Жития святых изложенные по руководству Четьих-Миней святого Димтирия Ростовского
с дополнениями и объяснительными примечаниями.

Учебным Комитетом при Святейшем Синоде рекомендованы для фундаментальных и ученических библиотек духовных семинарий и духовных училищ мужских и женских.

Главным Управлением Военно-Учебных заведений реномендованы для приобретения в фундаментальные библиотеки Военно-Учебных заведений.

КНИГА ПЕРВАЯ.

Издание Московской Синодальной Типографии.

МОСКВА.
Синодальная типография.
1904

Печатать дозволяется. Москва, 1903 года, октября 2 дня.
цензор Парфений, епископ Можайский.

Минеи-Четьи святого Димитрия Ростовского издавна и неизменно служат излюбленным чтением для русского православного народа. Изложенные славянским языком, Минеи-Четьи в течение XVII и XIX столетий разошлись во множестве экземпляров. Печатание их продолжается доселе, и требования на них не прекращаются. Но в последние годы наряду с этими требованиями в Московскую Синодальную Типографию стали поступать заявления о желании иметь Минеи-Четьи на русском языке. Число таковых заявлений с каждым годом все более и более возрастает, что служит ясным свидетельством о настоятельной потребности в таковом издании. Чтобы удовлетворить сей потребности, Управляющий Московскою Синодальною Типографиею С. Л. Войт принял на себя заботы об издании Миней-Четьих в переложении на русский язык. Его ходатайство о сем, встретив просвещенное сочувствие и энергичную поддержку со стороны г. Обер-Прокурора Св. Синода К. П. Победоносцева, его Товарища В. К. Саблера и Директора Хозяйственного Управления П. И. Остроумова, увенчалось успехом, и в мае 1900 года Святейшим Синодом было разрешено Московской Синодальной Тжографии приступит к первому изданию Миней-Четьих на русском языке.

Для изготовления сего обширного издания при Московской Типографии учреждена Коммиссия, в состав коей вошли многие духовные и светские лица, преимущественно с высшим богословским образованием.

(В Коммиссии состоят следующие лица: протоиерей Смирнов П. А., священники: Арсеньев И. В., Арсеньев Н. В., Беляев М. И., Миловский Н. М., Муретов С. Д., Полозов А. А., Пятикрестовский А. М., Пятницкий П. И., Соловев И Р., Страхов С. В., Фудель И. И; Гг.: Богоявленский С. К, Вержболович М. О., Дорофеев В. П., 3верев А. В., Италинский А. Д., Кедров Н. И, Погожев Е. Н, Погорелов В. А., Розанов Н. П., Струженцов М. И., Труш К. А., Ушаков Д. Н.; — Гг.: Касаткин С. В., Молчанов С. И., Покровский А. А., Сахаров С. Н., Сергиевский Н. е., Соболев А. М., Ставровский С. И., Троицкий И. И, (последние восемь принимают участие в редакционных работах).
 
Председателем Коммиссии состоит Преосвященный Парфений, Епископ Можайский, которому, по определению Святейшего Синода, поручена и цензура нового издания Миней-Четьих.

Согласно выработанному плану в основу издания положен текст Миней-Четьих Святителя Димитрия. Кроме того, в тех случаях, когда в Минеях только указана память святого, сведения о нем заимствуются из Пролога. Текст житий святых сопровождается разнообразными объяснительными примечаниями.

В издание будут введены также жития местночтимых русских, юго-славянских и грузинских святых. Что касается русских святых, то Коммиссии предстоит составить многие жития вновь, пользуясь для сего рукописями, находящимися в различных библиотеках и монастырях нашего отечества. Так как составление новых житий требует продолжительных изследований и сношений с различными учреждениями, то, чтобы не задерживать выхода в свет давно ожидаемого издания, решено печатать жития русских святых по мере их изготовления отдельными выпусками, которые потом будут соединены в особые дополнительные к четырем месяцам третные кнши, а пока в очередные месячные книги войдут полные и проложные жития, находящиеся в Минеях-Четьих Димитрия Ростовского.

В выборе и обработке агиографического материала при составлении житий русских святых Коммиссия пользуется указаниями профессора Московской Духовной Академии и Московского Университета В. О. Ключевского. В издании принимает также участие профессор того же Университета М. И. Соколов, взявший на себя труд составления житий святых русских — ростовско-ярославских и некоторых славянских святых. Редакционные же работы по изданию Миней-Четьих возложены на Помощника Управляющего Типографиею А. С. Орлова и Справщика Типографии А. Н. Соловьева.

В издании помещаются изображения святых и праздников. Исполнение рисунков поручено Московскому иконописцу Ф. А. Соколову, а клише с этих рисунков изготовляются автотипическим способом, как наиболее удобным для точной передачи священных изображений, в художественной мастерской Ангерер и Гешль, в Вене.
 
***

Жития и похвалы святых подобятся светлостью звёздам: якоже бо звёзды положением на небеси утверждены суть, всю же поднебесную просвещают, тыяжде и от индиан зрятся, не сокрываются от скифов, землю озаряют и морю светят, и плавающих корабли управляют: ихже именем аще и не вемы множества ради, обаче светлой доброте их чудимся. Сице и светлость святых, аще и затворены суть мощи их во гробех, но силы их в поднебесной земными пределы не суть определены: чудимся тех житию, и удивляемся славе, еюже Бог угодившия Ему прославляет.

Симеон Метафраст.

***

ВВЕДЕНИЕ.

Помните наставников ваших, которые говорили вам слово Божие, и взирая на конец их жизни, подражайте вере их (Посл. к Евр. гл. 13, ст. 7).

Повествования и записи о жизни и деяниях святых подвижников и исповедников, различными подвигами угодивших Богу, существуют в церкви христианской с первых времен её бытия. Начало сим повествованиям было положено св. евангелистом Лукою, описавшим в книге Деяний Святых Апостолов подвиги и страдания первоверховных учеников Спасителя нашего и других Его последователей. Несколько ранее сего святый апостол Павел в одном из своих посланий дал христианам заповедь поминать своих наставников, запечатлевших веру во Христа своею жизнию и мученическою смертию. Следуя примеру боговдохновенного повествователя и соблюдая заповедь первоверховного апостола, христиане всегда тщательно сохраняли сведения о жизни и деяниях святых.

Первыми по времени были записи и сказания о святых мучениках. В деле распространения и утверждения христианства мученичество имело весьма важное значение. Твердость и непоколебимость страдальцев, кои мужественно шли на смерть за свою веру, так сильно действовали на сердца язычников, что нередко сами мучители, видя безропотность своих жертв, обращались к христианству. Таким образом кровь христианских мучеников была, по выражению Тертуллиана, семенем новых христиан. Точно записывая дни кончины святых мучеников, христиане собирались в эти дни для празднования их памяти. "Замечайте дни, — писал своему клиру святый Киприан Карфагенский, — в кои умирают исповедники Христовы, чтобы мы имели возможность праздновать памяти их вместе с памятями мучеников". С этою целью в церкви христианской были особые писцы, которые записывали все, что происходило с христианами в темницах и судилищах. Таковых писцов, как известно, во время первых же гонений на христиан поставил в различных округах Рима святый Климент. Не смотря на то, что языческое правительство угрожало этим писцам смертною казнию, записи продолжались безпрерывно во все время гонений на христиан.

(С давних времен принято считать, что всех гонений на христиан было десять, именно со стороны следующих императоров: Нерона (54—68 г.), Домициана (81—96). Траяна (98—117), Марка Аврелия (161—180), Септимия Севера (193—211), Максимина (235—238), Декия (249—251), Валериана (253—259), Аврелиана (270—275) и Диоклитиана (284—305). На самом деле общих, повсеместных гонений было меньше десяти, а частных и случайных гораздо больше. Причину гонений все древние христиане видели в злобе диавола, который боролся с христианскою церковию и старался гонениями на христиан, как одним из наиболее действительных средств, остановить её распроотранение. Этот взгляд высказал в своей истории Евсевий Кесарийский. Что касается Римского государства, то с его точки зрения причин для гонения на христиан было множество. Христиане были оскорбителями цезарского величества, отказываясь чтить императорские изображения возлияниями и курениями; они были отступниками от государственных божеств и исповедниками недозволенной законом религии. Чудесные исцеления язычники считали делом запрещенной законом магии. Христианство являлось полным отрицанием языческого строя: религии, государства, быта, нравов, общественной и семейной жизни. Императоры и правители считали христиан заговорщиками и мятежниками, колеблющими основы государства и общества; жрецы возбуждали вражду против них, так как христиане подрывали доверие к ним: люди образованные, почитавшие науку и искусство, видели в христианстве дикое и опасное суеверие; необразованная чернь, слепо привязанная к идолам и языческим праздникам, почитала христиан за безбожников и с усердием помогала выполнению кары языческого закона над ними).

Эти записи, в коих можно находить иногда подробные сведения о вопросах судей-мучителей и ответах на них страдальцев, известны под названием мученических актов. Среди таких актов встречаются целые судебные дела, составленные во время самого суда над мучениками. Это копии с официальных судебных протоколов, которые христиане за дорогую цену приобретали у язычников. Дни кончины мучеников праздновались не только в тех церквах, к коим принадлежали сии мученики, но и во всех других, так как христиане каждой церкви о мучениках, среди них пострадавших, извещали другие церкви. Так церковь Смирнская, в коей принял мученическую кончину святый Поликарп, отправила послание о сем церкви Филадельфийской и просила передать это послание другим церквам. Описания страданий святых мучеников пользовались большим уважением. Они были читаемы в церковных собраниях вслед за Священным Писанием. Как можно заключить из мученических актов святого Игнатия Богоносца, обычай сей уже существовал во II веке. В древнем житии мученика Евстратия указано и время чтения страданий святых — именно на утрени после пения псалмов. А в 418 году Карфагенский собор постановил правило в дни памяти мучеников читать в церкви об их страданиях.

Когда гонения на христиан прекратились и церковь Христова заняла в государстве господствующее положение, в ней явились заботливые и благоразумные люди, поставившие себе целью собрать воедино все записи и повествования о мучениках. Первым из таковых собирателей был Евсевий Памфил, епископ Кесарийский.

(Евсевий (268—340), долгое время занимавший епископскую кафедру в Кесарии Палестинской и близко стоявший ко многим великим событиям своего времени, известен как отец церковной истории и вообще богослов, сочинения коего высоко ценились в христианской церкви. Он отличался обширною ученостью, на что имел большое влияние друг Евсевия, пресвитер Кесарийской церкви Памфил. Дружба их была такая тесная и искренняя, что в намять о своем друге Евсевий присоединил его имя к своему и стал известен под наименованием Евсевия Памфила).

Он сначала собрал жития мучеников Палестинских, пострадавших при императоре Диоклитиане. Затем, по преданию, он обратился к Константину Великому с просьбою выписать изо всех судебных учреждений Греко-Римской империи мученические акты. По императорскому указу все подобные дела были высланы Евсевию, и он на основании сих актов составил "Собрание древних мученичеств". Сборник сей содержал в себе сказания о мучениках, епископах, исповедниках, святых женах и девах по всем епархиям. Он состоял, по мнению одних — из 20-ти, а по свидетельству других — из 16-ти книг. Но уже в начале VII века сборник Евсевия был такою редкостию, что списков с него не могли найти ни в Александрийской, ни в Римской церквах. Не удивительно после сего, что труд Евсевия в целом своем составе до нас не дошёл, и только некоторые его части можно находить у других писателей. По всей вероятности, книга Евсевия вскоре после своего появления была распространяема и дополняема следующими собирателями и составителями житий, так что скоро потеряла свой первоначальный вид и имя первого своего составителя. Кроме того, в виду трудности и дороговизны переписки всей книги Евсевия, ее разделяли на части, каковые и встречаются в более поздние времена в письменности разных стран. Кроме Евсевия в деле собирания воедино житий святых известен святый Маруфа, епископ Месопотамский. Он описал страдания мучеников, пострадавших в Персии, с историческою точностию. "Что касается, — говорит святый Маруфа, — мучеников, коих все муки, приговоры и смерть я описал, то при некоторых из них сам я был очевидцем, так как они пострадали в мое время. Историю же более ранних мучеников я писал по повествованию престарелых епископов и правдолюбивых, стоющих доверия пресвитеров, которые сами были очевидцами деяний мучеников, совершившихся в их время".

Распространив и утвердив Свою церковь кровию мучеников, засвидетельствовавших мужественным терпением и безчисленными страданиями истину своей веры, Господь наш Иисус Христос указал и другие способы ко спасению и прославлению Его последователей.

(По-гречески мученик называется мартор, что значит свидетель (за истину), отчего записи о мучениках носят название мартирологов).

После жестоких гонений, колебавших, но не погубивших церковь Христову, Господь даровал ей мир и спокойствие и в это время явил в ней новых Своих угодников. Среди христиан возсияли великие подвижники, прославившиеся кто учением и проповеданием Слова Божия, кто святостью своей жизни и наставлением других в добродетелях, кто постом и добровольным умерщвлением тела и страстей, кто другими различными трудами и деяниями. Как страдания мучеников христианских были тщательно и подробно описываемы, так и труды сих новых подвижников не оставлены были в забвении. Появился новый ряд церковных повествований об угодниках Божиих. Эти повествования мы находим, кроме некоторых церковно-исторических сочинений, в различных более или менее кратких сборниках, каковы патерики, синаксари и т. п.

(Патерик (патерикон — подразумевается "библион") по-русски значит отечник, т. е. книга отцов или об отцах. Так называются сборники, состоящие из кратких повестей о подвижниках или из нравоучительных слов их. Синаксарь (от греческого "синаго" — собираю, свожу) — сборник для чтения на церковных собраниях христиан, содержащий в себе краткие разсказы о подвигах святых и о страданиях мучеников, а также целые жизнеописания, позже получивший название пролога).

Ряд греческих патериков, которые ходили под общим названием "патерика, геронтика, монахика библиа", составился в продолжение IV—XI веков. Наиболее известные из них:
1) Великий Лимонарь (от греческого слова "леимон" — луг, пажить) Египетский, до нас не сохранившийся, из которого произошли патерики Скитский и Азбучный (изречения святых старцев);
2) Лавсаик, повествующий о Египетских подвижниках, жития коих описал в V веке очевидец епископ Палладий для правителя Каппадокии Лавса;
3) История боголюбцев, т. е. Сирийских подвижников, составленная Феодоритом Киррским (+ 457 г.);
4) Собеседование (или Диалог), содержащее повествования о жизни и чудесах Италийских подвижников, написано около 593 года святым Григорием Великим, который был назван по сему труду Двоесловом, и чрез 165 лет после того переведено с латинского на греческий язык;
5)Луг Духовный, заключающий в себе изречения, чудеса и подвиги преподобных отцов Палестины, Египта и Сирии, собранные монахом Иоанном Мосхом (+ 622 г.).

Все перечисленные памятники — акты мученические, сборники сведений о подвижниках и другие — и послужили основанием для месяцесловов, синаксарей и миней-четьих, т. е. расположенных по месяцам чтений о жизни и подвигах святых. Из греческих месяцесловов и синаксарей известны следующие:
1) Месяцеслов, составленный по воле императора Василия (в X—XI вв.);
2) Петров Синаксарь, по составу древнее Месяцеслова Василия (старшая рукопись 1249 г.);
3) Кларомонтанский Синаксарь XI—ХII в., близкий по составу к Петрову Синаксарю. Кроме того, было два вида стишных синаксарей, названных так потому, что в них перед каждым сказанием находились два или три стиха в честь святых. Стишные синаксари составлены в ХII—ХIII в. на основании упомянутых нестишных. По свидетельству Феодора Студита, в конце VIII века в церкви христианской уже существовало двенадцать книг Миней-Четьих. Содержание их было разнообразное. Кроме житий, в них стали вносить слова знаменитейших отцов церкви на великие праздники. Некоторые мученические акты или древние сказания о подвижниках начали переделывать в похвальные слова. Кроме того, некоторые древние жития стали излагать новым, более изящным и красивым слогом.

В этом последнем роде произведений всех превзошёл своими трудами известный Симеон Метафраст. По поручению императора Константина VII (царствовал с 912 по 959 г. и отличался любовью к ученым трудам; при нем в 957 г. в Константинополе приняла святое крещение великая княгиня Ольга), он должен был, насколько это было возможно, собрать все древние жития и расположить их по месяцам и числам. Движимый великою ревностию к славе святых подвижников, Симеон не только собрал повествования о них, но многие из них переработал, отчасти сократил и, что важнее всего, старинную, тяжелую и во многом неудобопонятную речь заменил современным ему чистым и лучшим слогом.

(3а это Симеон и получил наименование Метафраста, что значит пересказчик, перелагатель. Симеон родился в Константинополе, получил высшее светское и богословское образование, состоял секретарем при императоре, исполнял важнейшие дипломатические поручения, был великим логофетом Константинопольской церкви, патрицием и магистром империя. В греческой церкви Симеон Метафраст причтен к лику святых).

Переработанных Симеоном житий некоторые насчитывают около пятисот. Кроме того, сто двадцать два жизнеописания составлены им вновь. К житиям святых Метафраст присоединил похвальные и поучительные слова на праздники Господни, Богородичные и некоторых святых, избранные из творений великих отцов и учителей церкви.

II

Как в древней христианской, так и в Русской церкви строго соблюдался обычай чтения житий святых во время церковного богослужения. Более употребительным было чтение на утрени, по шестой песни канона, вслед за кондаком и икосом, с коими краткое житие проложное имело весьма близкое родство.

(Кондак кратко передает в повествовательной форме основные черты деятельности святого; икос на основании этих черт излагает похвалу святому, начиная каждую черту возгласом: "радуйся". Древнейшие жития русских святых по своему построению суть распространенные кондаки и икосы).

Вследствие сего, в Русской церкви весьма рано уже существовал пролог в славянском переводе. Первоначально он носил название синаксаря, затем по первой своей статье — "прологос" т. е. предисловие — был назван прологом. Прологов славянских было три вида. В основании первого лежит греческий месяцеслов императора Василия, дополненный во второй половине XI века Студийским иноком Илиею (памяти из Петрова синаксаря) и Константином, митрополитом Мокисийским (65 пространных сказаний). Второй вид Пролога был составлен у Славян на основании первого и древних Миней-Четьих. Третий — стишный, переведен в XIV в. с древнейшего вида греческого стишного пролога.

(Самые древние списки первого вида следующие:
1) Лобковсвий (в библиотеке Московского Единоверческого монастыря), содержащий в себе сентябрьское полугодие; его относят к 1262 году;
2) Софийский (в библиотеке Петербургской Духовной Академии) написан до 1260 года, содержит также сентябрьскую половину;
3) Типографский (в библиотеке Московской Синодальной Типографии) XIII—XIV века, содержит в себе сказания и памяти с 24 марта по 25 августа. Наибольшее собрание (более 30-ти №№) славянских пергаменных прологов находится в той же библиотеке Московской Синодальной Типографии. Древнейший список второго вида — типографский XIV в.; древнейший список стишного пролога — сербский 1370 г. (в библиотеке Московского Единоверческого монастыря). Печатный пролог был составлен по всем трем вышеупомянутым видам, Первое его ивдание вышло в 1641 году — одно сентябрьское полугодие; полностию пролог издан впервые в 1642—1643 гг. В печати он был подвергнут несколько раз исправлениям и дополнениям).
 
Славянский перевод Миней-Четьих надо относить также к первым векам славянской письменности. Правда, от сего времени не сохранилось всех двенадцати книг Миней-Четьиих: именно — от XI в. дошла одна мартовская книга в юго-славянском списке, от XII же века отрывок майской.

(Минея XI века — месяц март — найдена в Супрасльском монастыре близ г. Белостока Гродненской губернии и потому называется обыкновенно "Супрасльскою рукописью"; Минея XII века — месяц май — находится в библиотеке Московского Успенского собора).

Но на основании списков XV века (ХIII и XIV вв. нет), кои повторяют очень древние, следует думать, что в X—XI веках Славяне имели полный перевод Миней-Четиих на все 12 месяцев. Славянский перевод сделан был с Миней греческих, подвергнувшихся незначительному влиянию переработок Метафраста.

Очень рано появились в славянских переводах патерики. В славянских рукописях большею частию употребляется название патерика Скитского безразлично для патериков различного состава, хотя Лимонарь в большинстве случаев называется патериком Синайским или цветником. Русские рукописи патериков Синайского и Скитского относятся уже к XII—ХIII вв. и были известны многим писателям ХIII в. С XVI в. патерики сохранились во множестве списков и имели большое употребление. Впервые на Руси патерик — Луг Духовный был издан в 1628 году. Собеседование св. Григория Двоеслова было переведено в 1671 году Симеоном Полоцким.

В глубокой древности были переведены с греческого языка на славянский торжественники (библиа панегирика) Они делятся на два вида. Первый — Минейный — в порядке своих статей примыкает к Месячным Минеям, именно статьи его расположены в порядке праздников по месяцам и числам всего года, начиная с сентября. Этот вид содержит похвальные слова на Господские и Богородичные праздники, жития святых и сказания о происхождении праздников и церковных торжеств. Второй вид торжественников — Триодный — имеет статьи, расположенные по порядку Триодей Постной и цветной, т. е. по неделям, с недели мытаря и фарисея до недели всех святых. Большую часть статей этого вида составляют поучения, применительно к значению недели, и несколько похвальных слов. Переведенный в Болгарии Минейный торжественник перешёл на Русь весьма рано, ибо имеется русский список его уже ХII века. История изменений Минейного торжественника на Руси сводится главным образом
1) к уменьшению греческих житий,
2) к пополнению русскими статьями,
3) к слиянию с Триодным торжественником.

В ХVIII в., по образцу древних Минейных торжественников, был составлен новый, отчасти на основании печатных прологов и Евангелий. Торжественник Триодный также был переведен в Болгарии. Изменение торжественника этого рода на Руси сводится:
1) к дополнению словами Кирилла, епископа Туровского (ХIIв.), и 2) к внесению в XV в. слов Григория цамблака (старшая рукопись в библиотеке гр. Уварова 1473—1477 г.

(Триодный торжественник был издан в 1647 году ("Книга, глаголемая Соборник"). В 1700 году это издание было исправлено с греческих и славянских книг).

В то же время с постепенным возрастанием церкви Русской постепенно умножались и жизнеописания русских святых. Первыми составителями таковых были: Иаков мних (1074—1088), коему принадлежит житие святых Бориса и Глеба, и преподобный Нестор, написавший два сказания: одно - о святых Борисе и Глебе, а другое — о преподобном Феодосии Печерском.

В письменности XV века появляется Печерский патерик, составленный в подражание патерикам греческим.

(Лугу Духовному, Лавсаику, Азбучному патерику и др. Древнейшая рукопись Печерского патерика — 1406 года; она была списана для Арсения, епископа Тверского и ныне хранится в Императорской Публичной Библиотеке).

Он представлял собою собрание кратких, исполненных чудес, повестей о подвижниках Печерского монастыря и о самом монастыре. В основу патерика положены повести епископа Владимирского Симона и монаха Печерского монастыря Поликарпа.

(Св. Симон, монах Печерского монастыря, игумен Рождественского монастыря во Владимире, с 1215 г. епископ Владимирский и Суздальский, скончался в 1226 г. Мощи его почивают в Киевских пещерах; память его 10 мая).

Четырнадцать сказаний Симона написаны в форме послания к Поликарпу. Девять из них повествуют о чудотворцах Печерских и пять о чудесах, сопровождавших построение главной Печерской церкви. Собрание сказаний Симона по его же разсказам дополнил Поликарп, написавший одиннадцать повестей также в форме послания к архимандриту Печерскому Акиндину. К этим основным частям патерика присоединены впоследствии вместе с некоторыми позднейшими статьями и произведения более раннего времени: поставленное во главе патерика житие преп. Феодосия, написанное Нестором, и сказания, "что ради прозвася Печерский монастырь" и о первых черноризцах Печерских, взятые из Начальной летописи и приписанные в патерике тому же Нестору, но составленные каким-то постриженником и учеником преп. Феодосия, вероятно, Сильвестром, который был потом игуменом Михайловского монастыря в Киеве. Многочисленность дошедших до нас списков Печерского патерика свидетельствует, что он был любимою книгою наших предков.

(Во время своего многовекового существования Киево-Печерский патерик подвергался многочисленным переработкам, исполненным деятелями Печерской лавры. Наиболее важные из них: 1) в 1460 г. статьи его были дополнены и приведены в порядок повелением клирошанина, а затем уставника Печерского монастыря, Кассиана; 2) в 1647—56 гг. патерик был переработан и дополнен летописными статьями повелением архимандрита Киево-Печерской лавры Иосифа Тризны; 3) в 1661 г., по благословению Иннокентия Гизеля, архимандрита той же лавры, он был напечатан; этот вид патерика представляет собою ряд вполне законченных житий Печерских подвижников, почему послания и повествования древнего патерика были разделены на части, заключающие сведения о том или другом подвижнике, и взаимно восполнены; 4) но ранее русского издания 1661 года Киевский патерик был издан в сокращенном виде по-польски Сильвестром Коссовым, епископом Мстиславским, Оршанским и Могилевским, в 1635 году, согласно желанию митрополита Петра Могилы, с целью противодействовать латино-польским писателям, которые возражали против святости Печерских подвижников и утверждали, что Киев просветился христианскою верою от папы, а не от восточных патриархов).

Жития Русских святых сначала имели преимущественно характер записи или "памяти" о святом. Это был сухой сжатый разсказ, лишь изредка оживляемый речью действующего лица или заимствованием из Библии. Но с умножением переводных греческих житий и особенно под влиянием церковноораторских произведений, каковы похвальные слова и поучения на праздники святых, с XV века жития русских святых получают новый вид. Первым из таковых произведений было житие святого Петра митрополита, составленное святителем Киприаном. "Праведнику подобает похвала, — говорит составитель в предисловии к житию, — и я, привлекаемый любовью к пастырю, хочу малое некое восхваление принести святителю". При таком взгляде на жизнеописание святого, как на похвальное ему слово, Киприан прежнее житие святителя Петра нашёл слишком простым и сухим, не отвечающим такой задаче. Посему он написал вновь более подробное и витиеватое житие, закончив его торжественным похвальным словом святителю. Это новое направление в области житий русских святых еще более утвердил и развил инок Епифаний.

(Епифаний Премудрый, ученик преп. Сергия, жил в конце XIV-го века и в начале XV-го; был в Константинополе, на Афоне и в Иерусалиме; скончался в 1420 г. в сане иеромоваха и духовника Троице-Сергиевой лавры.).

В составленных им житиях Стефана Пермского и Сергия Радонежского в обилии употреблены ораторские приемы и дан простор "добрословию", или красноречию. Наиболее же видным деятелем в составлении житий русских святых был Пахомий Логофет.

(Пахомий был родом серб, инок Афонской горы, появился в Москве около 1440 г., двадцать лет провел в Троицкой лавре, где работал над составлением житий и списыванием книг; около 1470 г. архиепископ Новгородский Иона вызывал его к себе для составления житий новгородских святых).

В церковном мире современной ему Руси он считался представителем книжной учености, всех превзошедшим разумом и мудростью. Посему и великиий князь, и митрополит, и Новгородский владыка, и игумен Троице-Сергиева монастыря — все обращались к Пахомию с просьбою написать о том или другом святом. В своих произведениях Пахомий установил ту однообразную литературную форму жития, которой потом много подражали русские "списатели" житий.

Новую эпоху в истории русской агиографии составляет деятельность митрополита Макария.

(Макарий (1482—1664) — митрополит Всероссийский, ученик преп. Пафнутия
Боровского, в 1526 г. из архимандритов Можайского Лужецкого монастыря поставлен был архиепископом Новгородским, а в 1542 г. возведен на престол митрополита Московского. Он пользовался любовью Иоанна Грозного и уважением всех своих современников, к какой бы партии они ни принадлежали. Макарий занимает видное место в истории Русской церкви и литературы. Важнейшие события в его управление Московскою митрополиею:
1) церковные соборы1647 и 1649 г.,
2) Стоглавый собор 1661 г. и
3) открытие в 1663 г. первой типографии в Москве. 
Для собирания древних и составления новых житий русских святых Макарий собрал вокруг себя многих деятелей, среди которых и сам был не только руководителем и редактором, но и ревностным сотрудником).

Его время было вообще обильно новыми житиями русских святых. Это обилие объясняется канонизацией многих святых на соборах 1547 и 1549 годов. После первого из этих соборов епархиальные архиереи собрали жития, каноны и чудеса новых великих чудотворцев, и освидетельствовавши их на соборе 1549 г., установили по этим житиям и канонам праздновать многим новоявленным русским святым. Но главным делом Макария были его Великие Минеи-Четьи. Будучи ещё Новгородским архиепископом, Макарий принял на себя труд собрать всю духовную письменность своего времени или, говоря его собственными словами, "все книги чтомые, которые в Русской земле обретаются". Об этом своем труде так говорит сам Макарий: "писал есми сия святые великие книги в Великом Новгороде, как есми там был архиепископом, а писал есми и собирал и во едино место их совокуплял дванадесять лет (т. е. 1529—1541 гг.), многим имением и многими различными писари, не щадя сребра и всяких почестей, но и паче же многи труды подях от исправления иностранских и древних пословиц, переводя на русскую речь, и сколько нам Бог дарова уразумети, толико и возмогохом исправити, иная же и доднесь в них неисправлена пребысть и сия оставихом по нас могущим с Божиею помощью исправити".

(Приводимые здесь слова Макария находятся в так называемом Летописце, приложенном к Минеям. Из того же Летописца видно, что один из списков Миней внесен в Успенский собор в 1552 г. и вероятно около этого времени был окончен. Полагают, поэтому, что составление Миней продолжалось по крайней мере двадцать лет).

В Москве Макарий пополнил свой сборник значительным количеством произведений, не входивших в первоначальный новгородский его состав.

Содержание Макарьевских Миней-Четьих весьма разнообразно. В них под каждым числом помещаются два пролога, содержащие в себе краткие сведения о житии или мучении святого, о дневном празднике и разные мелкие статьи назидательного чтения, к дневному празднику не относящиеся (второй вид пролога, составленный у Славян, и стишный).

Затем помещены подробные жития святых, повествования об открытии мощей, ранее существовавшие в многочисленных сборниках или отдельно, слова похвальные и торжественные, помещавшиеся в особых сборниках, именуемых торжественниками. Кроме сего в Макарьевских Минеях помещены и другие известные тогда произведения духовной литературы, большая часть книг Священного Писания, многие творения святых отцов, а также славянских и русских иерархов и духовных писателей, патерики (между ними и Киево-Печерский) и т. п.

(Из числа известных списков Макарьевских Миней главнейшие следующие:
1) царский, поднесенный Макарием царю Иоанну Грозному и хранившийся, вероятно, первоначально в царских палатах, находится в Московской Синодальной Библиотеке;
2) Успенский, данный Макарием в Успенский собор, находится там же;
3) Софийский, данный Макарием в Новгородский Софийский собор в 1641 г., находится в библиотеке Петербургской Духовной Академии.
Из этих списков совершенно полный только один — именно Успенский. В царском не достает марта и апреля, а в Софийском только семь месяцев (сентябрь — ноябрь, февраль, май — июль). Макарьевские Минеи издаются ныне Археографическою Коммиссиею при Министерстве Народного Просвещения).

Вообще это была полная энциклопедия тогдашней русской духовной образованности.

В 1600 году в Московском Чудовом монастыре окончены составлением Четьи-Минеи, в 13 книгах, "занеже ноябрь месяц росплетен надвое". В настоящее время сохранилось лишь 11 книг. Содержание их так определено во введении к каждому месяцу: "а в них писаны праздничные слова и пророческие проповеди, и апостольские мучения и похвалы, и всех святых жития, и мучения святых мученик и святых мучениц, и жития и подвиги преподобных и богоносных отец, и святых преподобных жен страдания и подвиги, и с новыми чудотворцы, в них же и патерик киевские печеры, да иных книг"... Среди последних, между прочим, помещены Патерик Синайский и Римский Беседовник папы Григория Великого. От Четиих-Миней митрополита Макария Чудовские отличаются отсутствием прологов и меньшими заимствованиями из торжественников; есть и новые статьи, не внесенные в сборник Макария. Столетием позже Макарьевских Миней, в 1627—1632 гг. составлены Минеи-Четьи монаха Троице-Сергиева монастыря Германа Тулупова. В состав их вошли почти исключительно жития и сказания о русских святых. Почти в то же время над Минеями трудился священник Христорождественской церкви в Сергиевском посаде Иоанн Милютин. С тремя своими детьми он в продолжение восьми лет (1646—1654 гг.) переписывал жития святых. "Писах же, — говорит он в предисловии, — с монастырских Миней-Четий", т. е. с Миней Троицкой Лавры, составленных германом Тулуповым. Некоторые дополнения сделаны по печатному прологу 1642—1643 гг. Иоанн Милютин не просто собирал статьи, но и переработывал их. В его минеях есть немало статей и житий русских святых, кои не находятся в Минеях Макарьевских. В послесловии к каждому месяцу помещено следующее четверостишие: "Небеси убо высота неиспытаема, земли же широта и долгота неосяжема, морю же глубина неизмерима, святых же чудеса неисчетна и недоумеваема".

(Чудовские в Милютинские Минеи хранятся в Московской Синодальвой Библиотеке, а Тулуповские — в библиотеке Троице-Сергиевой Лавры).

III

Тогда как в Северной Руси памятники древней письменности и между ними жизнеописания святых сохранялись невредимо, церковь южно-русская вследствие нашествий Татарских, а также Польских и Литовских разорений, лишена была многих драгоценных духовных книг, а вместе с ними и житий святых. Поэтому любителям душеспасительного чтения приходилось здесь довольствоваться западными мартирологами, переведенными на польский язык и во многом несогласными с духом православия. Желая устранить такие горестные неудобства, Киевский митрополит Петр Могила был весьма озабочен изданием житий святых на славянском языке. (Петр Могила (1596—1647), сын господаря Молдавии и Валахии, в 1627 году был избран Киево-Печерским архимандритом, а в 1633 г. посвящен в сан митрополита). Для сей цели он задумал сделать новый перевод греческих жизнеописаний и уже выписал с Афонской горы жития Симеона Метафраста. Но преждевременная кончина знаменитого Киевского первосвятителя не дала ему совершить задуманный труд. После него с большим усердием заботился об издании житий святых архимандрит Киево-Печерской лавры Иннокентий Гизель.

(Иннокентий Гизель, родом из Пруссии, в молодости переселился в Киев, принял православие, был потом ректором Киевского училища, а с 1656 г. до своей смерти архимандритом Киево-Почерской Лавры).

В дополнение к материалам для сего труда, приготовленным уже Петром Могилою, Иннокентий испросил у Московского патриарха Иоакима великие Минеи-Четьи Макария, первые три месяца коих и были ему высланы. Но по причине военных смут того времени, не позволявших спокойно заниматься учеными делами, и Иннокентию не суждено было совершить это великое дело. Его преемник архимандрит Варлаам, вполне сочувствуя предположенному изданию житий святых, приложил все старания к его осуществлению.

(Варлаам Ясинский, воспитанник Киевского училища и затем его ректор и настоятель Киевской Лавры, был человек ученый. В 1690 г. он был посвящен в сан митрополита Киевского).

Он не решился однако принять сей труд на себя, а стал искать человека, более к сему способного и менее отвлекаемого другими делами. Выбор его пал на инока Батуринского Крупицкого монастыря Димитрия (в мире Даниила Туптало) и составил эпоху в истории русской агиографии.

Даровитый и необыкновенно трудолюбивый и скромный студент Киевского училища, военными обстоятельствами времени вынужденный покинуть его до окончания курса, Димитрий в ранней молодости принял монашество. Рано вышедши из школы, он сохранил живую связь с религиозным настроением народа, чутко понимал его духовные нужды. При наклонности к уединению и созерцательном направлении духа, при горячей любви к научным занятиям, Димитрий нашёл в монастыре достаточно досуга для самостоятельного довершения начатого в школе образования и для обработки своих прекрасных дарований. Когда архимандрит Варлаам обратился к нему со своим предложением, Димитрий был уже знаменитым в Западной Руси проповедником, которого наперерыв звали к себе епископы и монастыри, чтобы послушать его задушевного слова.

Димитрий приступил к возложенному на него труду, как начинал он всякое важное дело, с самоотверженным одушевлением и с недоверием к своим силам. "Нача трудолюбец, — писал о нем архимандрит Варлаам, — аще и по долгом смиренномудром отрицании, возложивши надежду на помощь Божию и на молитвы Пречистые Живота Матери и всех святых, врученное ему дело совершати". Из повествования самого Димитрия видно, что он иногда до заутрени просиживал за работой, продолжавшейся и во сне, в знаменательных видениях (см. в сей книге житие св. Димитрия под 21-м днём сентября).

Святый Димитрий приступил к своему великому труду в 1684 г. В 1685 году совершилось окончательное подчинение Киевской митрополии, до сего времени находившейся в зависимости от патриарха Константинопольского, Московскому патриарху. Последний тотчас же потребовал, чтобы все важнейшие действия иерархические и ученые предприятия в Киевской митрополии происходили не иначе, как с его благословения. В виду сего, когда для святого Димитрия потребовалась следующая четверть Макарьевских Миней (месяцы: декабрь, январь и февраль), архимандрит Варлаам, прося патриарха выслать сии книги, дал обещание представлять ему на благословение и пересмотр новые жизнеописания святых. Вскоре, однако, патриарх потребовал выслать Минеи назад. Отправляя требуемые книги в Москву с нарочным, святый Димитрий послал патриарху следующее письмо (1688 г.):
"Пред святительство ваше, отца и архипастыря нашего, и аз овча пажити твоея, аще и последнейший, и нималоже знаемый, сим худым писанием моим (понеже сам собою не возмогох) прихожду, и к стопам святых твоих ног припадаю, да сподоблюся у святейшего ми Архипастыря знаемый и глашаемый быти по имени... Святительство ваше... изволил писати о книгах.... Тыи книги в монастыре Батуринском, в моих недостойных руках доселе бяху держимы и со вниманием чтомы. От них же многую приемши пользу и согласившися со святых житиями, в них написанными, отдаю оные святыне вашей с благодарением и извествую, яко в послушании святом, от Малороссийские церкви мне врученном, с Божиею помощию потрудившися, по силе моей в немощи совершающейся преписующи от великих блаженного Макария, митрополита Московского и всея России, книг и от иных христианских историков, написал житий святых месяцей шесть, начав от септемвриа перваго числа до февраля последняго числа, согласующися со святыми теми великими книгами во всех историях и повестях и деяниях, святыми содеянных, в подвизех их и страданиях. И уже написанныи тыи святых жития чтомы бяху по большей части и разсуждаемы от некоторых благородных людей, а наипаче во святей Лавре Печерстей. Ныне же, належащу многих благоволению и желанию, хотех бы, к душевной христианом пользе, типом издати, к чесому наипаче возбуждаем есмь частыми писании от преподобнейшего архимандрита Печерского. На таковое убо дело, церкви Божией (якоже мню) не непотребное, вашего верховнейшего архипастырского ищу блатословения. Да тем вашим архипастырским благословением управляемый, наставляемый и пособствуемый, возмогу предлежащее ми дело добре совершити, разсуждению церковному вдая и типом издая оные шесть написанныя месяцы, яже егда Божиею помощию и благословением вашим архипастырским совершатся и издадутся, то (аще Господь восхощет и живы будем) и на прочие простремся и вашему святейшеству челом бити станем и о других святых книгах".

Ответа на это письмо, однако, не последовало. Тогда в следующем 1689 году Киевская лавра приступила к печатанию первой четверти Миней-Четьих и в том же году его окончила, приняв издержки и ответственность на себя. Вопреки обещанию, архимандрит Варлаам не посылал патриарху приготовленных к изданию рукописей, а предоставил окончательное их разсмотрение себе и соборным старцам. Патриарх немедленно отправил обличительную грамоту, в коей выразил неудовольствие за напечатание книги без его разсмотрения и благословения, указал несколько ошибок в издании и велел заменить те листы, на коих оказались ошибки, другими исправленными и впредь без его разрешения других книг Миней-Четьих не печатать. Эти упреки, впрочем, относились только к издателям. Что же касается составителя Миней, то в конце того же 1689 года он лично получил от патриарха благословение продолжать свой труд. А в следующем 1690 году Варлаам, уже митрополит Киевский, привез Димитрию из Москвы благословение и похвальную грамоту от нового патриарха Адриана. В своем благодарственном ответе святый Димитрий просил патриарха выслать ему вновь Минеи Макарьевские за декабрь, январь и февраль. "Аще бы изволил архипастырство ваше, — писал он, — согласия ради пишемых нами святых житий, тые же святые книги триех реченных месяцей на время к моему недостоинству повелети прислать, потщался бых, помощию Божиею, приседя им нощеденственно, почерпсти многую пользу и ту в мир типом издати".

Получив просимые книги, святый Димитрий вскоре приготовил к изданию вторую четверть Миней (декабрь, январь и февраль) и 9 мая 1692 г. сам привез её в типографию Киево-Печерской лавры. Но книга вышла в свет только в феврале 1695 года. Причиной такой медленности был, вероятно, внимательный пересмотр сих книг митрополитом Варлаамом. Кроме того, сам составитель, получив из Данцига "книги Болланда", желал сличить с ними приготовленный к печати текст и тщательнее его обработать. В предисловии ко второй четверти Четьих-Миней святый Димитрий исправил некоторые сомнительные места и погрешности первой.

Книги были отправлены в Москву к патриарху, коему святый Димитрий при этом между прочим писал, что приносит книгу во знамение благодарения за превысокую милость архипастыря, благоволившего письменным благословением ободрить "недостойного" составителя, чтобы он потщился исполнить возложенное на него послушание, трудясь по силе над писанием житий святых и "подавая пишемое мною церковному разсуждению, изряднее же богомудрому архиерею преосвященному митрополиту Киевскому Варлааму. Благословение же то ваше архипастырское, писал далее св. Димитрий, дерзнух и в сию книгу новую вложити ради лучшего ея украшения и несумнительного вероятия чтомым в ней святым чудесным деяниям, от святого Симеона Метафраста и иных многих историографов собранным". Такового же благословения св. Димитрий испрашивал у патриарха и на следующую третью часть книги с тем, чтобы митрополит Киевский Варлаам "прочитовал разсудительне та, яже аз грешный имам, Господу поспешествующу, благословением вашим архипастырским, написати, якоже и первые две тримесячные книги он прочитовал есть, и о сем благоволи святейшество ваше к его преосвященству особно писать. К предлежащему же мне делу и великих Миней-Четьих блаженного Макария, митрополита Московского и всея России, в соборной кафедральной вашего святейшества церкви обретающихся, триех месяцей, марта, апреля, маия зело требуя, покорственно молю, повели святейшество ваше послати ко мне тех на время, якоже первые месяцы посылаеми мне бяху, согласия ради пишемых святых житий".
 
После сего, святый Димитрий получил новую одобрительную грамоту от патриарха Адриана, который писал: "Молим Господа, да и прочее шестимесячие пособствит всем вашея любви сыновской в каковом-либо образе труждаяся благосмотрением совершити и в конец богоугодное и церкви полезное дело сие привести, тем же и благословение на то паки и паки даем. Ты же яко сын церкве и нашея мерности, христианом ради общие пользы и нашего прошения потщися.... в вечную славу и в память вечную зачавших оные исперва, ибо желаем, да во здравости и благоугождении и благополучии... совершенные лета поживеши и сподобишися на небе во святых богоопределенном лике стати пред Господом". Обрадованный и ободренный Димитрий начал готовить к изданию третью четверть Миней-Четьих, которая и была напечатана в 1700 году. Последняя четверть была окончена уже в Ростове, среди великих архипастырских трудов, и в сентябре 1705 года вышла в свет.

В состав Миней-Четьих святителя Димитрия кроме жизнеописавий святых вошли синаксари на праздники Господские и Богородичные, на празднества по случаю перенесения мощей, а также и поучительные слова, содержание коих заимствуется из истории праздника; слова сии принадлежат или кому-либо из древних отцов церкви, или самому святому Димитрию. Как видно из двух списков "учителей, списателей, историков и повествователей", помещенных перед первою и второю четвертию Миней-Четьих, святый Димитрий пользовался многими и различными источниками. В этих списках приведен длинный ряд знаменитейших отцов и учителей церкви, писания коих дошли до нас на греческом или латинском языке, — древних историков церковных и многих современников и очевидцев описываемых событий. Кроме того, святый Димитрий и при самых житиях указывает источники, коими он пользовался. В этих частных указаниях всего чаще встречается имя Симеона Метафраста, что касается житий русских и славянских святых, то их святый Димитрий заимствовал из Макарьевских Миней-Четьих, прологов, Печерского патерика и различных сборников Киево-Печерской Лавры и других русских монастырей. Кроме перечисленных пособий, святый Димитрий имел под руками "Жития Святых" Сурия и "Деяния Святых", изданные Болландистами.

(Лаврентий Сурий, монах Кельнский, издал впервые свой труд: Vitae Sanctorum Orientis et Occidentis в 1569—1676 гт. В 1618 году появилось уже 4-е издание.
Болландисты — ученые монахи в Антверпене, занимавшиеся изследованием и изданием житий святых, которое начато было в 1643 году Иоанном Болландом. В состав издания (Acta Sanctorum) Болландистов вошли повествования о всех святых Восточной и Западной церкви. Болландисты большею частию издавали первоначальные и древние памятникн о жизни и деяниях святых. Сначала они помещали греческие повествования только в латинском переводе, а затем стали присоединять и самые греческие подлинники. Изданию актов обыкновенно предпосылаются обширные критические изследования о начале празднования в честь святого, о времени жизни и кончины его, о времени перенесения мощей. Как видно из пометок на полях принадлежавшего св. Димитрию пролога, хранящегося в библиотеке Московской Духовной Академии, он пользовался первыми шестью томами издания Болландистов (месяцы январь—май).

Первый из этих трудов был важен тем, что в нем были напечатаны жития, известные с именем Метафраста, а во втором, появившемся значительно позднее первого, помещены греческие подлинники повествований о святых.

Составляя свои Минеи-Четьи, святый Димитрий часто буквально переводил подлинные повествования на славянский язык, или исправлял старинную славянскую речь, с целию сделать её удобопонятною, без всяких изменений в содержании. Но по большей части ему приходилось составлять сказания из различных источников. В таких случаях, сводя в одно целое различные материалы, св. Димитрий то дополнял недостающее в одном источнике из другого, то изменял форму подлинника, обращая, например, надгробное или похвальное слово в простой исторический разсказ, то приводил в подтверждение повествования свидетельства других историков или только указывал их. Очень часто святый Димитрий сокращал подлинный текст. Сокращения состояли в опущении предисловий и заключений, а иногда и некоторых подробностей в описании событий и обстоятельств жизни святого. Признавая сокращения эти необходимыми, Димитрий так говорит о сем в предисловии ко второй четверти своих Миней-Четьих: "Вся написанная в книзе сей, якоже и в первой, сокращенне писана суть, и аки от преивеликих наводненных рек, от истории церковных премногих малым сосудом, книгою сею почерплена. Аще бо вся святых деяния, и повествования и чудеса, по единою, простертою речию писати кто восхотел бы, то не достало бы тому все жития его время, еже и древним писателем церковным случися. К сему же и немощи ради человеческие сокращенне вся зде написашася, дабы коегождо святаго житие в память его неленостно было прочтено. Аще бо краткаго коего слова ослабленнии людие чести или послушати небрегут: кольми паче долгими чтении стужают си. Суть же многих святых жития так пространна в великих Четиях и в иных рукописных книгах со излишеством словес написанные, яко коегождо от них в два или три дня едва прочести возможно, аще и прилежно чтущи. Тоя убо ради вины сократишася в книзе сей, единое святых действо описующей, излишество же словес и речей продолжение оставляющей".
Еще в то время, как святитель занят был последнею книгою Миней-Четьих, архимандрит Киево-Печерской лавры Иоасаф Кроковский просил его принять на себя новый труд. Об этом сам святитель писал своему другу Феологу (справщик Печатного Двора в Москве) следующее. "Извествую чести твоей, писал к моему недостоинству о. архимандрит Печерский, желая, чтобы первую трехмесячную книгу септемвриа, октовриа и ноемвриа паки начать исправляти ко вторичному печатанию, полнее, нежели первее, с приложением житий святых тех, иже преминушася." Вследствие такой просьбы святитель не переставал до самой своей кончины заботиться об усовершенствовании своего труда и сделал в нем некоторые исправления. Эти исправления были введены во второе издание Миней-Четьих, к которому Лавра Киевская приступила чрез год после кончины святителя. Первая четверть была напечатана в 1711 г., а вторая — в 1714 г. (обе — при архимандрите Афанасии Миславском); третья была выпущена в 1716 г. при архимандрите Иоанникии Сенютовиче. Что касается до четвертой, то она, еще не будучи окончена печатанием, сделалась жертвою пламени во время пожара, совершенно истребившего в 1718 году Киевскую типографию и библиотеку.

Двести лет грамотная Русь всех состояний набожно читала, а неграмотная слушала Четьи-Минеи св. Димитрия Ростовского, находя в них неисчерпаемый источник нравственного назидания и церковно-исторического познания и с благоговением произнося имя их составителя.

IV.

В 1741 году Киево-Печерская лавра намеревалась вновь приступит к печатанию Миней-Четьиих св. Димитрия Ростовского. Не задолго пред тем лавра получила от Святейшего Синода указ, чтобы "вновь никаких кроме церковных прежних изданий не печатать; а и оные церковные старые книги с такими же церковными книгами справливать прежде печати с велико-российскими печатьми, дабы никакой розни и особого наречия в оных не было; других же никаких книг, ни прежних, ни новых изданий, не объявя об оных в Духовной коллегии и не взяв от оной позволения, не печатать, дабы не могло в таких книгах никакой церкви Восточной противности и с велико-российскою печатью несогласия произойти". Вследствие такого распоряжения Киево-печерский архимандрит Тимофей Щербацкий обратился к Св. Синоду с просьбой разрешить Лавре печатание третьего издания Миней. Разрешение было дано, но с тем условием, чтобы "оные книги Жития святых отец, прежде издания в печать, архимандриту с другими учеными и в Священном Писании и в церковиых историях искусными людьми со всяким опасным смотрением достоверно освидетельствовать и ежели что в них как Священному Писанию, Духовному Регламенту и указам противное сыщется, так и недостоверное и церковными учительми и историками веры достойными не утвержденное, но весьма сумнительное окажется, то отметить в конце жития святого, о котором идет история, или ежели возможно будет исправить. Что же касается до просодии и наречия, в том во всем согласить с великороссийскими книгами непременно". Получив такой указ, архимандрит ответил, что он не имеет ни достаточного числа способных людей, коим можно было бы поручить это дело, ни всех древних книг, с которыми нужно было сверять жития святых, так как библиотека Лавры в 1718 году сгорела вся без остатка. Св. Синод приказал архимандриту составить и прислать реестр этих книг, имея в виду, что они найдутся в Москве или в Синодальной, или в Типографских библиотеках. Реестр, однако составлен не был. Между тем Святейший Синод и Коллегия иностранных дел получили от Черногорского митрополита просьбу об ускорении издания Миней-Четьих, "понеже — писал митрополит, — Сербский, Болгарский, Далмацкий и Кроацкий народы все душевно желают достать таковых книг, токмо не имеют откуда". Чтобы удовлетворить этому желанию, Святейший Синод решил сам издать Минеи-Четьи и поручил их пересмотр проживавшему тогда в С.Петербурге ректору Новгородской семинарии архимандриту Иоасафу Миткевичу (впоследствии епископу Белоградскому) и ректору Александро-Невской семинарии иеродиакону Никодиму Пученкову. В пособие им кроме разных учительных и исторических книг были даны Аннотации на прологи иеромонаха Стефана Прибыловича (учитель Киевской, потом Московской академии и, наконец, иеромонах Александро-Невской лавры), выписки, присланные из Киевской Лавры, и замечания Ростовского митрополита Арсения, которому в то же время поручено было написать житие святителя Димитрия.

(Арсений Мацеевич (1697—1772) управлял Ростовскою епархивю с 1742 г. по 1765 год).

Иоасаф и Никодим приступили к исполнению возложенного на них поручения 6-го ноября 1755 года и окончили свой труд к октябрю следующего 1756 года. Исправления их состояли в том, что они вместо малорусских слов вводили славяно-русские, простую речь заменяли более возвышенным слогом, некоторые выражения и даже целые повествования совершенно исключали. Кроме этих поправок было признано необходимым произвести в Минеях-Четьих исправление "по великороссийской грамматике, — по свойству славянского диалекта, переменяя порядок речений и окончания". Этот труд был всецело возложен на типографских справщиков. 31-го декабря 1756 года в Московской типографии было начато печатанием и в 1759 году появилось в свет синодальное издание Миней-Четьих, которое без изменений повторяется до сего времени.

По поручению Святейшего Синода Иоасаф и Никодим составили для нового издания Миней-Четьих особое предисловие, которое также печатается до сего дня. В этом предисловии между прочим предусмотрен вопрос со стороны читателей: "Можно ли кому после святителя Димитрия, мужа великого разумом и учением, святостию жития, напоследок же нетлением и чудесами прославленного, исправляти что-либо?" В ответ на это подробно объяснено, "коего ради винословия те Минеи-Четьи Святейшим Синодом были исправляемы". Указав на труды Евсевия кесарийского, Симеона Метафраста, митрополита Макария, составители предисловия говорят: "И святитель Христов Димитрий со всяким смиренномудрием признает свои в первой книге учиненная недосмотрения и погрешности, и исправив сам оная, другие в книгах его обрестися могущие отдает на разсмотрение и исправление церковное, зная, что всякие исторические правды одна другую превзыти могут достовернейшими доказательствами".

IV

Древние христиане при чтении житий святьих главную цель сего видели в их нравственно-назидательной пользе. Чтобы устоять против всяких угроз, против всяких обольщений со стороны мучителей во время того или другого гонения, христиане назидали и подкрепляли себя высокими образцами терпения, преданности и любви к Богу, какие они находили в актах мученических. По окончании гонений, христиане также с великою ревностию занимались чтением житий святых для ограждения себя от соблазнов мира. Духовно-нравственная польза древних житий святых ярко изображена в следующих словах: "Аще бы не видела церковь Божия в них пользы, не бы их прияла: не ухищренным бо лжесловесием, ни витийством речи составлена суть, но по всему здравая и смиренная имут словеса, могущая сокрушити сердце и умилити душу: сладка бо суть и полезна истинно хотящим спастися".

Так было в древней церкви, так было и у нас. Чего искал в житиях русский читатель, об этом нам сообщает один из писателей древнерусских житий. "Святых жития, — говорит он, — страх Божий вселяют в душу, безстрашие отгоняют, злых престатие, благих приятие вводят: тех бо жития зряще, в чувство своих дел приходят, престатие злых помышляют; свет бо есть святых жития и просвещение душам нашим". В одном старинном русском сборнике находим такое молитвенное обращение: "Скажи ми безвестная и тайная премудрости Твоея, на Тя бо уповаю, Боже, да Ты ми просветиши ум и мысль светом разума Твоего не токмо чести написанная, но и творити я, да не в грех себе учения и жития святых прочитаю, но в обновление и просвещение и в спасение души моей и в провожение в вечную жизнь". Святый Димитрий заметил, что в его время многие, возставши от сна, почитали долгом своим среди молитв к Господу обращаться с молитвенными воззваниями и к дневному святому, стараясь в то же время припомнить главные события его жизни, хотя по кратким извлечениям прологов.

(Это обстоятельство, между прочим, побудило святого Димитрия приступить к новому труду под заглавием Сокращённое мученикословие. В предисловин к нему он говорит: "собирающе убо от различных мест жития святых в четыри потримесячнии книги вократце, умыслихом еще сокращеннее тыя по чину месяцесловному собрати в сию малую книжицу и нарещи ю по древнему обычаю мученикословием". Труд сей, по неизвестным причинам, остановился в самом начале).

Действительно, ищущий поучения и назидания духовного всегда найдет в житиях святых обильную нищу для удовлетворения своего желания. Поучительны многообразные явления силы Божией в неустрашимом мужестве и непобедимом терпении мучеников, в знамениях и чудесах, над ними и чрез них совершавшихся. Поучительна и сила убеждения, с какою излагается учение веры её защитниками. В ответах мучеников на суде слышится живой голос исповедующего истину веры, с полною уверенностью в Божественном её достоинстве, с готовностью запечатлеть свое исповедание самою кровию. Исповедники веры говорили немного в защиту исповедуемой истины, говорили просто; но их ответы были так искренни, так тверды, что только ожесточенные мучители могли не видеть дышущей в них Истины.

Подобно тому, как в писаниях отцов и учителей церкви, в житиях святых и описаниях мученичеств можно находить подтверждение и раскрытие различных догматических истин и опровержение ложных учений. В житиях святых иерархов и подвижников, защищавших православие от еретиков и страдавших за верность учению церкви, можно видеть и ясное изложение тех догматов, за которые они страдали, и предостережение от заблуждений, противоположных сим догматам. В этом отношении особенно поучительны жития и страдания защитников иконопочитания.

В житиях святых часто можно находить основания для решения различных затруднений, какие встречает христианин в своей жизни. Посему у старцев-подвижников на каждый исключительный жизненный случай всегда имеются пригодные примеры из жизни святых мужей. Припомним, что даже Сам Господь для решения вопроса фарисеев, можно ли в субботу голодным растирать колосья, указал на пример Давида. Отсюда следует, что примерами святых мужей возможно руководиться при всяком сомнении о дозволительности или недозволительности каких-либо действий, в законе ясно не обозначенных.

Вообще жития святых представляют богатую сокровищницу, из которой всякий может брать все, что нужно для преуспеяния в жизни духовной.

— Книги житий святых, — сказано в предисловии к Минеям-Четьим, — тебе, благочестивый читателю, в пользу душевную предлагаются, одно только ныне усердие и охота к прочитанию требуются, а прочитывая оные, не можеши не удивитися и не почитати премудрости и величия Божия. Увидиши бо оных, коль различные Он человеку предложил стези, ведущие к Его славе. Все и всякого звания и чина люди довольно для себя в книгах сих обрящут примеров: Высочайшие Власти — подобных себе помазанников Божиих, управивших царство свое милостию и истиною, церковь Христову защитивших и в приращение приведших; пастыри церкви Христовой — великих церковных учителей и святителей, добре упасших и подвизавшихся за веру, ныне же с Пастыреначальником ликующих; уединенное житие избравшии — постников, молитвенников, добровольных страдальцев и прочих нуждою восхитивших царство Небесное и ныне веселием оного наслаждающихся; военачальники и воины — подвижников, кои, служа земным царям, послужили и Небесному, и получая над телесными врагами победы, побеждали и душевных, ныне же с Подвигоположником Христом торжествуют; судьи и гражданские правители — любящих правду и хвалящихся милостию на суде, не мзду и лице приемлющих, но сиру и убогу равно судящих: купцы — не лихоимцев и скверного прибытка желающих, но праведным приобретением царство Небесное купивших; простолюдины — подобных себе в правости души, в неповинных трудех и христианских добродетелях житие свое проводивших и туда достигших, куда многие со всею своею славою и великолепием не достигают. Осталось только всякому подражать своему примеру и шествовать предложенным путем".

***

ЖИТИЯ СВЯТЫХ.

МЕСЯЦ СЕНТЯБРЬ.


АЛФАВИТ СВЯТЫХ,
коих жития и памяти помещены в сей книге.

Авдий мученик 			5
Авив мученик 			6
Автоном священномучен. 	12
Агапий мч. (в житии Евстафия) 20
Агафоклия мученица 		17
Александр мученик 		28
Алфей мученик 		28
Аммун диакон 			1
Андрей мученик 		23
Андрей священномученик 	21
Анна матерь Пресвятой Богородицы 9
Антонин мученик 		23
Анфим священномученик 	3
Апеллий апостол 		10
Аристион священномученик 	3
Ариадна мученица 		18
Архипп святый (в повести о чуде архистратига Михаила) 6
Аристарх апостол 		27
Асклиада мученица 		15

Вавила мученик 		4
Вавила священномученик 	4
Валериан мученик 		13
Варипсав мученик 		10
Варух пророк 			28
Василисса мученица 		3
Вера мученица 		17
Вячеслав князь 		28

Гаведдай мученик 		29	
Гаиания мц. (в жит. Григория) 	30
Глеб князь 			5
Горгоний мученик (в житии свщмч. Анфима) 3
Гордиан мученик 		13
Григорий, священномученик 	30

Давид князь 			19
Давид преподобный 		6
Дада мученик 			29
Дидим мученик 		11
Димитриан, мученик (в житии свщмч. Корнилия) 13
Димитрий митрополит 		21
Димитий мученик (в житии свщмч. Корнилия) 13
Диодор мученик 		11
Домна мученица (в житии священномученика Анфима) 3
Доримодонт мученик 		19
Дорофей мученик (в житии свщмч. Анфима) 3
Дорофей пустынник 		16

Еванфия мученица (в житии свщмч. Корнилия) 13
Евдоксий мученик 		6
Евмений епископ 		18
Евод апостол 			7
Евод мученик 			1
Евпсихий мученик 		7
Евсевий мученик 		21
Евстафий великомученик 	20
Евфимия великомученица 	16
Евфросиния Александрийск. 	25
Евфросиния Суздальская 	25
Евфросин преподобный 	11
Елисавета праведная 		5
Епихария мученица 		27
Епполоний мученик (в житии свщмч. Вавилы) 4
Ермония мученица 		4
Ермоген мученик 		1

Захария пророк 		5
Зина апостол 			27
Зинон мученик (в житии свщмч. Анфима) 3
Зинон мученик (в страдании мч. Евдоксия) 6
Зосима мученик 		28
Зосима, пустынник 		10
Зотик мученик 			13

Игнатий преподобный		27
Илия мученик 			13
Илиодор мученик 		8
Индис мч. (в жит. Анфима) 	3
Ипатий священномученик 	21
Ираида мученица 		23
Ирина мученица 		18
Иисус Наввин 			1
Исаакий епископ 		21
Иоаким праведный 		9
Иоанн архиепископ 		7
Иоанн Богослов 		26
Иоанн мученик 		23
Иоанн постник 			2
Иона преподобный 		22
Иона пророк 			22
Иосиф преподобный 		9
Иувентин мученик 		6
Иулиан мученик		4
Иулиан мученик 		12
Ия мученица 			11

Каздоя мученица 		29
Каллиста мученица		1
Каллистрат мученик		27
Кастор мученик		18
Киприан митрополит		10
Кирилл священномученик 	6
Кириак мученик		6
Кириак преподобный		29
Кион мученик			4
Климент апостол		10
Кодрат апостол		21
Константин князь		19
Коприй преподобный		24
Корнилий священномученик 	13
Корнут священномученик	12
Кронид мученик 		13

Леонтий мученик 		13
Лука  (Лукий) апостол		10
Лука преподобный		7
Лукиан мученик		13
Любовь мученица		17
Людмила мученица		16

Макарий мученик (в страд. муч. Евдоксия) 6
Макровий мученик		13
Максим мученик		5
Максим мученик		15
Мамант мученик		2
Мардоний мученик (в житии свщмч. Анфима)	3
Марк апостол			27
Марк мученик			28
Марфа святая (в житии прп. Симеона столпника) 1
Медимн мученик		6
Мелетий епископ		21
Мелетина мученица		16
Мигдониий мученик (в житии свщмч. Анфима)	3
Минодора мученица		10
Митродора мученица		10
Миап (а не Миана) мученик	4
Михаил князь			20
Михаил митрополит		30
Моисей пророк 		4

Надежда мученица		17
Неон мученик			28
Никандр преподобный		24
Никита блаженный		9
Никита мученик		15
Никон мученик			28
Нил священномученик		17
Нимфодора мученица		10

Онисифор апостол		7

Папий мученик			14
Пафнутий преподобномучен.	25
Пелей священномученик	17
Пётр мученик (в житии свщмч. Анфима) 3
Пётр мученик			23
Пётр мытарь			22
Пётр преподобный 		13
Поликсения прелодобная	23
Порфирий мученик		15
Прилидиан мученик (в житии свщмч. Вавилы) 4
Приск, мученик 		21
Пульхерия царица 		10

Рипсимия мученица (в житии свщмч. Григория) 30 
Ромил мученик 		6
Руффина святая (в житии мч. Маманта) 2

Савватий мученик 		19
Савватий преподобный 	27
Севастиана мученица 		16
Севириан мученик 		9
Селевк мученик 		13
Серапион мученик 		13
Сергий преподобный 		25
Симеон столпник 		1
Созонт мученик 		7
София мученица 		17
София мученица 		18
Стратоник мученик 		13

Трофим мученик 		19

Урван мученик (в житии свщмч. Вавилы) 4
Урван мученик 			5

Фавст мученик 			6
Фива святая 			3
Филофей святый 		15
Фока священномученик 	22
Фока мученик 			22

Фекла первомученица 		24
Феодора преподобная 	11
Феодор боярин 		20
Феодор князь 			19
Феодор мученик 		4
Феодор мученик 		5
Феодотия мученица 		17
Феодот мученик 		15
Феодот святый (в житии мч. Маманта) 2
Феопистия мученица (в житии влмч. Евстафия) 20
Феопист мученик (там же) 	20
Феофан постник 		9
Феофан преподобный 		29
Феофил мученик (в житии Анфима, ошибочно Феофан) 3
Фивея мученица 		5
Фифаил мученик 		5


Харитон исповедник 		28
Харитон исповедник 		9

ПРАЗДНИКИ и ПАМЯТИ.

Начало индикта (церковное новолетие). Слово 	1
Рождество Пресв. Богородицы. Слово 		8
Обновление храма Воскресения Христова. Слово	13
Воздвижение Креста Господня. Сказание		14
Собор Пресв. Богородицы в Миасинех		1
Чудо святого архистратига Михаила			6
Зачатие святого Иоанна Крестителя			23
Празднование апостолу Петру в Афире		5
Воспоминание III-го Вселенского собора		9
Память 40 дев постниц (с диаконом Аммуном)	1
Память 3618 мучеников Никомидийских		9
Память святых трех жен				10
Память 156 мучеников					17

День первый.

Слово в первый день индикта или Нового года.

Царь веков, Господь Бог наш, поливший времена и лета в Своей власти (см. Деян. гл. 1, ст. 7; кн. прор. Даншла, гл. 2, ст. 21; времена — продолжительные периоды времени; лета — года, краткие сроки), Сам установил в эти времена различные праздники для Своего прославления и для отдохновения людей от мирских дел их. Еще в Ветхом Завете Он повелел каждый год особенно праздновать наступление седьмого месяца, чтобы люди, освободившись от житейской суеты, служили в сей день Единому Богу. Ибо так написано в книгах Моисеевых: "Сказал Господь Моисею: скажи сынам Израилевым: в седьмом месяце , в первый день месяца, да будет вам покой: всякой работы да не делаете во всех селениях ваших, и принесите всесожжение Господу".

(Левит. гл. 23, ст. 24—31; всесожжение — библейское название для особого рода жертвоприношений. Тогда как от других жертв сожигалась лишь одна часть, а остальное поступало в пользу свяшеннослужителей или самих жертвователей, — жертва, приносимая во всесожжение, сжигалась вся. Жертва всесожжения означала собою, что человек, её приносящий, всего себя, и душу и тело свое, приносит в жертву Богу, и была прообразом жертвы Христовой. (см. посл. к Евр. гл. 9, ст. 9—14)).

Как некогда Сам Творец, в шесть дней создавший мир Словом Своим, благословил и освятил седьмый день, почив от дел творения (кн. Бытия, гл. 2, ст. 2—3; см. Исход. гл. 20, ст. 11; посл. к Евр. гл. 4, ст. 4); и как впоследствии дал и человеку заповедь: "Шесть дней делай, в день седьмой — суббота Господу Богу твоему, да не делаешь всякого дела в этот день" (Исход. гл. 20, ст. 9—10; Левит. гл. 23, ст. 3; Второзак. гл. 5, ст. 13): так Он же благословил и освятил седьмый месяц и повелел людям в сие время отдыхать от дел мирских. Об этом Господь вторично заповедал Моисею, говоря "в седьмой месяц, когда закончите работы земли, да празднуете Господу".

(Левит. гл. 23, ст. 39. Осень была началом нового года с древних времен. Основания для сего можно находить и в самой природе. С окончанием лета обыкновенно оканчиваются жатва и труды целого года (Исход. 23, ст. 16). По собрании плодов, как по достижении цели природы и земледелия, наступает новый кругооборот дел и новых надежд на будущее плодородие).

По какой же причине установлено сие празднование? В этом именно месяце, когда начали сбывать воды потопа, Ноев ковчег остановился на горах Араратских.

(О Ное, последнем патриархе допотопного мира, и всемирном потопе повествуется в кн. Бытия, гл. 5, ст. 29—32 и гл. 6—9. Св. ап. Петр в спасении людей от потопа в ковчеге Ноевом дает видеть указание на наше спасение чрез крещение во Христа. (1 Посл. Петр. 3, 19—22). Арарат — высочайшие горы Армении, поднимающиеся на границе России, Турции и Персии, с двумя вершинами: Большой Арарат, который у Персов называется гора Ноя, и Малый Арарат).

В сем месяце святый пророк Моисей сошёл с горы, с лицом, осиянным славою Божеетвенной, и принес новые скрижали, на коих был начертан закон, данный Самим Господом.

(См. кн. Исход. гл. 34, ст. 29. Скрижали — каменные доски, на коих Самим Богом начертаны были 10 заповедей).

В этом месяце начато было сооружение Скиний Господней среди стана Израильтян.

(См. кн. Исход. гл. 35. Скиния (куща, палатка) — это походный храм Иудейский. Он был построен по образцу, показанному Богом Моисею на горе Синае (см. кн. Исход. гл. 25, ст. 8—9. 40), н назывался скинией собрания, потому что сюда собирался народ для богослужекие, и скинией откровения или свидетельства, потому что вдесь Бог открывал людям Себя и Свою волю).

В этом же месяце первосвященник, единственный раз в течение всего года, входил во Святое Святых "приносить службу не без крови за себя и людей невежественных".

(Святое Святых — третья, внутренняя часть Скинии. Здесь находился ковчег Завета, в коем хранились скрижали закона, золотой сосуд (стамна) с манной и жезл Аарона. Сюда входил только первосвященник в день очищения, совершаемого однажды в год, с кровию жертвенного животного и кропил этою кровию над ковчегом вавета, для очищения грехов народа (кн. Левит. 16, 29—34). Смысл и значение сего священяодействия раскрыты ап. Павлом в посл. к Евр. (гл. 9, ст. 3—7. 8—15, 24—28 и гл. 10)).

В сем месяце народ Божий, смиряя постом души свои и принося Господу жертву всесожжения, принимал очищение от грехов своих, содеянных за год.

(Это совершалось в 10-й день, который назывался днем очищения или "умилостивления". В этот день первосвященник поставлял пред Скинией двух козлов и по жребию одного из них закалал и приносил в жертву за грехи всего народа, а над другим исповедывал грехи народа и повелевал изгнать его в пустыню (кн. Левит. 23, 26—32. посл. к Евр. гл. 11, ст. 11—14)).

В этом месяце совершилось торжественное освящение великолепного храма Господня, созданного царем Соломоном, и внесен был в этот храм Ковчег Завета (3 кн. Царств. гл. 8).

В этом месяце, все колена народа Израильского отовсюду стекались в Иерусалим на праздник, исполняя заповедь Господню: "Субботами суббот да будет вам седьмой месяц, и смирите души свои пред Господом".

(кн. Левит. гл. 23, ст. 32. Год у Евреев состоял из 12 лунных месяцев. Месяц Авив или Нисан (Неем. гл. 2, ст. 1. Есфир. гл. 3, ст. 7), соответствующий нашему марту, был началом священного года (см. кн. Исход. гл. 12, ст. 2, и гл. 13, ст. 4), а месяц Тисри, по счету седьмой, соответствующий нашему сентябрю, считался первым месяцем гражданского года. Он весь был праздничный: 1-й день, начало нового года, назывался праздником труб (Исход. 23, 24); 10-й день — день очищения (см. выше); 1б-й день — праздник кущей, установленный в воспоминание покровительства Божия во время странствования Евреев по пустыне, когда они жили в шатрах или палатках (Левит. 23, 33—34; Числ. 29, 12—39). В этом же месяце начиналось празднование каждого седьмого или субботнего года и пятидесятого или юбилейного года (Левит. 23, 9). Поэтому седьмой месяц в назван субботою суббот, т. е. праздником праздников).

С этого месяца начинали счет годам, особый для каждых пятидесяти лет. В то время, как народ израильский вступал в обетованную землю, Господь повелел, чтобы люди особенно праздновали каждый пятидесятый год; и не только сами участвовали в этом праздновании, но и слуги и скот; даже самую землю, где поселились Израильтяне, заповедано было оставлять в покое, не распахивать, не засевать, не собирать ни колосьев, ни виноградных, ни садовых плодов: все сие предоставлялось в пищу бедным людям, а также зверям и птицам. Об этом так написано в книгах Моисеевых: "Возвестите трубным гласом во всей земле вашей и освятите лето, пятидесятое лето, и разгласите оставление всей земли: всем живущим на ней не сеять и не жать, а что прорастёт на ней да не отымешь, так как оно посвящено Богу, но да едят это убогие из народа твоего; остатки же да съедят звери дикие. Так да делаешь винограду твоему масличным деревьям твоим" (Левит. гл. 25, ст. 9—11. Исход. гл. 23, ст. 11). В этот пятидесятый год прощались должникам их долги, отпускались рабы на свободу, и каждый человек особенно следил за собою, как бы не прогневать Господа каким-либо грехом, как бы не опечалить своего ближнего. То был год всепрощения и очищения от грехов, Этот пятидесятлетний круг, по поведению же Господню, разделялся на семь годовых седмиц, (т. е. семь раз по семи лет) и каждый седьмой год назывался субботою или покоем. Об этом Господь чрез Моисея дал такое повеление: "Шесть лет засевай ниву твою и шесть лет обрезай виноград твой, и собирай плоды. В седьмой же год - суббота: покой да будет земле, суббота Господня - засевать ниву твою и обрезать виноград не будешь. Если скажете: "Что есть будем в седьмой год, если не сеем и не собираем плодов своих?", то вот: пошлю благословение Моё вам в шестой год и умножу урожай, и будете есть от прежнего" (Левит. гл. 25, ст. 3—4; 20—21).

Все сии годы, в которые Господь установил праздничный покой и для людей и для земли, начинались также по повелению Господню, с сентября месяца. "Да возвестите, — сказал Господь, — год покоя в седьмой месяц", т. е. в сентябре (Левит. гл. 25, ст. 9; "сентябрь" с латинск. означает седьмой), так как сентябрь от марта, первого месяца от сотворения мира, есть седьмой месяц.

Но год начинался с первого сентября не только по ветхозаветным законам, но и по языческому индиктиону. Об этом индиктионе повествуют следующее.

Когда Август, кесарь Римский, одержал победу над Антонием и Клеопатрою, обладавшими Египетскою страною, и стал единым властителем для всей вселенной, то, для более удобного собирания податей со всех стран, он установил индиктион на пятнадцать лет.

(Октавию, Римскому кесарю или императору (+ 14 г. по Р. Хр.), когда он сделался единым властителем всей Римской Империи, сенат поднес титул Августа. Слово это значит "величество, великий, досточтимый, священный". Этот титул усвояем был потом и прочим императорам Римским.
С 42 по 31 г. до Р. Хр. Римским миром правили три полководца: Октавий, Антоний и Лепид, называвшиеся триумвирами. Они разделили между собою верховную власть и Римские провинции: Октавию достался Запад, Антонию — Восток, а Лепиду — Африка. Лепид, однако, вскоре был устранен от участия в делах государственных, а затем возгорелась борьба за власть между Октавием и Антонием. Последний находился в полном подчинении у царицы Египетской Клеопатры, прельстившей его своей необыкновенной красотой, и проводил время в празднествах и удовольствиях. Этим воспользовался Октавий и объявил Антонию и Клеопатре войну. В морской битве при Акциуме (в 31 г. до Р. Хр.) Клеопатра обратилась в бегство и окончила свою жизнь самоубийством. Также поступил и Антоний, лишившийся господства над миром. Египет был обращен в Римскую провинцию и Октавий сделался единодержавным правителем.

Этот индиктион Август разделил на три срока, по пяти лет в каждом, с тем чтобы в продолжение всего индиктиона три раза, в каждый пятый год, были собираемы подати.

(Индиктион или индикт — слово Римское и означает "объявление, назначение, налог". Индиктом называлось первое число месяца сентября; это название сохранилось доселе в нашем церковном уставе и служит для обозначения начала церковного года. Христианский индикт состоит также из 15 лет).

Такой закон был издан главным образом для отдаленных окраин государства, с коих трудно было собирать подати каждогодно, так как собранные подати и чрез пять лет едва успевали достигать столицы — Рима. Каждое пятилетие называлось люструм, т. е. светлое, потому что воздавая кесарю кесарево (Лук. гл. 20, ст. 25), люди в это время предавались веселью и жгли свечи. Народ не тяготился данью, потому что подати были небольшие и лёгкие, и платились добровольно. Продолжался же индиктион пятнадцать лет по следующей причине. В первое пятилетие платили дань железом и медью, кои употреблялись на изготовление мечей, копий, шлемов, щитов, панцырей и всякого военного оружия; во второе пятилетие собиралась подать серебром на жалованье войскам; в третье же пятилетие приносили в Рим дань золотом на украшение идолов. Окончив пятнадцатилетний круг индиктиона, начинали его снова и первый год индиктиона называли новым годом. Такой обычай установлен был с первого сентября, потому что именно в этот день была одержана победа над Антонием и провозглашено единодержавие Августа.

Приняла и святая церковь обычай праздновать первого сентября начало индиктиона. Сие было установлено по той причине, что в то время, когда праздновалось новолетие в Иудее и по всей вселенной, Господь наш Иисус Христос "пришёл в Назарет, где был воспитан".

(Небольшой городок Назарет находился в северной части Палестины, которая называлась Галилеею. Население его было бедно и не пользывалось уважением в глазах других иудеев (Иоан. 1, 46). Но здесь было отечество Иосифа, обручника Святой Девы; здесь было Благовещение Богородице; здесь протекло детство и отрочество Иисуса Христа; здесь Он воспитывался; здесь пребывал и в начале Своего открытого служения, от чего и назывался Назарянином. С этого времени Назарет, бывший дотоле неизвестным, сделался знаменитейшим местом во всей Галилее. Но в 1263 г. он был обращен Турками в совершенные развалины. Чрез несколько столетий он был построен вновь и долго был бедным селением. Ныне Назарет имеет около 6000 жителей, состоит под особенным покровительством христианских консулов и служит местом паломничества со всех концов христианского мира).

Это было в субботу, а в этот день иудеи имели обыкновение собираться в синагоге и проводить время в чтении книг пророческих.

(Синагога (значит собрание, по-славянски сонмище) — место религиозных собрании у иудеев. По закону богослужение должно было совершаться в Скинии и потом в храме Иерусалимском. Но во время плена иудеев храм Иерусалимский был разрушен и иудеи собирались для богослужения в частных домах. Эти частные собрания мало-помалу получили определенные места и времена, известный чин и порядок, и таким образом дали начало синагогам. Во времена Иисуса Христа и Апостолов синагоги распространены были всюду, где жили Евреи и в больших городах было по нескольку синагог. Собрания в синагогах происходили по субботам и по праздникам).

Господь "по обыкновению Своему", также вошёл в синагогу и встал среди учителей.

(В собраниях синагогальных читались обыкновенно определенные части из закона, т. е. книг Моисеевых, и пророков, т. е. из пророческих книг Ветхого Завета, при чем эти чтения и объяснялись, т. е. произносились речи по поводу прочитанного и слышанного. Читать и объяснять имел право всякий желавший того, с соизволения начальника синагоги (архисинагога) и старцев. Желавший читать вставал, когда заявлял свое намерение, и стоял, когда читал определённое место из священных книг. Когда Господь дал знак, что Он хочет читать и говорить поучение, чтение из закона, как видно, было уже окончено и предстояло чтение из книг пророческих).

Ему подали книгу пророка Исаии; и Он, раскрыв книгу, нашёл место, где было написано: "Дух Господень на мне и Его ради помазан я благовествовать нищим, послал Он меня исцелить сокрушённых сердцем, проповедать пленённым отпущение и слепым — прозрение, отпустить сокрушённых в радость, проповедать лето, Господу приятное".

(Это место находится в 61-й гл. кн. прор. Исаии, ст. 1—2. От лица Мессии пророк изображает цель Его пришествия в мир — устроить новый период жизни человечества, блаженное время для тех, кто верою примет учение Иисуса Христа и будет в жизни исполнять великие заветы сего учения. Лето Господне приятно — так назывался у Евреев юбилейный или пятидесятый год (см. выше), который, вследствие объявления всеобщей свободы, был радостнейшим годом и взят пророком для изображения счастливого для искупленного человечества времени царства Христова.)

И закрыв книгу и отдав служителю, Он начал говорить, что прочитанное пророчество исполнилось на Нем, что Он есть истинный Мессия, посланный от Бога Отца для спасения людей и обновления их жизни. "И все засвидетельствовали Ему это, и дивились словам благодати, исходившим из уст Его" (Еванг. от Луки гл. 4, ст. 16—22).

(Мессия слово еврейское и означает то же, что и греческое "Христос" — т. е. помазанник, и происходит от помазания священным миром. Чрез это помазание лицам избранным или призванным Богом к известному служению сообщались дары Св. Духа. Помазанниками назывались цари, пророки и первосвященники. Но в особенности это наименование принадлежит Иисусу Христу, потому что на Него излиты все дары Св. Духа (см. кн. пр. Исаии гл. 11, ст. 1—2). Ему в высшей степени принадлежит святость первосвященника, который непричастен злу и имеет священство непреходящее (см. посл. к Евр. гл. 7—10) и ведение пророка, просветившего мир высшим небесным учением (см. Ев. Луки 1, 79; 2, 32. Матф. 4, 16. Иоан. 1, 4—10; 8, 12; 9, 5; 12, 35—36, 46) и власть и могущество царя, обладающего всеми силами неба и земли и все направляющего к великим целям спасения человеческого (см. Ев. Матф. 28, 18. Лук. 1, 33. 1 Кор. 15, 25—26)).

Праздник новолетия был установлен святыми отцами на первом вселенском соборе, в Никее.

(1-й вселенский собор был созван св. Константином Великим (память коего 21-го мая) в 325 г. против пресвитера Ария и его сообщников, проповедывавших еретическое учение о том, что Иисус Христос не есть Бог. Собор, состоявший из 318 епископов, осудил арианскую ересь, утвердил догмат о единосущии Сына с Богом Отцом и составил первые семь членов Символа веры, который и по ныне исповедует православная церковь. Никея — город в Малой Азии, в древности богатый и цветущий, теперь бедный и малонаселенный. Завоевав его (вторично) в 1830 г., Турки разрушили лучшие здания, а церкви обратили в мечети).

Это было в то самое время, когда царь Константин Великий, победив Максенция, просветил вселенную светом благочестия, искоренил идольские празднества, освободил веру Христову от тяжких гонений и установил свои индиктионы.

(Максенций — Римский император (306—312 г.). Он преследовал христиан и отличался жестокостями. Выведенные из терпения Римляне пригласили себе на помощь Константина, который под спасительным знаменем креста одержал победу над войсками Максенция, погибшего в волнах Тибра. В 313 году императоры Константин и Ликиний (правивший восточною частью) издали указ, коим религия христианская была объявлена государственною, наравне с древнею языческою. Но Ликиний вскоре, однако, начал преследовать христиан. Тогда Константин обратил свое оружие против Ликиния и, окончательно победив его в сентябре 323 года, сделался единым властителем Римской империи. Это событие и было ближайшим поводом к установлению празднования в сентябре новолетия).

Тогда святые отцы установили праздновать новолетие, как начало христианской свободы, в воспоминание посещения Христом в сей день иудейской синагоги и проповеди Его о приятном лете Господнем. С того времени и мы празднуем первый день сентября месяца. Но это уже праздник не Ветхого Завета, а новой благодати.

(Слово благодат весьма часто встречается в Св. Писании и употребляется в различных смыслах (благоволение, милосердие, любовь), но в особенности означает спасительную силу Божию, которая, сообщаясь нам по заслугам Иисуса Христа, возраждает нас в жизнь духовную и совершает наше освящение и спасение. Она называется благодатию, потому что есть благой дар Отца Небесного. (См. напр. посл. к Ефес. 2, 8). Противоположность между ветхозаветным законом и благодатию раскрыта св. Ап. Павлом в послании к Римлянам, Галатам и Евреям. Главное отличие: закон Моисеев предписывал заповеди неудобоисполнимые во всей их полноте, он поражал преступника проклятием, не давая ему однако достаточно сил для достижения законной праведности (Посл. к Галат. гл. 3, ст. 10); Христова благодать снимает с человека проклятие законное, оправдывает пред Богом, примирив с Ним (Посл. к Галат. гл. 3, ст. 13; к Римлян. гл. 5, ст. 9—10), прощает и очищает грехи и дает силы исполнять новозаветный закон так, что он кажется игом благим и бременем легким (1 посл. Иоан. гл. 1, ст. 9. Еванг. от Матф. гл. 11, ст. 30)).

Ибо в сей день Сам Законодатель, снисшедший с небес и носящий в себе Духа Отча, явил Себя миру и начертал закон Божий не перстом, но Своим Божественным языком и пресладкими устами, и не на каменных скрижалях, а "на скрижалях сердцец наших плотяных" (2 посл. к Коринф. гл. 3, ст. 3. см. кн. прор. Иезекииля гл. 11, ст. 19, посл. к Евр. гл. 8, ст. 10). Созидая Свою церковь, которую только прообразовала ветхозаветная Скиния, Он принес Богу Отцу за наши грехи жертву не без крови — Самого Себя.

(Скиния, по объяснению Филарета, митроп. Московского, представляла церковь, постепенно устрояемую в роде человеческом вообще и в каждой душе верующей в особенности. Двор, открытый для всего народа, означал внешнюю церковь и всеобщее к ней призвание, а жертвенник и умывальница прообразовали христианские Таинства Крови и воды, которые входят в нее и запечатлевают союз о нею. Святилище, предоставленное священникам, представляло внутреннюю церковь, в которой Христос есть и Истинный Свет и Хлеб Жизни, и Алтарь, возносящий к Богу возлагаемые на него верующими молитвы и благодарения. Святое святых, доступное только одному Архиерею, означало самый престол и владычество Мессии Богочеловека, Которого прообразовали здесь и скрижали закона, и манна, и жезл Аарона прозябший, и Который служит для нас нашим искуплением, оправданием, очищением и освящением. В отношении к душе нашей, тремя частями овоими, скиния означала три степени приближения нашего к Богу: внешнего очищения, внутреннего просвещения и таинственного соединения со Христом).

Сам Великий Первосвященник, прошедший небеса (Посл. к Евр. гл. 4, ст. 14), очистив нас от грехов Своею кровию, пролитою за нас, сделал нас святыми храмами, по словам Апостола: "Святой храм Божий - вы".

(1 Посл. к Коринф. гл. 3, ст. 17, гл. в, ст. 19. Апостол говорит, что христиане находятся в духовно-таинственном единении со всего Св. Троицею, так как Бог Отец, Владыка всех Его созданий, послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы Он драгоценною Кровию Своею искупил грешных людей от рабства диаволу, а Дух Святый как домостроитель проводит заблудших рабов в дом Божий, сочетавает их со Христом и чрез благодатные Свои Дары, подаваемые в Святых Таинствах, душу каждую созидает в духовное жилище для служения Богу всеми силами души и тела).

Принося за все сие благодарение Господу, мы празднуем лето Господне приятно: мы приняли от Него много неизреченнных благ, поспешим же и сами быть Ему приятными. Мы, ведь, празднуем индиктион, не Римскими царями установленный, а узаконенный Небесным царем славы — Христом. Христов же индиктион — это Его святые заповеди, кои мы должны соблюдать и исполнять. Царь наш Христос не требует от нас ни меди, ни железа, ни серебра, ни золота, как объяснил Давид, сказавший некогда: "Господь мой еси Ты, яко благих моих не требуеши".

(Псал. 15, ст. 2. "Ты Господь мой: блага мои Тебе не нужны." Т. е. Ты, Господи, ни в чем не имеешь нужды; если кто сделает доброе, сам получает от того пользу; Тебе же нет никакого приобретения).

Но вместо железа и меди Господь требует от нас добродетели твердой и крепкой, православной веры в Бога. Ибо вера наша основана на крови истерзанных железным и медным оружием святых мучеников, из коих о каждом можно сказать, что "железо пройде душу его" (Псал. 104, ст. 18). Небесный Царь и Бог наш повелел нам, чтобы мы веровали в Него правым сердцем и благочестиво: "Сердцем веруете в правду".

(Посл. к Рим. гл. 10, ст. 10. Сердцем веруют к праведности, т. е. оправдание чрез Христа Спасителя достигается твердою, сердечною верою в Него и всецелою преданностью убеждению в Его снисшествии на землю для нашего спасения и в Его живоносном воскресении из гроба).

Будем же и мы побеждать врага сею верою, как оружием железным и медным щитом. Последуем нашим святым праотцам, "которые верою победили царства, совершили правду, получили обещанное, заградили пасти львов, угасили силу огненную, избегли острия меча, сильны были в немощи, крепки были в битвах, обратили в бегство полжки чужаков".

(Посл. к Евр. гл. 11, ст. 33—34. Увещевая к терпению и вере, Ап. Павел объяснил, почему вера так необходима христианину: она делает действительным то, что ожидается, и видимым невидимое. Она произвела великих праведников и действовала в них, делая их непобедимыми в опасностях и побуждая их к страданиям. В частности слова "заградиша уста львов" относятся к пророку Даниилу (см. кн. его, гл. 6); угасиша силу огненную — к трем отрокам в пещи Вавилонской (кн. прор. Дан. гл. 3); избегоша острия меча — к Давиду и прор. Илии; возмогоша от немощи — к Иову и Езекии (См. 4 кн. Царств. гл. 20)).

Вместо сребра царь наш Христос требует от нас второй добродетели — несомненной надежды на Бога. Сия добродетель, больше чем сребро, обезпечивает человеку благополучную жизнь. Если тот, кто разбогател многим серебром, уверен, что получит все мирские блага, и, уповая на богатство, весело проводит дни свои, то тем более богатый несомненною надеждою на Бога и на Него одного возложивший все свое упование получит все, чего желает, и будет жить в радости, пренебрегая всеми бедствиями и скорбями, происходящими от мира, плоти и диавола, и с наслаждением претерпевая все сие ради воздаяния в будущей жизни. Часто серебро обманывает своего господина и, случайно исчезая, оставляет его в нищете; и тот, кто надеялся до конца жизни иметь во всем изобилие, вдруг лишается насущного хлеба. Надеющийся же на Господа, "как гора Сион не подвижется вовек" (Псал. 124, ст. 1) "не посрамляет бо упование" (посл. к Римл. гл. 5, ст. 5).

(Сион — гора, на которой построен Иерусалим).

Сего именно невещественного серебра и желает от нас Господь и повелевает, чтобы мы не на скоропреходящее богатство возлагали свои надежды, но на Бога Живого (1-е посл. к Тимоф. гл. 6, ст. 17), Его же слова чисты, как серебро раскалённое".

(Псал. 11, ст. 7. Слова Божии чисты от всякой примеси лжи и обмана, как чисто серебро, очищенное чрез огонь).

Он неложно обещал нам несказанные вечные блага в Своем царствии, чтобы мы премногую к нам Его благость, коей уверовали сердцем, исповедывали и устами: "уста же исповедуют для спасения" (посл. к Римл. гл. 10, ст. 10; от христианина требуется для его спасения не только вера, но и её выражение, которое в преизбытке веры является (исповедуется) само собою). Будем же, как добрые воины Христовы, надеждой мздовоздаяния поощрять себя к большим подвигам.

(Изображение воина Христова и его оружия см. в посл. Ап. Павда к Ефесян. в гл. 6, ст. 10—18).

Ведь надежда на награду возбуждает воина к борьбе, как говорит святый Иоанн Дамаскин о страстотерпцах: "Мученики Твои, Господи, утвердившись в вере и укрепивши себя надеждою, победили мучительство врагов и получили венцы" (песнопения 3-го гласа на вечерни в среду).

Вместо золота Христос царь наш требует от нас самой драгоценной добродетели, нелицемерной любви к Богу и ближним. По своему высокому значению любовь всегда представляется Учителями церкви под образом золота; ибо как золото драгоценнее серебра, меди и железа, так и любовь выше надежды и веры. "Ныне, — сказано в Писании, — пребывают вера, надежда, любовь, три сии. Больше же всех — любовь".

(1-е посл. к Коринф. гл. 13, ст. 13. Апостол отдает предпочтение любви, как добродетели, совмещающей в себе и корень веры и плоды упования, но вместе с тем, ставя рядом с нею веру и надежду, он показывает и их великое достоинство).

Такого именно золота и желает от нас Господь и заповедует, чтобы мы молили Его нелицемерно, не только веруя сердцем и исповедуя устами, но на деле проявляя сию любовь. Мы должны быть готовыми положить за Него свои души и принять смерть ради Его Божественной любви к нам. Притом мы должны любить и ближних своих, как учит возлюбленный Христов ученик Иоанн Богослов. "Чадо мои, — говорил он, — не любите на словах и языком, но на деле и истиной".

(1-е посл. Иоан., гл. 3, ст. 18. Алостол заповедует не притворную любовь, любовь на словах только, а чистую и истинную, которая свидетельствуется самим делом).

Такая любовь принимается для украшения Самим прекраснейшим, более чем сыны человеческие, Христом Богом нашим, как говорит Сама Божия Премудрость: "украсься и стань красив пред Господом и людьми единомыслием братий и любовью ближних".

(См. кн. Премудр. Иис. сына Сирахова, гл. 25, ст. 1—2. Слово "премудрость", по употреблению в Св. Писании, имеет весьма обширное значение и иногда означает Самого Христа, предвечное и присносущное Слово Божие (см. наприм. кн. Притч. гл. 8, ст. 1—22. 36; 1 посл. к Коринф. гл. 1, ст. 24, 30 и др.).

Вот какой христианский индиктион празднует ныне, вместо древнего языческого, православная церковь, "совлекшись ветхого человека с делами его, и облекшись в нового, обновляемого по образу Создавшего его" (посл. к Колосс. гл. 3, ст. 9—10). Будем же праздновать новолетие так, как советует нам апостол: "Во обновление жизни да ходим, дабы работать нам Богу во обновлении духа, а не письменной ветхости".

(Посл. к Римл. гл. 7, ст. 6. Ветхозаветный закон, как буква, без всякой внутренней силы, только связывал человека своими предписаниями, не давая силы для исполнения их, теперь же, когда явился дух жизни, мы должны служить Богу сообразно этому новому духу жизни, служить свободно и радостно с надеждою на помощь Божию).

Будем праздновать индиктион, повинуясь повелениям Господа Бога нашего, данным чрез Моисея, в книгах коего ныне читается: "Если в повелениях Моих ходить будете, и заповеди Мои сохраните и сотворите их, то дам вам дождь во время своё, и земля даст вам плоды свои, и дам мир в земле вашей, и победите врагов ваших, и призрю на вас, и благословлю вас и не возгнушается душа Моя вами. И буду ходить с вами, и буду вам Богом, и вы будете Моими людьми".

(Кн. Левит. гл. 26, ст. 3—4, 6—7, 11 и 12. Эти слова Св. Писания читаются при богослужении в день Индикта в одной из паримий, коих положено три. 1-я из кн. прор. Исаии, гл. 61,1—9, — пророчество об Иисусе Христе, как Помазаннике, Учителе, Спасителе и возстановителе всех страждущих на земле, о распространении церкви Его среди народов, о блаженстве и славе принадлежащих к ней. Это именно пророчество, как мы видели выше, было прочитано Самим Спасителем в Назаретской синагоге. 2-я паримия (из кн. Левит. гл. 26, ст. 3—12, 14—17, 19—20, 22, 33, 40—41) содержит обетования Господа исполнителям Заповедей Господних и угрозы нарушителям; ревностное исполнение этих заповедей есть главное условие благоденствия на земле, коего мы обыкновенно желаем при наступлении новолетия себе и ближним. 3-я паримия (из кн. Премудр. Соломон. гл. 4, ст. 7—25) имеет отношение к памяти преп. Симеона Столпника, осуществившего в жизни своей уроки истинной мудрости и явившего торжество благочестия, прославляемое в книге Премудрости. В VIII в. св. Иоанном Дамаскиным написано много песнопений на 1-й день сентября).

+++

Житие преподобного и богоносного отца нашего Симеона Столпника.

В стране Каппадокийской, в селении Сисан, жили христиане Сусотион и Марфа.

(Каппадокия — область в Малой Азии. Кадпадокия была прежде самостоятельным государством. С 363 г. по 370 г. до Р. X. сначала находилась под властью Персов, а затем Македонян. Потом до 16-го г. по Р. X. опять имела своих царей. В 17 г. при императоре Тиверии соединена была с Понтом и Малой Арменией и обращена в Римскую провинцию. В конце XI в. (1074 г.) Каппадокия подпала под власть Турок и доселе принадлежит им. Во времена прп. Симеона христианство здесь процветало. Великие учители церкви — св. Григорий Назианзен, друг его св. Василий Великий, брат св. Василия св. Григорий Нисский были Каппадокиане).

Бог благословил их супружество рождением сына, коего они нарекли Симеоном и, по обычаю христианскому, омыли банею крещения (т. е. над ним было оовершено таинство св. крещения, которое в Св. Писании называется банею (Посл. к Тит. гл. 3, ст. 5. Ефес. гл. 5, ст. 26)). Не в книжном научении, а в простоте и незлобии воспитывался сей отрок; но премудрость Божия часто вселяется и в простых людей и их избирает своим орудием, дабы посрамить мудрование века сего (1-е посл. Коринф. гл. 15, ст. 21). Будущий пастырь словесных овец Симеон, когда ему исполнилось тринадцать лет от роду, стал пасти стада овец своего отца.

(Преп. Симеон не был на Самом деле пастырем овец словесных, т. е., не имел священнического сана, и называется так потому, что самою жизнию своею и учением (беседами) направлял людей ко спасению).

Подобно Иакову, Моисею и Давиду, кои также пасли овец и удостоились Божественных откровений, был призван Богом и Симеон. Однажды, во время зимы, овцы несколько дней не выгонялись на пастбище, потому что выпало очень много снега.

(На Востоке скот до сих пор пасется круглый год и не выгоняется только в сильный снег и бурю, оставаясь тогда в особых загонах).

Будучи свободен от дела, блаженный отрок в воскресный день пошёл с отцом и матерью в церковь. Внимательно слушал Симеон, что в церкви пели и читали, и услыхал святое евангелие, в коем назывались блаженными нищие, плачущие, кроткие и чистые сердцем (Матфея гл. 5, ст. 3—12, и Луки, гл. 6, ст. 20—23). Он спросил стоявшего рядом с ним честного старца, что означают эти слова. Наставленный Духом Божиим, старец стал объяснять Симеону и долго поучал его, указывая ему путь к нищете духовной, чистоте, любви Божией и к добродетельной жизни. Добрые семена поучений старца пали на добрую почву, ибо тотчас же в душе Симеона зародилось усердное стремление к Богу и возросло твердое желание идти тесным путем, ведущим к Нему (Еванг. от Луки, гл. 13, ст. 24; Матф. гл. 7, ст. 14). Он положил в уме своем немедленно бросить все и стремиться только к тому, чего восхотел. Поклонившись честному старцу и благодарствуя за полезное научение, Симеон сказал ему:

— Ты для меня стал теперь отцом и матерью, учителем на благие дела и вождем к моему спасению.

Тотчас после сего Симеон вышел из церкви и, не заходя домой, уединился в месте, удобном для молитвы. Здесь он распростерся на земле крестообразно и с плачем молил Господа указать ему путь ко спасению.

(Древние христиане во время молитвы падали лицем на землю, изображая собою крест, т. е. простирая руки в стороны; чрез это выражалась вера в распятого Господа и сознание человеческой греховности).

Долго лежал он так и молился: наконец уснул и во сне узрел такое видение. Снилось ему, что копает он ров для какого-то здания. И вот слышит он голос, говорящий: "Копай глубже!" Стал он копать глубже; потом, думая, что уже довольно (т. е., что он докопал до твердой (материковой) земли), остановился, но опять услышал голос, повелевающий копать еще глубже. Снова стал он копать, и когда опять приостановился, в третий раз тот же голос побуждал его к тому же труду.

Наконец он услыхал:

— Перестань; теперь, если хочешь строить здание, созидай, но трудись усердно, ибо без труда ни в чем не успеешь.

Это чудное видение сбылось над самим Симеоном. В своем глубоком смирении он положил такое основание к совершенствованию себя и других, что его добродетели и подвиги, казалось, были выше человеческого естества.

(Блаженный Феодорит, епископ Кирский, живший в одно вреня с препод. Симеоном, сам посещал его во время пребывания его на столпе. Он пишет: "О деяниях его хотя могу свидетельствоваться всеми, но страшусь приступить к повествованию, чтобы не показались они потомкам баснословными и недостоверными, так как превышают человеческую природу").

После сего видения Симеон встал и пошёл в один из монастырей, находившихся в родной его стране. Игуменом сего монастыря был блаженный Тимофей.

(Игумен (с греч. — вождь) — начальник монашеской обители).

Симеон пал на землю пред монастырскими воротами и лежал семь дней, терпя голод и жажду. На осьмой день вышел из монастыря игумен и стал разспрашивать Симеона, откуда он, куда идет, как его зовут, не сделал ли он какого-либо зла и не убежал ли он от своих господ. Симеон же, упав в ноги игумену, с плачем говорил ему:

— Нет, отче, я не из таких; не сделал никому зла, а желаю послужить Богу со всем усердием. Смилуйся надо мною, грешным: повели мне войти в монастырь и быть всем слугою.

Провидев в нем Божие призвание, игумен взял его за руку и ввел в монастырь, говоря братии:

— Научите его житию иноческому и монастырским правилам и уставам.

Поселившись в монастыре, Симеон безпрекословно всем повиновался и служил. В короткое время он выучил наизусть всю Псалтирь. Будучи еще только восемнадцати лет от рождения, он был уже пострижен в иночество и вскоре строгостью своего жития превзошёл всех иноков того монастыря. Так одни из братии вкушали пищу только раз в день, вечером, иные — на третий день, он же не вкушал пищи целую неделю.

Родители Симеона искали его два года и не могли найти, так как Бог скрывал его. Много плакали они о своем сыне и так сильно скорбели, что отец его от печали умер. Симеон же, обретши себе отца в Боге, Ему предал всего себя от юности.

Пребывая в лавре, блаженный Симеон пошёл однажды к колодезю, чтобы почерпнуть воды.

(Лавра (с греч., часть города, переулок) — ряд келий, расположенных в ограде, вокруг жилища настоятеля, в виде переулков в городе. В первый и последнии день недели отшельники собирались вместе для Богослужения; в остальные дни хранили безмолвие. Жизнь в лаврах была много труднее, чем в других обителях. С глубокой древности название Лавра применяется к многолюдным и важным монастырям. Впервые появилось оно в Египте, а затем в Палестине).

Взяв веревку от черпала (т. е. от ведра, которым доставали воду из колодца), очень жесткую, сплетенную из пальмовых ветвей (в роде нашей мочальной), он обвил ею себя по голому телу, начиная от бедр до шеи, так крепко, что веревка врезалась в тело. Прошло десять дней, и тело его загноилось от ран, а в ранах этих кишело множество червей. Братия стали жаловаться игумену:

— Откуда привел ты к нам человека сего? Невозможно его терпеть: смрад от него исходит. Никто не может стоять рядом с ним. Когда он ходит, черви падают с него; постель его также полна червями.

Удивился игумен, услыхав об этом; но, убедившись, что все ему сказанное справедливо, спросил Симеона:

— Скажи мне, чадо, почему от тебя исходит такой смрад?

Но Симеон, потупив свои взоры, стоял пред игуменом молча. Игумен разгневался и повелел силою стащить с Симеона верхнюю одежду. Тогда увидели, что бывшая на нем власяница вся в крови, а в тело врезалась глубоко до самых костей веревка.

(Власяница — нижняя одежда, сплетенная из конского волоса и носимая подвижниками на голом теле).

И игумен и все с ним бывшие пришли в ужас. С великим трудом едва могли снять с Симеона эту веревку, так как вместе с нею отрывалось и изгнившее тело. Симеон же, терпеливо перенося эти страдания, говорил:

— Отпустите меня, как пса смердящего: я заслужил эти страдания за грехи мои.

— Тебе только еще восемнадцать лет, — сказал ему игумен, — какие же твои грехи?

— Отче! — отвечал Симеон, — пророком сказано: "В беззаконии зачат и во грехах родила мемня мать моя" (Псал. 50, ст. 7)

Услышав такой ответ, игумен изумился разсудительности Симеона и удивлялся, что такой простой юноша мог так глубоко проникнуться страхом Божиим. Он стал, однако, убеждать его, чтобы он не делал себе таких мучений.

— Нет никакой пользы, — говорил он, — начинать то, что выше сил: довольно для ученика, если он будет таким, каков его учитель (Еванг. от Матфея гл. 10, ст. 24).

Много времени прошло, пока зажили раны Симеона. Но когда Симеон выздоровел, игумен и братия снова заметили, что он, подобно прежнему изнуряет свое тело. Тогда, боясь, как бы другие более немощные не стали подражать ему и не сделались сами виновниками своей смерти, игумен велел Симеону уйти из монастыря. Оставив монастырь, Симеон додго странствовал по пустыне и по горам, пока, наконец, не обрел безводный колодезь, в коем обитали гады. Спустившись в сей колодезь, Симеон стал там молиться Богу.

Спустя некоторое время после сего игумен увидел ночью видение, будто множество народа с оружием и свечами в руках окружили монастырь и восклицали:

— Где Симеон раб Божии? Покажите нам того, кто так благоприятен Богу и ангелам. Если же не покажете нам его, то сожжем вас и весь ваш монастырь. Симеон выше вас всех и много чудес чрез него Бог сотворит на земле.

Воспрянув от сна, игумен возвестил о своем страшном видении братии и поведал им, какой ужас претерпел он из-за Симеона. Повсюду разослал он искать Симеона и даже сам отправился на поиски. Взяв с собою некоторых из братии, игумен ходил по пустыне и по пещерам, разыскивая подвижника. Вскоре он встретил пастухов, пасущих стада овец и, опросив их, узнал, что Симеон находится в пустом колодце. Поспешив к сему колодцу, игумен стал звать Симеона:

— Здесь ли ты, раб Божий?

— Оставьте меня, святые отцы, — отвечал Симеон, — только на малое время, пока не предам я дух свой: изнемогла душа моя, ибо прогневал я Господа.

Но иноки насильно извлекли его из колодца и привели в монастырь. Прожив здесь немного времеии, блаженный Симеон тайно ушёл из монастыря и стал опять скитаться в горах и пустыне. Водимый Духом Божиим, он пришел на гору, находившуюся близ селения Таланиссы, и, найдя здесь высеченную в скале небольшую келию, затворился в ней.

(Келия с латинского означает собственно сотовая ячейка).

В этой келии пробыл он три года. Здесь он привел себе на память, как Моисей и Илия постились сорок дней, и пожелал испытать и себя таким же постом.

(Исход. гл. 24, ст. 18, и 3 кн. Царств. гл. 19, ст. 8).

В это время пришёл в Таланиссу епископ той страны, по имени Васс, обходивший церкви по городам и селениям. Услыхав о блаженном Симеоне, епископ пришёл и к нему. Симеон стал умолять его, чтобы тот запер двери его келии на сорок дней, не давая ему никакой пищи. Но епископ не соглашался.

— Не подобает, — говорил он, — человеку убивать себя безмерным постом: ибо сие скорее грех, чем добродетель.

— Тогда поставь мне, отче, — ответил ему преподобный, — только хлеб и воду, чтобы, если окажется необходимым, я мог немного подкрепить свое тело пищею.

Васс так и поступил: поставив в келии хлеб и воду, он загородил двери камнями и отправился в путь свой. Как только прошло сорок дней, он пришёл опять к преподобному и, раскидав камни, отворил двери и вошёл в келию. Здесь он увидел, что преподобный как мертвый лежит на земле, а хлеб и вода нетронутыми стоят там же, где были поставлены: великий постник даже и не прикоснулся к ним.

Взяв губку, Васс омыл и прохладил уста преподобного, и как только тот немного пришёл в себя, причастил его Божественных Таин. После сего Симеон подкрепил себя, приняв легкую пищу. О таком великом воздержании Симеона епископ поведал на пользу многим братиям. Преподобный же с этого времени стал также поститься каждый год во св. четыредесятницу, ничего не пил и не вкушал и проводил время в непрестанной молитве, двадцать дней стоя на ногах, а двадцать сидя от великого утомления.

Пробыв три года в своей тесной каменной келии, Симеон взошёл на самую вершину горы. И чтобы не сходить отсюда, он взял железную цепь, длиной в двадцать локтей (локоть — мера длины, равная 10 1/2 вершкам), и одним концом её оковал себе ногу, а другой конец приковал к горе. В таком положении преподобный все время обращал свои взоры на небо, умом своим возносясь к Тому, Кто превыше небес.

Услышал о подвижнике и сам архипастырь Антиохийский церкви, блаженный Мелетий, и пришёл посетить его. Увидев же, что Симеон прикован к горе, сказал:

— Человек может и без оков владеть собою; можно и не железом, а только разумом и волею привязать себя к одному месту.

Преподобный, услыхав сие, поспешил воспользоваться преподанным наставлением и, желая быть добровольным узником Христовым, снял с себя оковы и одною волею связал себя.

Слава о святом подвижнике распространилась повсюду. И стали приходить к нему все — не только жившие окрест, но и из дальних стран, такие, коим для сего приходилось совершать продолжительный путь. Одни из них приводили к нему своих больных, другие просили исцеления больным, лежащим дома; иные сами были одержимы бедами и скорбями, иные терпели мучения от бесов. И никто из приходящих к преподобному не возвращался без утешения, но каждый получал просимое: кто — исцеление, кто — утешение, иной — полезное наставлевие, другой — иную какую-либо помощь. Все возвращались в дома свои с радостию, славя Бога. Преподобный же, если кто получал по его молитвам исцеление, всегда говорил:

— Прославляй Господа, даровавшего тебе исцеление, и отнюдь не дерзай говорить, что тебя исцелил Симеон, чтобы не случилось с тобой большее бедствие.

Как реки стекались к Симеону различные народы и племена: приходили к нему из Аравии и Персии, из Армении и Иверии (нынешняя Грузия), из Италии, Испании и Британии. Так прославил Бог прославлявшего Его. Когда же собралось к Симеону такое множество народа, и все старались прикоснуться к нему, принимая от него благословение, блаженный стал тяготиться таким почитанием и безпокойством. И для того, чтобы приходящие не могли касаться его, умыслил он построить столп и стоять на нем. Поставив такой столп, он устроил на нем тесное жилье в два локтя, и стал здесь проводить жизнь свою в посте и молитвах. И был он первый столпник. Столп имел в высоту шесть локтей, и святый Симеон простоял на нем несколько лет. После высота столпа доведена была до двадцати локтей, а затем и до тридцати шести. Так преподобный, столпами различной высоты, как лествицами, восходил к небесной стране, претерпевая страдания, летом мочимый дождем и палимый зноем, а зимою терпя стужу; пищею его было моченое сочиво (размоченые или разваренные сухие плоды риса, пшеницы и т. п.), а питием — вода. Вокруг столпа его вскоре были устроены две каменные ограды.

(Ограды эти сооружены были приходившим народом из сухих камней. Такие огражденные места назывались мандрами и так как в них поселялись желавшие подвизаться под руководством прп. Симеона, то он называется архимандритом (напр. в Минее Служебной)).

О такой жизни Симеона услыхали святые отцы, жившие в пустынях, и удивлялись его необычайным подвигам: ибо никто еще не изобретал себе такого жития, чтобы стоять на столпе. Желая же испытать его, послали сказать ему:

— Отчего не идешь ты путем отцов наших, но изобрел другой, новый? Сойди со столпа и последуй житию древних пустынников.

При этом научили посланных, чтобы они, если Симеон не послушается, силою заставили его сойти со столпа; если же послушает и пожелает сойти, то оставить его так стоять, как начал: ибо тогда, сказали они, ясно будет, что новый образ жития его — от Бога. Когда посланные пришли к Симеону и возвестили решение собора святых отцов-пустынников, то он тотчас ступил ногою на лествицу, желая сойти вниз.

Видя сие, посланные закричали:

— Нет, не сходи, святый отче, но пребывай на столпе, — теперь мы знаем, что начатое тобою дело — от Бога. Да будет же Он тебе помощником до конца.

Пришёл к Симеону и Домн, патриарх Антиохийский, преемник святого Мелетия и, видев его житие, дивился и долго беседовал с ним о том, что полезно для души.

(Св. Мелетий был патриархом антиохийским с 358 по 381 год, а Домн II или Домнин — с 441 по 448 г.)

Затем патриарх совершил богослужение, и оба они причастились Божественных Таин.

После сего патриарх возвратился в Антиохию; преподобный же предался еще большим подвигам, вооружаясь на невидимого супостата.

Однажды святой увидел вблизи столпа светлого ангела на огненной колеснице с огненными конями, как бы сходящим с неба, и тот говорил ему:

— Слушай, Симеон! Бог неба и земли послал меня к тебе, как видишь, с колесницею и конями, чтобы взял я тебя, подобно Илие, на небо (4 кн. Царств. гл. 2, ст. 11); ибо ты достоин такой чести за святость жития твоего, и пришёл уже тебе час вкусить плоды трудов своих и принять венец похвалы от руки Господней. Поспеши же, раб Господень, узреть Творца своего и поклониться Тому, Кто создал тебя по образу Своему. Желают и тебя увидеть ангелы и архангелы с пророками, апостолами и мучениками.

Святый сказал:

— Господи! меня ли, грешника, хочешь взять на небо?

И поднял старец правую ногу, чтобы ступить на огненную кодесницу, но вместе с тем осенил себя крестным знамением. Тогда видение с колесницею исчезло как пыль, сметенная ветром. А Симеон познал бесовское прельщение, раскаялся, и ногу свою, коею хотел ступить на бесовскую колесницу, казнил тем, что стоял на одной той ноге целый год. И и загнило на ноге тело, появилось множество червей, и по столпу на землю сочился из раны гной с червями. Один юноша по имени Антоний (был учеником св. Симеона и написал его житие), собирал червей, падающих на землю, и, по повелению святого страдальца, опять носил их к нему на столп. Святый же, перенося болезнь с великим терпением, как второй Иов, прикладывал червей к ране, говоря: "Ешьте, что вам Бог послал."

В то время князь сарацинский Василик, много наслышавшись о святом Симеоне, пришёл к нему и, побеседовав с ним, получил великую пользу и уверовал во Христа.

(Сарацины — жители Аравии. Первоначально этим именем называлось кочующее разбойническое племя, а затем христианские писатели перенесли это название на всех арабов и мусульман вообще).

Увидев же червя, упавшего на землю из раны святого, князь взял его в руку и отошёл. Преподобный воротил его и сказал:

— Зачем взял ты в честные руки твои червя смрадного, упавшего с моего сгнившего тела?

Василик же, разогнув руку, нашёл в ней драгоценную жемчужину, и сказал:

— Это не червь, а жемчуг.

— По вере твоей было тебе сие, — сказал преподобный.

И сарацын, приняв от него благословение, отошёл восвояси.

Прошло много лет, и мать преподобного, Марфа, узнав о сыне, пришла повидаться с ним и остановившись у входа в ограду, сильно плакала. Но Симеон не пожелал видеться с нею и послал к ней сказать:

— Не тревожь теперь меня, мать моя, — если заслужим, на том свете увидимся.

Она же еще сильнее возжелала видеть его; и снова послал к ней блаженный, умоляя её немного подождать в молчании.

Она легла перед дверью ограды и здесь предала дух свой Господу. Св. Симеон узнал тотчас же о её кончине и велел принести тело её к столпу. Увидев мать, он со слезами стал молиться о ней. Во время его молитвы, в теле святой Марфы заметны были движения, а на лице появилась улыбка. Все видевшие сие удивлялись, славя Бога. Её похоронили у столпа и святый поминал свою мать на молитве всякий день дважды. Вскоре затем опять переменили святому столп и устроили ему новый в сорок локтей. На сем столпе преподобный стоял до самой своей блаженной кончины.

По близости от места, на котором проводил дивное житие свое преподобный, не было воды; — ее приносили издалека, от чего сильно старадали приходящие к преподобному и их животные. Преподобный, видя сии страдания от недостатка воды, помолился прилежно Богу, чтобы Он послал воду, как некогда жаждущему Израилю в пустыне (кн. Числ, гл. 20, ст. 2—10). И вот около десятого часа дня внезапно потряслась земля и разселась по восточную сторону ограды, где открылась как бы пещера, в коей сверх всякого ожидания оказалось много воды. Святый повелел еще раскопать то место на семь локтей кругом, и вода потекла оттуда в изобилии.

Одна женщина, почувствовав ночью жажду, проглотила вместе с водою маленькую змейку. Змейка эта стала расти в чреве женщины и сделалась большою. Женщина с виду стала зеленая как трава, и многие врачи лечили ее, но не могли исцелить. Привели ее к святому Симеону. Блаженный сказал: "Напойте ее здешнею водою". И когда женщина стала пить, из нея вышла большая змея; приползши же к столпу, змея распалась тотчас на части.

Некоторые люди, издалека шедшие к преподобному, спасаясь от зноя, остановились под деревом, чтобы немного отдохнуть. Сидя там в тени, увидели они шедшую мимо беременную оленицу и закричали ей:

— Молитвами святого Симеона заклинаем тебя, постой немного!

И совершилось дивное чудо: оленица остановилась. Так даже звери именем святого становились кроткими и послушными!

Схватив оленицу, путники убили ее, сняли с нее кожу и приготовили себе кушание из её мяса. Но только лишь стали есть, внезапно пораженные гневом Божиим, потеряли голос человеческий и начали кричать как олени. Бегом прибежали они к святому Симеону, неся с собою кожу оленицы, как обличение греха своего. Пробыли оии у столпа два года и едва могли исцелиться и заговорить по-человечески; а кожу оленицы повесили на столпе во свидетельство о случившемся.
На той самой горе, где подвизался святый Симеон, невдалеке от столпа поселился страшный змей, из-за которого даже трава не росла на месте том. Однажды в правый глаз змея вонзился сук, величиною около локтя, и причинял змею сильную боль. Тогда змей приполз к столпу преподобного и, лежа пред дверьми ограды, весь перегибался, как бы выказывая смирение и прося мидости у святого Симеона. И когда святый воззрел на него, тотчас сук выпал из глаза, и пробыл змей там три дня, лежа пред дверьми как овца. Все безбоязненно приходили и уходили без всякого вреда от него. Когда же глаз совершенно исцелился, змей ушел в свое логовище. И все смотрели и удивлялись чуду тому предивному.

В стране той жил пард (или леопард — хищный зверь, похожий на тигра, но с пятнистой, а не полосатой кожей и менее ростом), зверь большой и весьма страшный, пожирающий и людей и скот. Никто не осмеливался проходить мимо того места, где поселился зверь — и много бед творил он по окрестностям. О нем возвестили преподобному. Он повелел взять земли от ограды своей и воды оттуда же и, обошедши вокруг того места, где был зверь, издалека посыпать и покропить. И сделали так, как повелел святый. Спустя немного времени, видя, что зверь нигде не появляется, пошли поискать и нашли его мертвым, лежашим на той самой земле, которая была взята от ограды преподобного. И все прославили Бога.

Вскоре и другой зверь, лютее первого, явился в той стране, зверь словесный. Это был разбойник из Антиохии, именем Ионафан.

(Во время жизни преподобного было несколько городов с именем Антиохия. Ближе всего к месту, где спасался он, была Антиохия Селевкийская (близ города Селевкия Пиерии).

Много народу он убивал на дорогах и в домах, воровски и неожиданно нападая на селения и пригороды. Никто не мог его изловить, хотя и многие подстерегали его на дороге; он был весьма силен и храбр, так что никому не под силу было устоять против него. Когда же заволновалась Антиохия и посланы были воины взять его, разбойник, не имея возможности скрыться оть многочисленной погони, прибежал в ограду преподобного Симеона. Ухватившись за столп, он горько плакал.

И воззвал к нему с высоты столпа святый:

— Кто ты, откуда и зачем пришел сюда?

Тот отвечал:

— Я — Ионафан-разбойник, сотворивший много всякого зла, и пришёл сюда каяться во грехах моих.

Когда он говорил сие, прибежали воины из Антиохии, и стали кричать преподобному:

— Дай нам, отче, врага нашего, разбойника, ибо уже и звери приготовлены в городе, чтобы растерзать его!

(Разтерзание преступников дикими зверями, — вид казни, — происходило обычно в особых зданиях, которые назывались цирками, и было по наследию от времен языческих всенародным зрелищем).

Но блаженный Симеон сказал им:

— Детки мои! не я его сюда привел, а Бог, желающий его покаяния, направил его ко мне; если можете войти внутрь, берите его, я же не могу его к вам вывести, ибо боюсь Того, Кто послал его ко мне.

Услышав сие и не смея не только войти в ограду, но даже хоть слово вымолвить против святого, воины со страхом возвратились и разсказали обо всем в Антиохии. Разбойник же пробыл семь дней при столпе и плакал плачем великим, припадая с молитвою к Богу и исповедуя грехи свои. Все бывшие там, видя его покаяние и плач, сами умилились. По прошествии же семи дней разбойник воззвал к святому:

— Отче! не повелишь ли мне отойти?

— Не опять ли на злые твои дела возвращаешься? — сказал ему святый отец.

— Нет, отче, — отвечал тот, — время мое приспело.

И так беседуя с ним, предал дух свой Богу. Когда же ученики святого Симеона хотели тело разбойника предать погребению при ограде, пришли из Антиохии воинские начальники и начали кричать:

— Дай нам, отче, врага нашего, из-за которого весь город пришёл в смятение.

Но преподобный отвечал:

— Тот, Кто его ко мне привел, со множеством воинов небесных пришёл и взял его, очищенного покаянием, к Себе. Итак, не докучайте мне.

Увидев преставившегося разбойника, начальники пришли в ужас и восхвалили Бога, не хотящего смерти грешника. Возвратившись в город, они возвестили о том, что слышали от преподобного и что видели.

Стоя на столпе, как свеча на свещнике, преподобный отец наш Симеон явился светом для мира, просвещая народы, пребывавшие во тьме идолослужения, и наставляя их к свету познания истинного Бога. Слава дивной благодати Божией, действовавшей в нем! Стоя на одном месте, подвижник привел к вере столь многих, как если бы проходил всю вселенную, уча и проповедуя. Ибо как солнце испускал он лучи добродетельного жития своего и сладкоглаголивого учения и просвещал окрестные страны. При его столпе можно было видеть Персов и Армян, принимавших святое крещение. Измаильтяне же приходили толпами — по двести, по триста, а иногда и по тысяче человек.

(Измаильтяне — потомки Измаила, сына патриарха Авраама от Агари. См. кн. Бытия гл. 2, ст. 12 и след.).

С криком отвергались они от заблуждений отцов своих и принося к столпу идолов, коих они с древних лет почитали и коим покланялись, сокрушали их при столпе и попирали ногами; и приняв закон истинной веры от медоточивого языка преподобного и сподобившиеь причащения Божественных Таин, возвращались с радостию великою, просвещенные светом святого Евангелия.

Один сарацинский военачальник, коего сродник был разслаблен, молил святого подать этому больному исцеление. Святый повелел принести его к столпу и спросил:

— Отрицаешься ли злочестия отцов твоих?

Он сказал:

— Отрицаюсь.

И опять спросил святый:

— Веруешь ли во Отца и Сына и Святого Духа?

Разслабленный исповедал, что верует без всяких сомнений.

Тогда святый сказал: "востань", — и тотчас юноша встал здоровый, как будто не имел никакой болезни. А чтобы яснее показать его выздоровление, блаженный повелел юноше тому взять на плечи к себе самого военачальника, тучного телом, и нести в его лагерь, что тот и сделал, вскинув его на плечи как сноп. Видя сие, все воздали хвалу Богу, творящему дивные чудеса чрез святого Своего.

Имел преподобный и дар пророчества, ибо предсказал за два года засуху и голод и моровое поветрие, а также сказал, что чрез тридцать дней налетит саранча, и все сие сбылось. Однажды в видении видел он два жезла, спускающиеся с неба, при чем один из них упал на восток; другой же — на запад. Об этом видении разсказал преподобный находившимся при нем и пророчествовал, что Персы и Скифы возстанут на греческую и римскую область.

(Скифы жили преимущественно по северному берегу Черного моря).

И многими слезами и непрестанною молитвою преподобный умилостивлял Бога, чтобы отвратил Он Свой гнев праведный и не попустил казни той на христиан. И умолил Бога о сем, ибо все персидское войско, уже готовое на брань, по Божию изволению, замедлило выступить в поход, и так как у Персов начались междоусобные распри, то они отказались от своего намерения.

Однажды преподобному сделалось известно, что император Феодосий Младший (царствовал с 408 по 450 год) возвратил иудеям молитвенный дом, который был отдан христианам. Тотчас послал он письмо к царю и не стесняясь лицем царским, грозил ему гневом Божиим. Прочитав письмо, царь убоялся, опять повелел христианам принять молитвенный дом, градоначальника же, советовавшего возвратить церковь иудеям, низложил с градоначальства и послал от себя моление к преподобному, прося, чтобы он простил и сотворил о нем молитву к Богу. Супругу того же царя, царицу Евдокию, по смерти мужа своего впадшую в евтихианскую ересь, преподобный увещал своими письмами и в течение четырех месяцев снова обратил ее к благочестию.

(Евтихий, осужденный 4-м Вселенским собором, учил, что Иисус Христос имел одно естество — Божеское, тогда как св. Церковь всегда признавала и признает в Иисусе Христе два естества неслиянные и нераздельные — Божеское и человеческое).

По обращении своем, проживши еще четыре года в покаянии, она сподобилась блаженной кончины в Иерусалиме и была погребена в церкви св. первомученика Стефана, ею же созданной. Принявший после Феодосия Младшего царство, Маркиан (царствовал с 450 по 457 г.), часто посещал тайно преподобного и получал от него многую пользу.

Царица персидская, наслышавшись о чудесах и святости преподобного Симеона, послала к нему просить благословения и получила от него благословенный елей, который почитала за великий дар и хранила с честию.

Царица Измаильтян, будучи неплодною, послала к преподобному, прося помолиться за нее и надеясь, что по его святым молитвам она станет матерью. Так и случилось: ибо вскоре разрешилось неплодство её, и она родила сына. Взявши младенца, царица отправилась в путь к преподобному. Но услыша, что женщинам нельзя видеть преподобного, ибо он даже и мать свою не допустил придти к нему, послала сына на руках рабов своих, приказав сказать:

— Вот, отче, плод святых твоих молитв, благослови же сего младенца.

"Я, — говорит блаженный Феодорит, — прежде всего удивляюсь его терпению: ночью и днем стоит он так, что всем его видно. Случилось раз, что дверцы и немалая часть верхней стены развалились от ветхости, и доколе стена и дверцы не были сделаны вновь, святый был зрим всеми немалое время. Тогда увидели новое и удивительное зрелище: иногда он стоял подолгу неподвижный, иногда же приносил молитвы Богу, творя частые поклоны. Некто из стоявших при столпе разсказывал, что он хотел сосчитать поклоны, которые полагал подвижник не переставая, и, насчитав тысячу двести сорок четыре, выбился из сил и, будучи не в состоянии смотреть на высоту столпную, перестал считать. Святый однако не изнемог от поклонов, но принимая однажды в неделю пищу, и то весьма малую и легкую, сделался легким и способным к частым поклонам. От долгого же стояния открылась у него и на другой ноге язва незаживавшая, и много крови истекло из ней. Но и сие страдание не могло отвлечь его от богомыслия.

Все доблестно претерпел добровольный мученик, но принужден был показать свою язву. Один священник из Аравии, человек добрый и богодухновенный, пришёл к нему и стал говорить: "Спрашиваю тебя во имя Самой Истины, привлекшей к Себе род человеческий, скажи мне: человек ты, или существо безтелесное?"

— Зачем ты об этом спрашиваешь меня? — сказал ему преподобный.

— Слышал я о тебе, — отвечал священник, — что ты ни ешь, ни пьешь, ни спишь, но сие не свойственно человеку, и не может жить человек без пищи, пития и сна.

И повелел преподобный священнику взойти к себе на столп и допустил видеть и осязать язву, покрытую гноем и червями. Священник, увидев язву и услыхав о преподобном, что он вкушает пищу только однажды в неделю, удивился терпению и подвигу святого.

При таких подвигах, творя столько чудес и проводя столь добродетельное житие, преподобный был кроток и смиренен, как будто был ниже и непотребнее всех людей. Для всех лице его было одинаково светло и слово любовно: как для вельможи, так и для раба, как для богатого, так и для убогого и для самого последнего изверга, ибо не было у него лицеприятия. И все не могли насытиться — и созерцанием святолепного лица его, и сладкоглаголивой беседой его, ибо уста его были исполнены благодати Святого Духа. Имея дар премудрости, всякий день напоял он сердца слушавших рекою учения, и многие, наставляемые его учением, оставляли все земное и как птицы возносились горе, — одни уходя в монастыри, другие — в пустыни, а иные — оставаясь жить при нем.

Повседневный устав жития преподобного был таков. Всю ночь и день до девятого часа стоял он на молитве, после же девятого часа говорил поучение собравшимся у столпа; затем выслушивал нужды и прошения всякого пришедшего к нему и исцелял болящих. Потом укрощал свары и споры людские и возстановлял мир; наконец, по заходе солнца, опять обращался к молитве. Неся такие труды, не переставал он заботиться о мире церковном, разоряя языческое безбожие, опровергая иудейские хулы, искореняя еретические учения, царей же и князей и всякие власти своими мудрыми и полезными письмами направлял к страху Божиему, к милосердию и любви и возбуждал к охранению церкви Божией и много поучал всех душеполезному. Так проводя дивное житие. которое казалось невыносимым для естества человечеокого, приблизился он уже к кончине своей, имея от роду более ста лет. На столпе стоял он, как пишут люди вполне достойные веры, восемьдесят лет. Он вполне усовершенствовался в добродетелях — это был земной ангел и иебесный человек.

О блаженной кончипе преподобного так повествует ученик его Антоний: "В один день, — говорит он, — именно в пятницу, после девятого часа, когда мы ожидали от него обычного поучения и благословения, не призрел он на нас со столпа; также и в субботу, и в день воскресный не преподал нам по обычаю свое отеческое слово. И устрашился я, и взошёл на столп, и вижу, — стоит пренодобный с главою, поникшею долу, как на молитве, а руки сложены на груди. Думая, что он творит молитву, стоял я молча, а затем, ставши пред ним, сказал:

— Отче! благослови нас, ибо народ, вот уже три дня и три ночи окружает столп, ожидая от тебя благословения.

Он же не ответил мне. И опять говорил я ему:

— Зачем, отче, не отвечаешь сыну твоему, сущему в печали? Ужели чем-нибудь оскорбил я тебя? Простри же мне руку твою, чтобы мог я облобызать ее.

Но ответа не было. Простоявши пред ним с полчаса, усумнился я и подумал: не отошёл ли он уже ко Господу? Приклонил я ухо к нему, и не слышно было дыхания, только сильное благоухание, как бы от различных благовонных ароматов, исходило от тела его. Тогда, уразумев, что почил он о Господе, я возскорбел и плакал горько. И приступив к нему, я положил и опрятал мощиа его, и целовал очи его, браду, уста и руки, говоря:

— На кого оставляешь меня, отче? Где услышу сладкие поучения твои? Где насыщуся ангельской беседою твоею? Или какой дам ответ о тебе народу, ожидающему твоего благословения? Что скажу больным, кои придут сюда, прося исцеления? И кто, увидев столп твой незанятым, не имеющим на себе тебя светильником, не восплачется? И когда многие издалека прийдут сюда, ища тебя, и не найдут, не возрыдают ли они? Горе мне! Ныне тебя вижу, а завтра — пойду ли направо, или налево, — не обрящу тебя!

Плача так над ним, в горести душевной я воздремал, и вот явился преподобный, как солнце, говоря:

— Не оставлю я столпа, ни места, ни горы сей благословенной. Сойди и подай благословение народу, ибо я уже почил. Так восхотел Господь; и не разсказывай им, чтобы не было молвы, но пошли скорее весть обо мне в Антиохию. Тебе же подобает послужить на сем месте, и воздаст тебе Господь по труду твоему.

И пробудился я от сна, и в трепете сказал: "Не забывай меня, отче, во святом твоем покое", — и пал на ноги его, и лобызал святые стопы его, и взяв его руку, положил на очи свои, говоря: "Благослови меня, отче", — и опять горько плакал. Затем возстав, отер я слезы, чтобы не узнал кто-нибудь о случившемся, сошёл и тайно послал верного брата в Антиохию к патриарху Мартирию (был патриархом Антиохийским с 456 по 468 г.) с вестию о преставлении преподобного. И скоро прибыл патриарх с тремя епископами, а также и градоначальник с своими войсками, и множество народа не только из Антиохии, но и из всех окрестных городов и селений, и из монастырей иноки со свещами и кадилами, и многое множество сарацын вскоре стеклись, как реки, ибо весть о смерти преподобного прошла повсюду, как ветром несомая. И взошёл патриарх с епископами на столп, и взявши честные мощи, снесли вниз и положили при столпе. И плакал весь народ; даже птицы во множестве, на виду у всех, с криком летали вокруг столпа, как бы плача о кончине такого светильника миру. Всенародный плач слышен был на семь стадий и окрестные горы, поля и деревья, казалось, будто сетовали и плакали вместе с людьми, ибо всюду воздух был примрачен и носились темные облака.

(Стадия — мера длины, около 88 саженей; семь стадий — около 1 1/4 версты).

Я же видел явившегося при святых мощах ангела, и было лице его как молния, а одежды — как снег, и с ним — семь старцев беседующих; слышал и голос их, но что говорилось — не уразумел, ибо страх и ужас объял меня."

В тот день, когда преставился преподобный Симеон, ученик его и подражатель святого его жития, преподобный Даниил (память его — 11 декабря), незадолго до того времени, когда он при устье Черного моря, близ Царьграда намеревался также взойти на столп, — видел с той стороны, где был столп преподобного Симеона, множество воинств небесных, восходящих от земли на небо и посреди них возносящуюся радостную душу святого Симеона. И не только преподобный Даниил, но и блаженный Авксентий (память преп. Авксентия — 14 февраля), из пустыни вызванный на Халкидонский собор, видел то же, находясь тогда в Вифании.

(Хадкидонский собор — 4-й Вселенский, был в 451 году.
Вифания — селение к юго-востоку от Иерусалима, верстах в 2-х с небольшим, при подошве горы Елеонской).

Когда же возложены были честные мощи святого Симеона на приготовленные носилки, патриарх простер руку, желая взять на благословенную память немного волос от брады святого, и тотчас высохла рука его. И только после усердной молитвы всех о нем Богу и угоднику Божию, рука патриарха сделалась здоровою. Взяв честные мощи святого Симеона, с пением псалмов понесли их в Антиохию, и вышел весь город на встречу. Был же там человек немой и глухой около сорока лет. Как только он увидал святое тело преподобного, тотчас же разрешились узы слуха и языка его, и он, пав пред святыми мощами, воскликнул: "На благо пришёл ты, раб Божий, ибо вот пришествие твое исцелило меня."

Жители Антиохии, приняв тело святого, дражайшее золота и серебра, понесли его в великую патриаршую церковь, и много чудес и исцелений было при гробе его.

(Великими церквами на Востоке называются храмы, находящиеся в патриархиях и назначенные для совершения в них Богослужения именно самими патриархами).

Чрез несколько лет была создана церковь во имя преподобного Симеона Столпника и туда перенесли святые мощи его.

Преставился преподобный в царствование Льва Великого (царствовал с 457 по 474 год), в 4-й год сего царствования. Это был 460й год по Р. Хр. Царь Лев послал к Антиохийцам, прося, чтобы они отдали мощи преподобного для перенесения в Царьград.

(Разумеется Антиохия Сирийская, некогда великолепная столица Сирийского государства, а ныне бедный городок Азиатской Турции).

Но они, не желая лишиться такого заступника, сказали посланникам царевым:

— Так как град наш стен каменных не имеет, ибо они пали, частию разоренные царским гневом, частию же сокрушенные великим землетрясением, то для того-то и внесли мы святое тело Симеоново, чтобы было оно нам стеною и защитою.

(Некоторая часть от мощей святого Симеона потом перенесена была к преподобному Даниилу Столпнику, по его молитвам, как о том пишется в житии сего святого —11 декабря.

На месте же том, где был столп преподобного Симеона, создана была во имя его прекрасная крестообразная церковь и устроен большой монастырь.

(В VIII в. св. Иоанном Дамаскиным сложен канон преп. Симеону, а от патриарха Германа церковь приняла священные песнопения в честь преподобного).

И исполнил преподобный обещание свое, которое изрек Антонию ученику в видении, именно — что он не оставит своего места, ибо чудеса и исцеления больных там не оскудевали. А в день памяти его всякий год являлась великая звезда над столпом и озаряла всю страну. О явлении звезды той свидетельствуют многие писатели исторические, особенно же Евагрий Схоластик (жил в VI в., написал "церковную Историю"), видевший ее своими очами. Тот же Евагрий пишет, что это святое место было недоступно для женщин, и всячески оберегали, чтобы не дерзала нога женская коснуться порога, войти за который даже матери преподобного не было дозволено. Разсказывают, что одна женщина оделась по-мужски, чтобы неузнанною войти в церковь святого Симеона, и когда коснулась порога церковного, тотчас упала навзничь мертвая. Если же туда и приходили женщины, как пишет Никифор (Никифор Каллист, жил в ХIVв., написал "Историю церкви"), то они все-таки не осмеливались приближаться к ограде, а стояли поодаль и творили молитвы свои, взирая на столп.

И все приходившие с верою не лишались благодати преподобного, но получали помощь и различные исцеления и возвращались с радостию, благодаря Отца и Сына и Святого Духа, Единого в Троице Бога, Ему же честь и слава и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

***

Слово из "Луга" о Мине диаконе, который ушёл в мир, сложив с себя иноческий образ, и снова чрез святого Симеона облекся в него, и спасся.

("Луг духовный", — сочинение монаха Иоанна Мосха, содержит в себе сказания из жизни восточных отшельников).

Поведал нам Георгий Раифский (Раифа — селение на восточном берегу Синайского полуострова) об одном брате, бывшем там диаконом, по имени Мине: "Он вышел из монастыря, и что с ним приключилось — не знаю, но только он оставил чин монашеский и стал простецом (мирянином). По прошествииже многих дней, шёл он во град Божий Антиохию и, когда миновал Селевкию (приморский город Сирии, на берегу Средиземного моря к западу от Антиохии и при устье реки Оронта), увидал издалека монастырь преподобного Симеона Столпника и сказал про себя: "Пойду, посмотрю великого Симеона, ибо никогда я его не видал." Когда он подходил к столпу и приблизился настолько, что увидал его святый, Симеон узнал от Бога, что Мина был монахом и проходил диаконскую службу, и позвав служащего ему сказал:

— Принеси мне ножницы сюда.

Служащий принес. Симеон сказал ему:

— Благословен Господь, постриги сего, — и указал на Мину своим перстом, а около столпа стояли многие.

Мина, изумленный словами святого и страхом великим объятый, нисколько не прекословил, уразумев, что Бог открыл старцу о нем. По пострижении же его, сказал ему великий Симеон: "Сотвори молитву, диаконе", и когда он сотворил молитву, сказал ему святый: "Иди в Раифу, откуда ты вышел."

Когда же тот стал говорить: "Не могу я стерпеть срама от отцов", — сказал ему Симеон:

— Имей мне веру, чадо, — в том, что было сейчас, нет тебе никакого срама, и отцы с миром примут тебя, и радость будет у них и веселие от твоего возвращения. И знай, что Бог покажет на тебе знамение, по коему узнаешь, что простил Он тебе грех твой, ибо неизреченна Его благодать.

Когда пришёл он в Раифу, отцы приняли его с распростертыми объятиями и оставили его в чине диаконском.

В один же день воскресный, когда нес он животворящую кровь Великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, внезапно вытек у него глаз. И из сего знамения уразумели отцы, что простил ему Господь грех, по слову святого Симеона.

(Событие с диакопом Миною может быть понимаемо таким образом. По неизвестной причине Мина самовольно оставил монашество и диаконство и проводил время как мирянин. Это своеволие с его стороны, конечно, было тяжким грехом, но в то же время без суда церковного над ним, он не мог еще почитаться лишившимся благодати диаконства. Соответственно сему, и совершенное над Миною, по повелению преподобного, пострижение, равно как и произнесение Миною молитвы, т. е., ектении, было только образным, видимым напоминанием Мине об оставленном им своевольно иноческом житии и диаконском служении; чрез это напоминание преподобный, очевидно, хотел возбудить в Мине раскаяние и, кроме того, быть может, — избавить братию монастыря от сомнений в возможности для Мины продолжать диаконское служение. Что же касается излияния у Мины глаза, то оно означало, что Мина наказан за свой грех Самим Богом и, следовательно, более наказанию (по монастырскому уставу и правилам церковным) не подлежит).

***

Чудо, совершённое святым Симеоном над пресвитером.

Некий пресвитер сидел как-то в притворе церковном и читал святое Евангелие. И вот, злой дух пришёл к нему в образе облака темного и мрачного и, как клобук, обвил его голову; и погас для него свет, и разум у него отнялся, и разслабели все кости его и не мог он говорить. Вошедшие нашли его лежащим замертво; и пробыл он в той болезни девять лет, и не мог повернуться на другой бок, если кто-нибудь не помогал ему. Домашние его, слышав о святом Симеоне, пошли к святому, неся болящего на постели, и, не дошедши трех поприщ до монастыря, остановились там на отдых. И святому Симеону, стоявшему на молитве, открыто было о пресвитере. В полночь призвал святый одного из учеников своих и сказал ему:

— Возьми отсюда воды и ступай скорей; ты найдешь одного пресвитера, носимого на постели, покропи его водою сею и скажи ему: "Говорит тебе грешный Симеон: во Имя Господа нашего Иисуса Христа, встань, и оставь постель твою и приходи ко мне на своих ногах".

Ученик пошёл и сделал по слову святого. И встал пресвитер, совсем здоровый, и, пришедши, повергся пред святым. Святый сказал ему:

— Встань, не бойся! Хотя и причинял тебе печаль диавол девять лет, но человеколюбие Божие не оставило тебя до конца погибнуть. За то, что ты без страха Божия и даже оскорбительно для святыни вел себя во святом алтаре и ранее открытия истины слушал клеветников, осуждающих тайно ближних своих, и без вины оскорблял тех, на кого клеветали, отлучая их от причастия Св. Таин, и, творя сие, немало огорчал Человеколюбца Бога, а диавола очень радовал, — за то над тобою и получил силу диавол. Но человеколюбие и милости Божии умножились над тобою. Тех, кого ты опечалил отлучением, найдешь ты сильно больными: они молятся за тебя, для того чтобы ты, выздоровев, простил их; и как сотворил Бог милость тебе, так и ты сотвори милость им, и, взявши земли отсюда, посыпь на них."

И пошёл пресвитер с радостию, благодаря Бога, и сделал, как повелел ему святый. И тотчас исцелились и те, славя Бога.

(В этом повествованин замечательно, что отлученные пресвитером по клевете хотя и безвинно лишены были причащения Св. Таин, однако подверглись тяжкой болезни, при чем и сами они, как бы забыв о своей невиновности, молились о выздоровлении отлучившего их, чтобы, получив от него прощение, иметь возможность приобщиться Св. Таин. Такова, след., сила Св. Таин, что лишение их, хотя и не по вине лишенного, не бывает для него безследно!)

+++

Память праведного Иисуса Навина.

Иисус Навин был после Моисея вождем народа Еврейского. Он со всем народом перешёл по суху реку Иордан, подобно тому, как Моисей — Чермное море (кн. Иисус. Нав. гл. 3, ст. 14—17; Исх. 14 гл.). Он видел лицем к лицу воеводу небесных сил Архистратига Михаила (кн. Иисус. Нав. гл. 5, ст. 13—15), и звуком труб разрушил стены города Иерихона (кн. Иисус. Нав. гл. 6).

(Город Иерихон находился на западном берегу реки Иордана, в плодоносной долине, среди садов, изобиловавших пальмами, почему и назывался городом пальм. Это был царский город земли Ханаанской, богатый и укрепленный, обнесенный широкою стеною. При вступлении Евреев в землю обетованную, он первый подлежал их завоеванию и взят был ими чудесным образом. Ныне по близости древнего Иерихона стоит небольшая, бедная и грязная деревенька Риха, с несколькими бедными хижинами и жалкими обитателями).

Во время одного сражения с неприятелем он остановил солнце до тех пор, пока совершенно не разбил врагов своих.

(Повествование о чудесном продолжении дня, по молитве Иисуса, см. в 10-й гл. кн. Иисус. Нав., ст. 12—14).

Введя народ в землю обетованную, Иисус Навин разделил ее между Евреями по жребиям и мирно скончался 110 лет от роду.

(Деятельность прв. Иисуса Навина в качестве вождя народа Еврейского изложена подробно в принадлежащей ему "Книге Иисуса Навина". Она помещается в Библии вслед за Пятокнижием Моисеевым и, составляя продолжение истории, начатой в книгах Моисея, повествует о завоевании земли обетованной, о разделении её между коленами Израилевыми и о кончине Иисуса, и обнимает период времени с 1556 г. по 1550 до Р. X. Книга Иисуса Навина имеет значение и прообразовательно-пророчественное. Ап. Павел называет Иисуса Навина прообразом Иисуса Христа (см. посл. к Евр. гл, 4, 8—9). Как он ввел Израиля в землю обетованную, так и Христос вводит верующих в Него в наследие в царстве Небесном. Переход Евреев чрез Иордан есть прообраз нашего крещения. Раав — язычница, ставшая праматерью Спасителя (см. Еванг. от Матф. гл. 1, ст. 5) — прообраз язычников, вступивших в церковь Христову. В церковном богослужении из кн. Иис. Нав. читаются 3 паремии (5 января, в Великую Субботу и в праздники в честь ангелов).

+++

ВОСПОМИНАНИЕ СОБОРА ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ, что в Миасинской обители.

В то время, как ересь иконоборцев, при содействии царя Льва Исавра (царствовал с 716 по 741 год), который был сам первым иконоборцем, весьма усилилась на востоке, чудотворная икона Пресвятой Девы Богородицы, находившаяся в Миасинской обители, была брошена в Азурово озеро.

(Иконоборцы — еретики, отвергавшие и преследовавшие иконопочитание, считая его идолослужением, равно как и почитание св. мощей. Иконоборческая ересь возникала в Вооточной церкви в начале VIII в. и долгое время господствовала на Востоке, пока, наконец, не была осуждена в 787 г. на VII вселенском соборе в Никее. Окончательно иконопочитание было возстановлено на Константинопольском соборе 842 г.

Где именно находилась Миасинская обитель, об этом сообщается в житии святого Акакия, епископа Мелитинского. В этом житии мы читаем следующее. "В разстоянии 18 поприщ от армянского города Мелитины (построен римским императором Траяном; главный город страны того же имени, находившейся в Каппадокии, составлявшей некогда часть Малой Армении) было одно местечко греческое Миасины.

(Поприще равнялось приблизительно 690 саженям, след. 18 поприщ составляют около 23 верст).

Это была весьма красивая, ровная и широкая долина между двумя холмами, тянущимися по обеим сторонам на далекое пространство. Среди этой долины протекала по направлению к востоку быстрая и чистая река Азур, наполнявшая всю долину вокруг себя озерами. Здесь на особенно красивом месте стояло идольское капище и сад из деревьев с прекрасными плодами. В этом саду приносились скверные идольские жертвы. Святый епископ Акакий очистил это место от идольских скверн и соорудил здесь церковь во имя Пречистой Девы Богородицы. Освятив новопостроенную церковь, святый Акакий сделал то место, где прежде обитали бесы, жилищем святых ангелов. Там, где прежде приносились кровавые жертвы в честь диавола, стала приноситься чистая безкровная жертва Истинному Богу и совершались чудеса от иконы Пречистые Богоматери." Ясно, таким образом, что обитель, по месту названная Миасинскою, была устроена при упомянутой церкви Пресвятые Богородицы. Прошло много лет с тех пор как образ Божией Матери был брошен иконоборцами в озеро. В царствование благоверного царя Михаила и матери его Феодоры, икона поднялась на верх озера и была обретена верующими в 1-й день месяца сентября, нисколько неповрежденная от столь долгого пребывания в воде.

(Феодора — супруга византийского императора Феофила иконоборца. По cмерти последнего, в царствование сына её Михаила III (царствовал с 842 по 867 год), на Константннопол. соборе 842 г. было возстановлено иконопочитание и установлено торжество православия, совершаемое в первую неделю св. Четыредесятницы.

Ради такого чудесного события в той обители совершалось ежегодное празднование в честь и прославление Пренепорочной Владычицы нашей Пречистой Девы Богородицы.

(Это событие праздновалось даже в Константинополе в Халкопратийском храме Богоматери. Время обретения иконы в рукописных и печатных славянских святцах XVII в. означено годом 6364. От сотворения мира до Рождества Христова по общепринятому летосчислению протекло 5508 лет, но так как в исторической летописи печатных святцев XVII в. от С. М. до Р. Хр. чаще считается не 5508 лет, а ровно 5500, то здесь должно разуметь 864, а не 856 г. от Р. Хр. Царица Феодора в сие время (866—867 г.) вела уже частную жизнь).

+++

Память святых 40 дев постниц и Аммуна, учителя их.

Сии святые девы происходили из Адрианополя Македонского и, просвещенные диаконом Аммуном, уверовали во Христа.

(Македония — провинция Византийской империи на север от Греции. Адрианополь основан первоначально императором Адрианом и назван по его имени; находится недалеко от Константинополя, в нынешней Восточной Румелии. В последнее время сей город, прежде весьма значительный, находится в упадке. Половина населения - болгары и сербы).

Вавд, правитель того города потребовал их к себе на суд и предал их многим мучениям, чтобы принудить их поклониться идолам. Они помолились Богу, и вдруг идольский жрец невидимой силою поднят был на воздух и, пробыв долгое время, упал на землю и умер. После сего мучитель велел повесить святого Аммуна и строгать его по ребрам; затем на голову его надели раскаленный шлем, но святый мученик был чудесно избавлен от него. Тогда послали святого Аммуна со святыми девами в Ираклию (город на берегу Мраморного моря), к другому мучителю. По его приказанию, десять из них были брошены в огонь, восемь были, вместе с своим учителем, усечены мечем; некоторые скончались, пораженные мечем в уста и в сердце; шесть из них были заколоты ножем; а прочие шесть отошли ко Господу, после того как им вложили в уста раскаленное железо.

(Пострадали при императоре Ликинии, соправительствовавшем Константину Великому от 311—324 г. по Р. Хр).

+++

Память святой мученицы Каллисты и родных её братьев Евода и Ермогена.

Сии святые мученики, получивши духовное возрождение в таинстве св. крещения, обвинены были пред язшеским правителем в том, что они христиане. Видя, что они непоколебимы в исповедании Христа, правитель сей осудил их на усечение мечем, и они, совершив свой мученический подвиг, отошли ко Господу.

(Пострадали в Никомидии, в северо-западной части Малой Азии, резиденции императотора Диоклитиана. Время кончины сих святых точно неизвестно. Некоторые относят его к Диоклитианову гонению (началу IV в.). В студийском уставе патр. Алексия XI века говорится, что мощи их находились в Студийском монастыре и им 1 сентября совершалась служба).

+++

День второй.

Житие и страдание святого мученика Маманта.

Святый мученик Христов Мамант родился в Пафлагонии (провинция Римской империи, находившаяся на юге Малой Азии). Родители его — Феодот и Руффина — были люди знатные: оба они происходили из рода патрициев (высшее сословие в Римской империи, соответствующее нашему родовитому дворянству), были в чести, богаты и сияли благочестием. Они не могли долго скрывать в себе своей веры во Христа и горячей любви к Нему, открыто пред всеми исповедали свое благочестие и многих обратили ко Христу. Посему на них донесли Александру, наместнику города Гангры (главный город Пафлагонии). Наместнику же сему дано было от царя повеление — всевозможными мерами распространять и утверждать почитание языческих богов, христиан же и всех, кто не повинуется сему царскому повелению, мучить и убивать.

Призвав Феодота к себе на суд, Александр стал принуждать его принести жертву идолам. Но Феодот даже и слышать не хотел того, что говорил ему наместник. Александр, хотя и готов был тотчас же предать на мучение ослушника, однако удержался от сего, вследствие знатного происхождения Феодота: ибо не имел он права безчестить и мучить потомков патрициев без особого на то царского дозволения. Посему Александр отослал Феодота в Кесарию Каппадокийскую, к правителю Фавсту.

(Имя Кесарии носили несколько городов. Кесария, главный город Римской провинции Каппадокии, был впоследствии разрушен землетрясением).

Сей же правитель насколько был усерден в своем безбожном нечестии, настолько был жесток в отношении к христианам. Увидев Феодота, Фавст тотчас же заключил его в темницу. Последовала за мужем своим и жена Феодота, блаженная Руффина, хотя и была в это время беременна: она вместе с ним пошла в темницу и здесь претерпевала страдания за Христа. Феодот знал немощь тела своего и видел лютую жестокость мучителя, но желал лучше умереть, нежели погрешить в чем-либо против благочестия. Боясь же, что не хватит у него сил перенести предстоящие тяжкие мучения, он обратился с усердною молитвою к Господу.

— Господи, Боже сил, — молился Феодот, — Отче возлюбленного Сына Твоего! Благословлю и прославлю Тебя за то, что сподобил меня быть вверженным в темницу сию за имя Твое. Но молю Тебя, Господи: Ты ведаешь немощь мою, приими же дух мой в этой темнице, да не похвалится о мне враг мой.

Бог услышал верного раба Своего и вскоре послал ему блаженную кончину; изведя душу его из темницы тела, Он вселил её в светлые обители небесные. Жена же Феодота, блаженная Руффина, претерпевая в темнице нужду и страдания и объятая великою скорбию по своем муже, преждевременно родила сына. Взирая на новорожденного и на бездыханное тело своего мужа, она с сокрушением и слезами молилась Богу:

— Боже, создавый человека и из ребра его сотворивый жену, повели, да и я пойду тем же путем, коим пошёл муж мой, и, разрешив меня от сего кратковременного жития, приими в вечные Твои обители! Рожденного же младенца Ты Сам воспитай, как ведаешь! Будь для него отцом и матерью и хранителем жизни его!

Взывая так в своей печали к Богу, сия честная и святая жена была Им услышана и разрешена от уз тела, и отошла на вечную свободу, предав душу свою в руки Господа. Младенец же остался живым посреди мертвых своих родителей.

Тогда Господь благоизволил открыть о случившемся одной знатной и благочестивой женщине, по имени Аммии, жившей в Кесарии. В сонном видении Он чрез Своего Ангела повелел ей испросить у правителя тела святых, преставившихся в темнице и с честию их похоронить; младенца же взять к себе и воспитать его вместо сына. Проснувшись, Аммия поспешила исполнить, что повелел ей Господь, и стала просить у правителя позволения взять из темницы тела умерших узников. Бог преклонил на милость жестокое сердце правителя и тот не воспрепятствовал желанию почтенной женщины. И вот Аммия, войдя в темницу, обрела тела обоих узников, лежащих рядом, а посреди них — красивого и радостного младенца. Взявши тела святых, она с честию похоронила их в своем саду, а младенца взяла к себе. Она была бездетная вдова и целомудренно проводила жизнь свою. Полюбив младенца, как своего сына, она воспитывала его по-христиански.

Младенец возрастал, но до пяти лет ничего не говорил. Первое же слово, какое он сказал Аммии, ставшей для него как бы второй матерью, было "мамма" и, от этого слова был назван Мамантом.

("Мамма" значит сосцы или мать).

Аммия отдала его учиться грамоте, и он вскоре настолько превзошол своих сверстников, что все дивились его разуму.

Тогда в Риме царствовал Аврелиан (с 270 по 275 г.). Он принуждал всех покланяться идолам, и не только взрослых мужей и жен, но и малых отроков, причем на детей обращал даже особенное свое внимание, надеясь, что они, как малолетние и неразумные, легко могут быть прельщены и направлены на всякое злое дело. К тому же нечестивый царь думал, что дети, с юных лет привыкнув вкушать жертвенное мясо, под старость сделаются более усердными идолопоклонниками. Посему различными ласками он приводил их к своему нечестию. Многие из отроков и даже юношей действительно поддавались прельщению и повиновались воле царской. Но те, кто были товарищами Маманта по школе, следуя его наставлениям, не исполняли царских повелений. Ибо Мамант, в юных летах имея за седину — мудрость и за возраст старости — житие нескверное (кн. Премудр. Соломон. гл. 4, ст. 9; т. е. св. Мамант имел такую мудрость, какая может быть только у старца, убеленного сединами и опытного, и в своей жизни отличался таким высоким нравствеиным совершенством, которое достигается продолжительной борьбой со страстями), доказывал товарищам своим ничтожество язычечких богов, бездушных и безсильных, и поучал их познавать Единого Истинного Бога, Коего почитал Сам — и приносить Ему духовную жертву — дух сокрушенный и смиренное сердце (Псал. 50, ст. 19).

В то время был прислан от царя в Кесарию на место Фавста другой правитель, по имени Демокрит. Он был великим ревнителем своей веры и как бы дышал гонением и убийством на христиан. Ему донесли о Маманте, что тот не только сам не кланяется богам, но и других отроков, с ним учащихся, развращает и научает христианской вере. Маманту в то время шёл пятнадцатый год от рождения. Он был уже снова сиротой, так как вторая мать его — Аммия, оставив приемному сыну своему — св. Маманту, как единственному наследнику, большое имущество, отошла к небесному богатству, уготованному любящим Бога.

Демокрит, услыхав о Маманте, послал за ним и, когда его привели, прежде всего спросил, христианинли он, и правда ли, что он не только сам не покланяется богам, но и развращает своих товарищей, научая их не повиноваться царскому повелению.

Юный Мамант, как совершенный и зрелый муж, безбоязненно отвечал:

— Я тот самый, кто за ничто считает вашу мудрость. Вы совратились с правого пути и блуждаете в такой тьме, что даже смотреть не можете на свет истины; оставив истинного и живого Бога, вы приступили к бесам и кланяетесь бездушным и глухим идолам. Я же от Христа моего никогда не отступлю и стараюсь всех, кого только могу, обращать к Нему.

Изумленный таким дерзновенным ответом Маманта, Демокрит разгневался и приказал немедленно вести его в храм их бога Сераписа (языческое божество, изображавшееся в виде мужчины на троне, со скипетром в руках и орлом у ног; на голове — корзина, символ обилия; божество это олицетворяло собою мужественную и производительную силу природы; во времена муч. Маманта почитание этого идола в Римской империи было особенно распространено) и там силою заставить принести жертву идолу. Мамант же, нисколько не боясь гнева правителя, спокойно возразил ему:

— Не должно тебе оскорблять меня. Я — сын родителей, происходивших из знатного сенаторского рода.

Тогда Демокрит спросил предстоящих о происхождении Маманта и, узнав, что он родом от древних римских сановников, и что Аммия, знатная и богатая женщина, воспитала его и сделала наследником своего богатого имущества, не решился предавать его мукам, ибо и в самом деле не имел на то права. Посему, возложив на него железные оковы, отослал его к царю Аврелиану, бывшему тогда в городе Эгах (город Эги находился в провинции Киликии, в Малой Азии, при Исском заливе), и в письме объяснил ему все, что касается Маманта.

Царь, получив письмо Демокрита и прочитав его, тотчас приказал привести к себе юного Маманта. Когда мученик предстал пред ним, царь всячески стал склонять его к своему нечестию, то угрозами, то ласками, обещая дары и почести, и говорил:

— Прекрасный юноша, если ты приступишь к великому Серапису и принесешь ему жертву, то будешь жить с нами во дворце, по-царски будешь воспитан, и все тебя будут почитать и восхвалять, и воистинну счастлив будешь; если же не послушаешь меня, то жестоко погибнешь.

Но юный Мамант мужественно отвечал ему:

— О, царь! Да не будет того, чтобы я поклонился бездушным идолам, коих вы почитаете, как богов. Сколь безумны вы, кланяясь дереву и безчувственному камню, а не Богу Живому! Перестань обольщать меня льстивыми словами, ибо когда ты думаешь, что оказываешь мне благодеяния, на самом деле мучаешь, а когда мучаешь, то оказываешь тем благодеяние. Знай же, что все обещаные мне тобою благодеяния, дары и почести сделались бы для меня тяжкими муками, если бы я возлюбил их вместо Христа, а тяжкие муки, которым ты обещаешь предать меня ради имени Христа, будут для меня великим благодеянием, ибо смерть за Христа моего для меня дороже всяких почестей и стяжаний.

Разгневанный мучитель тотчас же приказал бить его без пощады. Но святый Мамант переносил мучения с таким терпением, как будто бы не чувствовал никакой боли.

Царь говорил ему:

— Обещай только, что принесешь жертву богам, — и тотчас будешь освобожден от мучения.

Мученик же отвечал:

— Ни сердцем, ни устами не отрекусь я от Бога и царя моего — Иисуса Христа, хотя бы и в десять тысяч раз больше нанесли мне ран; раны эти соединяют меня с возлюбленным Господом моим, и я желаю, чтобы не уставали руки моих мучителей, ибо чем больше они бьют меня, тем больше доставляют мне благ у Подвигоположника Христа.

Аврелиан, видя что Мамант нимало не страшится страданий, приказал опалить тело его свечами. Но огонь не прикоснулся к нему, а обратился на лица мучителей. И возгорел царь гневом и воспламенел яростию сильнее, чем мученик Христов огнем вещественным: ибо насколько тот не обращал внимания на огонь, настолько сердце мучителя воспламенялось. И приказал царь побить св. Маманта камнями. Но сие страдание для мученика, объятого любовию ко Христу, было так приятно, как будто бы кто осыпал его благовонными цветами. Тогда царь, видя, что ничем не может добиться успеха, осудил мученика на смерть и повелел бросить его в море. Привязав на шею его тяжелый свинец, слуги царские повели его к морю. Но на пути к морю им явился Ангел Господень, блестящий, как молния. Увидев его, слуги оставили святого Маманта и со страхом бежали назад. Ангел же, взяв мученика, отвязал свинец и, приведя на высокую гору в пустыне, близ Кесарии, повелел ему жить там.

Житие в пустыне святый Мамант начал постом. На горе той он постился сорок дней и сорок ночей и явился как бы второй Моисей (Исход. гл. 24, ст. 18), коему в руки дан был новый закон, ибо сошёл к нему с неба голос и жезл. Приняв сей жезл, Мамант, по повелению свыше, ударил им в землю, и тотчас из глубины земли явилось Евангелие. После сего построил он небольшую церковь и молился в ней, читая святое Евангелие. По повелению Божию, к святому Маманту собирались из той пустыни звери, как овцы к пастырю, и как будто существа разумные слушали его и повиновались ему. Пищею ему служило молоко диких зверей, из коего он изготовлял сыр. Наготовив много сыру, он носил его в город Кесарию и раздавал бедным.

Вскоре по всей Кесерии распространился слух о Маманте. Тогда Александр, — не тот, о коем было упомянуто выше, но другой, — поставленный в то время наместником в Каппадокии, человек жестокий и очень злой, узнав все о Маманте, счел его за чародея и послал воинов на конях в пустыню разыскать его и привести к себе. Сойдя с горы, святый Мамант сам встретил всадников и спросил, кого они ищут.

Те, думая, что это пастух, пасущий на горе своих овец, отвечали:

— Мы ищем Маманта, который живет где-то в этой пустыне. Не знаешь ли ты, где он теперь?

— Зачем вы ищете его? — спросил их Мамант.

Воины отвечали:

— На него донесли наместнику, что он чародей, и вот наместник послал нас взять его для мучения.

Тогда Мамант сказал им:

— Я разскажу вам, друзья мои, о нем, но прежде войдите в хижину мою и, отдохнув немного от труда, подкрепитесь пищею.

Воины пошли с ним в его жилище, и он предложил им сыру. Когда они стали есть, пришли лани и дикие козы, кои привыкли, чтобы их доил святый подвижник. Мамант надоил молока и предложил воинам пить, а сам стал на молитву. И стало собираться еще больше зверей. Увидав их, воины испугались и, бросив пищу, пришли к Маманту. Он успокоил их, а затем объявил, что он есть тот самый Мамант, коего они ищут. Тогда они сказали ему:

— Если сам ты желаешь идти к наместнику, то иди с нами; если же не хочешь, то отпусти нас одних, ибо мы не смеем вести тебя. Но просим тебя, чтобы звери не трогали нас.

Успокоив воинов, Мамант велел идти им вперед.

— Идите, — сказал он, — сначала вы, а я пойду вслед за вами один.

Удалившись оттуда, воины ожидали пришествия Маманта у городских ворот, ибо вполне верили словам такого дивного мужа и даже подумать не могли о нем что-нибудь дурное. Мамант же, взяв с собою льва, пошёл вслед за воинами. Когда он вошёл в городские ворота, лев остался за городом; воины же, взявши Маманта, представили его к наместнику Александру.

Наместник, увидев святого, тотчас начал допрашивать его:

— Ты ли тот самый чародей, о котором я слышал? — сказал он.

Святый же отвечал:

— Я раб Иисуса Христа, посылающего спасение всем верующим в Него и исполняющим волю Его, волхвов же и чародеев предающего вечному огню. Скажи мне: зачем ты призвал меня к себе?

— Затем, — отвечал наместник, — что не ведаю, какими волхвованиями и чарами ты настолько укротил диких и лютых зверей, что живешь посреди их и, как я слышал, повелеваешь ими, как будто существами разумными.

Святый Мамант на это сказал:

— Кто служит Богу Единому, Живому и Истинному, тот никак не согласится жить с идолопоклонниками и злодеями. Посему и я пожелал лучше жить со зверями в пустыне, нежели с вами в селениях грешников. Ибо звери укрощаются и повинуются мне вовсе не волхвованием, как ты думаешь, — я даже и не знаю, в чем состоит волхвование, — но хотя они и неразумные существа, однако умеют бояться Бога и почитать рабов Его. Вы же гораздо неразумнее зверей, ибо не почитаете Истинного Бога и безчестите рабов Его, без милосердия их муча и убивая.

Наместник пришёл в ярость, услышав такие слова, и тотчас приказал повесить святого мученика, бить и строгать железными когтями тело его. Но мученик, хотя и сильно был уязвляем, переносил сие с таким мужеством, как будто бы не чувствовал никакого страдания: он ни вскрикнул, ни застонал, и только с умилением возводя очи свои на небо, откуда ожидал помощи, каковую действительно и получил: ибо внезапно был к нему с неба голос, глаголющий:

— Крепись и мужайся, Мамант!

Голос этот слышали многие из предстоящих здесь верующих и еще более утвердились в своей вере. Святый же Мамант, совершенно укрепленный тем голосом, нисколько не думал о муках. Долго мучили святого, строгая его тело; наконец бросили его в темницу на время, пока приготовят печь, в коей задумал сжечь его наместник. В темнице сидело до сорока других узников. Когда они изнемогли от голода и жажды, святый Мамант помолился — и вот, чрез оконце влетел в темницу голубь, держа во рту пищу, светлую, как бисер, и слаще меду; положив ее пред святым Мамантом, голубь вылетел вон. Пища та для всех узников умножилась, как некогда умножились в пустыне малые хлебы для множества народа (Еванг. Матфея, гл. 14, ст. 19—20).

Вкусив этой чудесной пищи, узники подкрепились. И снова, по молитве святого Маманта, в полночь открылись двери темницы, и все узники вышли; остался только один святый Мамант. Когда же сильно разгорелась печь, мученик был выведен из темницы и ввержен в эту огненную печь. Но Бог, некогда оросивший пещь Вавилонскую для трех отроков (кн. пророка Даниила, гл. 3, ст. 8), и для Маманта оросил огонь и посреди горящего пламени соделал рабу Своему прохладу. Мученик, воспевая и славя в той печи Бога, пробыл в ней три дня, пока печь совершенно не остыла и уголья не обратились в пепел. Чрез три дня наместник, увидев, что Мамант еще жив, изумился и сказал:

— Ужели так велика сила чародея сего, что даже огонь не может его касаться?

Многие же из народа, увидав, что огонь нимало не коснулся святого и не сделал ему вреда, познали Истинного Бога и, приписывая Ему Единому чудо сие, прославляли силу Его.

Безумный же наместник не восхотел, однако, познать всемогущего Бога, но, изведя мученика из печи и видя, что огонь не повредил ему, приписал это чародейству и многие хулы говорил на истину. Наконец он осудил мученика на съедение зверям. Привели святого в цирк и выпустили на него голодную медведицу.

(Цирком называлась площадь, огороженная рядом скамей или стеною. Там происходили состязания бойцов между собою и со зверями. На эту площадь или арену бросали и христиан и потом выпускали сюда хищных зверей, которые содержались при цирке в особых клетках).

Но она, приблизившись, поклонилась святому и лежала у ног его, обнимая стопы его. Потом выпустили леопарда, но и тот с кротостию обнял шею его, целовал лицо и облизывал пот с чела его. В это время прибежал лев — тот самый, который пришёл со святым из пустыни, и, вскочив в цирк, проговорил к святому человеческим голосом:

— Ты — пастырь мой, который пас меня на горе!

И, проговорив сие, тотчас бросился на народ, которого там было безчисленное множество, и Еллинов и Иудеев, и взрослых и детей. По воле Божией, двери цирка заперлись сами собой, и растерзал там зверь множество народа, так что едва спасся сам наместник: весьма немногие из бывших в цирке избежали ярости льва, который хватал и терзал всех с лютостию. Но святый укротил льва и отослал его в пустыню. Наместник же, снова схватив святого, продержал его некоторое время в темнице и, выведя вторично в цирк, выпустил на него самого свирепого льва. Но и сей лев, мгновенно став кротким, лежал у ног святого. Видя сие, народ от гнева скрежетал зубами на святого и кричал наместнику:

— Уведи льва, а мы этого чародея побьем камнями!

И стали бросать камни в мученика. Один же из языческих жрецов, по повелению мучителя, сильно ударил святого трезубцем в чрево и разсек его, так что из чрева выпали все внутренности. Подобрав их и держа собственными руками, святый Мамант пошёл вон из города. Кровь его, истекающую как воду, одна из верующих женщин собирала в сосуд. Пройдя около 200 саженей, святый Мамант обрел в каменной скале пещеру и уснул в ней. Здесь он услышал голос с неба, призывающий его в горния селения, и с радостию предал дух свой в руки Господа, за Коего усердно пострадал (скончался в 275 г.).

Так святый Мамант приял венец мученический. Святые мощи его были погребены верующими на месте кончины, и там совершались многие исцеления и чудеса, как это ясно видно из слов святого Василия Великого, который в своей проповеди к народу, на память мученика Маманта, говорит:

— Поминайте святого мученика — те, кто видел его в видении, кто из живущих на сем месте имеет его помощником, кому из призывающих имя его он помог самым делом, кого из заблуждших в жизни наставил, кого от недугов исцелил, чьих детей, уже умерших, снова возвратил к жизни, чью жизнь продолжил, — все, собравшись во едино, принесите хвалу мученику.

Юлиан Отступник, еще будучи в молодых летах, пожелал оставить по себе памятник благочестия и начал строить в честь святого мученика Маманта над его гробницею великолепную церковь.

(Император Юлиан царствовал с 361 по 363 г. Сделавшись императором, он отступил от христианской веры и поставил задачею своей жизни воастановлоние язычества. Посему он и называется Отступником). 

Но то, что днем созидалось, ночью разрушалось: поставленные столбы обращались в груду; одни из камней не могли как следует держаться в стене, другие делались твердыми, так что нельзя было тесать их; иные — в прах разсыпались; цемент же и кирпичи каждое утро находили как бы разсыпанными от ветра и развеянными с своего места. Это было обличением зловерия Юлиана и знамением его будущего гонения на церковь Божию. Таковое чудо совершалось при гробе святого, ибо не желал святый, чтобы в честь его была построена церковь для тех, коим в скором времени предстояло гонение за истинную веру.

(Муч. Маманту есть служба (см. Минею Служебную под 2-м сентабря).

+++

Житие святого Иоанна постника, патриарха Константинопольского.

Святитель Иоанн родился в Константинополе; подвизался он при царях Юстине, Тиверии и Маврикии.

(Константинополь — столица Византийской империи, ныне Турецкой; основана Константином Великим в 326 г. по Р. X., на месте прежнего незначительного городка Византии.
Юстин II — младший, восточно-римский император; царствовал в 565—578 г.
Тиверий — преемник Юстина II-го; царствовал в 578—582 г.
Маврикий — преемник Тиверия; царствовал с 582—602 г.).

Первоначально он был золотых дел мастером; по своей добродетельной жизни был муж благочестивый, нищелюбивый, страннолюбивый и богобоязненный.

Поселив у себя в доме палестинского монаха, именем Евсевия, Иоанн жил вместе с ним. Однажды, когда они шли вместе, инок сей находился по правую сторону Иоанна. Вдруг слышит он, что кто-то незнакомый ему говорит: "Не следует тебе, отче, идти по правую сторону великого". Это было предзнаменованием Божиим об Иоанне, что ему будет вверено великое архиерейское служение. Услышав сие, монах разсказал о том блаженному Евтихию, патриарху Константинопольскому, который стал увещевать Иоанна принять пострижение, так как считал его достойным быть в церковном притче.

(Евтихий был патриархом в первый раз в 562—565 г.; затем патриархом был после него в продолжение 5 лет Иоанн III Схоластик; потом Евтихий снова был возведен на патриаршество и патриаршествовал до самой смерти своей, последовавшей в 582 г., когда был возведен на его место св. Иоанн IV — Постник).

И вот, в церкви святого Лаврентия, во время стояния на молитве, св. Иоанну последовало следующее откровение: в алтаре он увидел множество святых, и все они надевали на себя белые и блестящие одежды и пели прекрасные песнопения. Потом из алтаря вышел какой-то человек с сосудом, из которого он щедро раздавал милостыню многим собравшимся нищим; однако сосуд не пустел. Когда один из нищих воскликнул от тесноты: "Господи помилуй, доколе не опустеет сосуд сей?!" — сосуд тотчас же сделался пуст. Сие откровение заставило преподобного задуматься и он дивился видению, которое предзнаменовало, как его будущий сан, так и его великую щедрость к нищим.

По прошествии некоторого времени, умер Константинопольский патриарх Евтихий и, Божиим изволением Иоанн, как достойный, был избран и назначен для рукоположения, но не соглашался, пока не увидел следующего грозного видения: с одной стороны было видно море, поднимающееся до небес, и страшная огненная печь; с другой же стороны — множество ангелов, говорящих ему: "Ты не принимаешь престола?! Пусть будет другой, но ты от всех нас будешь наказан." После того как ангелы с угрозой сказали сие Иоанну, он, хотя и против желания, повиновался и был поставлен патриархом Константинопольским. В сем сане проводил он постническую и добродетельную жизнь до самой смерти своей, как о том свидетельетвуют чудеса его. Великое волнение морское он утишил молитвою и крестным знамением. Одного слепца из Газы именем Иоанн, соделал зрячим, положив на глаза его часть Тела Христова с словами: "Исцеливший слепого от рождения, Тот да иецелит тебя", — и слепой тотчас прозрел.

(Газа расположена на берегу Средиземного моря; в древности она была одним из пяти известнейших Филистимских городов и служила пределом Хананеев на юге Падестины. В Нов. Завете о Газе упоминается только в истории обращения вельможи Ефиопской царицы Кондакии (Деян. 8, 26). С IV века Газа была уже христианским городом, а в VII веке покорена Магометанами).

Однажды, по Божию попущению, был большой мор в Константинополе. Преподобный молился, чтобы Бог отвратил праведный гнев Свой. Одному из верных своих слуг он приказал взять два сосуда, — один полный мелких камней, а другой пустой, стать на весь день к месту, где приносили умерших, и считать их, перелагая камни из полного сосуда в пустой. Сосчитав, слуга нашёл в первый день пронесенных мертвецов триста двадцать три и возвестил о том святому. Святый же Иоанн предсказал, что мор прекратится; это и стало сбываться, потому что на второй день стоящий и считающий слуга нашёл пронесенных мертвецов менее, в третий день — еще менее, в воскресенье же, по предсказанию святого и по молитвам его, мор окончательно прекратился.

Воздержание святого Иоанна было таково, что шесть дней он не вкушал никакой пищи, в седьмой же вкушал немного дыни, или винограда, или смоквы. Так питался он во все время своего святительства. Спал он весьма мало, да и то сидя; при этом он привязывал небольшую веревку к свече, и ставил кадку с водою, чтобы, когда свеча догорит и веревка упадет в кадку, происходил шум и, таким образом, пробуждал бы его. В молитвах святый пребывал постоянно, и в подвигах многих боролся со страстями. Многократно он обращал вспять нашествие иноплеменников и избавлял от погибели город своими молитвами и постом; паству свою соблюл от врагов видимых и невидимых; был весьма милостив, отец сиротам, нищим кормилец, обидимым защитник, ревнитель по Боге, искоренитель всякой злобы. Однажды в пятницу святому было возвещено, что на другой день будет конское состязание: была же тогда суббота Пятидесятницы. И отвечал святый: "Конское состязание в святую Пятидесятницу да не будет", и, пав на колена, молился Богу, чтобы, ради страха и для разрушения такого дела, явилось какое нибудь знамение. И когда все собрались, где обычно происходили состязания и состязания начались, внезапно сделалась сильная буря, гром и молния, пошёл дождь и большой град, так что все от страха разбежались с зрелища.

Преподобный имел власть изгонять и нечистых духов. Так, одна жена, имевшая бесноватого мужа, повела его к одному пустыннику, но он сказал ей: "Иди к святейшему Иоанну, патриарху Константинопольскому: тот исцелит твоего мужа." Исполнив сие, жена получила просимое, и вместе с мужем, исцеленным молитвами преподобного, пошла с радостию домой. И вообще многие больные получали исцеления от святого. У многих женщин по его молитвам, разрешалось неплодие.

Так мудро упасши словесное стадо, преподобный в маститой старости достиг блаженной кончины и перешёл от земли в небесные селения (2-го сентября 595 года по Р. X.). Когда тело святого лежало уже мертвым, к нему пришёл для прощания известный начальник области Нил и, преклонившиеь, поцеловал его. Святый же, будучи мертвым, на виду и к удивлению всех, прошептал начальнику области Нилу несколько слов на ухо, которых тот никому не сказал. Похоронили св. Иоанна внутри алтаря святых Апостолов, как достойного такой чести, прославляя и благословляя дивного во святых Бога-Отца, и Сына, и Св. Духа. Аминь.

+++

Память 3618 мучеников, в Никомидии пострадавших.

В царствование римских императоров Диоклитиана и Максимиана пострадало за Христа в Никомидии 3618 мучеников, пришедших из Александрии.

(В 284 году римская империя разделилась на восточную и западную: первою управлял Диокдитиан, а второю друг его Максимиан; царствовали с 284 по 305 год.
Никомидия — столица восточной империи, резиденция императора Диоклитиана, великолепный город в области Вифинии, на берегу Пропонтиды (Мраморного моря), в северо-западной части Малой Азии).

По убиении святого Петра, архиепископа Александрийского, убийцы его уверовали в Господа со всеми своими домашними и со многими другими, желавшими умереть за Христа. Взяв с собою жен и детей и всех ближних, они добровольно пошли в Никомидию на мучение за Христа и явились к царю, восклицая: "Мы — христиане!" Услыхав это, Диоклитиан пришёл в смущение и сначала посредством ласкательств увещевал их отречься от Распятого, но когда они не повиновались, повелел воинам усечь их пред собою мечами и тела их бросить в горные пропасти. Спустя много лет, честные мощи их были обретены, по причине последовавших чудес святых мучеников.

+++

День третий.

Житие и страдание святого святого священномученика Анфима, епископа Никомидийского, и с ним многих.

Святый Анфим родился в городе Никомидии. Еще в юных летах он проявлял в себе навыки уже совершенного мужа и отличался незлобием. Возрастал телом, возрастал он и духом. Достигнув совершеннолетия, он изо всех стал выделяться добродетельною жизнию; и в те годы человеческой жизни, когда страсти обыкновенно произрастают в человеке, как плевелы в пшенице, Анфим являл уже высокий пример безстрастия. Плоть его была умерщвлена в своих греховных вожделениях, дух его исполнен был смирения. Всякого рода зависть, гневливость и леность он совсем искоренил в своей душе, не давал и телу пресыщаться объядением и пиянством. Своим примером он, напротив, показывал: воздержание во всем, любовь и мир со всеми, благоразумие и усердное попечение о славе Божией. За такую благочестивую и добродетельную жизнь, он был в непродолжительном времени удостоен священнического сана. В этом сане Анфим всем сердцем прилежал богомысленной молитве и душеполезным трудам, словом и делом наставляя всех спасительному пути добродетели. Когда скончался архипастырь Никомидийской церкви святый Кирилл, на его место был возведен Анфим. Избрание его во епископа, как мужа того достойного, было засвидетельствовано свыше: во время его посвящения небесный свет облистал церковь и был слышен свыше некий Божественный глас. Приняв на себя управление Никомидийскою церковию, святый Анфим, как искусный кормчий во время бури, соблюл ее, как бы невредимый от потопления корабль. Ибо если многие христиане и бывали потопляемы в море за Христа, но за то они не погрязли в злочестии: ни потопила их в себе буря идолопоклонения, ни пожрала их глубина преисподнего ада, но наставлением и управлением святого архипастыря своего Анфима они достигди тихого и небурного пристанища небесного. Этот добрый пастырь Христов привел к Богу в венцах мученических почти все свое словесное стадо. Когда идолопоклонники открыли великое гонение по всему востоку на христиан, а в особенности в Никомидии, — где тогда жили злочестивые цари Диоклитиан и Максимиан, — святый Анфим наставлял и укреплял всех верующих к мученическому подвигу.

(Здесь разумеется не Максимиан - соправитель Диоклитиана, а зять второго — Максимиан Галерий, соправитель первого на востоке римской империи, и после его преемник (305—311 г.). Гонение на христиан при Диоклитиане началось в 303 г. Причиною гонения был Галерий, убедивший Диоклитиана издать общий закон против христиан. Закон предписывал разрушать христианские храмы, сожигать книги св. Писания и лишать христиан всех градданских прав и должностей. Гонения при Диоклитиане отличались, во-первых, жестокостию мучений, во-вторых, обилием числа мучеников, умерщвляемых зараз, от 10 до 100 и более в один день).

"Ныне, — говорил он, — подобает нам показать себя истинными христианами, ныне — время подвига, ныне тот, кто действительно воин Иисуса Христа, да выступит мужественно для борьбы. Здесь нам предстоит пострадать лишь немного за много пострадавшего ради нас Христа; исповедуем Его здесь пред людьми, дабы там Он исповедал нас пред Отцом Своим Небесным. Здесь пред людьми Его прославим, дабы там Он прославил нас пред Ангелами Своими. Итак прославим Бога в телах наших, предав себя на мучения; умрем временною смертию, чтобы быть живыми вечно, не убоимся мучителей убивающих. Ибо если они и убьют нас, то будут виновниками нашего будущего блаженства: усеченную главу десница Подвигоположника нашего увенчает венцом нетленным; раздробленные члены просветятся, как солнце, в царствии Его; нанесенные раны умножат нам вечное воздаяние; кровавые мучения введут нас в чертог Жениха Небесного. Будем же готовы пролить даже кровь свою, будем зрелищем поношения и уничтожения пред взорами ангелов и человеков."

Укрепляемые таковыми и подобными словами святого, весьма многие верующие мужественно предавали сами себя на тяжкие муки за Сладчайшего Иисуса, Господа своего. Один христианин, когда был прочитан в Никомидии написанный на хартии царский указ об умерщвлении христиан и прибит на видном месте к стене, то он выступил пред всеми и исповедал Христа. Потом, сорвав со стены этот указ, разорвал его, громко обличая языческое злочестие, и явился первым мучеником в Никомидии.

После этого, весьма многие из вельмож и из придворных начальствующих лиц начали явно исповедывать Христа, провозглашая себя христианами: таковыми были Дорофей, Мардоний, Мигдоний, Петр, Индис, Горгоний с прочею многочисленною дружиною; все они добровольно предавали себя на мучения за Христа, и многие из них были погублены мучителями посредством различных казней.

(Дорофей — препозит (чиновник); Петр и Горгоний — сановники двора. Мощи Горгония перенесены в Рим. Мигдоний носит название по месту происхождения "Мигдонский", т. е. Фригийский, или Масийский (в западной и северо-западной части Малой Азии). Индис — евнух. О них далее в этом же житии).

В то же самое время неизвестно отчего зажглись царские палаты, и большая часть их сгорела. Язычники утверждали, будто христиане из ненависти подожгли царский дворец. Тогда ярость царя достигла до крайней степени и, став лютее дикого зверя, он истреблял христиан в великом множестве, осуждая их то на усечение мечем, то на сожжение огнём. Несмотря на все это, верующие, видя мученическую смерть единоверных своих братий и зная, что и им предлежит таковая же, разжегшись Божественною любовию, предавали себя мучителям на сожжение огнем, как будто в какое-либо приятное и прохладное место. А остальные многочисленные христиане были связаны мучителями, посажены на лодки и потоплены в морской глубине. По неукротимой своей ярости царь повелел потоплять не только живых, но выкапывать из земли и бросать в море ранее того погребенные тела святых мучеников, чтобы не почитали их оставшиеся в живых христиане. Прежде, чем растерзать пастыря, волки устремились на его стадо. Но Божий Промысл и Покров хранили его в одном селении, называемом "Семана", для того, чтобы он прежде привел к Богу своих словесных овец, а потом и сам отошёл к Нему, запечатлев излиянием своей крови веру церкви Никомидийской.

Тогда же в церкви, в день Рождества Христова, сожжено было до двадцати тысяч святых мучеников, а остальные из паствы святого Анфима были заключены в темницы.

(Память св. двадцати тысяч мучеников в Никомидии и между ними мчч.: Зинона, Дорофея, Гликерии, Феофила, Петра, Мардония, Мигдония, Индиса, Горгония, Евфимия и мчц.: Агафии, Домны и Феофилы, совершается 28-го декабря).

Святый же своими частыми письменными посланиями, которые тайно отправлял к христианам, учил их и утверждал в вере; так что хотя и не был с ними телом, по воле Божией, быв удален от них на время, но духом своим соприсутствовал с ними в темницах, своими посланиями доставляя им пищу духовную. Овцы явно, а пастырь их тайно боролись с волками, и святый скрывался, не мучений боясь, но для того, чтобы учением и молитвою утвердить слабейших в вере, укрепить немощнейших, боязливых сделать мужественными, доколе всех представит Христу, а потом уже и самого себя предать на те же мучения.

В Никомидии, близ цирка, находился храм языческой богини Цереры.

(Церера цли Деметра — римская и греческая богиня плодородия, земледелия и брака. Безнравственные обряды в честь этой богини особенно были распространены во Фригии, лежавшей рядом с Вифинией).

Однажды Максимиан с своими воинами и всем народом приносил идолу этой богини обильную жертву. Зинон же, верою христианин, а по должности воин, во время этого нечестивого праздника, стал на возвышенном месте и громко воскликнул:

— Обольщаешься ты, царь, поклоняясь бездушному камню и немому дереву, ибо это обман бесов, приводящий к погибели их поклонников. Познай, Максимиан, истину, и свои телесные очи, вместе с духовными, обрати к небу: воззри, и из разсмотрения сего пресветлого творения уразумей о его Создателе, каков Он — Творец. Познай сие из наблюдения над тварями; научись чтить Сего Бога, Который благоволит не к крови закалаемых и сжигаемых в удушливом дыме безсловесных животных, но к чистым душам и чистому сердцу разумного создания.

Услышав это, Максимиан повелел схватить Зинона и за дерзновенные слова к царю бить камнями в лицо и уста. Мучители выбили ему зубы, растерзали лицо его, стерли его язык, исповедующий Христа, и, наконец, едва живого извели из города и, по повелению царскому, отсекли святую главу его.

В это время святый Анфим из своего местожительства, где он скрывался, послал диакона с своими письмами к находившемуся в темнице Дорофею и к другим, заключенным с ним за Христа, увещевая их к терпению, дабы они с радостию готовы были умереть за Жизнодавца-Господа. Нечестивые схватили сего диакона и представили его с письмами святого Анфима царю Максимиану. Царь прочел эти письма, и нашёл написанное в них неприятным для себя: в письмах заключалось сердечное приветствие святого мученикам, усердное сострадание о них, отеческое наставление к ним, пастырское учение, святительское благословение на подвиг мученический и укрепление к ниспровержению идолов. Сильно разгневавшись на все сие, царь повелел вывести всех мучеников из темницы и представить к нему на суд. Бросив на них надменный и зверский взор, он долго укорял их. Потом велел прочитать послания святого Анфима, в укор и обличение их.

— Вы веруете обманчивым басням этого злого человека, — говорил он, — и слушаете его развращенное учение, а не царское повеление!

Верующие, слыша читаемое послание, глубоко радовались и, проливая слезы от радости, приветствовали стоявшего в отдалении диакона Анфимова светлым взором, радостным лицом и преклоненною головою; слова же святого Анфима, которые были читаны для укорения их, они слагали в сердце своем.

Тогда царь сказал диакону:

— Скажи нам, откуда ты пришёл? кто дал тебе эти развращающие народ послания? и где скрывается тот, кто послал тебя?

Диакон, раскрыв уста, исполненные благодати, начал говорить следующее:

— Тот, кто посылает сии послания, есть пастырь. Но так как он находится далеко от своего стада, то письмами наставляет его и возбуждает к благочестию; особенно же, когда он услышит про нашествие многих волков на стадо словесное, тогда громко извещает овец, что они должны делать. Возвещает же он им от Пастыреначальника следующие слова: "Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить" (Еванг. Матф. гл. 10, ст. 28). Я принес это послание сему Христову стаду, чтобы сообщить им его содержание; но где ныне находится пославший его, о том не скажу, ибо было бы великим безумием, если бы я стал предателем пастыря моего, от которого всем приносится великая польза, который и без моего извещения о нем, скоро будет явлен, ибо "не может град укрыться. Стоя на верху горы" Еванг. Матф. гл. 5, ст. 14).

Разгневаыный этими мужественными словами, мучитель осудил святого диакона, имя которому было Феофан, на смерть. Прежде всего у него отрезали язык, столь благодатно вещавший, а потом убили его, побивая камнями и пронзая стрелами. После сего царь приказал, посредством разнообразных мучительных казней, умертвить и представленных на суд мучеников: святому Дорофею усекнуть голову, Мардония сжечь на костре, Мигдония живым бросить в яму и засыпать землею, Горгония, Индиса и Петра утопить в море, повесив на шею их жерновый камень, и всех прочих погубить посредством многих других казней. Таким образом, все они различными путями смерти преставились ко Господу. Тела мучеников, которые были брошены в море, рыбаки потом изловили сетями, и одна девица по имени Домна погребла их. Узнав об этом, язычники усекли ее мечем, в то время когда она молилась над мощами святых мучеников. В тоже время и Евфимий, который своею проповедью обратил многих к исповеданию Христа и мученическому подвигу, там же в Никомидии, после различных мучений, принял кончину мученическую, будучи усечен мечем.

Когда Анфим скрывался в вышеупомянутом селении Семане и тайно сеял слово Божие и умножал веру во Христа, Максимиан проведал о нем и немедленно послал двадцать воинов, чтобы схватить его. Достигнув этого селения, они встретили здесь святого Анфима и его же самого спрашивали:

— Где находится Анфим, учитель христианский?

Встретив воинов, Анфим повел их в свою хижину и сказал:

— Я сообщу вам об Анфиме и предам его в ваши руки, но только отдохните немного с дороги.

Затем он предложил им вкусить пищи и устроил им посильную трапезу, радушно угощая их. После сего святый открылся пред ними, что он — Анфим.

— Я, — сказал он, — тот, которого вы ищите; возмите же меня и ведите к пославшему вас.

Услыхав это, воины изумились и стыдились поднять взоры на почтенные седины Анфима, потому что видели его сердечный прием и приветливое угощеше. И вот они стали разсуждать между собою о том, что они должны повести сего невинного и доброго человека не для благополучия его в сей жизни, а к мучителю, на крайнюю скорбь и имеющую последовать после лютых мучений очевидную смерть. Им стало жаль Анфима и стыдно пред ним, и они сказали святому:

— Не возмем мы тебя с собою, но советуем тебе скрыться; а мы скажем пред Максимианом, что везде в окрестностях
Никомидии мы искали Анфима и нигде его не нашли.

Но Анфим ревностно сохранял заповеди Господни и посему убеждал их говорить правду, так как не желал, чтобы ради его говорили ложь, и притом стремился пострадать и умереть за Христа; посему он пошёл вместе с ними. По пути он проповедывал им слово Божие, уча их вере в Господа нашего Иисуса Христа. Не без следа падало это сеянное Анфимом семя слова Божия, но попало на добрую землю: оно вкоренилось в сердца воинов, процвело там и возросло к усовершению их в вере. Когда они достигли реки, Анфим сотворил о них молитву и крестил их во имя Отца и Сына и Святого Духа. Потом они опять отправились в путь, ведя душеполезную беседу, пока не достигли Никомидии. Когда Анфим вошёл в город, о нем было возвещено Максимиану, — и тот повелел представить его связанным к себе.

И вот святый предстал пред мучителем со связанными позади руками, ибо во свидетельство истины так именно должно было ему явиться пред судилищем нечестивых язычников связанным, как бы злодею; но он был свободен душою и обратил ее к небу, откуда ждал помощи. Мучитель приказал принести все орудия, употребляемые при мучениях, чтобы, прежде всего, устрашить Анфима одним видом их, расчитывая, что святый, убоявшись их, согласится исполнить волю царскую. Потом начали спрашивать его:

— Ты ли тот Анфим, который, заблуждаясь относительно одного простого человека, по имени Христос, приводит в это же заблуждение и простой народ, обманывая его и возбуждая противиться нашему царскому повелению, а наших богов безчисленными ругательствами хуля и укоряя?

Анфим же, посмеявшись над принесенными орудиями мучений и над словами царскими, сказал:

— Знай, царь, что я совсем бы не отвечал на этот твой вопрос, если бы не советовал мне того Божественный Апостол, наставляющий нас быть готовыми "всегда к ответу на всякий вопрос о нашем уповании, ибо обещал нам Бог дать в уста наши слова и премудрость, которым не смогут отвечать и перечить все противящиеся нам" (1-е послание апост. Петра гл. 3, ст. 15; Еванг. Луки гл. 21, ст. 15). И я первый насмеялся над вашими идолами, которых вы называете богами; теперь же я смеюсь над твоим великим безумием, что ты надеялся отторгнуть меня от Создателя моего, Который и тебя, неблагодарное создание, почтил Своим образом. За что ты меня привел связанным на свой суд и положил пред моими глазами орудия мучений? Не хочешь ли ты ими устрашить меня, чтобы я, убоявшись, повиновался твоему безбожному повелению? Но этим ты не в состоянии устрашить того, кто сам желает умереть за Господа своего. Предлагай это вниманию тех, которые малодушны и трусливы, для которых сия временная жизнь представляется великим утешением, а потеря временной жизни — великою скорбию: устрашай их, а не меня. Для меня же сие бренное тело и сия временная жизнь суть как бы тяжкие узы и темница, не позволяющие моей душе перейти к вожделенному Богу; твои же угрозы, казни и мучения для меня тем приятнее всякого земного наслаждения, что за ними последует смерть, которая, освободив меня от телесных уз, переселит туда, куда устремлено все мое желание.

После того, как святый произнес сии слова, мучитель повелел бить его камнями по шее. Анфим же с благодарностию принимая эти побои, как начало страданий за Христа и основание венцов мученических, искал еще больших страданий, желая наследовать высшее воздаяние и, то насмехаясь и поругаясь над мучителем, то приводя его в сильнейший гнев, чтобы повелел мучить его тягчайшими страданиями, повторял грозное пророческое слово: "Боги, что неба и земли не сотворили, да погибнут" (Прор. Иеремии гл. 10, ст. 11)

Сии слова пронзили сердце мучителя яростию, и он повелел раскаленными острыми железными кольями насквозь просверлить ноги священномученика. Но и сие мучение было для святого радостию, и он, радуясь, прославлял Бога, сподобившего его терпеть за имя Господа Иисуса Христа таковые страдания. Потом Максимиан повелел разложить на земле острые черепки, возложить на них страдальца нагим и в таком состоянии бить еще сильнее палками, чтобы сердце его пронзала сугубая боль: сверху от биения палками, снизу от острых черепков. Но святый и тогда не отчаивался в своей победе над мучителем, воспевая:

— Благодарю Тебя, Господи, Царь веков, ибо даровал мне силу для битвы, повергнул под меня всех восстающих на меня, и дал мне хребет врагов моих, и ненавидящих меня истребил (Псал. 17, ст. 40)

Тогда мучитель повелел раскалить медные сапоги и надеть их на ноги Анфима. Но Божественная благодать свыше осенила страдальца, укрепляя его в страданиях, и он слышал голос, обещавший ему вскоре венец небесный, и сей голос исполнил сердце Анфима блаженством. От сего Божественного утешения святый начал явно пред всеми не обращать внимания на мучения, и лицо его озарилось небесною радостью, как будто он не претерпевал никакого страдания. При виде этого, мучитель изумился и говорил про святого Анфима, что он — волхв и посредством какого-то волшебства превозмогает огненную силу жжения. Стали спрашивать его, почему он, находясь в таких мучениях, радуется.

— Потому я так радуюсь, — отвечал святый, — что настоящие страдания служат мне твердым упованием обещанных благ; в скором же времени я препобежду твою надменную гордыню и докажу, что твои боги много безпомощнее сил человеческих, и ты будешь каяться о злобе своей во веки, но без пользы, — и не прежде отойдешь из сей жизни, чем будешь осужден на вечную погибель.

Еще более раздраженный сими словами, мучитель приказал привязать святого к колесу и привести ось колеса вместе с ним во вращательное движение, причем тело его жечь огнем. Но когда слуги начали исполнять царское повеление, привязали Анфима к колесу и стали разводить под ним огонь, то они сами внезапно упали как бы мертвыми. Колесо остановилось, и огонь устремился на них и опалил их, и они после поведали мучителю следующее:

— Когда мы начали вращать колесо и поджигать привязанного к нему, около нас появились три светоносных мужа и сказали: "Не бойся, раб Божий Анфим!" Когда же они обратили взор свой на нас, напал страх на нас, и огонь под колесом обратился на наши лица и попалил нас.

Услыхав это, мучитель был поражен, но все сие приписал волхвованию. После того святого Анфима сняли с колеса, и царь угрожал ему усечением меча, если он не принесет жертвы идолам. Мученик же, услыхав о том, что ему предстоит усечение мечем возрадовался и усердно молил Бога, да даст ему скорее отойти к своему стаду, возшедшему к небу путем мученичества прежде него, дабы и он мог сказать: "Вот я и дети, которых Ты дал мне" (Исаии гл. 8, ст. 18).

Но злочестивый царь предварительно повелел ввергнуть святого в темницу и связать железными цепями. Когда Анфима вели в темницу, то он славил и благословлял Бога за все. И вот внезапно озарил его с неба свет, цепи его расторглись, а слуги, ведущие его, пали на землю от страха. Но Анфим, подняв их, велел исполнить то, что им было приказано. Дошедши до темницы, святый вошёл в нее и остался в ней среди заключенных там злодеев и разбойников; но он радовался, как будто был введен на пир, или брачное торжество. Предложив узникам духовную пищу слова Божия и представив им питие благочестия, он приобрел их Христу и присоединил к Его святой церкви, научив вере и добрым делам; там же, в темнице, он возродил их водою святого крещения. И стала та темница светлою церковию, исполненную даров Духа Святого, где верующие днем и ночью приносили Богу жертву хваления.

Узнав об этом, Максимиан повелел привести к нему святого Анфима и старался ласкательствами склонить его к поклонению языческим богам, обещая сделать его первым из жрецов идольских. Но Анфим с обычным своим дерзновением отвечал царю:

— Я и прежде твоих слов — высший посреди Божиих иереев священник (т. е. епископ); — священник же я Настыреначальника Христа, Который в плоть мою облекся, и ко мне ради меня снисшёл с Небес. Он послужил пред Богом-Отцом искупительною жертвою за людей, умер на кресте, был погребен и чрез три дня воскрес, и вознесся со славою на небеса, возводя туда всех веруюших в Него. Его — я священник и потому себя самого приношу Ему в жертву живую. А ваши жречество и жертвы и мнимые боги суть тьма и пойдут во тьму вечную.

Услыхав это, мучитель осудил Анфима на смерть. И пошёл святый на смерть, исподненный небесной радости.

— Ныне, — говорил он, — время моего веселия, ныне — исполнение моего желания, ныне отверзается мне дверь вечной жизни! Да изшедши от тела вниду ко Господу, и насыщуся, внегда явится предо мною слава Его.

Достигнув места казни, где он чрез временную смерть имел перейти в нескончаемую жизнь, святитель испросил себе время для молитвы и, помолившись, склонил святую главу свою под секиру, которою и был, согласно поведению царя, усечен. И так он приял конец мученичества своего за Христа сентября 3-го дня. Когда наступил вечер, некоторые из верующих тайно пришли на место казни, взяли с собою многострадальное тело святого Анфима и с честию погребли его, прославляя Святую Троицу, Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога, Которому — слава во веки, аминь.

(Мученическая кончина св. Анфима должна быть отнесена к 303-му году: в этом году Диоклитиан велел сжечь в Никомидии храм со всеми бывшими там христианами, издал указ, воспрещавший христианам собираться для богослужения, и потом другой указ, повелевавший заключать епископов, пресвитеров и диаконов в темницы и требовать от них принесения жертвы языческим богам, в случае же отказа — пытать и убивать их. Византийский император Юстиниан (цар. с 527 по 565 г.) построил в честь священномученика Анфима великолепный храм на берегу Золотого Рога, украсив его мрамором и золотом. Император Лев Великий создал ему храм близ Ксироцирка. В X веке глава св. Анфима находилась в Никомидии, где от неё происходило много чудес и постоянно произрастали власы на ней).

+++

Страдание святой мученицы Василиссы.

В царствование римского императора Диоклитиана едва ли в каком другом городе было пролито столько мученической крови, как в Никомидии: в нем такое множество верующих было убиваемо за Христа, что только за один месяц приявших мученическую кончину насчитывалось до семнадцати тысяч, кроме двадцати тысяч, сожженных в церкви в день Рождества Христова. И такое неповинное убиение верующих в это жестокое гонение продолжалось не один месяц, а долгое время. Кто же в состоянии исчислить всех погибших за сие время христиан, кроме только единого Бога, исчисляющего и множество звезд! В Никомидии же пострадала и святая мученица Василисса. Слава всесильному Богу проявляющему Свою великую силу не только в людях взрослых, но и в малых детях! Святой мученице было всего девять лет, когда ее привели на суд к игемону, или правителю Никомидии, Александру, пред которым эта отроковица, непорочная невеста Небесного Жениха, так смело исповедала Христа, что все были удивлены благоразумию и свободному разговору её с мучителем, с которым она вела спор о вере Христовой, как вполне совершенный муж. Правитель надеялся склонить ее к почитанию своих богов ласками и обещаниями, но святая оставалась непреклонною; тогда правитель повелел бить ее по лицу: святая отроковица возблагодарила за сие Бога. Правитель приказал тогда снять с нея одежды и бить ее розгами: она воздала за сие еще большее благодарение Господу. Это привело правителя в ярость, и он повелел бить ее еще сильнее; когда же все тело её покрылось как бы сплошною язвою, она воскликнула: "Боже, благодарю Тебя за все сие." Тогда правитель приказал, провертев ей голени, повесить ее вниз головою и на разведенный под нею огонь бросать смолу, серу, масло и олово, в уверенности, что она скоро испустит дух от тяжких страданий и смрадного дыма; но святая и при этих мучениях, как в райской прохладе, не переставала воспевать хвалу Господу. Видя, что святая относится с пренебрежением к изобретаемым им мучениям, правитель приказал бросить ее в разжженную печь. Оградивши себя знамением честного креста, святая Василисса вошла в пламень и долго оставалась в нем без всякого вреда. Все присутствующие были объяты ужасом и с недоумением смотрели на столь чудесное видение. Тогда, выведши ее из печи, выпустили на нее двух львов, чтобы они растерзали ее; но святая, помолившись, осталась невредимою: молитва отроковицы, подобно тому, как некогда молитва Даниила пророка, заградила уста львов (Кн. прор. Дан. гл. 6). Ужас объял тогда самого правителя Александра, который, пробыв долгое время как бы в изступлении, наконец воскликнул: "Это судьбы Божии!" Засим, припав к ногам святой мученицы, он воззвал: "Помилуй меня, слуга Небесного Царя и Бога, и прости за все мучения; помолись Богу твоему, чтобы не погубил меня Господь за тебя, ибо отныне и я верую в Него". Тогда святая мученица, громогласно прославив милосердного Господа, просветившего слепоту правителя и открывшего ему познание истины, повелела епископу Антонину разъяснить Александру истинную веру и, научивши ей, крестить его. Все бывшие там христиане искренно радовались обращению правителя Александра, который, по крещении, принес покаяние в своем прежнем нечестии и причиненных им христианам мучениях и молил святую Василиссу, чтобы испросила ему прощение у Господа. По ходатайству и молитвам святой мученицы, правитель Александр, вполне уверовав, в скором времени преставился, исполненный истинного покаяния, и погребен был христианами с честию; святая же, после погребения его, удалилась из города на разстоянии трех поприщ. Здесь, почувствовав жажду и найдя камень, святая стала на него и обратилась с молитвою к Господу, и тотчас из камня потекла вода. Утолив жажду, она отошла немного от этого места и, став с молитвою на колени, предала дух свой Богу. Узнав об этом, епископ Антонин пришёл туда и похоронил святую близ того камня, из которого, по молитве её, появилась вода. По молитвам святой мученицы, излей, Господи, и на нас Свою великую и богатую милость, аминь.

+++

Память святого священномученика Аристиона.

Сей святый Аристион был епископом Александрии приморской, находившейся между городами Иссом и Антиохиею, в Сирии. Он ревностно проповедывал о Христе и Его спасительных страданиях, смерти и воскресении, а также поучал народ о том, что все на земле тленно и скоропреходяще, а вечны и нетленны только будущие небесные блага. За таковое учение он был приведен на суд к правителю города Александрии и, после того, как исповедал Христа Истинным Богом, осужден был на сожжение, и в сем мученическом подвиге окончил свою блаженную жизнь.

+++

Память святой Фивы.

О сей святой упоминает Апостол Павел в послании к Римлянам. "Представляю вам Фиву, — пишет он, — сестру нашу, диакониссу церкви Кенхрейской: примите ее для Господа, как прилично святым, и помогите ей, в чем она будет иметь нужду у вас, ибо и она была помощницею многим и мне самому".

(Посл. к Римл. гл; 16, ст. 1—2. Селение Кенхреи было корабельною пристанью в Коринфе).

+++

День четвертый.

Страдание святого священномученика Вавилы и с ним трех отроков.

Злочестивый царь Нумериан (римский император; царствовал с 283 до 284 г.), во время своего пребывания в городе Антиохии устроил большое празднество в честь идолов. В числе жертв, принесенных идолам, была пролита и невинная кровь маленького отрока, сына царского, коего Нумериан взял себе в залог твердого и ненарушимого мира с одним чужеземным царем. С этим царем некогда он вел войну, и так как они не могли одолеть друг друга, то заключили между собою мир, утвердили его взаимными клятвами и стали друзьями. В удостоверение же непреложного мира и дружбы чужеземный царь отдал Нумериану на его попечение маленького своего сына с тем, чтобы он заменил ему отца и воспитал его, как свое родное дитя. Приняв сего царского отрока, Нумериан вскоре нарушил мир с царем, пренебрег своею клятвою, презрел дружбу и собственною рукою заколол царского сына в капище мерзостных богов своих.

В то время архипастырь Антиохийской церкви был святый и богобоязненный епископ Вавила. Избранный по указанию Божественного Промысла на престол архиерейский, святый Вавила "добре пася Христово стадо, служа для верных образом в слове, житием, любовью, духом, верою и чистотою" (1-е посл. к Тимоф. гл, 4, ст. 12). В то время, как совершали идольский праздник и безчеловечное убийство, епископ, собрав всех христиан, находившихся в Антиохии, в святый храм, приносил там безкровную жертву Богу Истинному, молясь о своем словесном стаде, чтобы не расхитили его душепагубные волки; при этом он поучал своих словесных овец быть твердыми в вере и не отпадать от церкви во время бедствий. Возвращаясь с мерзкого и человекоубийственного жертвоприношения, нечестивый царь направился к христианскому храму, желая видеть совершение Божественных Таин, и своим входом во храм грозя осквернить святыню Господню. Услыхав, что нечестивый царь со всем своим синклитом идет в церковь, ревнитель славы Божией, великий святитель Вавила, оставив Божественный алтарь и выйдя царю навстречу, остановился в церковных дверях. При приближении царя к храму, святитель громким голосом воскликнул:

— Не должно тебе, царю-идолопоклоннику, входить в святыню Бога Живого и осквернять ее своим присутствием.

Обличая и укоряя царя за его идолопоклонническое нечестие, святый Вавила дерзновенно препятствовал царю и не допускал его войти в церковь. И когда царь подошёл еще ближе к церковным дверям, святый Вавила, приложив свою правую руку к груди царя, оттолкнул его от храма Божия, так что царь возвратился назад с великим стыдом. Так как с ним были слуги и войско, то он хотел силою войти в церковь, но Божественная сила, действовавшая чрез святого Вавилу, не попустила нечестивцу коснуться даже порога церковного: слова Вавилы были страшны для безбожника, как слова ангела. К тому же, в виду большого стечения народа и многочисленности верующих, царь опасался, как бы не произошли распри и возмущение. Посему он, подавив досаду, молча, разгневанный возвратился в свои палаты. Но на другой день он повелел предать церковь огню, и, потребовав святителя к себе, стал упрекать его за дерский поступок.

— О, несчастнейший из всех смертных! — говорил царь. — На кого ты надеялся, когда осмелился сопротивляться моей державной власти воспретив мне вход в церковь? Разве ты не знаешь, какое великое зло — досаждать царю и какие казни угрожают тому, кто дерзнет обезчестить личность царя?

Святый Вавила на это безбоязненно отвечал:

— Я не смотрю на царя земного и не стыжусь его лица, но взираю на Царя Небесного и на Него уповаю. Я страшусь Того, Кто поставил меня пастырем Своих овец и повелевает мне стеречь их от нападений волка и не допускать, чтобы зверь входил в стадо. Не царю я досадил, так как знаю, что такая дерзость равносильна сумасшествию, но удержал того, кто хотел своим входом оскорбить святыню Божию и осквернить ее. Посему по справедливости тебе следовало бы воздать мне благодарность за то, что я удержал тебя от такого злого намерения: исполнив его, ты совершенно погубил бы себя, так как безконечно оскорбил бы своего Создателя, отпасть от Коего злее всякой смерти.

— Приличнее было бы тебе, — говорил Нумериан, — раскаяться во вчерашней твоей дерзости против нас и просить прощение, а ты и теперь еще нам досаждаешь.

— Не должно нам, христианам, — отвечал Вавила, — ни укорять никого из людей, ни досаждать кому-либо. Не досаждаем мы и тебе: ибо не должно безчестить создание Божие, сотворенное по образу Божию и по подобию. Однако, если кто возстает на Бога и наносит оскорбление Его святыне, тот не только не достоин почтения, но вполне справедливо его возненавидеть, как врага Господня, по слову Давида: "Разве люблю я ненавидящих Тебя? Жжёт сердце моё ненависть к ним, совершенной ненавистью ненавижу их, врагами они мне стали" (Псал. 138, ст. 21—22).

— Оставь свое многоглаголание, — сказал ему царь, — и послушай нас: если ты хочешь избавиться от казни за свое преступление и получить прощение, то принеси жертву нашим богам и поклонись им.

— За порученное мне стадо, — отвечал святитель, — я готов перенести всякое страдание и даже умереть.

И немного помолчав, сказал:

— Я не могу отречься от Бога моего и служить ложным богам, о беззакониях коих стыдно и подумать.

— Снова говорю тебе, — сказал царь, — оставь свое многоглаголание и принеси жертву богам. Если же не исполнишь сего, то моя власть также зло погубит тебя, как зол ты сам.

Вавила отвечал:

— У меня было желание избавить тебя от мрака, тебя окружающего, чтобы ты мог избежать нескончаемых мучений, а ты и себе приготовляешь еще большие муки, и других к ним призываешь. Истинно говорю тебе: не можешь ты избежать рук Бога Живого.

Тогда мучитель стал спокойно спрашивать святого Вавилу:

— Можешь ли ты, — сказал он, — объяснить нам, что такое Бог?

Вавила отвечал:

— Существа Божия постигнуть невозможно, хотя бы ты употребил для сего все старание; ибо Бог есть вечно Сущий Царь и Творец всего, Неизреченный, Непостижимый, Неподлежащий испытанию умом человеческим, Начало и Сила всего. Он сотворил Ангелов и Архангелов и все другие безплотные существа; после них Он создал человека и даровал ему безчисленные блага, поставил его царем на земле, по подобию того, как Он Сам царствует на небесах, и поместил его в раю. Для того же, чтобы человек понял свое высокое назначение и имел признак того, насколько он выше животных, Бог привел их к нему и повелел дать имена им. Бог создал человеку помощницу и удостоил его наслаждаться беседою с Собою. Неблагодарный человек презрел своего Создателя и с пренебрежением отнесся к Его заповедям, а врага своего, не сделавшего ему никогда никакого добра и только польстившего ему, послушал. Поверив льстивым его речам, он праведным судом Божиим был изгнан из рая. Но незлобивый и благий Бог, хотя и отогнал человека от Себя, однако непрестанно ему благодетельствует, явно показывая, что, не смотря на наши безчисленные прегрешения, не хочет Он нашей погибели, но всячески устрояет наше спасение.

Слушая такие речи, Нумериан не мог их понять. Да и как могла уразуметь их его душа, не знавшая благодати, не наставленная в учении веры? Однако, из стыда пред стоящими вокруг, чтобы не заметили они его непонимание, он сделал вид, будто все, что говорил Вавила, он вполне уразумел, и похвалил его, как человека разсуждающего вполне хорошо. Затем снова спросил его:

— А что такое человек?

— Человек, — отвечал Вавила, — существо земное и смертное, но выше всех смертных животных; кроткое, любезное своим ближним, хотя мы и сделались лютыми друг к другу больше, чем звери.

Удивляясь речам Вавилы, но вместе с тем и сам продолжая притворяться мудрым, Нумериан клялся своими богами, если только принесет жертву богам.

— Одного только и недостает Вавиле, — говорил царь, — чтобы он воздал честь богам нашим. Невозможно, чтобы такой премудрый человек мог безчестить богов и осмелился говорить против них.

И ласково посмотрев на Вавилу, сказал ему:

— О, премудрый старец! принеси жертву богам и тотчас же я буду считать тебя как бы отцом своим. Клянусь богами, что я не лгу и награжу тебя многими имениями в моем царстве.

И разными ласками, обещанием больших почестей и богатства, нечестивый царь старался прельстить сего праведного мужа. Но истинный исповедник Христов остался непоколебим в своей вере. На льстивые слова мучителя он отвечал:

— Начало и основание всякого блага есть благочестие: без него все обещаемые мне тобою блага суть только нищета, крайнее огорчение и лишение и того, что я имею.

Убедившись, что святого Вавилу невозможно склонить к злочестию, Нумериан снова пришёл в ярость и приказал своему военачальнику Викторину надеть тяжелые цепи на шею и на ноги святителя и водить его по городу, чтобы опозорить его пред всеми. Царь питал надежду, что почтенный сей муж, пользующийся славой и уважением от всех, устыдится такого безчестия и согласится исполнить нечестивое желание царя. Когда же надели на святого цепи, царь стал насмехаться над ним:

— Бог мне свидетель, — говорил он, — что тебе, Вавила, хорошо ходить в этих цепях: они вполне приличны твоей старости.

— О, царь, — отвечал святитель, — ты на смех говоришь эти слова, я же тебе скажу истину: цепи сии для меня также почетны, как для тебя твой царский венец, и страдания за Христа также для меня приятны, как приятна тебе твоя царская власть; смерть же за Безсмертного Царя также для меня желательна, как для тебя твоя жизнь.

При святом Вавиле были три отрока, родные братья. Они были юны по летам, но зрелы умом, и духовно воспитавший их Вавила считал их как бы своими детьми. Следуя за своим учителем, они не оставили его и тогда, когда он был закован в цепи. Взглянув на них, царь сказал святому:

— Я думаю, Вавила, что дети сии, называя тебя учителем, только увеличивают твою гордость, и из-за них ты остаешься непреклонным в своем противлении нашей воле.

— Если ты, — отвечал ему святитель, — пожелаешь спросить сих детей, то увидишь, что они разумнее тебя самого, и узнаешь, что это — семена моего учения.

— Чьи же эти дети? — спросил царь.

— Это мои духовные дети, — отвечал Вавила, — я возродил их благовествованием, вскормил поучением, возрастил наставлениями, и вот в малом теле пред тобою великие мужи и совершенные христиане. Испытай и увидишь.

Царь велел отвести Вавилу на площадь и заключить его в темницу; отроков же призвал к себе и, прежде всего, спросил их, есть ли у них мать.

— И мать, и отец, и учитель для нас — Вивила, — отвечали дети. — Мы возлюбили его больше, чем мать: та только родила нас, а он научает нас разуму и благочестию и, заботясь о наших душах, возводит нас к высоким добродетелям.

Но царь приказал тотчас отыскать и привести к нему мать сих отроков. Когда же привели ее, царь спросил, как ее зовут, и действительно ли она мать этих детей.

Она отвечала:

— Имя мое — Христодула; дети сии действительно мои. Я принесла их, как начатки моих болезней, в дар Богу и надеюсь, что премудрый Вавила, попечению коего я поручила моих детей, перенесет их в небесную сокровищницу.

Нумериан разгневался и повелел бить мать по щекам, говоря ей:

— Не говори так дерзко с царем.

Дети же, видя, как бьют их мать, говорили:

— Царь обезумел: бьет мать за то, что она говорит истину.

После сего царь стал спрашивать детей, как их зовут и сколько им лет.

Они сказали, что первый из них двенадцати лет от роду и называется Урваном, второму — Прилидиану — девять лет, а третьему, по имени Епполонию, семь лет.

Мучитель прельщал их ласковыми речами и дарами, убеждая поклониться идолам. Но они единогласно отвечали:

— Мы христиане и не подобает нам кланяться идолам. Нас научили ведать Единого Бога, Того, Кто сотворил небо и землю. Ему мы и поклоняемся, а не бесам.

После многих ласкательств, увидев, что дети непреклонны, мучитель повелел бить их, нанося им раны по числу лет каждого из них. Итак, первому отроку нанесли двенадцать жестоких ран, другому — девять, а третьему — семь. Дети мужественно терпели страдания и сожалели только о том, что не имеют больше лет, чтобы больше получить ран за Христа.

— Если вы решили даже убить нас, — говорили они, — мы не поклонимся ложным богам: Единому Богу, Господу Иисусу Христу, мы служим.

Отпустив их мать и удалив самих детей в другое место, царь опять вызвал к себе Вавилу.

— Вот, — сказал он — дети твои уже поклонились нашим богам, подобает и тебе самому немедля поклониться.

— От отца лжи, диавола, научились и вы лгать, — отвечал царю Вавила, — знаю я, что невозможно ни прельщением, ни муками отторгнуть детей от Христа; ибо я хорошо научил их почитать Единого Истинного Бога и веровать в Него.

Тогда царь велел повесить и Вавилу и детей на дереве и жечь их огнем.

Вавила, возведя очи к небу, помолился Богу, чтобы послал Он малым сим детям крепость Свою и даровал им непреодолимое терпение в предстояших муках. А их самих увещавал мужественно переносить страдания, обещая им великую награду от Христа. Доблестно переносили страдания незлобивые дети вместе с своим учителем, и помощь Божия укрепляла их в терпении.

Приказав снять страдальцев с дерева и заключить Вавилу в цепях в одном доме, неподалеку от места мучений, мучитель решил еще раз прельстить детей ласкою. Он называл их своими детьми, благонравными и прекрасными отроками, дарил им золото и серебро. Но они в один голос говорили ему:

— Лукавый льстец! Для чего ты раскидываешь перед нами многосплетенную сеть твоих прельщений? Неужели ты думаешь уловить нас также, как птиц? Будь уверен, что не будешь иметь никакого успеха, хотя бы ты приложил все свое старание, ибо нас охраняет и покрывает сила Христа и Его силою твоя сеть вскоре будет уничтожена, а мы получим избавление.

Затем отроки воскликнули:

— О, матерь наша — благочестие! не отвергнемся мы от тебя! О, возлюбленный наш учитель Вавила, будем верны твоему учению! Ибо не только один сей царь, но если бы здесь находились многие и лютейшие цари и мучители, и те не могли бы нас отторгнуть от Бога нашего.

Святый Вавила, заключенный неподалеку, услыхав сии речи своих учеников, возрадовался радостью несказанною и возблагодарил Бога, из уст детей совершающего Себе хвалу.

Вскоре царь повелел привести к себе и Вавилу и сказал ему:

 — Не твоили это, Вавила, родные дети? Я думаю, что они родились от тебя, ибо своим злонравием они весьма на тебя похожи.

— Воистину, — отвечал святый, — сии отроки — мои дети, но не по плоти, а по духу: ибо я до сего времени не искушен плотским похотением и супружеской жизни не испытал.

— Непокорный Вавила! — сказал царь, — для чего ты до сего времени пребываешь в своем жестокосердии, мучаешь себя и нас? Принеси скорее жертву богам, чтобы и нам более не утруждать себя, и тебе с детьми твоими избавиться от мучений и удостоиться почестей и даров от нас. Какая для тебя польза добровольно предавать себя и малых сих детей на мучение и смерть? Не подобает ли тебе, как мудрому наставнику, заботиться о детях так же, как о собственной своей жизни, чтобы они не погибали безвременно, и быстро завянув, не скончались в самом расцвете юности?

Но богомудрый Вавила возразил:

— Не подобает ли тебе, царь, иметь попечение о своем царстве, вооружаться против врагов и с ними воевать, а не нас неповинных мучить? Ты же, бросив все земные заботы, устремился на нас, и забыв о врагах, пленяющих страну, воюешь с нами и нас преследуешь. И все сие ты делаешь не для какой-либо пользы твоему царству, а только для того, чтобы угодить твоей звероподобной ярости и свирепому нраву.

Приведенный сими словами в бешенство, царь осудил и Вавилу и детей на смерть. Воины повели святых к месту усечения, а Вавила в это время воспевал слова Давида:

— Обратись, душа моя, в свой покой, ибо Господь благодетельствует тебе (Псал. 114, 6).

Достигнув места, где святым назначено было положить свои головы за Христа, Вавила, поставив пред собою отроков, подвел под меч сначала их. Он боялся, как бы кто-нибудь из них, оставшись после него, не убоялся смерти и не отступил от Господа. Посему он вперед посылал на небо отроков и утешал их, поучая не страшиться усечения мечем, потому что они получат от Христа жизнь вечную. Когда же отроки прияли смерть от меча, Вавила с радостью воскликнул:

— Вот я и дети, которых Ты дал мне! (прор. Исаии гл. 8, ст. 18).

После сего он и сам подклонил шею свою под меч. При сем он завещал тем, кто будет погребать его тело, положить вместе с ним в гроб и цепи и оковы:

— Пусть будут они, — сказал он, — украшением тела моего.

Усеченный во главу, отошёл святый Вавила в вышние селения, и предстал с детьми своими пред Отцем Небесным. Честное тело его было погребено вместе с веригами, как то сам он заповедал, умирая; с ним были погребены и святые три младенца.

По прошествии многих лет после сего, царь Констанций, не имевший своих детей, сделал своим соправителем Галлия, двоюродного брата Юлиана, сына своего дяди - Юлия Констанция, брата Константина Великого (такие соправители назывались цезарями).

(Констанций - римский император, второй сын Константина Великого, царствовал с 337 до 361 года.

Галлий, по прибытии своем в Антиохию, перенес мощи святого Вавилы и пострадавших с ним трех отроков в предместье Антиохии, называемое Дафна. О месте том повествуют, что оно получило свое наименование от некоей девицы Дафны, которая там скрывалась от Алоллопа, как о том говорится в греческих языческих сказках.

(Аполлон — бог древних греков и римлян, почитался богом света, в особенности солнечного, также умственного просвещения, поэзии и музыки, богом-прорицателем, врачевателем болезней и хранителем всякого гражданского порядка).

Это место было весьма красиво, обсажено кипарисными деревьями и окружено рощами других высоких деревьев, занимало обширное пространство, отличалось плодородием и имело быстротечный источник воды. Посреди Дафны возвышался идольский храм, в коем находился художественно изваянный идол бога Аполлона; идол сей давал ответы вопрошавшим его.

(Т. е. здесь находился так называемый оракул, место, где, по верованиям древних греков и римлян, боги шумом листьев священных деревьев, журчанием воды и т. д., предсказывали людям будущее. Предсказания эти имели характер темных изречений, а истолкователями их являлись жрецы, которые, ради своих выгод, поддерживали в народе грубые суеверия и заблуждения).

Сюда сходились язычники, приносили идолу жертвы и совершали разные нечестивые игры и беззакония. Вышеупомянутый Галлий, бывший благочестивым христианином и старавшийся отвращать язычников от их беззаконий, хотел разорить находившийся в Дафне идольский храм, но побоялся как бы из-за этого не поднялся среди Греков мятеж, потому что там было еще много язычников, готовых даже умереть за скверных своих богов. Посему Галлий соорудил там небольшую церковь и, как уже сказано, перенес в нее мощи святого Вавилы и трех отроков, положив их в большом каменном ковчеге. Он надеялся, что нечестивцы, собираясь на то место, мало-помалу станут обращаться ко Христу, видя чудотворения, истекающие от мощей святых. После убиения Галлия и смерти Констанция воцарился Юлиан Отступник (Юлиан Флавий, Римский император, наименованный Отступником). Во время похода своего на Персов, он посетил Антиохию и зашёл в храм Аполлона. Совершив пред его идолом жертвоприношение, Юлиан вопросил его относительно того, победит ли он Персов. Но идол не отвечал ему, потому что с того времени, как в Дафну были перенесены мощи святого Вавилы, идол замолк, не отвечая ни на один вопрос. Узнав о том от жрецов Аполлоновых, Юлиан повелел "галилеянам" взять оттуда каменный ковчег с мощами святых.

(Галилеянами именовались последователи Христа, Коего называли "Иисусом Галилеянином" (Матф. 26, 69), потому чго детство и отрочество Свое Он провел в Назарете, незначительном городе Галилеи).

Антиохийские христиане собрались все от малого до великого и с псалмами и песнопениями перенесли мощи святого Вавилы и трех отроков в город. Окружив со всех сторон ковчег, христиане воспевали: "Да постыдятся кланяющиеся истуканам, хвалящиеся идолами своими!" (Псал. 96, 7). Лишь только мощи святых были перенесены из Дафны в город, на храм Аполлонов с неба ниспал огонь и истребил его вместе с идолом. Так посрамлены были нечестивые; верующие же возрадовались и восхвалили Бога. Слава Господу во веки. Аминь.

+++

В тот же день житие святого пророка Моисея Боговидца.

После смерти Иосифа потомство Иакова, отца его, в продолжение несколких сот лет настолько размножилось в земле Египетской, что вся она переполнилась Израильтянами, и во время войны они одни могли выставить до шестисот тысяч человек войска.

(Смерть патриарха Иосифа следует относить приблизительно к 1923-му году до Р. Хр. Пребывание Израильтян в Египте продолжадось около 398 лет, начиная с переселения туда Иакова с его семейством).

Тогда царь Египетский стал опасаться, как бы народ Израильский не соединился с неприятелями Египта и, желая свободы, не вооружился бы против него. Он приставил к Израильтянам особых надзирателей, коим было вменено в обязанность изнурять их тяжкими работами. С особенною жестокостию мучили они Израильтян, принуждая обработывать землю, делать кирпичи и строить города, как ради тщеславия, так, в особенности, для того, чтобы скорее истребить Еврейский народ. Но чем более они озлоблялись против Израильтян и изнуряли их, тем более те размножались: ибо они не могли сократить числа людей, коих размножить и возвеличить угодно было Самому Богу. И хотя царь дал тайное повеление повивальным бабкам, чтобы они, при самом рождении, умерщвляли Еврейских младенцев мужеского пола; но те, боясь Бога щадили их. Тогда царь издал по всей Египетской земле повеление, по которому всякий, заметивший Еврейского младенца мужеского пола, должен был бросать его в реку (Кн. Исход., гл. 1).

В то время жил там некий муж, по имени Амрам из колена Левиина, имевший жену из того же колена, по имени Иохаведу; у них до сего времени родились сын Аарон и дочь Мариам.

(Амрам происходил из колена Левия (сына патриарха Иакова) и был сыном Каафа, сына Левия (Исх. гл. 6, ст. 20. Числ. гл. 3, ст. 29. 26, ст. 58—69). Иохаведа была дочь Левия (Исх. гл. 6, ст. 20. Числ. гл. 26, ст. 59)).

В то самое лютое время, когда новорожденные младенцы Еврейские были истребляемы, у них родился второй сын; дитя было так прекрасно, что мать, зная зверский закон об умерщвлении всех новорожденных Еврейских младенцев, скорбела о младенце и решилась скрыть его у себя, что и делала в продолжение трех месяцев. Но потом, так как она не могла больше скрывать младенца, то взяла корзинку, и осмолила ее, положила в ней дитя и поставила в тростнике у берега реки. Сестра младенца стала в отдалении наблюдать, что с ним будет (Исх. гл. 2, ст. 2). И вышла дочь фараона (царя Египта) на реку купаться, а прислужницы её ходили по берегу реки. 

(Разумеется Нил, — величайшая река земного шара. Длину Нила полагают в 6000 верст; протекает он на северо-востоке Африки, начиная от Ефиопии и впадает в Средиземное море).

Она увидела корзинку среди тростника, и послала рабыню свою взять ее. Открыв корзинку и видя в ней плачущего младенца, она сжалилась над ним и сказала: "Это из Еврейских детей." Царевна захотела усыновить младенца и найти ему кормилицу из Евреек. По сказаниям Иосифа Флавия, приводили к найденному младенцу много кормилиц Еврейских (так в первоисточнике, но по лигике повествования видно, что кормилицы были египтянками), но тот не принимал от них молока.

(Иосиф Флавий, Еврейский историк (родился в 37 году по Р. Хр.), автор "Иудейских древностей", где он передает некоторые сказания о Моисее, коих нет в священных библейских книгах).

Тогда Мариам, сестра Моисеева, осмелилась подойти к дочери фараоновой и сказала ей:

— Не сходить ли мне и не позвать ли к тебе кормилицу из Евреек, чтобы она вскормила тебе младенца?

Дочь фараонова отвечала ей "сходи", и та привела к ней свою мать. И сказала ей дочь фараона:

— Возьми младенца и вскорми его: я дам тебе за это плату.

Иохаведа взяла младенца, и тот прильнул к ней, чувствуя в ней свою мать. Она кормила его в своем доме; когда же младенец вырос, она привела его к дочери фараоновой, которая усыновила его и нарекла имя ему: "Моисей", "потому что", говорила она, "я из воды взяла его" (имя это по-египетски означает воду, Исх. гл. 2, ст. 7—10).

В некоторых древних сказаниях повествуется, будто однажды дочь фараонова принесла Моисея к своему отцу, и тот, играя с ним, возложил на его голову венец царский, на котором было небольшое изваяние идола; Моисей же, сорвав венец с головы, бросил его на землю и попрал его своими ногами.

(Сказание об этом передается Георгием Кедрином, Византийским писателем конца XI или начала ХII в., автором так называемого "Исторического синопсиса", или собрания летописных сказаний от сотворения мир и до 1059 года по Р. Хр.).

Языческий жрец, который получил предсказание от волхвов, что когда родится у Израильтян вождь, то Египет претерпит много казней (не в этом ли предсказании кроется причина уничтожения евреев именно мужского пола? - прим. автора сайта), советовал фараону убить младенца, чтобы он, возросши, не причинил какого-либо бедствия их стране.

(Под именем волхвов в древности разумелись люди мудрые, обладавшие высокими и обширными знаниями, особенно знаниями о тайных силах природы, светилах небесных, священных письменах и т. под. Они наблюдали естественные явления, толковали сны, предсказывали будущее; они были большею частью вместе с тем и жрецами, и пользовались великим уважением при дворах царских и в народе. Таковы были в особенности волхвы Египетские).

Но, по благоизволению и устроению Божию, другие возстали против сего, говоря, что младенец сделал это неумышленно, по неведению. Для испытания его младенческого неведения принесли горячих угольев, и он брал их и влагал в свои уста, отчего опалил свой язык и вследствие этого сделался косноязычным.

Когда Моисей пришёл в возраст, дочь царская приставила к нему избраннейших мудрецов Египетских для обучения его всей премудрости Египетской, и он был силен в словах и делах, превзошедши в непродолжительное время своих учителей и сделавшись любимцем царя и всех ближайших его сановников (Деян. гл. 7, ст. 21—22). Когда же он узнал о своем происхождении, что он — Израильтянин, и познал Единого Бога, сущего на небесах, Создателя вселенной, в Коего веровал его народ, то стал гнушаться Египетского языческого нечестия (Посл. к Евр. гл. 11, ст. 24—26).

Некоторые историки пишут (Иосиф Флавий в "Древностях Иудейских", кн. 2, гл. 10), что когда Ефиопляне воевали против Египта, то Моисей, достигший уже зрелого возраста, был избран Египтянами в военачальники и, благодаря своему мужеству, поразил неприятелей. Однако, царь Египетский, вместо благодарности, возненавидел его, потому что некоторые из Египетских жрецов в своем волхвовании пророчествовали, что Моисей в будущем наведет бедствия на Египет, и советовали царю убить его. Под влиянием их внушений царь действительно замыслил убить Моисея, но не приступал к этому тотчас же, не желая оскорбить свою дочь, и надеясь найти за ним какую-либо вину или дождаться более удобного времени.

Случилось, что Моисей пошёл к своим соотечественникам, сынам Израилевым, и осматривая тяжкие работы их, видел, что Египтянин бьет одного Еврея. Заметив, что около того места нет никого постороннего, он убил Египтянина и скрыл тело его в песке. На другой день он опять вышел и, увидев двух ссорящихся Евреев, сказал тому, кто начал ссору:

— Зачем ты бьешь ближнего своего?

А тот сказал:

— Кто поставил тебя начальником и судьею над нами? Не думаешь ли ты убить и меня, как убил вчера Египтянина?

Моисей, услыхав это, испугался и сказал себе:

— Вероятно, все узнали об этом деле.

Фараон же, услышав об этом, хотел убить Моисея; но Моисей бежал от фараона и остановился в земле Мадиамской (Исх. гл. 2, ст. 11-15).

Утомившись от дальнего пути, Моисей сел у колодезя. И вот пришли к колодезю семь дочерей священника Мадиамского Иофора, которые пасли стада отца своего.

(Мадиянитяне, или Мадиамитяне, были потомками Мадиама, четвертого сына Авраама от Хеттуры; это был многочисленный народ разных Аравийских племен, который вел кочующий образ жизни. Мадиамская земля, где они имели главное местопребывание, представляла из себя пустынную местность при Еланитском заливе Чермного (Красного) моря, по восточной стороне его, в Аравии. Как потомки Мадиама, сына Авраама, Иофор и его семейство были чтителями истинного Бога).

Они стали наполнять корыта водою, чтобы напоить овец. Но пришли пастухи других стад и отогнали их. Тогда Моисей встал и защитил девиц, начерпал им воды и напоил овец их.

Девицы, возвратившись домой, разсказали отцу своему, что какой-то Египтянин защитил их от пастухов и даже начерпал им воды и напоил овец их. Иофор поспешил пригласить к себе Моисея, принял его в дом и потом отдал в замужество ему дочь Сепфору, от которой Моисей имел двух сыновей. Первого он назвал Гирсамом, "потому что", говорил он, "я стал пришельцем в чужой земле", а второго — Элиезером, сказав:

— Бог отца моего был мне помощником и избавил меня от руки фараона (Исх. гл. 2, ст. 16—22).

Спустя долгое время, умер царь Египетский. И возстенали сыны Израилевы от работы, и вопль их о тяжком иге восшёл к Богу. И услышал Бог стенание их, и вспомнил Бог завет Свой с Авраамом, Исааком и Иаковом. И призрел Бог на сынов человеческих, и восхотел освободить их (Исх. гл. 2, ст. 23—25).

Моисей пас овец у Иофора, тестя своего. Однажды он провел стадо далеко в пустыню и пришёл к горе Божией Хориву. И вот явился ему Ангел Господень в огненном пламени из купины, и увидел Моисей, что терновый куст горит огнем, но не сгорает.

(Хорив — гора в пустыне Аравийской, западная возвышенность того же горного хребта, восточную часть которой составляет Синай.
По-славянски "купина" — тернистая акация Арабского полуострова, особенно обильно растущая при горах Хориве и Синае, представляющая собою небольшой кустарник с острыми колючками. Явившаяся Моисею горящая, но несгораемая купина прообразовала собою, по учению св. Церкви, Богоматерь — Деву, пребывшую нетленною по воплощении и рождении от Нея Сына Божия).

Моисей сказал:

— Пойду, посмотрю на сие великое явление, отчего куст не сгорает...

Господь же воззвал к нему из среды куста:

— Моисей, Моисей!

Он отвечал:

— Вот я, Господи!

И сказал ему Бог:

— Не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая.

И прибавил при сем:

— Я — Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова.

Моисей закрыл лицо свое, потому что боялся воззреть на Бога.

— Я, — говорил Господь Моисею, — увидел страдание народа Моего в Египте, вопль от приставников его, и знаю скорби его. И иду избавить его от руки Египтян и вывести его из земли сей и ввести его в землю плодоносную и пространную, в землю Хананеев, Хеттеев, Аморреев, Гергесеев, Ферезеев, Евеев и Иевусеев, в землю текущую млеком и медом. И вот, уже дошёл до Меня вопль сынов Израилевых, и Я вижу угнетение, каким угнетают их Египтяне. Итак, пойди. Я пошлю тебя к фараону, и ты выведи из Египта народ Мой, сынов Израилевых.

(Под землею Ханаанскою в некоторых местах разумеются обширные земли, лежащие на западе Азии по восточному побережью Средиземного моря, в частности земля по эту сторону Иордана, т. е. Финикия и земля Филистимлян; при этом от земли Ханаанской отличается страна заиорданская. В новейшее время под землею Ханаанскою разумеется обыкновенно вся Обетованная земля, — все земли, занимаемые Израильтянами по обе стороны Иордана. Ханаанская земля отличалась необыкновенным плодородием, обилием пастбищ, удобных для скотоводства, и в этом смысле называется в Писании землею текущею млеком и медом. Хананеи — это первоначальные жители земли Ханаанской, потомки Ханаана, сына Хамова, разделившиеся на 11 колен, из которых пять — Евеи, Иевусеи, Аморреи, Гергесеи и Хеттеи — жили в той стране, которую после заняли Израильтяне, или в собственном смысле землю Обетованную. Евеи, многочисденное племя Ханаанское, обитали в средине земли Ханаанской и частию на юге; Аморреи, — наиболее сильное при Моисее племя Ханаанское, — широко распространились и в самой земле Ханаанской, по эту сторону Иордана, занимали средину этой земли и гору Аморрейскую и распространились далеко, и на север и на юг; Хеттеи обитали в нагорных странах окодо Аморреев и были также племенем сильным и многочисленным; Иевусеи во времена Моисея занимали южную часть земли Обетованной; Гергесеи обитали на вападе Иордана. Ферезеи были народом, принадлежавшим к древним природным  обитателям Палестины и не происходили из Ханаанского племени; жили, главным образом, в средине Палестины, или земли Ханаанской).

Моисей сказал Богу:

— Кто я, чтобы мне идти к фараону и вывести из Египта сынов Израилевых?

— Я буду с тобою, — отвечал ему Бог, — и вот тебе знамение, что Я послал тебя: когда ты выведешь народ Мой из Египта, вы совершите служение Богу на сей горе.

Моисей сказал Богу:

— Вот я приду к сынам Израилевым и скажу им: Бог отцов ваших послал меня к вам. А они скажут мне: "Как Ему имя?" Что сказать мне им?

— Я есмь Сущий, — отвечал Бог Моисею.

(Сущий, или, по-еврейски, Иегова, — одно из имен Божиих, которым выражается самобытность, вечность и неизменяемость Существа Божия).

Так скажи сынам Израилевым: Господь Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака, и Бог Иакова, послал меня к вам.

(Избрав Авраама для сохранения веры на земле и заключив завет Свой с ним, Бог повторил потом обетования Свои Исааку и Иакову. Отсюда патриархи эти часто поставляются в Свящ. Писании вместе, не только как родоначальники народа Еврейского, но и как преемники и хранители Божественных заветов и обетований, как великие подвижники веры и благочестия, и как ходатаи и заступники пред Богом, своею верою и добродетелями приобретшие особенную благодать у Бога. Посему имена их повторяются и упоминаются в Свящ. Писании и при явлениях и откровениях людям Божиим, причем Бог в этом смысле называется Богом Авраама, Исаака и Иакова).

Вот Имя Мое на веки и памятование о Мне из рода в род. Пойди, собери старейшин Израилевых, и скажи им: Господь Бог отцов ваших явился мне и сказал: "Я посетил вас... И выведу вас от угнетения Египетского, и они послушают тебя, и вы пойдете к царю Египетскому, и скажете ему: Иегова, Бог Еврейский, призвал нас. Итак, отпусти нас в пустыню, на три дня пути, чтобы принести жертву Господу Богу нашему". Но Я знаю, что царь Египетский не позволит вам идти. Тогда Я поражу Египет чудесами и фараон принужден будет отпустить вас.

— А если они не поверят мне, — возразил Моисей, — и не послушают голоса моего и скажут: "Господь не являлся тебе?"

Господь сказал: "Что это у тебя в руке?"

Он отвечал: "Посох."

Господь сказал: "Брось его на землю."

Моисей бросил, и посох превратился в змея. Моисей побежал от него, но Бог повелел ему взять змея за хвост, и змей стал снова жезлом в его руках.

Господь сказал:

— Вот тебе знамение для того, чтобы поверили тебе, что явился тебе Господь, Бог отцов их. А если не поверят и сему, то сделай еще вот что: положи себе руку за пазуху.

Моисей положил руку за пазуху, потом вынул, и увидал, что она побелела от проказы, как снег.

(Проказа — это самая страшная и отвратительная, заразительная болезнь; она господствует преимущественно в странах с жарким климатом, особенно в Египте, Палестине, Сирии, Аравии, Индии и вообще на востоке. При развитии этой болезни кожа делается белой, потом пухнет, сохнет, покрывается струпами и язвами с отвратительным запахом, далее отпадают члены тела, и по большей части в конце концов пораженные этою болезнью умирают в страшных мучениях).

Господь велел положить ему опять руку за пазуху, и она снова стала здоровою.

— Если не поверят и сему чуду, — сказал Господь, — то возьми воды из реки и вылей на сушу, и вода сделается на суше кровью.

Моисей опять стал просить, чтобы Бог не посылал его, ибо он не речист и косноязычен. Господь сказал:

— А кто дал уста человеку? Кто делает немым, или глухим, или зрячим, или слепым? Не Я ли, Господь Бог? Итак, пойди и Я буду при устах твоих и научу тебя, что тебе говорить.

Моисей продолжал отказываться и просил послать вместо него кого-либо более способного. Тогда Господь разгневался на Моисея и сказал:

— Разве нет у тебя Аарона брата? Я знаю, что он может говорить вместо тебя. И вот он выйдет на встречу к тебе, и свидание с тобою обрадует его. Ты будешь ему говорить и влагать слова Мои в уста его, а Я буду при устах твоих и при устах его и буду учить вас, что вам делать. И будет говорить он вместо тебя к народу и будет твоими устами, а ты будешь ему вместо Бога. И жезл сей (который был обращен в змия) возьми в руку твою: им ты будешь творить знамения.

(О явлении Бога Моисею и о призвании последнего см. Исх. гл. 3, гл. 4, 1—17.)

После сего Моисей возвратился к Иофору и сказал ему: "Я пойду в Египет к братьям своим, посмотрю, живы ли еще они."

— Иди с миром, — отвечал Иофор.

И пошёл Моисей в Египет без страха, ибо тот царь, который хотел его убить, и все искавшие его погибели уже умерли. На встречу Моисею, по повелению Божию, вышел Аарон, который с радостию облобызал его. Моисей передал Аарону все слова Господни. Пришедши в Египет они собрали всех старейшин Израилевых и поведали им все слова, которые говорил Господь Моисею, а Моисей сотворил пред глазами их знамения и чудеса. Израильтяне поверили им и возрадовались, что Бог посетил сынов Израилевых и призрел на их страдание.

После сего Моисей и Аарон пришли к фараону и сказали ему:

— Так говорит Господь Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне праздник в пустыне.

Но фараон сказал:

— Кто такой бог Израилев, чтобы я послушался голоса его? Не знаю я Господа, и Израильтян я не отпущу. И вы, Моисей и Аарон, к чему отвлекаете народ от работ? ступайте каждый на свою работу.

И немедленно дал повеление приставникам над Евреями еще более угнетать их тяжкою работою и не давать им впредь соломы для делания кирпичей, которую с той поры они должны собирать сами, но при этом урочного числа кирпичей у них не убавляли.

— Евреи, — говорил царь, — праздны; потому и кричат: мы пойдем, принесем жертву Богу нашему.

После сего Евреев стали угнетать еще более. Отыскивая сами себе материал, они не успевали приготовить положенного для них на каждый день числа кирпичей; за это били Еврейских надзирателей и не принимали от них никаких объяснений, и те возопили против Моисея и Аарона, говоря: "Суди вас Господь за то, что вы сделали нас ненавистными пред фараоном и рабами его и дали в руки им оружие, чтобы убить нас."

Моисей обратился к Господу и сказал:

— Господи! Для чего Ты подвергнул такому бедствию народ сей, для чего послал меня? Ибо с того времени, как я пришёл к фараону и стал говорить именем Твоим, он начал хуже поступать с народом.

Господь отвечал Моисею:

— Теперь увидишь ты, что Я сделаю с фараоном: по действию руки крепкой, он отпустит сынов Израилевых, даже выгонит их из земли своей. Скажи им: Я, Господь, выведу вас из-под ига Египтян, и спасу вас, соделаю вас Своим народом, и буду вам Богом, и введу вас в ту землю, которую Я клялся дать Аврааму, Исааку и Иакову, и дам вам ее в наследие.

Моисей пересказал слова сии сынам Израилевым, но они, по своему малодушию и тяжести работ, не поверили Моисею. Тогда Господь поведел Моисею идти к фараону и сказать, чтобы он отпустил сынов Израилевых из земли своей. Моисей отвечал, что если уже сыны Израилевы не слушают его, то какже послушает его фараон, когда и речь у него, Моисея, невнятна.

На сие Господь отвечал ему:

— Я поставил тебя как бы божеством фараону, а Аарон, брат твой, будет у тебя пророком. Ты будешь говорить ему все, что Я повелю тебе, а брат твой будет говорить фараону, чтобы он отпустил Израильтян. Но Я допущу, чтобы фараон выказал свое упорство во всей силе, и не слушал вас. За это Я простру руку Мою на Египет и произведу над ним грозный суд посредством чудесных казней; тогда узнают все Египтяне, что Я — Бог! И выведу сынов Израилевых из среды их. А если фараон потребует от вас доказательства, то ты вели Аарону бросить жезл, — и жезл сделается змеем.

Ободренные Самим Богом, Моисей с Аароном снова предстали пред фараоном и его слугами и сделали, как повелел им Господь. Аарон поверг пред фараоном жезл свой, и жезл сделался змеем. Фараон призвал мудрецов Египетских и чародеев, и те сделали то же своими чарами.

(Чарования Египетских волхвов, по наиболее общепринятым толкованиям, состояли из действий, лишь казавшихся сверхъестественными, но в существе своем основанных на знании естественных, неизвестных большинству, явлений природы. Некоторые авторитетнейшие толкователи Св. Писания, и в числе их выдаюшиеся отцы церкви, приписывают силу чар волхвов Египетских участию диавола).

Но жезл Ааронов поглотил их жезлы. И ожесточилось сердце фараона, и он не послушал их, как и предрекал Господь, и не восхотел отпустить Евреев.

(О ходатайстве Моисея и Аарона за народ Израильский пред фараоном и событиях, предшествовавших казням египетским, подробно говорится в кн. Исх. гл. 5, 6 и 7, ст. 1—13.

Тогда, по повелению Божию, Моисей и Аарон начали наводить казни на землю Египетскую.

(О казнях Египетских см. кн. Исх. гл. 7—12).

На другой день Аарон по повелению Моисееву взяв жезл свой, ударил им по воде речной в присутствии фараон и рабов его, и вся вода в реке превратилась в кровь; рыба в реке вымерла, и возсмердела река, и Египтяне не могли пить воды из реки. Второй казнию были жабы: Аарон простер руку на воды Египетские, и извел из них жаб, которые проникли в дома, в спальни, на постели, в печи и квашни, и на царя, и на рабов, и на людей его, и нигде никому не давали покоя. И покрылась вся земля Египетская жабами, а когда они по повелению Моисееву вымерли, Египтяне собрали их в груды, и возсмердела вся земля от вымерших и сгнивших жаб. Третьею казнию были скнипы на людях и на скоте, на фараоне и доме его, и на рабах его, и почва земли Египетской вся стала наполненой скнипами.

(Под скнипами большинство толкователей разумеет здесь комаров, которых на востоке и вообще в теплых странах, особенно близ рек, бывает безчисленное множество, так что они нередко являются бичем страны. По другим толкованиям, это — разного рода паразиты человеческие и скотские).

Четвертою казнию были песьи мухи.

(Песьи мухи — род язвительных мух или насекомых, будто бы особенно вредных для собак. Но здесь Еврейское слово, заменяющее это выражение, означает собственно смесь, множество, и потому здесь нужно разуметь множество вредных насекомых вообще).

Пятою казнию была весьма тяжкая язва на скоте по всей земле Египетской. Шестой казнию были гнойные воспалительные нарывы на людях и на скоте. Седьмою казнию был град и огонь между градом, и град тот побил все, что только было под открытым небом: и траву, и деревья, и скот, и людей.

(Некоторые разумеют под седьмою казнию — Хамсин, южный палящий ветер, приносящий на Египет из пустыни целые груды песку, нередко соединяющийся с опустошительными грозами и в то же время сильным градом. Хамсин сопровождается страшными бедствиями для обитателей Египта).

Осьмой казнию были саранча и гусеницы в), которые пожрали всю Египетскую растительность.

(Саранча - насекомое, принадлежащее к разряду прыгающих и травоядных. Отличается своею прожорливостью, и потому считается одним из самых ужаснейших бичей Божиих на востоке. Она прилетает всегда тучами с восточным ветром, на своем пути пожирает всю растительность, и ничто не может противостоять ей, пока тот же ветер не загонить ее в море, где она и гибнет. Писание часто указывает на саранчу, как на особенное орудие Божьего гнева. Гусеница — один из видов саранчи в своей личинке, до развития у нея крыльев).

Девятой казнию была трехдневная тьма по всей земле Египетской, настолько густая, что и при огне не было света, так что никто не мог видеть друг друга в продолжение трех дней, и никто в это время не вставал со своего одра. Десятой и последней казнию была смерть первенцев Египетских.

И все казни сии, из коих ни одна нисколько не вредила Израильтянам, а только Египтянам, были наводимы Богом чрез Моисея и Аарона за то, что фараон не хотел отпустить людей Божиих в пустыню для служения Богу; ибо, хотя он и несколько раз обещался отпустить их из страха пред казнию, но когда казнь ослабевала, то снова ожесточался и таким образом не отпускал их до десятой казни. Перед десятою же казнью сыны Израилевы, сообразно с тем, как заповедал им Моисей, выпросили у Египтян серебряные и золотые сосуды и дорогие одежды, сколько могли унести с собою.

Потом Моисей установил сынам Израилевым, в память исхода их из Египта, праздник Пасхи, по повелению Господню. Господь сказал Моисею и Аарону:

— Этот месяц пусть будет у вас первым в году. (По-еврейски — месяц Авин или Нисан, соответствует второй половине нашего марта и первой — апреля). Скажите всему обществу сынов Израилевых, чтобы в девятый день этого месяца каждое семейство отделило у себя из стада по одному агнцу. Агнец должен быть без порока, мужеского пола, однолетний. И пусть хранят его у вас до четырнадцатого дня сего месяца. Тогда вечером пусть заколят агнца в каждом семействе. Потом пусть кровию его помажут оба косяка и перекладину в тех домах, в которых соберутся есть агнца. Есть же мясо его надобно не сваренным в воде, а испеченным на огне, с пресным хлебом и горькими травами. До утра не оставляйте ничего от него и костей не раздробляйте, а что останется, сожгите огнем. Ешьте с поспешностью, препоясавшись и обувшись, и с посохами в руках. Это — пасха Господня. Я пройду в ночь сию по земле Египетской, и поражу всякого первенца у Египтян, от человека до скота, а когда у вас увижу кровь на домах, — пройду мимо вас и не дам губителю войти в дома ваши для поражения. И да будет день сей памятен, и празднуйте в оный праздник Господу во все роды ваши, как установление вечное.

(Об установлении праздника Пасхи см. Исх. гл. 12 и 13, ст. 1—16.
Пасха — в переводе с еврейского значит "прехождение, прохождение чего-либо , избавление", и отсюда жертва прехождения, избавления. Пасха — величайший из ветхозаветных иудейских праздников, установленный в память чудесного избавления Евреев от рабства Египетского. Ветхозаветная Пасха служила прообразом искупления рода человеческого от греха страданиями и смертию Божественного Агнца — Христа, и была великим таинством веры для Евреев (Посл. к Евр. гл. 11, ст. 28)).

Согласно повелению Божию в каждом семействе Израиля был отделен и приготовлен к назначенному времени агнец. У всех сынов Израилевых двери были помазаны кровью и заперты; никто не выходил из них до утра. В полночь ангел погубляющий прошёл по Египту и поразил всех первенцев Египетских, от первенца фараонова до первенца узника, заключенного в темнице, и всех первородных до скота. У Евреев же все было цело.

Ночью встал фараон, и все его рабы, и все Египтяне, и раздался великий вопль по всей земле Египетской, ибо не было дома, где не было бы мертвеца. Тотчас же фараон призвал к себе Моисея и Аарона и сказал:

— Встаньте, выйдите из среды народа моего, вы и все сыны Израилевы, и пойдите совершите служение Господу Богу вашему, как говорили вы; возьмите мелкий и крупный скот. Идите, и благословите меня.

Египтяне стали понуждать Израильтян, чтобы они скорее вышли из земли их, ибо, говорили они, мы иначе умрем все из-за них.

И понес народ Израильский тесто свое, прежде нежели оно вскисло; квашни их, завязанные в одеждах, были на плечах их, ибо они, понуждаемые Египтянами, не могли успеть приготовить в путь брашна. Они вышли с серебром, золотом и драгоценностями; с ними вышло также много пришельцев, мелкого и крупного скота. Число всех пеших мужей, кроме домочадцев и других пришельцев, достигло 600000 человек. Моисей взял с собой кости Иосифа. который умер в Египте и пред смертию, пророчественным духом провидя будущее, заклял сынов Израилевых, говоря: "посетит вас Бог, и вы с собою вынесите кости мои отсюда" (Быт. гл. 50, ст. 24—25).

Господь Бог шёл пред Израильтянами: указывая им путь днем в столпе облачном, а ночью в столпе огненном, дабы идти им днем и ночью. Не отлучался столп днем и столп огненный ночью от лица всего народа (Исх. гл. 13, ст. 16—22).

Когда царю Египетскому было возвещено, что народ Израильский бежал, обратилось сердце его и рабов его против народа сего, и они сказали: "Что мы сделали? зачем отпустили Израильтян, чтобы они не работали нам?" Фараон запряг колесницу свою, и народ свой взял с собою, шестьсот колесниц отборных и все прочие колесницы Египетские, и начальников над всеми ими. Они погнались за Израильтянами и настигли их, когда они стояли станом при море, но не могли напасть на них: Ангел Божий, шедшый пред станом сынов Израилевых, пошёл позади их, вошёл в средину между станом Египетским и между станом сынов Израилевых, и был облаком и мраком для одних и освещал ночь для других, и не приблизились они друг к другу.

(Израильтяне в это время стояли станом при Пи-Гахирофе пред Ваалцефоном (Исх. гл. 14, ст. 9). Ваалцефон — Египетский город при Чермном или Красном море, по западной стороне северного края его. Пи-Гахироф — местность при конце северного (Иерополитанского) залива Чермного моря, к востоку от Ваалцефона, так называемая Агируд или Агруд; ныне — крепость с источником столь горькой воды, что даже весьма неприхотливые верблюды едва могут пить её).

Моисей простер руку свою на море, и Господь погнал море сильным восточным ветром, продолжавшимся всю ночь, и сделал море сушею, и воды разступились. Израильтяне пошли чрез море по суше; воды же были им стеною по правую и по левую сторону. Египтяне погнались за ними, и вошли в средину моря все кони фараона, колесницы его и всадники его. После того как Израильтяне были проведены чрез море, Моисей по повелению Божию простер руку свою на море, и к утру вода возвратилась в свое место, а Египтяне бежали на встречу воде. И потопил Господь Египтян среди моря: возвратившаяся вода покрыла колесницы и всадников всего войска фараонова, вошедших за ними в море, так что не осталось ни одного из них. И избавил Господь в день тот Израильтян из рук Египтян, коих увидели они мертвыми на берегу моря, выбросившего их тела на сушу. Тогда Израильтяне увидели в происшедшем руку великую, которую явил Господь над Египтянами, и убоялся народ Господа и поверил Ему и рабу Его Моисею (Исх. гл. 14). Моисей и сыны Израилевы, радуясь и торжествуя, воспели благодарственную песнь Господу: "Поём Господу, ибо славно прославился Он: коня и всадникак ввергнул в море..." (Исх. гл. 15, ст. 1—18).

(Слова всей этой благодарственной, хвалебной песни преисполнены благоговейного восторга и носят печать священного величия. Эта торжественная песнь Израильтян Господу в нашей Православной церкви занимает первое место в числе 9 священных песней, служащих основанием известных песненных канонов, ежедневно воспеваемых церковью во славу Бога и святых Его).

И Мариам сестра Моисея и Аарона, собравши жен Израильских, водила с ними хоры, взяв в руку свою тимпан; все они ударили в тимпаны и под её руководством пели ту же песнь.

(Тимпан — один из древнейших музыкальных инструментов, который и в настоящее время в большом употребления на всем востоке, отчасти и на западе. Это — деревянный или металлический круг шириною в ладонь, обтянутый кожей, по краям которого, обыкновенно, навешиваются разные металлические кружки, кольца, бубны. И теперь, как в древности, инструмент этот преимущественно есть инструмент женщин, которые при пении и танцах, держа его в левой руке, потрясают им, а правой рукой ударяют в него в такт).

После сего Моисей повел Израильтян от Чермного моря, и они вступили в пустыню Сур.

(Чермное, или так называемое Красное, море представляет собою длинный, узкий пролив Индейского моря, отделяющий Аравийский полуостров от Египта и Азию от Африки. Чермное море весьма глубоко, даже на самом незначительном разстоянии от берега.
Сур — пустыня между Палестиной и Египтом, между заливом Чермного моря и Средиземным морем, до юго-западной границы Палестины. Ныне так называемая пустыня Ель-Джифар).

И шли они три дня по пустыне и не находили воды. Когда же пришли они в Мерру и нашли там источник, то не могли пить воды из него. ибо вода была горька. И возроптал народ на Моисея, говоря: "Что нам пить?" Моисей возопил к Господу, и Господь указал ему дерево; он бросил его в воду, — и вода сделалась сладкою.

(Исх. гл. 15, ст. 22—26. Мерра (в переводе значит "горечь") — место в пустыне Сур, на восточном берегу Чермного моря. Ныне полагают эту местность на пути от Айюн-Муза к Синаю в минеральном источнике Говаре или Гаворе, где вода столь неприятна, горька и солёна, что считается кочующими Арабами самым дурным источником).

И руководил Моисей Израидьтянами во время их путешествий по различным пустыням в продолжение сорока лет, испрашивая им от Бога все благопотребное. Когда они возроптали на Моисея и Аарона из-за пищи, вспоминая мясо, которое ели в Египте, — Моисей умолил Бога, и Господь одождил их манною и послал им перепелов досыта.

(Исх. гл. 16. Это было в пустыне Син в Аравии близ Синая. Манна — в переводе с еврейского значит "что это такое?" Ибо Евреи, в первый раз увидев ее сходящею с неба в роде чего-то мелкого, снеговидного, с недоумением вопрошали друг друга: "что это такое?" Под манною здесь нельзя разуметь ни одного из всех известных родов манны натуральной, выделываемой из маленьких зёрен особого злачного растения. Это была особенная чудесная пища, которую Бог с неба посылал Израильтянам. Вкус манны Моисей уподобляет вкусу муки, смешанной с медом или елеем; она была при этом удобна и к составлению разных снедей).

Эту манну ели Израильтяне сорок лет в Аравийской пустыне, пока не вошли в пределы обетованной им Ханаанской земли.

Когда они возроптали из-за жажды, Моисей извел им воду из камня: он ударил жезлом в камень, и истек источник воды.

(Исх. гл. 17, ст. 1—7. Это было в Рефидиме, в пустыне Аравийской, при горе Хориве. После чудесного изведения воды из скалы, Моисей нарек имя месту тому "Масса и Мерива", т. е. "искушение и укорение": укорения сынов Израилевых, и потому что они искушали Господа, говоря: "есть ли Господь среди нас, или нет?")

Когда на Израильтян сделали нападение Амаликитяне, Моисей воздвиг на молитве руки свои к Богу, и Израильтяне стали одолевать и побеждать врагов, войска которых и истребили мечем совершенно.

(Исх. гл. 17, ст. 8—16. Амаликитяне — кочевой народ, живший на юге Палестины в каменистой Аравии, между Идумеей и Египтом, в пустынях Син и Фаран, на севере Синайского полуострова).

И сколько раз они ни прогневляли Бога в пустыне, всякий раз Моисей умолял за них Господа, Который хотел истребить их, если бы Моисей, избранный Его, не стал пред Ним, чтобы отвратить ярость Его, да не погубит их!

Между тем Иофор, тесть Моисеев, услышав, что сделал Бог для Моисея и народа Израильского при исходе их из Египта, взял Сепфору, жену Моисееву, и обоих сыновей его и отправился с ними к горе Хориву, у которой Израильтяне расположились своими шатрами. Моисей вышел к нему на встречу и после взаимного приветствия разсказал ему о всем, что сделал Господь с фараоном и со всеми Египтянами за Израиля, и о всех трудностях, кои встретили их на пути. Иофор радовался, слыша о благодениях, которые Бог явил Израилю, прославил Бога, избавившего свой народ изпод власти Еитаггян, исповедал пред всеми, что Господь велик, паче всех богов, и принес Ему жертвы.

На другой день Моисей сел судить народ, и народ стоял пред ним с утра до вечера. Видя сие, Иофор заметил Моисею, что он напрасно утруждает так себя и народ, ибо ему одному слишком тяжело это дело.

— Послушай слов моих, — говорил Иофор, — будь для народа посредником пред Богом и представляй Богу дела его; научай сынов Израилевых уставам Божиим и законам Его, указывай им путь Его, по которому они должны идти, и дела, которые они должны делать; и выбери себе людей способных, боящихся Бога, людей правдивых, ненавидящих корысть, и поставь их над народом тысяченачальниками, стоначальнкками, пятидесятиначальниками, десятоначальниками и письмоводителями; пусть они судят народ во всякое время и о всяком важном деле доносят тебе, а все малые дела судят сами: и будет тебе легче, и они вместе с тобой понесут бремя.

Моисей послушался тестя своего, после чего Иофор вскоре простился с ним и возвратился в землю свою (Исх. гл. 18).

В самое новолуние третьего месяца по исходе Израильтян из Египта пришли они в пустыню Синайскую и расположились станом против горы.

(Гора Синай представляет собою собственно группу гор, состоящих из гранитных скал, прорезана и окружена крутыми и шероховатыми долинами; у Арабов ныне называется горой Тур или ДжебельТур-Сина; лежит почти посредине известных рукавов Чермного моря, образующих собою Синайский полуостров. Она состоит из трех горных хребтов. Собственно гора Синай, при которой Израильтяне вступили в завет с Богом и получили от Него заповеди закона, представляет самую высшую юго-восточную вершину среднего хребта, низшую же северо-западную вершину представляет собою гора Хорив).

Моисей взошёл на Синай и Господь воззвал к нему с горы, повелев возвестить Израильтянам от Своего Имени: "Вы видели, что Я сделал с Египтянами, и как Я носил вас, как бы на орлиных крыльях, и принес вас к Себе. Если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим избранным народом пред всеми другими, и будете у Меня дарством священным и народом святым."

Народ изъявил готовность исполнить все, что ни повелит Бог. Тогда Господь повелел Моисею освятить народ и двухдневным очищением приготовить его к третьему дню. На третий день, с утра послышались громы, стали сверкать молнии, и густая тьма обложила гору; раздавался трубный звук, который становился сильнее и сильнее. Весь народ трепетал. И повел его Моисей из стана в сретение Господу; все остановились у подошвы горы. Гора со всех сторон окружена была чертою, переступать которую было запрещено под страхом смерти. Народ видел, что гора Синай с самых оснований своих колеблется, и от него восходит дым, как бы от пещи; потому что на него в густом облаке и в огне сошёл Господь. Моисей же и Аарон по повелению Божию стали на горе в виду народа (Исх. гл. 19, ст. 3—25). Тогда весь народ услышал голос Иеговы:

— Аз есмь Господь Бог твой! Да не будут тебе бози ини разве Мене. Не сотвори себе кумира и всякаго подобия елика на небеси горе, и елика на земли низу, и елика в водах под землею. Да не поклинишися им, не послужиши им.
Не возмеши Имене Господа Бога Твоего всуе.
Помни день субботный, еже святити его: шесть дней делай и сотвориши в них вся дела твоя, в день же седьмый суббота Госпсоду Богу твоему.
Чти отца твоего и матерь твою - да благо ти будет, и да долголетен будеши на земли.
Не убий.
Не прелюбы сотвори.
Не укради.
Не послушествуй на друга своего свидетельства ложна.
Не пожелай жены искреннего твоего, не пожелай дому ближняего твоего, ни села его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни всякого скота его, ни всего, елика суть ближняго твоего.

(Исх. гл. 20, ст. 2—17. Втор. гл. 5, ст. 5).

После сего старейшины Израилевы выступили пред Моисеем, и сказали:

— Вот, Бог показал нам славу Свою, мы слышали и голос Его из среды огня... Мы чувствуем, что невозможно никакому смертному существу слышать Бога присноживущего, как слышим мы, и остаться в живых. Лучше приступи ты, и слушай все, что скажет тебе Бог наш, и пересказывай нам: мы будем слушать и исполнять.

— Не бойтесь, — сказал Моисей: — Бог испытывает вас, чтобы, наведя на вас страх Свой, удержать вас от преступления заповедей Своих.

Потом Моисей вступил в мрак, ознаменованный ближайшим присутствием Иеговы, и там принял от Него различные законы, относившиеся к церковному и гражданскому благоустройству народа Божия и, сошедши с горы, передал все, сказанное Господом, народу и записал все это в книгу.

На другой день утром Моисей соорудил под горою жертвенник из земли и поставил около него двенадцать камней, по числу двенадцати колен Израилевых и принес Богу всесожжения и благодарственные жертвы из закланных тельцов и козлов, от лица всего народа, который обещал при сем исполнять все, что повелел Господь (Второзак. гл. 5, ст. 23—31. Исх. гл. 20, ст. 18—21; 24, 1—11). Потом Господь сказал Моисею:

— Взойди ко Мне на гору и будь там, и дам тебе скрижали каменные (каменные доски), и закон, и заповеди, которые Я написал для научения народа.

Моисей с помощником своим в деле служения, Иисусом, сыном Навина, взошёл на Синай, и покрыло облако гору, и слава Господня осенила ее, и покрывало Синай облако в продолжении шести дней.

(Иисус Навин — преемник Моисея, вождь Израильский, введший Евреев в землю обетованную. Память его 1-го сентября).

А в седьмой Господь воззвал к Моиеею, и тот взошёл на самую вершину, где пребывал сорок дней и сорок ночей. В сие время он получил наставление, каким образом устроить скинию или походный храм, в котором народ должен приносить жертвы и возносить молитвы к Богу. По окончании сорока дней Господь дал ему две скрижали, на которых перстом Божиим начертаны были все те десять заповедей, которые Господь изрек в слух всего народа (Исх. гл. 24, ст. 12—18, 31. Второзак. гл. 9, 9—11).

Между тем народ, видя, что Моисей долго не сходит с горы, собрался к Аарону и потребовал, чтобы он сделал им бога, который бы шёл пред ними, "потому что", говорили они, "с Моисеем что нибудь случилось". Они принесли ему золотые серьги своих жен и дочерей, и Аарон сделал им из золота изображение тельца. Народ говорил: "вот бог, который вывел нас из земли Египетской", и на другой день на жертвеннике пред тельцом Евреи принесли жертвы, стали пить, есть и играть.

(Нельзя, конечно, полагать, что Израильтяне из металла думали сделать бога и ему приписать свое избавление из Египта, тогда как недавно Бог изрекал им закон Свой; нет, они хотели служить Иегове (Исх. гл. 32, ст. б), но, в противность ясному запрещению Божию (гл. 20, ст. 4), увлеклись примером язычников, покланявшихся божествам в чувственных образах, ближайший пример чего представляли им Египтяне, почитавшие черного быка Аписа, изображавшего собою божество Озириса, и отливавшие из металла его изображение. При всем том преступление их являлось идолослужением и заслуживало строгого наказания.

И разгневался на них Бог, и сказал Он Моисею, что сей жестоковыйный народ, которого извел Он из Египта, совратился с пути, преступил заповеди Божии и поклоняется ложному богу. Моисей стал молиться за народ, и Бог внял его ходатайству. Спустившись к подошве горы, Моисей и Иисус Навин увидали тельца и пляски. Моисей воспламенился гневом и, бросив скрижали, разбил их под горою в виду всего народа. Потом взял тельца, которого они сделали, разбил его и стер в пыль, которую высыпал в текущий с горы поток, и, в посрамление рукотворенному божеству, заставил Израильтян пить ту воду. Аарон, в ответ на упреки Моисея, извинял себя необузданностью и упорством буйного народа, и Моисей увидел, что народу нечем оправдать себя. Он стал в воротах стана и воскликнул:

— Кто остался верным Господу, — иди ко мне!

И собрались к нему все сыны Левиины. Моисей повелел каждому из них пройти с мечем по стану и обратно, и убивать всякого, кто встретится. И пали до трех тысяч человек из числа виновных (Исх. гл. 32, ст. 1—29. Втор. гл. 9, ст.12—17. 21).

На другой день Моисей опять взошёл на гору, повергся пред Богом и, постясь сорок дней и ночей, умолял за грех народа, говоря:

— Если Ты не простишь греха их, то изгладь и меня из Твоей книги, в которую вписаны у Тебя предназначенные для вечного блаженства.

Господь отвечал, что изгладит из книги Своей согрешивших пред Ним, и, повелевая Моисею вести народ в обетованную землю, дал знать, что не будет уже сопутствовать ему особенным благоволением. Народ, услышав сию угрозу, зарыдал, и все возложили на себя покаянные одежды. Моисей усугубил молитвы, и Бог возвратил Израильтянам Свое благоволение.

После сего Моисей был удостоен на Синае видеть славу Господню.

— Лица Моего, — сказал ему Господь, — нельзя тебе видеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых. Но Я проведу пред тобою всю славу Мою и возглашу имя: Иегова... Когда же будет проходить слава Моя, Я поставлю тебя в разселине скалы и покрою тебя рукою Моею, доколе не пройду. И когда сниму руку Мою, ты увидишь Меня сзади, а Лице Мое не будет видимо тебе.

При сем Моисей получил повеление написать слова завета в книгу и принял опять скрижали, на которых начертал те же десять заповедей, которые были записаны на прежних Самим Богом.

Созерцание славы Божией оставило след на лице Моисея. Когда он сошёл с горы, Аарон и все Израильтяне боялись подойти к нему, видя, как сияет лице его. Моисей подозвал их и сообщил им все, что заповедал ему Бог. После сего он положил себе на лицо покрывало, которое снимал только тогда, когда предстоял пред Богом (Исх. гл. 32, ст. 30—33. 33, 1-6; 12—23; 34, 1— 8; 10—18; 22—24; 26—35; Втор. 9, 18—19; 10, 1—4. 2 посл. к Кор. гл. 3, ст. 13).

Моисей объявил сынам Израилевым волю Божию о скинии и приступил к её сооружению, поручив сие дело указанным Богом художникам, по образцу, виденному им на Синае, во время сорокодневного на нем пребывания. Израильтяне же приносили щедрые пожертвования золотом, серебром, медью, шерстью, виссоном, кожами, деревьями, ароматами, драгоценными камнями и всем, кто чем мог. Когда скиния была готова и освящена со всеми принадлежностями елеем помазания, облако покрыло ее и наполнило всю скинию, так что сам Моисей не мог войти в нее. И поставил Моисей внутри скинии кивот завета, окованный золотом, в который вложил золотую стамну с манной, жезл Ааронов процветший и скрижали завета, а над кивотом поставил изображение двух золотых херувимов и устроил все необходимое для жертвоприношений и всесожжений.

(Кивот или, с греческого, Ковчег Завета величайшая святыня Скинии представлял собою ящик, сделанный из дерева Ситтим (лучший род кедра).
Стамна, в переводе с греческого, — кувшин или вообще сосуд. В сей золотой стамне хранилась часть манны, которою Израильтяне чудесно питались в продолжение сорокалетнего странствования своего по пустыне Аравийской.
О происхождении сего жезла Ааронова повествуется в книге Числ. Однажды против Моисея и Аарона открылось опасное возмущение, во главе которого был левит Корей и двое рувимлян Даеан и Авирон, к которым присоединились еще 260 начальников общества. Корей, завидуя Аарону, сам домогался верховного священства и вместе с своими сообщниками стал говорить, что все общество свято, и напрасно Моисей и Аарон ставят себя выше всех. Виновные были судом Божиим наказаны: их поглотила разсевшаяся земля; но возмущение продолжалось, и гнев Божий поразил еще 14,700 человек. Для предотвращения споров о том, кому должно принадлежать право священства, Бог повелел взять у каждого из двенадцати начальников колен Израильских по жезлу и положить в Скинии, обещая, что у избранного Им жезл разцветет. На другой день Моисей нашёл, что жезл Ааронов дал цветы и принес миндальные орехи. Тогда Моисей положил жезд Ааронов пред ковчегом завета на сохранение, в свидетельство будущим поколениям о Божественном избрании во священство Аарона и потомков его.
Изображение херувимов в образе человеческом, но с крыльями, и поставление сих изображений над ковчегом завета выражала, что они, как высшие духовные существа, удостоены особенной близости к Богу, предстоят престолу Его и благоговейно служат Ему, проникая в тайны нашего спасения).

Потом Моисей установил для Израильтян праздники и новомесячия.

(Праздники сии были следующие: Субботы, Пасха и праздник опресноков, Пятидесятница (установлен в память Синайского законодательства и для принесения благодарения Богу за новые плоды земные), Праздник труб, День очищения, Праздник кущей. Новомесячия — начало каждого нового месяца, освящавшееся жертвоприношениями. Кроме того, особенными празднествами для Израильтян были: Субботний год, или седьмой, и Юбилейний, или 50-й год).

Моисей поставил им священников и левитов, избрав для служения Богу, по Его повелению, все колено Левиино и отдав его в распоряжение Аарона и сыновей его.

(Числ. гл. 3, ст. 5—13; 8, 5—22; 1, 50—53. Сначала Аарон и его сыновья получили особенное посвящение для священнослужения пред Богом в Скинии; после к ним присоединено все колено Левиино. Священнослужение собствено принадлежало Аарону и сыновьям его и их потомству; первосвященство принадлежало старшему в роде его; прочие потомки его были священниками, а прочие из колена Левия назывались вообще левитами, которые служили при скинии, исполняя низшие обязанности: носили скинию и её принадлежности, охраняли их, помогали священникам при богослужении, некоторые из них были певцами и музыкантами, книгочиями и судиями по гражданским делам и т. д.).

Много иных знамений и чудес сотворил раб Божий Моисей, много приложил попечений об Израильтянах, много дал им законов и разумных распоряжений; обо всем этом сообщается в написанных им священных книгах: в книге Исхода, Левит, Числ и Второзакония; в сих книгах подробно описывается его житие и труды, которые он подял на себя во время управления сынами Израилевыми.

Когда Израильтяне пришли к горе Аморрейской в Кадис-Варни (местность на границе земли Обетованной, близ горы Сеир, на юге Палестины), Моисей сказал им, что земля, которую Господь отдал им в наследие, теперь перед ними; но Израильтяне пожелали послать прежде соглядатаев осмотреть землю, и по повелению Божию Моисей выбрал из начальников Израилевых по одному человеку от каждого колена, в том числе и Иисуса Навина, для обозрения земли Ханаанской. Возвратившись, посланные разсказали, что земля та обильна плодами, пажитями, скотом и пчелами, но некоторые из них испугались жителей той страны, отличавшихся необыкновенным ростом и силою, и советовали Израильтянам возвратиться в Египет, чтобы не погибнуть от Аморреев; Иисуса же Навина и других, которые убеждали идти в ту прекрасную землю, Израильтяне хотели побить камнями. Но Бог, по молитве Моисея, простил Израильтянам грех их, а виновные в возмущении были поражены внезапно смертию (Числ. гл. 13 и 14. см. Втор. гл. 1, ст. 19—46).

В дальнейшем пути сыны Израилевы показали опять мадодушие свое, и стали жаловаться и роптать на Бога. Тогда Господь послал ядовитых змей, жала коих были смертоносны, и умерло от них много сынов Израилевых. Народ смирился и каялся в том, что согрешил против Бога и возроптал на Моисея. Тогда Моисей помолился, чтобы Господь отогнал от них змей, и Господь сказал ему: "Сделай змея и повесь его на шест: тогда, кто бы ни был уязвлен, пусть только взглянет на него — и останется жив." Моисей повесил на шесте медное изображение змея, после чего все уязвленные, кто с верою взирал на сие изображение, оставались невредимыми (Числ. гл. 21, ст. 4—9).

(Вознесенный в пустыне змей, — по выражению св. Григория Нисского, — есть знамение крестного таинства, чему ясно учит Слово Божие, когда говорит: "якоже Моисей вознесе змию в пустыни, тако подобает вознестися Сыну Человеческому" (Еванг. от Иоан. гл. 3, ст. 14)).

Так руководил Моисей народом Израильским по пути в землю Ханаанскую, спасая его своими молитвами и чудесами от различных бедствий и наказаний Божиих.

Моисею самому было определено умереть вне земли обетованной. Когда приблизилось время его кончины, Господь предвозвестил ему о скором его преставлении и сказал:

— Взойди на гору Аварим, которая находится в земле Моавитской, против Иерихона, и посмотри на землю Ханаанскую, которую Я даю во владение сынам Израилевым, и умри на горе той, и приложись к народу твоему, как умер Аарон, брат твой, на горе Ор, и приложился к народу своему, за то, что вы согрешили против Меня среди сынов Израилевых при водах Меривы в Кадисе, в пустыне Син, за то, что не явили святости Моей среди сынов Израилевых; пред собою ты увидишь землю, которую Я даю сынам Израилевым, но сам не войдешь туда (Втор. гл. 31, 14—30; 32 и 33).

(Аварим представляет собою собственно цепь гор, идущих против Иерихона по ту сторону Иордана, в земле Моавитской. Моисей видел землю обетованную с вершины горы Нево; вершина эта носила наименование Фазги.
Гора Ор находилась на границе Идумеи и Палестины, близ Кадиса, к югу от Мертвого моря. — Аарон умер еще за год до кончины Моисея).

Пред своею смертию Моисей благословил сынов Израилевых, каждое колено особо, пророчествуя о будущих судьбах их (Втор. гл. 3, ст. 23—28. Числ. гл. 27, ст. 12—23). После сего по повелению Божию он взошёл на гору, и показал ему Господь всю землю Галаадскую до Дана, и всю землю Нефалимову, и всю землю Ефремову и Манассиину, и всю землю Иудину, даже до самого Западного моря и полуденной страны и равнины долины Иерихона, города пальм, до Сигора.

(Галаадской страной называется страна Заиорданская — от горы Ермона до реки Арнона. Город Дан — на севере Палестины и был северным пределом земли Обетованной. Земля Неффалимова занимала самую северную часть земли Ханаанской. Колено Ефремово при разделении земли Обетованной заняло самую средину её. Манассиино — северную её часть рядом с Галаадом, который впоследствии был занят им же. Иудино колено заняло обширнейшую и важнейшую часть Ханаанской земли от Средиземного моря до Мертвого, и от потока Египетского до пределов Ефремовых. Под Западным морем разумеется здесь Средиземное. Полуденная страна, т. е. южная. Сигор — город в долине Сиддим, на юге пустыни Иудейской, по восточной стороне Мертвого моря. Таким образом Моисею была показана вся страна, кторую по воле Божией, должны были занять Евреи).

И умер там Моисей, раб Господень, в земле Моавитской, по слову Господню. Тело его погребли в долине земли Моавитской против Веф-Фегора (один из городов Сигона, царя Аморрейского, на восточной стороне, против Иерихона), и никто никогда не узнал места погребения его. Моисею было сто двадцать лет, когда он умер; но зрение его не притупилось, и крепость в нем не истощилась. Израильтяне почтили кончину Моисея тридцатидневным плачем. И не было более у Израильтян пророка такого, как Моисей, которого Господь знал лицем к лицу, по всем знамениям и чудесам совершенным им пред глазами всего Израиля (Втор. гл. 34, ст. 1—12).

Молитвами святого пророка Моисея да избавит Господь и нас от всякой скорби, и да вселит нас в вечные селения, изведя из Египта — многобедственного мира сего! Аминь.

+++

Память святых мучеников Феодора, Мианы, Иулиана и Киона.

Сии святые мученики жили в царствование Максимиана и были родом из селения Кандавлы.

(Под Максимианом здесь разумеется Максимиан Галерий.
Кандавла — селение близ Никомидии).

За исповедание Христа их схватили и предали разным мучениям. Сначала их тела так сильно строгали, что кости их обнажились. Затем их заперли в очень жарко натопленную баню, двери которой запечатали царским перстнем, чтобы святые мученики не могли из неё выдти. Но ангел Божий воззвал их, и они вышли невредимыми при запечатанных дверях. Воины взяли их и повели вон из города. По просьбе святых, им дано было время для молитвы. Они долго молились и благодарили Бога за то, что Он сподобил их претерпеть за Христа мучения. После сего их тела разсечены были на части, колена их были раздроблены, и наконец их самих бросили в огонь, где они с радостию предали души свои Господу.

(Страдания и смерть святых мучеников последовали между 305—311 гт. по Р. Хр.).

+++

Память святого Вавилы Никомидийского и с ним 84 детей.

В то время как император Максимиан жил в Никомидии для преследования христиан, многие из них скрывались от гонителей. И вот царю было донесено, что в одном сокровенном месте находится старец по имени Вавила, который учит детей почитать не языческих богов, но распятого Христа. Тотчас посланы были воины и привели святого Вавилу и учеников его к царю, который спросил: "Почему ты, старец, не только сам прельщаешься, почитая распятого от Иудеев человека и не поклоняясь нашим богам, но и научаешь тому же несмысленных детей?" Святый Вавила ответил царю: "Языческие боги суть бесы, а наш Бог сотворил небо и землю. Ты, царь, и все твои приближенные слепы, потому что не видите истины." Максимиан приказал четырем воинам бить святого по лицу, по ребрам и по коленам. Во время своих страданий, когда все тело его обагрилось кровию, св. Вавила возопил ко Господу: "Благодарю Тебя, Господи, что Ты соделал меня, старого и немощного, молодым и крепким, — крепче самого царя!" Максимиан велел бить его по плечам и по ногам камнями. Затем, по сокрушении всех его членов, надели ему на шею тяжелое бремя, забили ноги его в железные оковы и заключили его в темницу. После того привели к царю малолетних учеников святого, числом восемьдесят четыре, мальчиков и девочек. Царь начал ласково уговаривать их поклониться идолам. Они же ничего ему не отвечали, но часто взглядывали друг на друга. Видя, что они молчат, Максимиан отделил из них десять, которые были постарше, и сказал им: "Вот, вы умнее других. Итак, послушайте меня и принесите жертву богам, и за то вы будете жить у меня во дворце и получите от меня много богатых даров." Тогда двое из них, Аммоний и Донат, ответили ему: "Мы — христиане и не приносим жертв немым и глухим бесам." Царь приказал их бить. Во время биения они непрестанно повторяли: "Мы христиане и не служим богам твоим." Царь начал затем уговаривать прочих детей, но они твердо исповедывали свою веру и отказались приносить жертву идолам. Видя, что детей нельзя уговорить, царь приказал бросить их в тюрьму, а учителя их повесить и бить железными прутьями. Когда и эти все мучения не привели их к отречению от Христа, то над святыми детьми и их учителем произнесен был смертный приговор, коим они осуждены были на усечение мечем. Шествуя с учениками своими на казнь, Вавила пел: "Вот я и дети, которых дал мне Бог!" По достижении ими места казни, сначала казнен был святый Вавила, а потом и все дети, ученики его. Верующие пришли ночью и, взявши их мощи на корабль, привезли их в Византию и положили в трех ковчегах, восхваляя и благодаря Бога.

+++

Память святой мученицы Ермионии.

Святый апостол Филипп, крестивший вельможу Эфиопской царицы Кандакии (Деян. гл. 8, ст. 26—40), имел четырех дочерей, о коих евангелист Лука замечает, что они были пророчицами и девами (Деян. гл. 21, ст. 9). Из них Ермиония и Евтихия отправились в Асию, ища святого Иоанна Богослова, но не нашли его, ибо Господь преложил (т. е. взял живым на небо) его, как некогда Еноха (Быт. гл. 5, ст. 24) и Илию (4 кн. Цар. гл. 2, ст. 11).

(Асия — провинция Римской империи, на западе Малоазийского полуострова, с главным городом Ефесом).

И встретили они Петрония, ученика апостола Павла, и сделались его ученицами, подражая и житию его. Святая Ермиония искусна была во врачебном художестве, и поэтому к ней стало приходить много христиан, и всех она врачевала силою Христовою. В то время император Траян (римский император с 98 до 117 г.) шёл войною на Персов.  Когда ему донесли, что Ермиония — христианка, он велел привести ее к себе и ласково начал беседовать с ней, желая прельстить ее и отвратить от Христа. Но она не склонилась на его увещания. Тогда царь велел долгое время бить ее по лицу. Святая среди такого мучения узрела Господа, седящего на престоле судейском, похожего лицом на Петрония, беседующего с нею и укрепляющего ее, и радостно терпела свои страдания. Убедившись в её твердости, царь отпустил ее. Она устроила гостинницу, в которой принимала больных, врачуя их душевно и телесно, в продолжение всего царствования Траяна. Преемник его, Адриан, снова велел привести ее к себе на суд и за её твердое исповедание Христа Спасителя приказал бить ее без пощады. Она же с молитвою на устах терпела это страдание. Когда слуги, бившие святую, изнемогли, царь велел другим слугам пронзить ступни её ног длинными гвоздями. И сие мучение святая терпела, возсылая хвалу Богу. Затем бросили ее в котел с кипящею смолою, с оловом и серою. Находясь в этом котле, Ермиония возвела очи на небо, помолилась, и тотчас огонь угас, олово разлилось, и святая осталась невредимой. Адриан приказал еще сильнее разжечь котел, чтобы погубить в нем святую мученицу. Но, к великому удивлению всех, она стояла в котле точно среди росы. Удивился царь такому чуду и, встав с престола своего, коснулся рукою котла, желая удостовериться, не остыл ли он. И вот кожа руки его и ногти сильно опалились. "Велик Бог христианский!" — воскликнула святая. Мучитель приказал тогда раскалить сковороду и положить на нее обнаженную святую мученицу. Но ангел Господень разбросал угли и опалил ими многих, стоявших вокруг сковороды. Святая же, стоя на ней, как на зеленеющей траве, воспевала и славила Господа. Устрашился царь, видя преславное чудо сие, и велел снять ее со сковороды. Тогда святая мученица сделала вид, что желает принести жертву богу Геркулесу.

(Геркулес — герой древнегреческих преданий, олицетворявший собою физическую силу человека и впоследствии почитаемый древними греками, как один из наиболее излюбленных богов).

Царь с радостию повел ее в идольское капище. Она помолилась Богу истинному, и вдруг послышался сильный гром, и все идолы в капище упали и разбились. Сильно разгневался царь и велед вывести Ермионию за город и отсечь ей главу. Двое слуг, Феодул и Тимофей, взяли святую мученицу и вывели ее за город. Прежде чем казнить ее, они устремились было к ней, желая произвести над ней насилие, но внезапно высохли у них руки. Тогда они уверовали в Господа нашего Иисуса Христа, припали к ногам святой мученицы и просили помолиться за них, чтобы Господь призвал их к себе прежде нея, что по её молитве и совершилось. После сего святая помолилась и за себя и мирно скончалась на том месте. Некоторые благоговейные христиане взяли их мощи и положили в Ефесе, в честном месте, славя Бога.

(Кончина св. мученицы последовала около 117 г. по Р. Хр. В жизнеописании муч. Миропии при императоре Декие, в половине II века, говорится, что св. Миропия имела особенное усердие к гробу св. Tрмионии в Ефесе и от нощей её не изсякало целебное миро).

+++

День пятый.

Житие святого пророка 3ахарии.

Святый пророк Захария, священник из потомства Ифамара, сына Ааронова, имел жену Елисавету, которая также была из рода Ааронова. Святое Евангелие свидетельствует о Захарии и Елисавете, что они были украшены всеми добродетелями, непорочно проходя свое жизненное поприще. Святый апостол и евангелист Лука говорит о них: "Были праведны оба пред Богом, ходя во всех заповедях и оправданиях Господних беспорочно" (Еванг. от Лук. гл, 1, ст. 6). Что житие их было действительно благочестиво, о чём свидетельствует также и святая их отрасль, честный и славный пророк, Предтеча и Креститель Господень Иоанн. В Писании сказано: "По плодам их познаете их" (Еванг. от Матф. гл. 7, ст. 16): плод от доброго дерева действительно не может быть дурным, ибо, как говорит то же Писание: "Если корень свят, то и ветви тоже" (Посл. к Рим. гл. 11, ст. 16). Посему и святая ветвь — Иоанн могла произойти только от святого корня.

Святый Захария, отец Предтечи, священствовал в Иерусалиме в царствование Ирода.

(Ирод, называемый в истории Великим, сын Антипатра, царя Иудеев, сначала был правителем Галилеи, но при первом Римском императоре Октавие Августе, еще до воцарения его, в 40 г. до Р. X., получил титул иудейского царя и управлял всей Иудеей, которая тогда была подчинена Римскому государству).

Он был из дневной чреды Авиевой, то есть из рода Авии, очередь которого приходилась в восьмую седмицу.

О сих чредах повествуется следующее.
Царь Давид, видя, что род Аарона стал очень многочислен, так что не было никакой возможности всем вместе совершать служение в храме, разделил потомков Аарона на двадцать четыре чреды или лика, чтобы они, один за другим, справляя каждый свою седмицу, совершали службы в храме. Во всякой отдельной чреде царь избрал одного честнейшего мужа и сделал его начальником лика, так что каждая чреда имела своего главного священника, в чреде же было более пяти тысяч священников, Для того чтобы не было между главными священниками спора о том, кому из них со своим ликом служить первую седмицу, кому вторую, кому третью и т. д. до двадцать четвертой, они бросили жребий и по жребию сделали распределение и такой раз установленной очереди они держались до наступления новой благодати, так что потомки каждого священника соблюдали свою очередь по жребию, который выпал их предку. Восьмой жребий выпал священнику Авии (1 кн. Паралипомен. гл. 24, ст. 10), в числе потомков коего был также и святый Захария; поэтому-то он и отправлял в течение восьмой седмицы службу в храме вместе со всей своей чредой, ибо он был главным над остальными священниками своего ряда.

Однажды Захарии, — когда он, соблюдая очередь свою, служил пред Богом, — по обычаю священников, нужно было войти в храм Господень для каждения; было же в то время на молитве множество народа. Войдя во святилище, Захария заметил ангела Господня, стоящего по правую сторону кадильного алтаря. При виде ангела Захарию объял страх; но посланник Божий успокоил его, сказав: "Не бойся, Захария." И утешил он праведного священника, возвестив, что молитва его благоприятна Богу; внимая ей, Господь дарует ему милость: Он благословил жену его Елисавету, разрешая, несмотря на её престарелый возраст, узы её неплодства, и она родит сына, соименного благодати Иоанна, который своим рождением принесет радость не только родителям, но и множеству людей.

(Слово Иоанн с греч. означает "благодать Божия"). 

"Многие, — прибавил ангел, — возрадуются рождению его." Возвестил ангел Захарии также и о том, что сын его будет велик пред Господом не телом, но духом; он будет постником и будет вести такую воздержную жизнь, как никто другой; и действительно, таково же о нем было и свидетельство Самого Сына Божия: "Пришёл Иоанн Креститель, ни хлеба ни ест, ни вина не пьёт" (Еванг. от Лук. гл. 7, ст. 33). Ангел предсказал, что еще во чреве матери Иоанн исполнится Духа Святого и многих из сыновей Израильских обратит к истинному Господу Богу, что он будет Христовым Предтечей в духе и силе пророка Илии и приготовит народ к принятию Господа Спасителя.

("В духе и силе пророка Илии" — т. е. с тою же несокрушимою ревностию и нравственным могуществом, с какими некогда действовал великий ревнитель по Боге пророк Илия).

Услыша все сие, Захария был удивлен и поражен, так что не решался верить сказанному; странным казалось ему сие потому, что Елисавета была неплодна, и оба они были уже преклонного возраста. И сказал он ангелу:

— Как мне поверить сему? Ведь я уже стар, состарелась также и жена моя, которая никогда не имела детей...

Тогда ангел ответил ему:_

— Я — Гавриил, предстоящий пред Богом; я послан сказать и благовестить тебе сие. И за то, что не поверил ты моим словам, ты будешь нем и не скажешь ни одного слова до тех пор, пока все сие исполнится.

Так как Захария в беседе с ангелом замедлил в алтаре то народ, бывший в церкви, дивился сему. Выйдя к народу, Захария принужден был знаками показывать, что он стал нем; тогда присутствовавшие поняли, что ему в алтаре было видение.

Окончив свою очередь, Захария возвратился в дом свой, находившийся в горной стране, в Хевроне, городе Иудове. Этот город был одним из тех, которые даны были по жребию потомкам Иуды и предназначены для жительства священникам.

(Иис. Нав. гл. 21, ст. 13. 1 Паралип. гл. 6, ст. 65. Хеврон был одним из древнейших городов земли Ханаанской. Он существует и доселе и имеет до десяти тысяч жителей, которые занимаются торговлею, хлебопашеством, разведением фруктовых садов и виноделием. Город лежит на тысячу футов выше Иерусалима, в глубокой и узкой долине, с обеих сторон окруженной горами, в богато возделанной и плодоносной местности. Все окрестности города покрыты масличными, гранатовыми, фиговыми, фисташковыми деревьями; особенно же славится Хеврон большими и превосходными виноградниками).

Когда исполнилось возвещенное ангелом, и бывшая дотоле неплодной Елисавета родила Иоанна, — имя сие Захария написал на поданной ему дощечке, — отверзлись уста Захарии, язык его разрешился, и он стал говорить, благословляя Бога. Исполнившись Святого Духа, он начал пророчествовать, говоря: Благословен Господь Бог израилев, ибо посетил людей Своих и сотворил им избавление! И воздвигнул нам силу спасительную из дома Давида, отрока Своего, как и говорил устами сущих от века святых проков Его. И ты, младенец, пророком Вышнего назовёшься, ибо пройдёшь пред Лицем Господним, дабы приготовить путь Ему!  (Еванг. от Лук. гл. 1, ст. 68—79).

Но вот наступило время, когда родился Господь наш Иисус Христос в Вифлееме, и волхвы, пришедшие с востока по видению чудесной звезды, возвестили Ироду о новорожденном царе. Тогда Ирод, послав в Вифлеем воинов, чтобы они избили всех детей, приказал умертвить и сына Захарии, о коем много слышал. Ироду известно было все случившееся во время рождения Иоанна; так как все события, коими сопровождалось рождение Иоанново, вызывали страх и изумление среди окрестных жителей. Все Иудеи говорили о сих чудесных событиях; молва дошла и до Ирода. Все слушавшие слагали в сердце своем происшедшее и говорили: "Что же это будет за ребёнок?" (Еванг. от Лук. гл. 1, ст. 66) Ирод, вспомнив теперь об Иоанне, подумал: "Не сей ли будет царем Иудейским?" Задумав умертвить его, царь отдельно послал в дом Захарии убийц, но посланные не нашли святого Иоанна. Ибо, когда началось безбожное избиение детей в Вифлееме, стоны и вопль были услышаны в Хевроне, городе Иудове, где жили священники, так как он находился на недалеком разстоянии от Вифлеема; скоро узнали в Хевроне, конечно, и о причине такого вопля. Тогда святая Елисавета, взяв сына своего, отрока Иоанна, коему тогда было уже полтора года, бежала с ним в горы. А святый Захария в то время находился в Иерусалиме, отправляя обычную службу по порядку чреды своей. Скрываясь в горах, Елисавета со слезами молилась Богу, чтобы Он защитил её и сына. Увидав с горы воинов, кои тщательно разыскивали беглецов и уже были недалеко, она в ужасе возопила к ближайшей каменной горе: "Гора Божия, приими мать с сыном!" Гора тотчас разступилась, заключила их в себе, и таким образом они укрылись от настигавших их убийц. Не найдя тех, кого искали, посланные ни с чем возвратились к царю. Тогда Ирод послал к Захарии в храм приказание, чтобы он отдал ему сына своего Иоанна.

— Я служу ныне Господу Богу Израилеву — отвечал на сие святый Захария, — и не знаю, где теперь находится сын мой.

Разгневанный Ирод вторично послал к нему и приказал убить самого Захарию, если он не отдаст своего сына. Свирепые убийцы устремились как звери, стараясь немедленно исполнить повеление царя, и с яростью закричали священнику Божию:

— Где скрыл ты своего сына? Отдай нам его, ибо так повелел царь! Если же не дашь сына своего, то сам погибнешь лютою смертью.

На сие святый Захария отвечал:

— Тело мое вы убьете, а душу мою восприимет Господь.

Тогда убийцы бросились на Захарию и между церковью и алтарем убили его, как повелел им царь; пролившаяся же кровь святого сгустилась на мраморе и отвердела как камень во свидетельство и вечное осуждение Ироду; а Елисавета, хранимая Богом, со своим сыном пребывала в разступившейся горе. Божиим повелением устроилась для них там пещера, открылся источник воды, а над пещерою выросла финиковая пальма, на коей явились плоды в изобилии. Когда мать с сыном хотели есть, дерево склонялось, подавая в пищу плоды свои, а затем снова выпрямлялось.

Спустя сорок дней после убиения Захарии, святая Елисавета, мать Предтечи, преставилась в той пещере, а святай Иоанн был питаем ангелом до совершенного возраста и храним в пустынях до дня явления своего к Израильтянам.

+++

Память святых мучеников Урвана, Феодора и Медимна, и многих с ними.

В царствование Валента ариане в Царьграде имели великую силу и распространили свою власть, так как царь, ослепленный той же ересью, помогал им.

(Валент — Римский император с 364—378 г. после Р. Хр., правивший восточной
половиной империи, ревностный покровитель ариан).

Подняв гонение на православных христиан, они изгнали епископа Евагрия и сильно притесняли верующих: одних они били, других ввергали в темницы, у третьих разграбляли имения, словом всячески угнетали их. Сильно скорбя об этом, верующие, тайно собравшись, решили послать к царю, который тогда находился в Никомидии, просьбу, чтобы он, если нельзя совсем избавить их от ариан, по крайней мере, велел бы ослабить притеснение их, чтобы люди не погибли до конца. Для сего дела они избрали до семидесяти достойных мужей духовного чина, крепких в вере, сильных в слове, отличающихся своим разумом, во главе с Урваном, Феодором и Медимном. Отправившись в путь, они достигли Никомидии и, став перед царем, усердно просили его, чтобы он помиловал их и защитил от рук арианских. Царь же тайно отослал их к епарху Модесту, приказав ему, чтобы он схватил и предал их смерти.

(Епарх — греческое слово, обозначающее "начальник". Так назывались правители Римских областей).

Епарх, схватив их, боялся однако явно пред всеми казнить их и, чтобы не было в народе толков, приказал посадить их всех на корабль и распустить слух, что схваченных отправляют на заточение; а между тем он научил корабельщиков, чтобы они, когда будут посреди моря, сошли в лодку и подожгли бы корабль с семьюдесятью мужами. Приплыв в Астакийскую пучину, корабельщики зажгли корабль, спустившись сами заранее в лодку, которая была для того приготовлена, и вернулись к епарху, сообщая ему о кончине тех мужей. Горящий корабль быстро плыл по морю, так как его гнал ветер; охваченное пламенем, плывшее судно достигло до места, известного под именем Дакидис; пристав здесь, корабль сгорел до конца, испуская от сгорающих телес святых мучеников дым, подобный кадильному дыму, поднимающемуся к Богу. Сожженные на воде огнем, святые мужи сии вселились в небесном покоище, где, предстоя пред престолом Владыки, молятся о нас: тех молитвами, Господи, подай и нам получить жизнь вечную. Аминь.

(Это было в 370 году по Р. Хр.).

+++

Память святого мученика Авдия.

Сей святый мученик жил и пострадал в Персии. За то, что он своим учением многих приводил к вере во Христа, начальник волхов велел взять его и принудить поклониться солнцу и огню и отречься от Христа. За свое твердое исповедание истинного Бога он претерпел биение по чреслам терновыми палками, покрытыми острыми колючками. Четыре воина так долго его били, что его замертво унесли в свой дом, где он вскоре предал Богу свою святую и блаженную душу, славя и благодаря Его, и радуясь, что сподобился пострадать за имя Господа нашего Иисуса Христа.

(Святый мученик Авдий пострадал в царствование Персидского царя Издегерда (408—420 г.)).

+++

Память святых мучеников Фифаила и Фивеи.

Сии святые мученики с дерзновением пред всеми исповедывали Христа истинного Бога, Творца и Промыслителя всего, а идолов называли глухими истуканами. Многих обратили они к истинной вере. Язычники взяли их и много мучили. Наконец, святый Феофан был повешен на дереве и распилен пилою, а сестру его Фивею умертвили ударом копья в шею. Они оба предали свои святые и блаженные души в руце Божии, с хвалебною молитвою на устах.

(Пострадали в начале II века в царствование императора Траяна.)

+++

Убиение святого князя Глеба.

Брат св. князя Глеба Святополк обманом вызвал его из Мурома, послав ему сказать: "Отец твой при смерти и зовет тебя." В то время Святополк уже умертвил брата Глебова, св. Бориса, и стал замышлять и убийство св. Глеба.

(Глеб — младший сын св. равноапостольного князя Владимира Великого, от христианского супружества его с греческою царевною Анною. Был князем древнего Мурома, центра северной ростово-суздалской области (ныне довольно незначительный уездный город Владимирской губ.). Борис — родной брат св. Глеба от той же матери, князь Ростовский (Ростов — ныне уездный город Ярославской губернии); братоубийственно умерщвлен подкупленными убийцами, вскоре по смерти Владимира в 1015 году, на реке Альте, где стоял станом, возвращаясь с похода на Печенегов. Святополк, сын Владимира от вдовы брата его Ярополка, за свое злодеяние остался в истории с именем "Окаянного". По убиении Бориса и Глеба, он был побежден Ярославом Мудрым, изгнавшим его из Киева, бежал в Польшу и впоследствии погиб "злою смертию" в пустыне между Польшею и Богемиею).

Святополк имел намерение убить всех своих братьев, чтобы взять всю власть в свои руки. В то время, как князь Глеб был уже на пути в Киев и находился близ Смоленска, на Смядыне (маленький приток Днепра, при Смоленске), настигли его убийцы, посланные Святополком, по злобе своей подобные свирепым зверям. Святый Глеб ждал от них приветствия, но они замышляли на его жизнь и неожиданно окружили его со всех сторон. Затем повар святого Глеба, родом торчин, зарезал господина своего ножем, месяца сентября в пятый день.

(Торки — один из кочевых народов азиатского происхождения; в древней удельновечевой Руси обитали преимущественно на юго-западе её.
Кончина св. благоверного князя Глеба последовала в 1015 году. Во св. крещении Глеб именовался Давидом).

Его тело было брошено в пустом месте. Но Господь Бог не оставил Своего раба: иногда над местом, где лежало тело святого князя, виден был огненный столп, иногда же являлись горящие свечи, или слышалось ангельское пение. Видевшие эти знамения возвестили о них в городе, жители которого взяли тело святого и перенесли в Вышгород.

(Вышгород — древний и прежде значительный русский город, в 15 верстах от Киева вверх по Днепру; служил сильным укреплением для Киева с севера и был излюбленным городом великих Киевских князей, особенно Владимира Великого. В Вышгород мощи св. князя Глеба были перенесены и положены вместе с мощами св. князя Бориса в княжение в Киеве Ярослава Мудрого в 1019 году. В 1072 году в честь свв. князей установлено празднество. Мощи их утрачены во время нашествия на Киев Батыя, хана Монгольского, в 1240 году).

+++

Празднование святому апостолу Петру, в Афире.

В сем храме св. ап. Петра упоминается в житии св. Евтихия, патриарха цареградского (6 апреля), где говорится, что пред избранием сего патриарха в 552 году, царю Юстиниану (византийский император с 527 по 565 г.) было видение, которое он с клятвою открыл другим: во сне он увидал себя в церкви св. ап. Петра, в Афире, ему явился сам святый апостол и, указав на св. Евтихия, сказал: "Сей да будет поставлен вам во епископа".

(Город Афира или Афир находился при впадении реки Афира в Мраморное море и назывался иначе Порос; он находился в 24 тысячах шагов от Константинополя).

+++

Память святых мучеников Иувентина и Максима.

Святые воины-мученики Иувентин и Максим пострадали при Римском императоре Юлиане Отступнике, при котором они состояли в должности щитоносцев.

Однажды Юлиан, придя в Антиохию, окропил идоложертвенною водою все продаваемые на рынке снеди и пития, желая таким образом сделать христиан участниками своих жертв. В то время сии два раба Христовы, присутствуя на одном пиршестве с другими воинами, со скорбию беседовали с ними о беззаконии царя и повторяли слова святых трех отроков, некогда сказанные в Вавилоне: "Предал Ты нас, Господи, в руки врагов беззаконных, отступников мерзких, царю непрведнейшему и лукавейшему на земле" (Кн. прор. Даниила, гл. 3, ст. 32).

Один из пировавших передал на утро сии слова царю.

Тогда царь призвал святых воинов и спросил:

— Что вы говорили вчера на пиру?

Они отвечали истину и, повторяя те же самые слова, обличали царя и укоряли в беззаконном отступничестве.

Царь, пришедший в ярость, сначала велел безпощадно бить их и бросить в темницу; потом в полночь послал в темницу палача, который и умертвил их среди темничного мрака.

+++

День шестой.

Воспоминание чуда святого Архистратига Михаила в Хонех.

Во Фригийском городе Колоссах, близ города Иераполя, над источником чудотворной воды стоял храм святого архистратига Михаила.

(Колоссы — город на юго-западной части Фригии, при реке Ликусе, близ Лаодикии и Иераполя. В 10-й год царствования Нерона (64й г. по Рожд. Хр.) Колоссы были разрушены землетрясением; после снова были выстроены, но уже никогда не достигали прежней славы. Впоследствии город назывался Хоны. Ныне это небольшая деревенька на одном из скатов горы Хонас, при которой сохранились еще развалины древнего города Колоссы. Одно из посланий ап. Павла написано к жителям этого города. Церковь св. архистратига Михаила с древних времен существовала в этом городе.
Иераполь (с греч. священный город) — город в Малой Азии, во Фригии. Он стоял недалеко от гор. Колосс и Лаодикии, почти при соединении рек Меандра и Ликуса. Новейшее название города — Рамбук-Калеси (город хлопчатой бумаги). Иераполь некогда имел епископа, присутствовавшего на первом Никейском соборе в 325 г. В Иераполе, между прочим, как видим из предлагаемого здесь повествования, учил и мученически скончался св. ап. Филипп.  В настоящее время развалины Иераполя служат пристанищем только для прокаженных, вынужденных по турецким законам бродить по местам непроходимым, вдали от жилищ).

От воды сего источника больные получали много исцелений, даже больше, чем в купальне Силоамской.

(Силоам — источник или водоем Силоамский и устроенная при нем купальня Силоамская находились на юго-восточной стороне Иерусалима при подошве гор Сион и Мориа. Об источнике Силоамском в Св. Писании упоминается 3 или 4 раза, и между прочим у евангелистов Иоанна и Луки, См. Ев. от Иоанна гл. 5, ст. 5 и гл. 9, ст. 7—11. Ев. от Луки гл. 13, ст. 4)).

В ту купальню только однажды в год сходил Ангел Господень и возмущал воду, здесь же всегда пребывала благодать чиноначальника ангелов. Там бывал здоров только тот, кто первый входил в купальню по возмущении воды, а здесь — все приходившие с верою, первые и последние, становились здоровыми. Там были необходимы притворы для пребывания больных, подолгу ожидавших исцеления, так как иные едва только чрез 38 лет получали здравие, — здесь же в один день или в один час больной становился здоровым. О происхождении сего источника повествуют так.

Когда вся вселенная была помрачена тьмою языческого многобожия и люди покланялись твари, а не Творцу, в Иераполе в то время язычники почитали громадную и страшную ехидну, и вся страна, ослепленная бесовским прельщением, покланялась ей.

(Ехидна — ядовитая змея, величиною около 12 футов и более. Уязвление её очень опасно и в большинстве случаев оканчивается скорою и неизбежною смертию. В Св. Писании змеи вообще представляются страшными и опасными животными, с которыми человек постоянно должен жить во вражде, они служат образом всего того, что, по природе своей, причиняет вред и погибель (Еккл. гл. 10, ст. 11. Притч. гл. 23, ст. 31—33. Матф. 7, 10)).

Нечестивые построили в честь этой ехидны храм, где и содержали ее и, принося ей многие и различные жертвы, кормили эту ядовитую и вредившую многим ехидну. Единый истинный Бог, желая просветить мир светом Своего познания и наставить заблуждших людей на истинный путь, послал во все земли святых Своих учеников и апостолов проповедывать Евангелие всем людям. Двое из апостолов — св. Иоанн Богослов и св. Филипп, — придя один в Ефес, а другой в Иераполь, трудились там в благовествовании Христовом. В это время в Ефесе находился чудный храм и идол известной языческой богини Артемиды.

(Артемида — иначе Диана — известная языческая богиня у греков, одицетворяла собою луну и считалась покровительницею лесов и охоты. Служение этой богине отправлялось с большим великолепием и блеском; особенно чтили её в г. Ефесе.
Ефес, при Эгейском море, был важный торговый город в Малой Азии. Приморское его положение, благорастворенный климат, хорошо устроенная гавань, знаменитый храм Артемиды или Дианы и постоянное стечение сюда народа с разных сторон, частию для торговли и частию для поклонения богине — делали его одним из самых богатых и знаменитейших городов Малой Азии. Прежде ап. Иоанна здесь проповедывал Евангелие св. ап. Павел; одно из его посланий написано к жителям этого города).

Вооружившись духовным мечем, — словом Божиим, — на служителей и поклонников сей богини, святый Иоанн Богослов победил их: силою имени Христова он разрушил храм и превратил в прах идола, и чрез сие привел весь город ко святой вере. После разрушения идола Артемиды, святый Иоанн Богослов пошёл из Ефеса в Иераполь на помощь к сотруднику своему, святому апостолу Филиппу; там же находились в то время святый апостол Варфоломей и сестра Филиппа Мариамия. Вместе с ними святый Иоанн Богослов и послужил делу спасения людей. Сначала они вооружились против ехидны, коей безумные люди приносили жертвы, почитая сию тварь за Бога. Своими молитвами они убили эту ехидну, а покланяющихся ей обратили к Единому Истинному Богу, сотворившему небо и землю. Ставши на некотором месте, называемом "Херотопа", они пророчествовали, что на нем возсияет благодать Божия, что сие место будет посещать Воевода небесных сил, святый архистратиг Михаил, и что здесь будут совершаться чудеса. Все сие вскоре и сбылось. Когда святый Иоанн Богослов отправился на проповедь Евангелия в другие города, а святый алостол Филипп пострадал от нечестивых, Варфоломей же и Мариамия также разошлись в другие страны, — тогда на том месте, по пророчеству святого апостола, появилась чудотворная вода. К сему источнику стали приходить не только верующие, но и неверующие, ибо совершавшиеся там чудеса, как громогласная труба, призывали сюда всех; и все пившие и умывавшиеся из сего источника исцелялись от своих недугов и многие, получив здравие, крестились во имя Святой Троицы.

В это время в Лаодикии жил один Еллин, у которого единственнал дочь была нема от рождения.

(Лаодикия — главный город Фригии, на юго-западе её, недалеко от города Колосс, при реке Ликусе. Церковь Лаодикийская была одна из 7 знаменитых Малоазийских церквей, упоминаемых в Апокалипсисе. В церковной истории Лаодикия известна по бывшему там собору (около 365 г.), оставившему подробные правила относительно порядка Богослужения, нравственного поведения клира и мирян, и различных заблуждений того времени).

Отец её очень скорбел о сем и прилагал много старания к исцелению её немоты, но, ничего не достигнув в этом, пришёл в глубокое уныние. В одну ночь, уснув на своей постели, он узрел в видении ангела Божия, сияющего как солнце. Увидав ангела, он испугался, но в то же время услыхал от него такие слова:

— Если хочешь, чтобы разрешился язык у твоей дочери, то приведи ее к моему источнику, находящемуся в "Херотопе", близ Иераполя. Напои ее водой из сего источника, и тогда увидишь славу Божию.

Проснувшись, человек сей удивлялся виденному и, поверив сказанным ему словам, тотчас же взял дочь и поспешил к чудотворной воде. Там он нашёл множество людей, черпающих сию воду, крещающихся в ней и получающих исцеления от своих болезней. Он спросил их:

— Кого призываете вы, омываясь этой водой?

Те отвечали ему:

— Мы призываем имя Отца и Сына и Святого Духа, призываем в помощь и святого архистратига Михаила.

Тогда человек тот, возведя очи свои к небу и воздев руки, сказал:

— Отче и Сыне и Святый Душе, — Боже христианский, — помилуй нас! Святый Михаиле, слуга Божий, помоги и исцели дочь мою!

При сем он почерпнул воды из источника и влил ее с верою в уста дочери; тотчас же связанный немотою язык её разрешился на славословие Божие, и она ясно проговорила:

— Боже христианский, помилуй меня! Святый Михаиле, помоги мне!

Все бывшие там удивлялись силе Божией и, прославляя Святую Троицу, величали помощь святого архистратига Михаила. Еллин же тот, видя, что дочь его исцелилась, чрезвычайно обрадовался и немедля крестился вместе со своею дочерью и всеми домашними своими, пришедшими с ним. В знак своей благодарности, он построил над чудотворным источником прекрасную церковь во имя святого архистратига Михаила, Воеводы небесных сил. С великим благолепием украсив сию церковь и немало помолившись в ней, Еллин тот возвратился к себе домой.

В 90-й год от построения сей церкви пришёл туда из Иераполя десятилетний отрок по имени Архипп; родители его были ревностными христианами и воспитали сына в благочестии. Архипп стал жить при церкви святого архистратига Михаила, исполняя при ней пономарскую службу. Отрок сей начал руководствоваться в своей жизни таким правилом: с того времени, как он поселился при той церкви, служа Богу, он ничего не вкушал из мирских кушаний и питий: ни мяса, ни вина, даже хлеба он не ел, но питался одною пустынною зеленью, которую сам собирал и варил; пищу принимал он один раз в неделю и то без соли, питием же для него служило лишь незначительное количество воды. Чрез такое воздержание сей отрок умертвил свою плоть, и в таких добродетелях неизменно пребывал от юности до самой старости, всею душою приобщаясь Богу и уподобляясь житию безплотного. Одежда его была очень бедна: он имел только два вретища (вретище — мешок из дерюги или веретья, — рубище, власяница), из которых одно носил на теле, а другим покрывал свою постель, устланную острыми камнями. Он покрывал её вретищем для того, чтобы входившие в его жилише не видали, что он спит на острых камнях; изголовьем же для него служил небольшой мешок, налолненный тернием. Такова была постель сего блаженного подвижника. Сон же и отдых его состояли в следующем: когда он чувствовал потребность во сне, то ложился на камнях и остром тернии, — так что это было скорее бодрствование, чем сон, и отдых его был более мучением, чем покоем. Ибо какой отдых для тела — лежать на твердых камнях, и что за сон, когда голова почивает на остром терновнике? Каждый год Архипп переменял свою одежду: тем вретищем, которое носил на теле, он покрывал свою постель, а которое было на постели, он надевал на себя; по прошествии года он опять переменял те вретища. Так, не имея покоя ни днем, ни ночью, он умерщвлял свое тело и соблюдал свою душу от сетей вражиих. Проходя столь тесный и прискорбный путь жизни, блаженный Архипп, взывая к Богу, молился:

— Не попусти мне, Господи, порадоваться на земле суетною радостию, да не увидят глаза мои никаких благ мира сего, и пусть не будет для меня никакой отрады в сей временной жизни. Исполни, Господи, очи мои слез духовных, дай сокрушение в сердце моем, и благоустрой пути мои, дабы мне до конца дней моих умерщвлять плоть мою и поработить ее духу. Какую пользу принесет мне сия бренная плоть моя, созданная из земли? Она, как цветок, утром разцветает, вечером же засыхает! Но дай мне, Господи, усердно трудиться над тем, что полезно для души и для жизни вечной.

Так молясь и так поучаясь, блаженйый Архипп стал уподобляться ангелу Божию, проводящему небесное житие на земле. И не о своем только спасении заботился святый, но и о спасении других, ибо многих неверных обратил он ко Христу и крестил их. Нечестивые Еллины, видя все это, завидовали блаженному Архиппу и, не терпя преславных чудес, являемых от святого источника, возненавидели жившего там сего праведного мужа. Часто они нападали на святого Архиппа, терзали его за волосы и за бороду и, повалив на землю, топтали ногами и, после различных истязаний, выгоняли оттуда. Но, будучи тверд духом, блаженный Архипп все сие мужественно претерпевал от идолопоклонников и не отступал от святого храма, служа Богу в святости и незлобии своего сердца и заботясь о спасении душ человеческих.

Однажды нечестивые Еллины, собравшись во множестве, говорили между собой:

— Если мы не засыпем землею сей источник и не убьем того человека, одетого в рубище, то все боги наши будут совершенно унижены из-за исцеляющихся там.

Вслед за тем они пошли, чтобы засыпать землею чудотворную воду и убить неповинного человека — блаженного Архиппа. Подойдя к святому месту с двух сторон, одни из них устремились к церкви и к источнику, а другие поспешили к жилищу блаженного Архиппа, чтобы убить его. Но Господь, пекущийся о судьбе праведных и не дающий их в руки грешников, сохранил Своего раба от тех убийц: внезапно у них омертвели руки, так что они не могли ими и дотронуться до преподобного. Из воды же, как только нечестивые приблизились к источнику, тотчас вышел огненный пламень и, устремившись на беззаконных, отогнал их далеко от источника. Таким образом, беззаконники сии бежали со стыдом от источника и от преподобного Архиппа, не причинив ему никакого зла. Однако, они не вразумились сим чудом: скрежеща зубами, они не переставали хвалиться, что погубят тот источник и церковь, и служителя церковного. На том месте была река, по имени "Хрисос", протекавшая по левую сторону церкви. Беззаконники задумали пустить её на святое место, чтобы святый источник, смешавшись с речной водой, потерял свою чудотворную силу. Но когда они начали приводить в исполнение злой умысел свой и направили течение реки к источнику, чтобы она затопила его, тогда река, по повелению Божию, дала своим струям иное течение и потекла по правую сторону церкви. И опять нечестивые со стыдом возвратились домой.

Были там еще две другие реки, протекавшие с востока и приближавшиеся к тому святому месту на разстоянии трех стадий; имя одной реки — "Ликокапер", а другой — "Куфос". Обе эти реки, встретившись у подошвы большой горы, соединялись вместе и, направляясь в правую сторону, протекали в Ликийскую страну.

(Ликия — провинция Малой Азии. Она граничит к северу с Писидиею, к востоку — с Памфилиею, к югу — с Памфилийским или вообще со Средиземным морем, к западу — с Кариею. Из городов Ликии в Свящ. Писании упоминаются Патара и Миры. В Патаре ненадолго останавливался ап. Павел, возвращаясь после 3-го своего, путешествия в Иерусалим (кн. Деян. 21, 1). Города Патара и Миры особенно известны верующим по истории Святителя Николая, архиепископа мирликийского: Патара Ликийская была его родиной, а в Мирах он был епископом).

Церковь стояла в местности, очень удобной для направления в неё воды: три реки выходили с вершины горы, а церковь была в самом низу. Сговорившись, нечестивые пришли в великом множестве изо всех городов в селение Лаодикию и отправились к церкви. Близ церковного алтаря находился огромный камень; от сего камня они начали копать глубокий и широкий ров вплоть до той горы, под которой реки соединялись вместе. Затем они прокопали с великим трудом ров, по которому вода могла быть пущена на церковь, и запрудили те реки, чтобы накопилось больше воды. Десять дней трудились люди. Видя сие, преподобный Архипп пал в церкви на землю и со слезами молился Богу, призывая в помощь скорого предстателя святого архистратига Михаила, дабы он сохранил святое место от потопления и не дал порадоваться врагам, старающимся погубить святыню Господню.

— Не отойду от сего места, — говорил блаженный Архипп, — не уйду из церкви, но даже и умру здесь, если Господь попустит потопить сие святое место.

По прошествии десяти дней, когда вода сильно поднялась, нечестивые раскопали то место, по которому вода должна была устремиться по приготовленному для нея пути, и пустили реки на святой храм в первом часу ночи; сами же отошли оттуда и стали на высоком месте с левой стороны, желая видеть потопление святого места. Тогда вода, устремившись вниз, зашумела, как гром. Преподобный Архипп, находясь в церкви на молитве, услыхал шум от воды и еще усерднее стал молиться Богу и святому архистратигу Михаилу, чтобы не было потоплено сие святое место и не возвеселились, но посрамились нечестивые враги; имя же Господне да прославится, и да возвеличится ангельская сила и заступничество. И воспел он псалом Давидов:

— Воздвигли реки, Господи, воздвигли реки голоса свои! Возьмут голоса свои реки от встречи вод многих! Дивны высокие волны морские — дивен высотою Своею Господь! (псал. 92, ст. 3—5).

Когда воспевал сие блаженный Арихипп, то услышал голос, повелевающий ему выйти из церкви. Выйдя из церкви, он увидел великого предстателя и хранителя рода христианского — святого архистратига Михаила в образе прекрасного и пресветлаго мужа, как некогда он явился пророку Даниилу (Кн. прор. Даниила, гл. 10). Блаженный Арихипп, не будучи в состоянии смотреть на него, от страха упал на землю.

Архангел же сказал ему:

— Не бойся! встань, подойди ко мне сюда и увидишь силу Божию на сих водах.

Блаженный Архипп встал и, подойдя со страхом к Воеводе сил небесных, остановился по повелению его на левой стороне; при сем он увидал огненный столп, поднимавшийся от земли до неба. Когда же вода подошла близко, архистратиг поднял правую руку и, изобразив крестное знамение на поверхности воды, сказал:

— Остановитесь там!

И тотчас же воды стали, как каменная стена, и поднялись в вышину, подобно высокой горе. Вслед за сим архистратиг, повернувшись к храму, ударил жезлом в огромный камень, находившийся около алтаря, и начертал на нем крестное знамение. Тотчас послышался великий гром, земля затряслась и камень разделился на двое, образовав в себе громадное ущелье. При сем архангел Михаил произнес:

— Да уничтожится здесь всякая сопротивная сила и да получат здесь избавление от всяких зол все приходящие сюда с верою!

Сказав сие, он велел Архиппу перейти на правую сторону. Когда преподобный перешёл туда, то святый Михаил громогласно возгласил водам: "Войдите в сие ущелье!"

И тотчас воды с шумом потекли в каменную разселину и с тех пор постоянно текли сим путем сквозь камень. Враги, стоявшие на левой стороне и ожидавшие увидеть потопление святого храма, от страха окаменели. Сохранивши от потопления свой храм и преподобного Архиппа, святый архистратиг Михаил возшёл на небо, а блаженный Архипп возблагодарил Бога за то преславное чудо и прославлял великого хранителя, архистратига Михаила, за его великое заступление. Тогда все противники устыдились, у верующих же была великая радость, и они, приходя к ангельскому храму и чудесному источнику, вместе с преподобным Архиппом воздавали хвалу Богу. С того времени постановили праздновать тот день, в который совершилось чудо чрез явление ангела. Преподобный Архипп прожил много лет на том месте, усердно работая Богу, и скончался в мире, будучи 70-ти лет от рождения своего. Верующие погребли его на том же самом месте, которое за вышеупомянутое чудо названо "Хони", т. е. погружение, потому что там воды погрузились в камень. (Хонас — отверстие, впадина, разселина).

Следует также упомянуть и о других чудесах святого архистратига Михаила, благодетеля христианского рода.

Между Адриатическим морем и горою, называемою Гарган, есть город Сипонт, отстоящий от горы за 12 тысяч стоп.

(Гарган — известковая гора на восточном берегу Средней Италии. Гора Гарган упоминается у древних дохристианских писателей Страбона, Мелы, Виргилия и др.
Стопа — мера разстояния; по-нашему, около 4 вершков. 12000 стоп составляют около 2-х верст).

В том городе был один богатый человек, стада которого паслись подь горою Гарган. Однажды у него пропал один вол, отставший от стада. Долго отыскивал он со своими рабами этого вола и наконец нашёл его на вершине горы у дверей одной пещеры. Разгневанный и усталый от поисков, человек тот взял лук и стрелу и пустил ее в своего вола с тем, чтобы убить его. Внезапно стрела, обернувшись назад, поразила стрелявшего. Бывшие с ним, видя то, убоялись и, не смея приблизиться к той пещере, возвратились в город и разсказали там о случившемся. Узнав об этом, епископ того города обратился с молитвой к Богу, прося Его открыть ему тайну сию. И вот явился ему в видении архангел Михаил и возвестил, что он избрал то место себе, хранит его и желает часто посещать его и помогать людям, приходящим туда с молитвою. Епископ возвестил о сем видении людям и предписал всему городу трехдневный пост, после которого пошёл вместе с клиром своим и со всем народом к той горе. Поднявшись на неё, они нашли в камне пещеру с тесным входом и не осмелились войти внутрь, но совершили моление перед дверью. С тех пор туда часто стали приходить люди и молиться там Богу и святому архистратигу Михаилу.

Однажды Неопалитане, будучи еще неверующими, собравши свои войска, неожиданно подошли к городу Сипонту с тем, чтобы взять его и разорить.

(Неаполь, главный город провинции Италианского королевства с тем же названием, расположен по северному берегу Неаполитанского залива).

Граждане были в великом страхе. Тогда епископ заповедал жителям того города трехдневный пост и молитвы об избавлении от окружающих их врагов. Перед наступлением дня, назначенного врагами для окончательного разорения города, Воевода сил небесных, святый архистратиг Михаил, явился в видении епископу и сказал:

— Завтра в 4-м часу дня вели своим гражданам вооружиться и выйти из города против врагов, а я приду на помощь вам.

Проснувшись, епископ сказал о сем видении всем людям и весьма обрадовал их предреченной Богом победой над язычниками. Когда же наступил 4-й час дня, послышался сильный гром и, подняв глаза, все увидали облако, сходящее на гору Гарган. В то же время появились огонь, дым, молния и гром, так что вся гора заколебалась и покрылась облаками. Враги, увидав сие, устрашились и обратились в бегство; граждане же, уразумев, что на помощь им пришёл благий хранител и скорый заступник их святый архангел Михаил со своими небесными воинами, открыли городские ворота и погнались за врагами, поражая их, как стебли; они преследовали их сзади, святый же архистратиг Михаил поражал их с высоты громом и молнией; умерших в тот день от грома и молнии было 600 человек. Граждане Сипонта преследовали врагов до Неаполя и, с помощью Воеводы небесных сил победив их, с торжеством возвратились в свой город. С того времени Неаполитане, познавши крепкую десницу Всесильного Бога, приняли святую веру. Сипонтийские же граждане, собравшись все с епископом и с клиром, пошли к горе, на которой было грозное явление, желая воздать там благодарение Богу и помощнику своему, святому архистратигу Михаилу и всем небесным силам. Когда они приблизились к дверям той пещеры, то нашли на мраморе след небольшой человеческой ноги, также хорошо оттиснутый, как бы на болотистой земле. Тогда сказали они между собою:

— Вот, по истине святый архистратиг Михаил оставил здесь знак своего посещения, ибо он сам здесь был, избавляя нас от врагов наших.

Поклонившись, они целовали тот след и, совершив молебное пение, радовались, что имеют такого хранителя и заступника себе, и воздавали благодарение Богу. На том месте они решили выстроить церковь во имя святого архистратига Михаила. Когда они приступили к постройке, то архистратиг Михаил опять явился епископу и сказал:

— Не следует вам заботиться о церковном здании, — я без вашего труда приготовил там себе храм, только войдите в него. Ты же на другой день соверши в нем святую литургию и причасти верующих Святых Божественных Таин.

После сего видения епископ повелел всем людям приготовиться к причащению Святых Таин и пошёл вместе с ними, совершая молебные пения. Когда они пришли на то святое место, где отобразились на мраморе святые стопы, то нашли в камне вытесанную небольшую церковь, в виде пещеры; стены у неё были не гладкие, вышина же её была различна: в одном месте можно было достать головой, а в другом невозможно было и рукой достать. Из сего стало понятно людям, что Бог ищет в церкви не камней драгоценных, а чистого сердца. Престол в сей церкви был покрыт пурпуровым покрывалом; епископ совершил на сем престоле святую литургию и причастил верующих Пречистых Таин. В алтаре же на северной стороне сверху стала истекать вода чистая, вкусная, очень светлая и чудотворная, вкушая которую все болящие, по причащении Святых Таин, получали исцеление; и многие иные безчисленные чудеса совершались в той церкви по молитвам св. архистратига Михаила. Епископ выстроил при церкви келии и поместил там священников, диаконов, певцов и чтецов, чтобы в ней ежедневно была отправляема церковная служба во славу Бога и в честь святого архистратига Михаила.

Упомянем еще о чуде, бывшем на Афонской горе.

(Афонская гора — узкий гористый полуостров, вдающийся в Архипелаг. Афонская гора (иначе "Афон") — одно из наиболее чтимых святых мест восточного православного мира и ежегодно посещается тысячами богомольцев из России, Балканского полуострова и азиатских владений Турции. В настоящее время на Афоне расположены 20 больших монастырей, несколько скитов и множество отдельных келий, числом до 700).

Во времена благочестивых болгарских царей жил один богатый и знатный человек, по имени Дохиар. Некогда он, желая благоугодить Богу, пожелал быть иноком. Взяв много золота, пошёл он на святую гору посетить тамошние монастыри и поискать себе удобного для поселения места. Обойдя многие монастыри и раздав много милостыни, он вышел из лавры блаженного Афанасия и направился от Солуня по берегу моря.

(Солунь (иначе Фессалоника) — столица одной из областей Македонии. В настоящее время она называется Салоника и находится в Европейской Турции на северном берегу Фессалоникийского залива. В Солуни Апостол Павел проповедывал Евангелие; два из его посланий написаны для жителей означенной области и города).

Здесь он нашёл очень красивое место с вкусной водой и богатой растительностию; жителей на этом месте ещё никого не было. Место сие ему очень понравилось, и он задумал здесь поселиться и выстроить монастырь. Усердно взявшись за дело, он вскоре привел в исполнение свое желание. Сначала он выстроил прекрасную церковь во имя святителя Николая, а потом устроил монастырь и оградил его каменными стенами. Приведя все сие в надлежащий порядок, сам он принял в том монастыре иноческий образ. Но при множестве построек, золота его оказалось недостаточно, так что он не мог украсить церковь с подобающим благолепием. Возложив надежду на помощь Божию, он говорил:

— Если Господь Бог захочет прославить сие место, то Сам Он промыслит об украшении церкви; да будет Его воля!

Против святой горы есть остров, называемый "Луг", находящийся на разстоянии одного дня морского пути; там жили пастухи и пасли скот, ибо то место было очень удобно для пастбищ. На этом острове был поставлен в необитаемом месте высокий каменный столб; на столбе стоял каменный идол, на котором было написано по-гречески: "Всякий ударивший меня в верх, найдет множество золота." Многие пытались узнать правда ли это, и били по голове идола, но ничего не находили. Случилось же в то время одному юноше, близ означенного столба, пасти волов; юноша был очень разумен и грамотен. Прочитав надпись, сделаннуио на столбе, он ударил идола по голове, как то делали и другие, чтобы найти золото, однако ничего не нашёл. Потом он подумал, что, быть может, золото зарыто в земле и, при захождении солнца, заметил, где кончается на земле тень от этого столба и в том месте, где кончалась тень от головы идола, он начал копать землю, ища сокровища, но и здесь ничего не нашёл. Когда же взошло солнце, он опять стал смотреть, где кончается тень от столба, и там стал копать. Когда он копал, то услыхал на том месте какой-то звук и, поняв, что на этом месте скрыто сокровище, стал еще усерднее копать и дорылся до жернового камня, настолько большого, что ему невозможно было и поднять его. Протянув руку сквозь скважину камня, он нашёл там много золота и в раздумье не знал, что ему с ним делать.

— Если я комунибудь разскажу о золоте, — думал он, — то как бы меня не убили из-за него.

Бог же, внимая молитвам вышеупомянутого старца, заботившегося об украшении святого храма, внушил юноше, чтобы он шёл на святую гору в один из монастырей и разсказал бы игумену о найденном сокровище. Юноша так и сделал. Взяв несколько золотых монет в удостоверение своей находки, он пришёл в селение, лежавшее близ моря и нанял там человека, который бы перевез его к святой горе. По усмотрению Божию, он остановился в пристани вышеупомянутого, вновь выстроенного монастыря, названного по имени его строителя "Дохиар." Перевозчик возвратился в свое селение, а юноша пошёл в тот монастырь. Увидав там игумена, он разсказал ему подробно о найденном им сокровище. Игумен уразумел в этом дело Божие; он позвал трех иноков и, передав им слышанное от юноши, послал их вместе с ним, чтобы они принесли найденное золото в монастырь. Иноки поспешно отправились на лодке и приплыв к острову, дошли до того столба, около которого было зарыто золото. Когда они отвалили жерновный камень, то под ним нашли котел, полный золота, и весьма обрадовались. Но один из иноков сказал другому:

— Брат, какая нужда нам нести сие золото к игумену? Бог послал его нам, — на это золото мы сами построим себе жилища и воздвигнем монастырь.

Когда же другой возразил ему: "Как мы скроем это золото?" — то он ответил:

— Все это в нашей воле: мы можем бросить сего юношу в море, и тогда против нас не будет никаких свидетелей.

Сговорившись так, они сказали о том третьему иноку; но тот, будучи богобоязненным, сказал:

— Нет, братия, не смейте этого делать: не губите отрока, а вместе и свои души из-за золота.

Но они, не слушая его увещания, стали принуждать его быть единомысленным с ними, и наконец сказали:

— Если ты не будешь с нами за одно, то мы и тебя погубим вместе с отроком.

Брат, видя их непреодолимое злое намерение, устрашился, чтобы они и его не погубили, и сказал:

— Если вы так решили, то делайте, как хотите; я же клянусь именем Божиим, что никому о сем не разскажу и не потребую от вас золота.

Итак, утвердив свое слово клятвою, он молчал. Они же, взяв золото и тот камень, которым золото было прикрыто, внесли его в лодку и, сев в нее вместе с отроком, поплыли к монастырю. Когда они были на глубоком месте, то напали на отрока и начали привязывать ему на шею камень. Отрок, поняв, что они хотят с ним делать, начал с плачем и рыданием умолять их, чтобы они не губили его. Но те черноризцы, схватив отрока, бросили его с камнем в глубину моря, и он тотчас же пошёл ко дну. Была же ночь, когда происходило это злодеяние. Милосердый Бог, взиравший с высоты на горькое рыдание отрока и видевший неповинное его утопление, послал хранителя рода человеческого, святого архистратига Михаила, чтобы он взял утопленного со дна моря и принес его живым в церковь. Так сие и совершилось. Внезапно отрок оказался близ Святой Трапезы с камнем, повешенным ему на шею. Когда наступило время служения утрени, екклисиарх вошёл в церковь, чтобы зажечь свечи и начать звонить к утреннему богослужению.

(Екклисиарх — (с греч., начальник храма) — обязан был наблюдать за церковным зданием и чистотой в нем, а также порядком Богослужения в монастыре, по указаниям церковного Устава).

В сие время он услыхал в алтаре человеческий голос и стон; он очень испугался и пошёл разсказать о сем игумену. Игумен назвал его трусливым и малодушным и велел ему опять идти в церковь. Придя туда вторично, он опять услыхал тот же голос и снова возвратился к игумену. Тогда игумен сам пошёл с ним в церковь и, услышав голос, вошёл в алтарь; там он нашёл отрока, лежавшего близ Святой Трапезы с привязанным к его шее камнем; с одежды же его текла морская вода. Игумен узнал отрока и спросил:

— Что случилось с тобою, сын мой, и как ты попал сюда?

Отрок как бы пробудился от сна и сказал:

— Те лукавые иноки, которых ты послал со мною за найденным золотом, привязав этот камень на мою шею, выбросили меня в море. Погрузившись на дно, я увидел двух мужей, сиявших как солнце, и услышал их беседу между собою. Один говорил другому: "Архангел Михаил! принеси сего отрока в монастырь Дохиар!" Выслушав сие, я пришёл в безпамятство, и не знаю, как очутился здесь.

Услышав разсказ отрока, игумен удивился и прославил Бога, творящего дивные и преславные чудеса. Потом он сказал отроку:

— Останься, сын мой, на этом месте до утра, пока не будет обличена злоба.

Затем вышел оттуда и, затворив церковь, наказал екклисиарху, чтобы он никому не разсказывал о сем, утреню же игумен велел служить в притворе. При сем он прибавил екклисиарху:

— Если кто скажет почему не в церкви, а в притворе поется утреня, то отвечай, что так велел настоятель.

С наступлением утра, убийцы те подошли к монастырю, а золото они спрятали в другом месте. Увидав их, игумен вместе с прочими братиями, вышел к ним на встречу и спросил:

— Почему вчера вы пошли четверо, а теперь возвращаетесь трое? Где же четвертый?

Они на это с гневом отвечали:

— Отче, отрок обманул и тебя и нас, сказав, что нашёл золото: ничего он не мог показать нам, ибо и сам ничего не знает и со стыда куда-то скрылся. Мы долго искали его, но не могли найти и одни возвратились к тебе.

Игумен, сказав на это: "Да будет воля Божия", пошёл с ними в монастырь. Приведя их в церковь, где лежал юноша, с одежды которого еще текла вода, он показал им его и спросил:

— А сей кто такой?

Увидав юношу, они пришли в ужас, и стояли, как окаменелые: долго они не могли ничего ответить, но, наконец, хотя и против воли, признались в своем злодеянии и разсказали, где они скрыли найденное золото. Тогда игумен послал более верных братий, и они принесли найденное золото в монастырь. Слух о чудесном сем событии прошёл по всей святой горе; иноки изо всех монастырей сошлись, чтобы видеть сие преславное чудо. Составив собор, они переименовали ту церковь во имя святого архистратига Михаила, а во имя святителя Николая Чудотворца выстроили другую церковь. Тех двух лукавых убийц прокляли и выгнали из обители, третьего же инока, который не соглашался на потопление отрока и отказался от злодеяния, признали невиновным. Избавленный от потопления отрок облекся в иноческий образ и стал добрым подвижником и строгим иноком. После сего игумен на принесенное ему золото благолепно украсил церковь и выстроил вновь весьма красивый притвор; камень же, с которым юноша был выброшен в море, был вложен в стену, чтобы было известно всем явленное чудо. Когда игумен преставился, то вместо него был поставлен игуменом избавившийся от потопления инок. Прожив богоугодно, и он перешёл ко Господу, носимый руками святого архистратига Михаила, как прежде перенесен был им же из моря в церковь.

За все сие прославим Отца, Сына и Святого Духа, и возвеличим во веки святого архистратига Михаила.

(Архистратиг [с греч. — началовождь, военачальник]; так называется чин ангелов, которые начальствуют над другими ангелами в борьбе с диаволом).

+++

Страдание святого мученика Ромила.

Святый Ромил жил в царствование императора Траяна и был первым вельможею во всем царском доме.

(Траян — Римский император, царствовал с 98 по 117 год по Рождестве Христове. Один из лучших Римских императоров. Однако и он преследовал христиан и издал два закона, немало повлиявшие на начало открытых гонений на христиан: один из них запрещал всякие тайные собрания, вторым узаконивалось предавать казни всех, оказавших упорное нежелание принести жертву языческим богам по причине исповедания христианской веры).

Случилось, что Траян, находясь со множеством своего войска в восточных странах, для покорения себе Иверов, Савроматов, Арабов и других народов вздумал пересчитать своих воинов, и нашёл среди воинских полков одиннадцать тысяч человек, исповедывавших Христа и отвергавших поклонение идолам. 

(Иверы — нынешние Грузины — обитали в нынешнем Закавказье; Савроматы или Сарматы жили по соседству с Иверами от Кавказа и Каспийского моря и далее на восток; Арабы — на Аравийском полуострове. Все эти и многие другие родственные им восточные народы находились в то время под властью Римской империи, но с неудовольствием переносили чужеземное иго, поднимая частые и опасные возмущения против Римского владычества).

Всех их Траян с позором отослал в Армению, надеясь, что это заставит их отречься от Христа и принести жертвы идолам, и они снова вернутся в свое воинское звание и получат прежнюю воинскую честь.

(Армения — страна в Азии, соседственная с Закавказьем. Границы её составляли: Каспийское море, Малая Азия, Курдистан и Месопотамия).

Тогда Ромил, как военачальник, пришёл к царю и укорял его в безбожии и безразсудстве, в том, что он, вышедши на войну, сам уменьшает свое войско; себя же Ромил исповедывал христианином, готовым умереть за имя Иисуса Христа, Господа своего.

Траян сильно разгневался на святого, повелел его жестоко бить и осудил на смерть. Тогда же усечена была честная глава святого мученика.

(Блаженная кончина святого мученика последовалаоколо 107 года или 115 года, в то время когда император Траян находился со своими войсками на востоке).

Посланные в заточение христиане также были умерщвлены разными способами: девять тысяч из них были распяты в пустыне около горы Арарат в Армении, остальные же умерли в других мучениях.

+++

Страдание святого мученика Едоксия.

Святый Евдоксий жил в царствование Диоклитиана, жестокого гонителя церкви Божией. Сей император издал нечестивое повеление, запрещающее в его империи покланяться Единому Истинному Богу и требующее воздавать честь, подобающую Богу, немым бездушным идолам. По обнародовании сего повеления, многие из верующих бежали в пустыни и горы, предпочитая лучше жить там со зверями, нежели в городах с беззаконными людьми. Точно также множество из сановных и знатных людей оставили свои должности и жилища и скрывались в неизвестных местах. Одним из таких был и воинский начальник Евдоксий, верный раб Иисуса Христа; он, оставив свою должность, скрылся с женою и детьми от нечестивых, чтобы избежать царского гнева. Между тем его всюду искали воины, посланные правителем Мелитины, которому был сделан донос на Евдоксия.

В одном месте воины, встретив Евдоксия, одетого в бедную одежду, спросили, не знает ли он, где находится начальник войска Евдоксий.

Святый, уразумев, что его ищут для предания на мучение, сказал им:

— Пойдемте ко мне в дом, вкусите моего хлеба и отдохните от дороги, и тогда я покажу вам Евдоксия, ибо я знаю, где он скрывается с своими домашними.

Воины согласшшсь и пошли к святому мученику. Евдоксий, приняв их, хорошо угостил и потом объявил им, что он — тот самый, кого они ищут.

Воины, удивленные таким поступком святого, отвечали:

— Ради твоего благодеяния не возьмем тебя, а пославшему нас скажем, что долго искали, но не нашли тебя; ты же скройся, чтобы кто другой не узяал и не объявил о тебе.

Воины уже собирались уйти, но святый удержал их, говоря:

— Подождите меня, братия, и я пойду с вами; не подобает мне больше скрываться, ибо Сам Бог зовет меня на мученический подвиг, чтобы и я был исповедником и свидетельствовал о Его Святом Имени. А если бы хотел Бог, чтобы я не был открыт, то не только вы не встретили бы меня на пути, но даже и не были бы посланы искать меня и мне бы не пришлось встретиться с вами; все случившееся есть знамение Божия благоволения, чтобы я пострадал за Него даже до пролития крови.

Потом, призвав свою супругу, по имени Василиссу, детей, домашних и друзей, Евдоксий сказал им:

— Было время, когда я скрывался, теперь же время открыться и добровольно отдаться в руки мучителей за Иисуса Христа, Который Сам отдал Себя на страдания за нас; и вот я иду, и как восхотел Господь мой, так и устроит со мной и поможет мне, вас же я оставляю под Его защитою.

Затем сделав разные распоряжения по дому, святый дал наставления детям своим и рабам, как им жить без него добродетельно, в страхе и любви Божией, а супруге своей завещал не плакать и не сетовать, когда она услышит о его смерти, но проводить тот день в большой радости и веселии, благодаря Бога, что Он сподобил Своего раба мученического венца.

Простившись с домашними и надев приличную своему сану одежду, оружие и воинский пояс, как подобало одеваться начальнику войска, святый оставил свой дом, жену и детей, рабов, друзей и все свое имение, покидая все ради любви к Господу своему.

Трогательна была эта разлука, когда жена мужа, дети отца, друзья любимого друга лишались! Горько все плакали, разставаясь с ним, ибо знали, что ему уже к ним не вернуться. Одно лишь служило утешением в их печали, — это то, что Евдоксий хочет страдать за Христа, быть победоносным мучеником и в мученическом венце предстать пред Христом, Господом своим.

Так распростившись со всеми своими, блаженный Евдоксий отправился в путь с воинами, Василисса же, супруга его, следовала за ним издалека, желая видеть его страдания. С ней шли и два любимые друга Евдоксия Зинон и Макарий, коим также уготован был от Господа мученический венец.

Когда блаженный Евдоксий был приведен к правителю, сей последний, благосклонно приветствовав его, сказал:

— Мы призвали тебя, чтобы ты исполнил царское повеление и принес жертвы богам, которым подобает кланяться, более же всего отцу всех богов великому Зевсу и солнцеподобному Аполлону и возлюбленной богине Артемиде.

(Зевс или Юпитер почитался у Греков и Римлян главным божеством, отцом богов и людей, повелителем неба и земли, грома и молнии, ветров и дождей).

Святый Евдоксий отвечал:

— Я знаю, что надо приносить жертву Единому, в трех Лицах прославляемому, Богу, создавшему мир и дарующему жизнь и спасение. Ему я и принесу жертву хвалы, а не тем, коих ты называешь богами, тогда как они — деревья и камни и нисколько не отличаются от какой бы то ни было бездушной вещи.

Правитель снова сказал Евдоксию:

— Я повелеваю тебе воздать должную честь богам. Ты же, как я вижу, не только богов презираешь, но самого царя считаешь ни во что. Слышал я, что ты какую-то новую веру вводишь и многих совращаешь в нее.

Говоря так, правитель посмотрел на множество стоящих около воинов и с гневом сказал:

— Всякий, кто не исполняет царского повеления, будет лишен воинской одежды, как недостойный носить ее; и пусть он знает, что от него будет отнята честь воинского звания.

Правитель говорил так, желая пристыдить святого Евдоксия, ибо надеялся, что больше не найдется никого противящегося царскому повелению, и Евдоксий, оставшись один, из стыда послушается царского повеления, чтобы не лишиться чести своего звания. Но ещё во время его речи святый Евдоксий снял с себя пояс, бывший знаком начальнической власти, и бросил его в лицо правителю. Видя это, многие войны, в числе тысячи ста четырех, бывшие тайными христианами, возгоревшись ревностию о Боге сделали то же самое, что и начальник Евдоксий: снявши воинские знаки, бросили их к правителю, будучи готовы лишиться и самого тела, положив души свои за имя Иисуса Христа.

Мучитель, увидав такое множество исповедников Христовых, неожиданно открывшееся, пришёл в смущение и, прекратив испытание их, тотчас послал к царю Диоклитиану известие о случившемся, прося распоряжения, как ему поступить. Царь вскоре прислал ему в ответ такой приказ: начальников подвергнуть жестоким пыткам, низших же оставить в покое.

Получив царское повеление, правитель сел на судилище, велел привести к себе Евдоксия, как главного военачальника, и стал опять говорить ему:

— Советую тебе, Евдоксий, оставить твое злое прекословие и безумное сопротивление и добровольно принести жертву богам. Если же ты не согласишься, то должен будешь сделать сие против воли, принужденный к тому сильными муками.

При сем правитель начал пересчитывать заточения, страшные темницы, раны, строгание тела, опаление огнем и прочие жестокие мучения, наводившие ужас при одном только упоминании.

Мученик отвечал:

— Ты насмехаешься, правитель, говоря это. Я считаю твои муки детским пугалом, ибо я надеюсь на будущее воздаяние, которое получу от щедрого подвигоположника Христа. Боюсь я не того огня, о коем ты упомянул, но того, который никогда не угасает, и скрежета зубов и прочих лютых мук, которые уготованы ослушникам Бога Истинного и отвергающим Его. Твои же мучения в сравнении с ними — детские игрушки, а огонь, коим ты мне угрожаешь, холоднее воды по сравнению с огнем геенским... Меч твой будет мне ключем от дверей желанного края, где вместо сего видимого, скоро заходящего, солнца я увижу свет незаходимый и немерцающий и вместо временных благ наследую блага вечные. Да будет тебе известно, что я не поклонюсь вашим богам, так как великое безумие — почитать за богов деревья, камни, золото и серебро, обделанные рукою художника.

Слыша такой ответ святого, правитель сказал ему:

— В безумном ответе твоем виновата моя снисходительность, с которой я позволяю тебе так дерзко безчестить богов, царя и меня. Своё безчестие я еще могу перенести, но безчестия богов и царя больше невозможно терпеть.

После сего правитель велел растянуть святого за руки и за ноги и бить немилосердно твердым ремнем, потом повесить и строгать его тело острыми железными орудиями. После этих мучений святого бросили в темницу.

По прошествии нескольких дней снова привели его на допрос, причем мучитель нашёл Евдоксия столь же непоколебимым в вере, как и раньше, подобно несокрушимому столбу и неприступному городу; посему он повелел бить мученика железными прутьями по шее и вывернуть из суставов все его члены, каковое мучение было тяжелее самой смерти. После сего мучитель осудил Евдоксия на усечение мечем.

В то время, когда вели святого на место казни, святый мученик так молился:

— Боже, призревший на жертвы Авеля и Авраама, милостиво принявший долготерпение многих мучеников, призри милосердым Твоим оком и на мою жертву и не отвергни моей крови, которую я с теплотою душевною от любящего сердца приношу Тебе.

Молясь так, Евдоксий увидал свою супругу, которая с плачем следовала за ним, и спросил ее, сделано ли всё так, как он заповедал, и велел ей только по усекновении его взять его тело и погребсти на месте называемом "Амимна". Иснова дал ей наставление — не плакать о его смерти, но почтить день тот светлою одеждою и украситься разными драгоценностями.

Увидав затем друга своего Зинона, плачущего о нем, Евдоксий и ему сказал:

— Возлюбленный Зинон, не плачь! Бог, Коему мы служим, не разлучит нас, но как бы в одной ладье мы переплывем вместе в жизнь вечную.

Эти слова так сильно подействовали на Зинона, что он начал громко восклицать:

— И я — христианин, и я исповедую Христа и хочу умереть за Него.

Тотчас он был схвачен слугами, и о нем было доложено правителю. Последний повелел и его вместе с Евдоксием усекнуть мечем. Когда их привели на место казни, то сначала был усечен мечем Зинон, в то время как Евдоксий молился о нем; так предпослав друга своего на небо, Евдоксий преклонил голову под меч и принял блаженную кончину.

Вместе с ними были усечены и другие мученики, с дерзновением исповедавшие Христа, и тела их брошены были без погребения. Василисса же, супруга Евдоксия, взяв безбоязнено тело его, с честию погребла на том месте, на каком он сам указал.

За такой поступок она была схвачена и приведена к правителю, пред которым ясно исповедывала Бога и ругала идолов и почитателей их, желая тем же путем мучения скорее последовать за мужем ко Господу.

Однако мучитель сказал ей:

— Знаю, что ты желала бы пойти за твоим мужем, чтобы иметь похвалу от галилеян (т. е. христиан), но хотя ты и достойна смерти, я не умерщвлю тебя.

Василисса на это сказала мучителю:

— Господь мой Иисус Христос ведает это мое желание и примет его вместо самого дела; если я и не буду замучена тобою, все же не лишусь блаженства с мужем моим у Господа Бога.

После таких слов правитель прогнал ее от себя. Спустя семь дней явился ей во сне святый Евдоксий и сказал:

— Скажи нашему другу и домоправителю Макарию, чтобы он шёл на судилище и последовал нашему примеру; мы его ждем.

Лишь только Василисса сказала об этом видении Макарию, он тотчас отправился к правителю и объявил себя христианином и учеником Евдоксия. Правитель, увидав его и услыхав столь смелое исповедание, повелел и ему отрубили голову мечем.

Так и Макарий отошел за Евдоксием и Зиноном к доброму подвигоположнику Христу, Господу нашему. Угодила Ему и Василисса, скончавтись в истинной вере, и предстала среди сонма святых пред престолом славы Божией, прославляя Отца и Сына и Святого Духа во веки. Аминь.

(Мученическая кончина овятого Евдоксия, Зинона и Макария носледовала в 311 году. В Константинополе префектом (начальником города), в царствование Константина Великого, был построен храм в честь святого мученика Евдоксия).

+++

Память святого священномученика Кирилла, епископа Гортинского.

Сей блаженный Кирилл жил в царствование императора Максимиана (разумеется Римский император Максимиан Галерий), при игемоне (правителе) Агриппине. Украшенный всеми добродетелями, прожил он всего девяносто пять лет. Однажды в сопровождении двух своих слуг, Феофана и Феоктмриста, отправился он в один монастырь. По дороге туда он увидел, как язычники приносили в жертву идолам волов и овец; вздохнул он о таком безумии и обличил идолопоклонников. За это они схватили его и посадили в темницу. Когда святый Кирилл в полночь молился здесь Богу, то услышал такой небесный голос: "Кирилл, иди в Рим!" На следующее утро двери темницы оказались открытыми, а все идолы вокруг лежали разбитыми. Святый Еирилл дошёл до монастыря и здесь увидел в видении преподобного Филоксена, который сказал ему: "Ты получишь два венца: один —  святительский, а другой — мученический." Затем святый пошёл в Рим и здесь утвердил верующих своею проповедию. Когда началось гонение, он вознамерился идти в Иерусалим. По дороге туда, на острове Малеоне, явился ему муж в белых одеждах и повелел ему не миновать острова Крита, что он и исполнил. В городе Критском Гортине его поставили епископом: ему было тогда шестьдесят лет от роду. Когда снова началось гонение на христиан, святителя повели на суд к игемону (правителю), который стал уговаривать его отречься от Христа, и так как святый исповедник не захотел склониться на его увещания, то осужден был на усечение мечем. Тогда вложили в уста его конские удила и, посадивши на повозку, так как он не мог от старости ходить, повезли его. Когда довезли его до места, называемого Ракса, с неба послышался голос: "Доселе!" Повозка остановилась, и святому усечена была глава.

+++

Житие преподобного Давида.

Святый и преподобный Давид был прежде разбойником и, живя в пустыне Ермопольской, причинял много зла, многих убивал и был так злобен и жесток, как никто другой.

(Пустыня Ермопольокая находилась в Египте и получила свое наименование от древнеегипетского города Ермополя).

Под своим начальством он имел человек более тридцати, разбойничавших вместе с ним. Однажды, сидя с ними на горе, раздумался он о своей жизни и вспомнив, сколько зол и бедствий причинил он людям, весьма убоялся Бога. Оставив всех бывших с ним разбойников, он пошёл в монастырь.

Когда Давид постучался в ворота, вышел привратник и спросил его чего он хочет.

Давид ответил: "Хочу быть черноризцем."

Привратник пошел и поведал о нем игумену. Игумен вышел к нему, но видя, что он человек старый, сказал:

— Не можешь ты быть здесь, потому что братия много трудятся и живут в великом воздержании; ты же иного нрава и заповедей монастырских не можешь исполнить.

Давид продолжал умолять принять его в монастырь.

— Все, что прикажете мне, сделаю, — говорил он, — только примите меня.

Игумен отказывался, говоря: "Не можешь ты жить с нами."

Тогда Давид сказал игумену:

— Знай, отче, что я — Давид, начальник разбойников; пришёл же к вам для того, чтобы оплакивать грехи мои. Если же ты не захочешь принять меня, то клятвенно обещаю вам, что пойду обратно, приведу с собой своих разбойников и всех вас перебью и разорю монастырь ваш."

Услышав это, игумен принял Давида в монастырь и постриг его в иноческий чин. И начал Давид подвизаться в воздержании и обучать себя смирению. В скором времени он превзошёл добродетелями прочих черноризцев в монастыре и служил всем на пользу своим житием и словом.

Однажды, когда Давид сидел в келии, ему явился архангел Гавриил, говоря:

— Давид, Господь простил грехи твои, и будешь ты отныне творить чудеса.

Давид отвечал ангелу:

— Не могу поверит, что так скоро простил мне Господь грехи мои, ибо они весьма тяжки и многочисленнее песка морского.

Архангел сказал ему:

— Я — Гавриил-архангел, который не пощадил и Захарию, когда тот не поверил словам моим, но связал язык его в наказавие, чтобы он уверовал сказанному мною. Тебя ли пощажу? Итак отныне будешь нем!

(3десь разумеется священник Захария, отец св. Иоанна Предтечи. См. Еванг. от Луки, гл. 1, ст. 11—32).

Давид поклонился и сказал ангелу:

— Когда я был разбойником, творил беззаконные дела и много проливал крови, тогда ты мне не связывал языка, не возносившего славы Богу. А теперь, когда я восхотел служить Господу и приносить Ему хвалу, ты связываешь язык мой, чтобы не произносить мне слов!

Тогда ангел сказал:

— Говори, но только тогда, когда славишь Бога и молишься Ему во время правила, а все остальное время да будешь безмолвен!

Так наказав его, Ангел отошёл от него. Давид воздал благодарение Богу о прощении согрешений своих. После сего он благодатию Божиею сотворил много чудес: слепым возвращал зрение, возставлял хромых, исцелял бесноватых. Воспевал он песнопения Богу в церкви на молитве, но никаких других слов произнести не мог. Прожив таким образом много лет, он преставился ко Господу, и ныне, предстоя Ему, немолчно молится о нас.

Молитвами его да получим и мы милость Господа. Аминь.

(Святой Давид жил и скончался в VI веке).

+++

Память святых мучеников Кириака, Фавста и Авива.

Сии святые мученики пострадали при императоре Декии, в Александрии, в то же гонение, во время которого замучены были святый Фабиан, папа Римский, и святый Александр Александрийский. Их привели к правителю города Валерию, и они за свое твердое исповедание имени Христова и за смелое обличение идольской лести и суеты были усечены мечем. С ними убиты были еще тринадцать мучеников. Некоторые Александрийские христиане взяли их мощи и благоговейно положили в своем городе, во славу истинного Бога нашего Христа.

(Декий — Римский император, жестокий гонитель христиан; царствовал с 249—251 г.
Александрия — знаменитый по своей образованности, политическому значению и торговле город, основанный Александром Великим в Египте около 333 года до Р. Хр.
Св. Фабиан — папа Римский, епископствовал в Риме в 236—250 г.
Св. Александр — патриарх Александрийский в 212—250 г.).

+++

День седьмой.

Страдание святого мученика Созонта.

Максимиан, правитель Киликии, распространяя, по повелению царскому, нечестивое идольское многобожие, пришёл в город Помпеополь и, празднуя тамошнему золотому идолу, принес много жертв.

(В некоторых древних месяцесловах (имп. Василия и друтих) вместо "Максимиан" стоит "Максим". Полагают, что это был Нумериан Максим, состоявший правителем Киликии в 304 году).

Там находился в это время один юноша, родом из Ликаонии, по имени Созонт, по вере христианин, добрыии нравом и исполненный благих дел, ибо в законе Господнем поучался он день и ночь.

(В месяцеслове имп. Василия место рождения мученика Созонта названо Ликиею, а в Прологе, как и в Четьих-Минеях, Ликаонией; по актам мученическим это — Киликия, где был приморский город Помпеополь, в древности Солы).

Он пас стада безсловесных овец, но в то же время наставлял и словесных овец Христовых на добрую пажить. Где бы ни был он с овцами, везде собирались к нему другие пастухи, юноши и мужи; а он учил их познанию Единого Бога, и многих привел к святому крещению, ибо была на нем благодать Духа Святого. Раз, пася овец при источнике, у которого стоял большой дуб, Созонт уснул сладким сном и увидел божественное видение, призывавшее его к подвигу мученическому и возвещавшее, что место то принесет пользу многим, ибо освятится свыше сходящею благодатью, и многие найдут на нем спасение и прославят Святую Троицу. Встав от сна, этот добрый пастырь поручил овец другим и, оставив на том месте свой лук и три стрелы, для памяти себе, отправился в город Помпеополь. Там увидел он нечестие умножившимся, веру же святую попранною, и воскорбел он о том сердцем своим. Войдя в капище, где стоял золотой идол, он отломал у него руку и, раздробив ее, роздал нищим. Отнятие от идола золотой руки: вызвало великое смятение в городе, и многие были допрашиваемы и мучимы. Но святый Созонт не желая, чтобы кто-либо  другой пострадал за него, сам пришёл к правителю Максимиану и объявил, что он виновник того дела. "Я взял руку бога, вашего, — сказал он, — раздробил ее и роздал золото нуждающимся." Когда стали его допрашивать, как осмелился он так поступить и нанести безчестие богу их, отняв и сокрушив руку его, он отвечал:

— Я сделал это для того, чтобы видеть безсилие вашего бога. Ибо, когда я отнимал у него руку, он не оказал мне сопротивления, ничего не сказал, не обнаружил боли, не испустил стона. В самом деле, будучи немым и безумным, мог ли он сопротивляться? Если бы он был истинным Богом и живым, то противостал бы мне и не позволил бы мне причинить себе зла. Я же, зная, что это — идол, а не бог, раздробил руку его, и даже всего хотел раздробить, чтобы не покланялись вы изделию рук человеческих, которое, хотя имеет и очи, и уши, и уста, и руки, и ноги, однако не видит, не слышит, не говорит, не осязает, не ходит, и ни в чем не может помочь себе, когда его бьют или раздробляют на части.

Правитель, услыхав это, повелел мучить Созонта без милости. Сначала его повесили на дерево и стали строгать по ребрам железными когтями, потом обули его в железные сапоги с острыми внутри их гвоздями и водили по городу; святый, ходя в них, славил Бога. Потом снова повесили его на дереве и сильно били железными палками, так что не только тело, но и кости его были раздроблены. В этих мучениях святый предал дух свой Богу. Увидав, что он уже умер, мучители, снявши тело его с дерева, развели, по повелению правителя, сильный огонь, чтобы сжечь тело, в опасении, чтобы оно не сделалось предметом почитания верующих. И когда это многострадальное тело ввергли в огонь, то внезапно заблистала молния, загремел гром и пошёл обильный дождь с градом,так что огонь тотчас угас; бывшие же там люди от страха убежали, и тело святого осталось целым. По наступлении ночи верующие хотели взять святые мощи его и не могли, так как была великая тьма, и они сильно скорбели о том. Но вот в полночь свет с неба осиял мощи, и верующие, взяв их, погребли с честью. От гроба мученика истекло много чудес, и не только от гроба, но и от источника, протекавшего под дубом, где святый некогда во время сна имел видение, подавались благодатию Христовою и молитвами святого мученика различные исцеления болящим. Поэтому впоследствии там была создана церковь во имя его, для прославления в ней Истинного Бога, в Троице Единого. Слава Господу во веки, аминь.

(Страдания в смерть св. мученика Созонта последовали после 288 года).

+++

Память святых апостолов Евода и Онисифора.

Святый Евод, один из семидесяти апостолов, был первым после святого апостола Петра епископом в великой Антиохии и великим проповедником слова Божия. О нем упоминает святый Игнатий Богоносец в своем послании к Антиохийцам в таких словах: "Поминайте блаженного отца вашего Евода, который был поставлен вам от апостолов первым пастырем; будьте истинными его сыновьями, а не прелюбодеями, чтобы отец не стыдился вас."

(Игнатий Богоносец — ученик Евангелнста Иоанна Богослова, с 68 года по Рождестве Христове был епископом Антиохийским, скончался мученическою смертию в гонение императора Траяна в 107 году. Он написал семь догматическнх посланий в разным христианским церквам).

Сей святый Евод написал о Пресвятой Деве, что Она пятнадцати лет от рождения родила Спаса мира Христа. "Трех лет, — пишет он, — Она введена была в храм Господень, где и пребывала одиннадцать лет; когда же исполнилось Ей двенадцать лет, Она была отдана священниками Иосифу, чтобы он охранял Ее. У него Она пробыла четыре месяца, когда получила от ангела радостное благовестие и в конце пятнадцатилетнего возраста родила Свет миру Христа." Кроме сего святый Евод оставил много других полезных сочинений, но все они погибли в те многобедственные времена, когда церковь Божия подвергалась гонениям, и по сему до нашего времени не дошли. В настоящее время известна лишь книга под названием "Светило", о которой, впрочем, есть упоминание только у древнего историка Никифора (Никофор Каллист). О самом святом Еводе встречается известие в римских мартирологах, где говорится, чго он пролил свою кровь за Христа и скончался мученическою смертью.

(Мартирологи, или мученикословия, — древнейшие месяцесловы с именами мучеников (хотя в более поздних нз них содержатся имена не мученнков только, но и всех святых) с краткими сведениями о месте, времени и образе их жизни и страданий; некоторые из них по полноте известий соответствуют нашим прологам).

Некоторые утверждают, что святый пострадал в Антиохии при Римском императоре Веспасиане (царствовал с 70-го по 79 год по Рождестве Христове). В то время, говорят они, в одном городе было произведено некиим Иудеянином, по имени Антиохом, большое волнение: изменив своей вере, он стал приносить жертвы идолам, причем многие Иудеи были убиты за непоклонение идолам. Тогда весьма многие Иудеи приняли христианскую веру и епископом своим имели блаженного Евода, который, как начальник и пастырь их, был в скором времени умерщвлен.

(Блаженная кончина святого Евода последовала в 66 году по Рождестве Христове, в гонение Римского императора Нерона).

Святый Онисифор принадлежал также к лику семидесяти апостолов. О нем апостол Павел в послании к Тимофею говорит: "Да даст Господь милость Свою дому Онисифора, ибо много раз он покоил меня и цепей моих не постыдился, но пришёл в Рим и тщательно меня разыскивал и нашёл. Да даст ему Господь милость Свою в день Его! И сколько он в Эфесе послужил — ты знаешь!" (2 посл. к Тимоф. гл. 1, ст. 16—18). Сей Онисифор был епископом в Колофоне и в Киринее и пострадал за веру, приняв мученическую смерть.

(Колофон — древний город Лидии, в северо-западной части Малой Азии. В недавнее время открыты развалины этого города.
Киринея — главный город области того же названия — находился в Ливии, на северном берегу Африки, на запад от Египта. Это был великолепнейший и богатейший город в северной Африке. В настоящее время от него остались одни развалины).

Об его мученичестве свидетельствуют мученические акты, в которых повествуется, что святый Онисифор, после многих мучений, был растерзан дикими лопиадьми и, вместе с Еводом, водворился в сонме исповедников Божиих в небесных селениях.

+++

Память святого мученика Евпсихия.

Святый Евпсихий родился и получил воспитание в Кесарии Каппадокийской. В царствование императора Адриана (Римский император с 117 по 138 год) на него был сделан донос, что он не чтит языческих богов, а почитает Христа. Вследствие доноса, Евпсихий был взят и подвергнут пыткам: тело его строгали железными когтями до тех пор, пока не обнажились ребра. После мучений, Евпсихия еле живого бросили в темницу. Здесь он обратился к Господу с усердной молитвой. Во время сей молитвы явился ангел и прикосновением своимь исцелил раны мученика.

Вскоре после сего святый Евпсихий был выпущен из темницы на свободу. Освобождение сие совершилось по произволению Божию для того, чтобы богатство, коим обладал Евпсихий, не доставалось людям нечестивым, но роздано было бы бедным. Святый Евпсихий все имение, собранное еще прадедами его, роздал нищим и убогим, причем некоторую часть отдал врагам своим, кои оклеветали его, и таким образом виновников своих страданий почтил дарами, как бы своих благодетелей.

Впоследствии, когда Кесариею правил князь Саприкий, святый Евпсихий снова был схвачен. Его повесили и долго строгали, после чего он был усечен мечем. Разсказывают, что из язв его тела вместо крови истекли молоко и вода.

+++

Память преподобного Луки.

В начале IХ-го века в Мунтании, в Малой Азии, недалеко от Триглии (против Константинополя, при Кийском заливе, в так называемой "Второй Каппадокии") возникла Спасова обитель, глаголемая "Глубокие реки", прославившаяся подзижническою жизнию своих насельников (основана преп. Василием, скончавшимся в начале IX века; память его в Греческой церкви июля 1-го). Третьим игуменом её был преподобный Лука. Добре подвизаясь и уготовив себя в жилище Святому Духу, он с миром предал чистую душу свою Господу (в конце Х-го в.).

+++

Житие святого отца нашего Иоанна, архиепископа Новгородского.

Новый чудотворец российский, святый Иоанн родился в Новгороде Великом. Родители его — Николай и Христина — были люди благочестивые. Посему как он, так и брат его Гавриил оба были воспитаны в страхе Божием. О малого возраста святый Иоанн посвятил себя Богу и вел добродетельную жизнь; когда же он достиг совершеннолетия, то был руконоложен в пресвитера к церкви священномученика Власия. Новопоставленный иерей еще с большим усердием стал служить Господу, неукоснительно и строго соблюдая все заповеди Божии. Между тем родители святого Иоанна умерли. И прежде он любил безмолвную тихую жизнь, даже намеревался принять иноческое пострижение; теперь же, посоветовавшись с братом своим Гавриилом, он решил создать новый монастырь на средства, оставленные родителями. Сначала они построили деревянную церковь во имя Пречистой Богоматери в память преславного Её Благовещения и основали монастырь; потом замыслили они воздвигнуть и каменную церковь. С нетерпением начали братья приводить в исполнение свое благое намерение, стали со тщанием строить каменную церковь и уже довели ее до половины, но вынуждены были остановиться: средства их истощились. Сильно опечалились этим блаженный Иоанн и брат его Гавриил и велико было их огорчение. Но питая твердую веру и великое усердие к Пречистой Богородице, они обратились с молитвою к сей Скорой Помощнице и Утешительнице всех, в скорби находящихся:

— Владычица наша! — молились братья, — Ты знаешь нашу веру и любовь к Сыну Твоему и Богу нашему; Ты видишь наше усердие, с коим мы обращаемся к Тебе, Госпоже нашей! Молим Тебя: помоги нам достроить сей храм. Всю надежду нашу мы возлагаем на Тебя, Богоматерь, не оставь нас рабов Твоих; Владычице. Мы начали строить сей храм, но кончить его сооружение без Твоей помощи не можем.

Так молились они Богородице и изливали пред Ней свое горе. Их усердная молитва была услышана. Царица Небесная явилась им в сонном видении и сказала:

— Для чего вы, возлюбленные Мною рабы Божии, впадаете в такую печаль и предаетесь такому сетованию о том, что создание храма замедлилось? Не оставлю Я моления вашего, ибо вижу вашу веру и любовь. В скором времени у вас будет все необходимое для сооружения храма и даже останется излишек; только не оставляйте благого дела и не охладевайте в вере.

Видение сие придало братьям силы и бодрости. После утрени они разсказали друг другу о том, что видели, и надежда их окрепла еще более. В тот же день ранним утром они вышли из монастыря, и вдруг видят пред воротами монастырскими красивого коня: на нем была надета узда, обложенная золотом; золотом же было оковано и седло. Конь стоял тихо и неподвижно, всадника же на нем не было. Дивясь красоте и богатому убранству коня, братья долго ждали, не придет ли его хозяин. Но никто не появлялся, а конь все неподвижно стоял на том же самом месте. Тогда они подошли к нему ближе и увидели, что по обоим сторонам седла висят два туго набитые мешка. Уразумев, что сие ниспослано им свыше, они сняли с коня мешки, и тотчас конь стал невидим. Братья развязали мешки и нашли в одном до самого верха золото, другой же был наполнен серебром. Удивившись такому попечению о них Божию и Пресвятой Владычицы, они стали возсылать горячие благодарственные молитвы. Скоро, с Божиею помощию, окончили они церковь и благолепно ее украсили; затем купили они много сел, для содержания монастыря, и несмотря на то, у них осталось еще немало денег, которые они и отдали игумену и братии. В сем монастыре и сами они приняли иноческое пострижение, причем Иоанн был наречен Илиею, а Гавриил — Григорием. Богоугодно проходила жизнь их в посте и молитвах, исполненнал иноческих трудов и подвигов.

Когда скончался святый архиепископ Новгородский Аркадий, блаженный Илия был вызван из монастыря и против воли возведен на архиепископский престол. Считая себя недостойным такого сана, Илия отрекался от него, но князь с мирскими и духовными начальниками и все граждане Новгородские единогласно избрали Илию на архипастырство. Усердными мольбами и просьбами все убеждали смиренного инока вступить на престол архиепископский, все требовали сего. Наконец, против своего желания, он повиновался воле граждан и рукоположен был в архиепископа Новгородского святейшим Иоанном, Киевским и всея России митрополитом. Он верно пас стадо Христовых овец, живя в святости и праведности. 

(Ему приписывается поучение, произнесенное им, вероятно, при вступлении евоем на архипастырский престол. В этом слове, обращенном к Новогородским священникам, архиепископ говорит сначала о своем вступлении на архипастырский престол:
— Богу и Пресвятой Богородице было угодно, по вашим молитвам, чтобы я, худой, не отрекался от сего великого сана, которого я недостоин. Свидетельствуюсь Богом и Его Пресвятою Материю, что я не сам домогался сего сана, но принял его, боясь суда Божия и уступая вашей любви ко мне, недостойному. Так как вы сами побудили меня на сие служение, то теперь послушайте меня. Не говорите: "Он — один из нас. Что станет нам делать?" Я не хочу причинять зла вам, своей братии, ибо не в том мое служение, — это ведает Бог и вы. Но если кто из вас впадет в грех, то я не могу оставить этого в пренебрежении, чтобы чрез сие вы не впали бы в слабость. Ведь тогда я буду виной гибели своей паствы и вы через меня погибнете. К чему же мне тогда было и родиться на свет? Да и вы напрасно бы трудились, упрашивая меня быть вашим пастырем. Прошу вас, братия, приимите с любовию то, что я сказал вам в своем худоумии. Я не от себя говорю, но к этому понуждает меня Святое Писание. Ведь тот, кого назвали пастырем, не должен молчать. Если вследствие нерадивости пастуха волки похищают овцу, то пастух должен сугубо заплатить эа нее владельцу овцы. Как же мне молчать? Тогда будет вред для вас стада Христова и моих духовных чад.
В начале слова моего я прошу вас: не привязывайтесь сильно к сему миру, но постоянно учите людей. Прежде всего смотрите, чтобы они не предавались сильному пьянству. Ведь сами знаете, что чрез сие всего больше гибнут люди, не только простые, но даже и мы. Когда приходят к вам на покаяние ваши духовные дети, то спрашивайте их с кротостию. На кающихся не налагайте тяжких епитимий. Не пренебрегайте книжным чтением, ибо если мы не станем делать сего, то чем будем отличаться от простых некнижных людей? Если кто, будучи при смерти, покается, то такового сподобляйте причащения, хотя бы он и был великим грешником. А если потом он выздоровеет, то подвергните его епитимии. А на сирот епитимии не налагайте. Никого не отягчайте епитимиями, — пусть все каются. Ведь иго Христово должно быть легко. Вот теперь наступил великий пост. Старайтесь сами воздерживаться от всего, и чадам вашим духовным не советуйте употреблять меду во все время поста, и сами его не пейте. Особенно побуждайте их на милостыню. Господь запрещает творить милостыню из неправедного добытка. Если кто и творит милостыню, но притесняет в то же время других, таковых вы наставляйте и порицайте. Если из правого имения и сотворят небольшую милостыню, то великой она вменится перед Богом. Стоя в церквя, не шумите с другими, но молчите. Особенно надо соблюдать молчание женщинам, а то не поймешь, зачем они ходят в храм. Часто призывайте к себе своих духовных чад и спрашивайте, как они живут. Ведь одни бывают очень застенчивы, а другим диавол препятствует говорить прямо. Он старается уловить их, так чтобы они умерли не покаявшись. Учите детей, чтобы они почитали своих родителей. Простите меня, братия, что я осмелился предложить вам слово от моего худоумия. Вы и сами все это хорошо знаете. Вам известно, что я не отличаюсь книжным хорошим языком. Если я что нескладно и сказал, то не порицайте меня. Я бы и еще мог вам сказать, но лучше сие малое нам исполнять, нежели великое оставлять в пренебрежении").

Во время его архиепископства князь Суздальский Андрей соединился со многими другими князьями земли русской, в числе семидесяти двух, против Новгорода Великого, задумав разорить его, а своих единокровных и единоверных братий пленить и предать смерти. Рати неприятельские пришли к городу и, расположившись вокруг, в течении трех дней сильно теснили его. Граждане, увидев большое число осаждавших, упали духом; силы их истощались, сильно скорбели и смущались они, ни откуда не видя помощи. Только у Бога просили милости и надеялись на молитвы своего святого архиерея. Как истинно добрый пастырь, видя приблизившихся волков, готовых расхитить его стадо, Илия стал на страже, неусыпающим оком взирая к Богу и святыми молитвами своими, как стенами, защищая город. Когда в третью ночь он, по своему обычаю, стоял на молитве пред иконою Господа Иисуса Христа и со слезами просил Владыку об избавлении города, то услышал голос, говорящий ему:

— Иди в церковь Господа Иисуса Христа, что на Ильинской улице, возьми образ Пречистой Богородицы и вынеси его на городские стены против врагов; тогда увидишь спасение городу.

Услышав сии слова, Илия исполнился неизреченной радости и нровел всю ту ночь без сна; утром же он созвал всех и разсказал о случившемся. Слыша то, люди прославляли Бога и Пречистую Его Богоматерь и, как бы получив некоторую помощь, воспрянули духом; архиепископ же послал своего протодиакона с клиром, приказав им принеети к себе честную ту икону, а сам с освященным собором начал совершать молебное пение в великой церкви во имя Софии — Божией Премудрости. Посланные, дойдя до церкви Спасовой, где находилась чудотворная икона Пресвятой Богородицы, сперва, по обычаю, поклонились Ей, потом хотели взять образ, но не смогли даже и с места сдвинуть его; сколько раз они ни пытались поднять икону, все-таки это им не удавалось. Тогда они возвратились к архиепископу и поведали ему о том чудесном явлении. Взяв всех с собою, архиепископ отправился в Спасову церковь; придя туда, он пал на колени пред иконою Владычицы и молился так:

— О премилостивая Госпоже, Дево Богородице, Ты — Упование, Надежда и Заступница нашему городу, Ты — Стена, Покров и Прибежище всех христиан, посему и мы грешные надемся на Тебя! Молись, Госпоже, Сыну Твоему и Богу нашему за город наш, не предай нас в руки врагов за грехи наши, но услыши плач и воздыхание людей Твоих, пощади нас, как некогда пощадил Ниневитян Сын Твой за их покаяние. Яви и на нас Свою милость, Владычице.

Окончив молитву, святитель начал молебен, и когда клирики воспели кондак: "Предстательство христиан непостыдное", внезапно честная икона Пречистой Богородицы двинулась сама собою. Весь народ, видя такое поразительное чудо, единогласно воскликнул: "Господи, помилуй!" А святейший архиепископ, взяв в руки честную икону и, благоговейно облобызав ее, отправился с народом, совершая молебное пение, поднял икону на городскую стену и поставил ее против врагов. В то время неприятели стали все сильнее теснить город, пуская на него тучу стрел. И вот, Пресвятая Богородица отвратила лик Свой от неприятелей и простерла взоры на город, что было явным знаком великого милосердия Владычицы, являемого людям, бедствующим в осаде. Архиепископ, взглянув на святую икону, увидел на очах Богоматери слезы; взяв свою фелонь, он стал собирать в нее каплющие с иконы слезы, возгласив:

— О, преславное чудо: от дерева сухого истекают слезы! Сим Ты, Царице, даешь нам знамение, что со слезами молишься Сыну Твоему и Богу нашему об избавлении города.

И весь народ, видя Пресвятую Богородицу, проливающую слезы, возопил к Богу с рыданием и сердечным умилением. Внезапно на неприятелей напал страх, тьма покрыла их, гнев Божий привел их в смятение, и они начали убивать друг друга. Заметив смятение врагов, жители Новгорода отворили городские ворота и с оружием в руках устремились на противников; одних из них они посекли мечами, других живыми взяли в плен, и так, с помощию Пресвятой Богородицы, победили все полки вражеские. С этого времени святитель Божий Илия установил в великом Новгороде торжественный праздник предивного Знамения Пресвятой Богородицы и назвал день тот днем избавления и днем наказания, ибо по молитвам Пресвятой Богородицы Бог послал избавление гражданам и наказание тем, которые дерзновенно возстали на своих единоплеменных и единоверных братьев и произвели междоусобную брань. С того времени Новгород Великий, управляемый своим добрым пастырем, пользовался полным миром и глубокой тишиной. Занимая в течение нескольких лет архиепископский престол, блаженный Илия в ревностной заботе о большем прославлении святого имени Божия, построил прекрасные церкви; число всех воздвигнутых им храмов простиралось до семи.

Первая церковь, которую он создал еще до своего пострижения в иноки, была в честь Благовещения Пресвятой Богородице; вторая — в память Богоявления Господня — была построена уже во время его святительства; третья — во имя святого пророка Илии, четвертая — преподобного Феодора, игумена Студийского; пятая — святых трех отроков Анании, Азарии, Мисаила и святого пророка Даниила; шестая — святого праведного Лазаря четверодневного; седьмая была посвящена святому чудотворцу Николаю.

Воздвигая церкви, Илия прославился и своею благочестивою жизнию: он был весьма милостив ко всем, отличался необычайной кротостию и нелицемерной любовью; был он как бы солнцем в церкви Христовой, разливая свет добрыми своими делами, прогоняя мрак злодеяния и сокрушая главу князя тьмы — диавола, который всегда питает вражду и завидует спасению человеков; имел также святый Илия такую власть над нечистыми духами, что своим словом мог связывать их, о чем свидетельствует следующая дивная повесть.

Однажды святитель, по своему обыкновению, в полночь стоял в своей келии на молитве. Бес, желая устрашить святого, вошёл в рукомойник, который висел в его келии и, возмущая воду, стал производить шум. Святитель, поняв, что сие — дело диавола, подошёл к сосуду, осенил его крестным знамепгем, и запрещением своим так связал беса в умывальнике, что тот томился там долгое время, будучи не в состоянии выйти оттуда; наконец, не вынося более муки, так как сила крестного знамения палила его, бес начал вопить человеческим голосом:

— О горе мне! сила креста жжет меня, не могу более терпеть такого страдания! отпусти меня скорее, святый угодник Божий.

Илия же спросил:

— Кто ты и как вошёл сюда?

Диавол отвечал:

— Я — лукавый бес и пришёл смутить тебя, ибо я думал, что ты, как человек, устрашишься и перестанешь молиться; но ты заключил меня в этом сосуде, и теперь я сильно мучаюсь. Горе мне, что я прельстился и вошёл сюда. Пусти меня, раб Божий; отныне никогда не буду я приходить сюда.

Так бес вопил долгое время. Наконец святитель сказал:

— За твою безстыдную дерзость повелеваю тебе сею ночью отнести меня в Иерусалим и поставить у храма, где находится Гроб Господень; из Иерусалима тотчас же ты должен обратно перенести меня сюда в мою келию в ту же самую ночь, и тогда я отпущу тебя.

Бес всячески обещался исполнить волю святого, лишь бы только блаженный выпустил его из сосуда. Святитель выпустил его со словами:

— Превратись в оседланного коня и стань перед келиею моею.

Подобно тьме вышел бес из сосуда и обратился, по повелению святителя, в коня. Блаженный Илия, выйдя из келии, сел на беса, и в ту же ночь очутился в святом городе Иерусалиме, близ храма святого Воскресения, где находился Гроб Господень. Здесь угодник Божий запретил бесу отходить от того места; и бес стоял, словно прикованный, не имея силы сдвинуться с места, пока Илия совершал поклонения Гробу Господню и честному древу святого Креста. Подойдя к храму, святитель преклонил колена пред дверями и стал молиться; вдруг запертые двери отверзлись сами собою, а у Гроба Господня зажглись свечи и лампады. Архиепископ, вознося Богу благодарственные молитвы и проливая слезы, поклонился Гробу Господню и благоговейно облобызал его, также поклонился он и животворящему Древу, всем святым иконам и местам. Исполнив свое желание, он вышел из храма, и снова двери церковные затворились сами собой; бес же стоял на том месте, где ему было повелено, в виде оседланной лошади; сев на него, Иоанн опять в ту же ночь прибыл в Новгород Великий и очутился в своей келии. Уходя от святителя, бес умолял его не говорить никому, как он служил ему, как был связан клятвой, как повиновался он, словно пленник.

— Если же ты разскажешь кому-либо, — прибавил нечистый дух, — как ты ездил на мне, то не перестану я строить против тебя козни и наведу на тебя сильное искушение.

Так грозил бес, а святитель осенил себя крестным знамением, и тотчас исчез от него бес, словно дым.

В одно время святый Иоанн вел духовную беседу с игуменами, священниками и благочестивыми гражданами; он разсказывал жития свяшх, говорил много о душеполезных подвигах и, между прочим, сообщил и о своей поездке в Иерусалим. Разсказывая же, он не называл самого себя, а как будто говорил о ком-либо другом.

— Я, — сказал он, — знаю такого человека, который в одну ночь из Новгорода достиг до Иерусалима: поклонившись гробу Госиодню и Животворящему древу креста Господня, он снова в ту же самую ночь вернулся в Новгород; во время своего путешестаия он ездил на бесе, которого связал своим запрещением; сделав его пленником своим.

Слушатели сильно удивлялись сему разсказу святого.

С того времени бес начал в келии святого показывать людям, которые во множестве приходили к Иоанну, то женскую обувь, то ожерелья, то какие-либо женские одежды. Приходящие к архиепископу люди, видя сие, сильно смущались и, толкуя между собою о виденном, говорили друг с другом:

— Человеку-блуднику недостойно занимать апостольский престол.

Когда однажды народ собрался и пошёл к келии святого, то увидел девицу, которая побежала перед народом, как бы удаляясь из келии блаженного. Видевшие сие закричали и погнались было за девицей, чтобы схватить ее, но та убежала за келию и исчезла. Услышав народный крик и шум, святитель вышел и келии и спросил собравшихся:

— Что такое случилось, дети мои? о чем вы шумите?

Они закричали на него, стали бранить и укорять его, как блудника, схватили его, и, не зная, как далее поступить с ним, стали толковать между собой:

— Отзовем его на реку и посадим на плот, чтобы он выплыл из города по реке.

Посоветовавшись, они повели архиерея Божия к большому мосту на реке Волхове и посадили святителя на плот.

Но плот поплыл не вниз по течению, но против течения вверх, несмотря на то, что у большого моста течение воды было очень сильное, и никто не влек плот. Он направлялся к монастырю святого Георгия, который находился на разстоянии трех поприщ от города. Видя такое чудо, люди ужаснулись, позабыв о злобе, они разрывали свои одежды и с плачем говорили:

— Согрешили мы и неправедное дело сотворили, ибо мы, овцы, осудили невинно тебя, нашего пастыря.

Идя по берегу, они молили святителя, чтобы он простил их прегрешения и возвратился на свой престол.

— Прости нам, отец, — кричали они, — в неведении мы согрешили против тебя, не помяни злобы нашей и не оставляй чад своих.

Также и весь клир, забегая вперед и земно кланяясь блаженному, с рыданием умолял его возвратиться на свой престол. Архиепископ же молился за обидевших его:

— Господи, не вмени им сего во грех!

Пристав к берегу за полпоприща (на 345 саженей, или на 2/3 версты с небольшим) от вышеупомянутого монастыря, он спустился с плота и вышел на берег. Народ же, припадая к нему с плачем, просил прощения, и было великое ликование, когда святитель даровал им прощение; еще сильнее радовались они тому, что Господь открыл неповинное и чистое его житие. Незлобивый пастырь, всем даровав прощение, разсказал, как он побывал в Иерусалиме, как ездил на бесе, и как диавол старался устрашить его. Все, слыша сие, прославляли Бога.

Итак святитель возвратился на престол свой с великою честию и славою.

После всего описанного, святитель жил недолгое время. Узнав о приближении своей кончины, он отложил свой архиерейский омофор и принял схиму, причем дано было ему имя Иоанна, которое он носил до своего пострижения в иноки. В сем ангельском образе он с миром преставился ко Господу (7 сентября 1186 года). Тело его было погребено в храме Софии — Премудрости Божией.
После него на престол архипастырский был возведен родной его брат Григорий, который также верно пас словесное стадо.

Богу нашему слава ныне и присно и во веки веков! Аминь.

(В 1439 году, во время архиепископства Евфимия, обретены были мощи святого Иоанна. С течением времени, граждане позабыли о святом архиепископе, не знали даже и гробницы его. В этом же году небольшой камень в притворе Софийского храма оторвался с своего места и упал на гробницу преподобного, так что большая каменная надгробная плита разбилась. Это показалось удивительным; потому сняли разбившуюся плиту и под нею обрели нетленные мощи сего угодника Божия; но никто не знал, как зовут сего подвижника. Тогда Иоанн сам явился во сне архиепископу Евфимию и назвал себя. С того времени и началось местное почитание святого Иоанна; общее же празднование памяти сего подвижника было установлено митрополитом Макарием в 1547 г.).

+++

День восьмой.

Слово на Рождество Богородицы.

Господь, на небесах живущий, восхотев явиться на земле и пожить с человеками,, прежде уготовал на ней место селения славы Своей — Пречистую Свою Матерь; ибо в обычае у царей, когда они хотят придти в какой-либо город, предуготовлять себе в нем для пребывания палату. И как палаты земных царей созидаются искуснейшими мастерами из драгоценнейших предметов, на возвышеннейшем месте, прекраснее и обширнее всех иных жилищ человеческих, так имела создаться и палата славы царя Небесного. В Ветхом Завете, когда Бог восхотел жить в Иерусалиме, Соломон создал Ему храм (о создании храма Соломонова подробно повествуется в 3 кн. Царств, гл. 5—7, 2 Парилип. гл. 2—4) чрез искуснейшего строителя Хирама, который был исполнен художества, разума и знания на всякое дело.

(Соломон — израильский царь, младший сын и преемник царя-псалмопевца Давида, царствовал с великою славою с 993 до 963 года до Р. X. Он укрепил границы государства, подавил внутренние смуты, завел оживленную торговлю с соседними государствами. Век Соломона был самым блестящим для наук и искусств. Слава о его богатствах и еще более о его мудрости распространилась далеко за пределы царотва Израильского. Имя Соломона стало впоследствии синонимом мудреца. Боговдохновенные писания его (книга Притчей, Екклесиаст, Песнь Песней) навсегда останутся училищем мудрости и добродетели для всех людей. Конец жизни Соломона был омрачен его падением; но при самом закате дней своих он познал суету всего земного.
С именем Хирама в библейской истории известны два лица, оба имевшие ближайшее отношение к построению храма Иерусалимского:
1) Тирский царь, находившийся в дружеских отношениях с Соломоном, прославивший себя замечательными постройками; он присылал Соломону кедры и кипарисы, плотников и мастеррв для постройки храма,
и 2) Тирский зодчий, по проэкту которого были сделаны сосуды для храма Соломонова. Здесь естественнее разуметь сего последнего. Он владел искусством и умением производить всякие изделия из золота, серебра, меди и железа, из камней и деревьев, из пряжи, виссона, и багряницы. См. о нем в 3 кн. Цар., гл. 7, ст. 13—40 и 2 кн. Парал. гл. 2, ст. 13—14; гл. 4, ст. 11, 16).

Создал же Соломон храм из драгоценнейших веществ, из превосходного камня (3 кн. Цар. гл. 5, ст. 17—18), из благовонных деревьев — кедра и кипариса (2 кн. Цар. гл. 6, ст. 9—10), привозимых с Ливана, и из чистого золота, на возвышеннейшем месте, на горе Мориа.

(Ливан — горный хребет в северных пределах Палестины на границе между Иудеею и Сириею, отделяет от последней Финикию, по всему протяжению которой он тянется; славится своими прекрасными деревьями, особенно кедровыми, кипарисовыми и дубовыми.
(Мориа — гора подле Иерусалима. Гора эта представляет один из холмов, на которых построен Иерусалим; лежит к северо-востоку от Сиона).

Храм был тем прекраснее, что на стенах его были еще изваяны изображения херувимов, различных деревьев и плодов 3 кн. Цар. гл. 6, ст. 18—35; гл. 7, ст. 18—22. 29—42). Пространством храм был столь велик, что в нем могло вместиться без тесноты все множество людей Израилевых, и снизошла на него слава Господня во огне и облаке (3 кн. Цар. гл. 8, ст. 10—11). Однако храм сей был недостаточен для вмещения в себе Невместимого Бога. Соломон создал Ему храм, но Вышний не в рукотворенных храмах живет. "Какой храм создадите Мне? — говорит Господь, — или какое место покоя Моему?" (Деян. гл. 7, ст. 48). И вот Бог благоизволил, чтобы в начале новозаветной благодати был создал нерукотворный храм — Пречистая, Преблагословенная Дева Мария. Каким же строителем создан был храм тот? Воистину — премудрейшим, самою Премудростию Божиею, как говорит Писание: "Премудрость создала себе дом" (Кн. Притч. гл. 9, ст. 1), а все сотворенное Премудростию Божиею прекрасно и совершенно. А поелику Премудрость Божия создала одушевленную палату Слова, — посему создался совершенный храм для совершенного Бога, пресветлая палата для пресветлого царя, пречистый и неоскверненный чертог для пречистого и нескверного Жениха, непорочное селение для непорочного Агнца. Сему — верный свидетель на небе, говорящий к Ней: Вся добра ближняя Моя и порока нет в тебе" (Кн. Песн. Песн. гл. 4, ст. 7). И святый Дамаскин пишет: "вся — чертог Духа, вся — град Божий, море благодатей, вся — добра, вся — ближняя Богу" (Слово 1 на Рождество Богородицы).

Из каких же веществ создалась сия палата? Воистину — из драгоценнейших: ибо произошла, как от драгоценного камня, из царского рода, от Давида, который вложенным в пращу камнем, прообразовавшим камень — Христа, поразил Голиафа.

(1 кн. Цар. гл. 17, ст. 39—51. В сем событии святые отцы: Ефрем Сирин, Августин и др. видят прообразовательные по отношению ко Христу черты: Давид умертвил Голиафа камнем, брошенным из пращи, — в образе Христа; Голиаф — в образе диавола: диавол был поражен глаголом Божиим и смирением, наконец, на Голгофе был сокрушен в конец").

И, как из благовонных деревьев кедра и кипариса, Дева Богородица родилась из рода архиерейского, приносящего благовонные жертвы Богу. Отец её, святый праведный Иоаким, был сыном Варпафира, ведущего свое происхождение от сына Давидова Нафана, а мать её, святая праведная Анна, была дочерью священника Матфана из племени Ааронова; таким образом, Пречистая Дева по отцу была рода царского, а по матери — архиерейского. О, из сколь драгоценнейших веществ, — разумею пречестнейшее происхождение, — создалась царю славы одушевленная палата! И как в Соломоновом храме каменные и деревянные здания приобретали особенную ценность от чистого золота, которым были позолочены; так в рождестве Пресвятой Богородицы благородство царского и архиерейского происхождения еще более заслужило почтения от целомудрия святых Её родителей, которое дороже, нежели золото и серебро сокровищ, честней каменьев многоценных! Всё почитаемое недостойно Её" (Кн. Притч. гл. 3, ст. 15). Ибо Пресвятая Дева родилась от целомудренных родителей, что выше всякого благородства. О сем святый Дамаскин, обращаясь к святым праведным Богоотцам, говорит так: "О блаженные супруги, Иоаким и Анна! Воистину по плоду чрева вашего вы явились непорочными, по слову Господню: "По плодам их познаете их" (Еванг. от Матф. гл. 7, ст. 16, 20). Вы устроили свою жизнь, как благоугодно Богу и как достойно сие Рожденной от вас. Ибо, живя целомудренно и праведно, вы произрастили сокровище девства. Разумею Деву — прежде рождества Деву, в рождестве Деву, по рождестве Деву, и всегда Деву, единую приснодевствующую и умом, и душею, и телом. Подобало же, чтобы девство, от целомудрия рожденное, было принесено плотию Самому Единородному Свету. О, двоица чистейших словесных горлиц, Иоаким и Анна! вы, соблюв целомудренно закон природы, божественно сподобились сверхестественных дарований, и родили миру Деву, Божию Матерь. Вы, благочестиво и праведно пожив в человеческом естестве, произвели Дщерь высшую ангелов и ныне владычествующую над ангелами. О, прекраснейшая и сладчайшая Дщерь! О, крин, выросший посреди терния от благороднейшего царского корня! Тобою обогатилось царство священства" (Слово св. Иоанна Дамаскина на Рождество Пресвятой Богородицы). Сими словами святый Дамаскин ясно показывает, от каковых родителей рождена Божия Матерь, из сколь драгоценнейших веществ устроена палата царя Небесного.

На каком же месте была устроена сия одушевленная палата? Воистину — на высочайшем, ибо церковь дает о ней следующее свидетельство: "Воистину превыше всех есть Честная Дева" (из службы на Введение Пресв. Богородицы. Канон, ирмос 9); но выше — не местом, а добродетелями и высотою Божиих дарований. Местом же, где родилась преблагословенная Дева, был небольшой город в земле Галилейской, называемый Назаретом, зависевший от большого города Капернаума, и жители его были презираемы, почему и о Христе было сказано: "Из Назарета может ли быть что доброе?" (Еванг. от Иоан. гл. 1, ст. 46). 

(Капернаум — город на северо-западном берегу Геннисаретского озера или Тивериадского моря, принадлежащий к Галилее, на границе между коленами Неффалимовым и Завулоновым. Он лежал на мысе, недалеко от впадения р. Иордана в море. Во время земной жизни Спасителя Капернаум отличался цветущим благосостоянием и богатством. В войнах с Римлянами Капернаум был совершенно разорен, и ныне остаются здесь только несколько рыбачьих хижин и одни жалкие развалины).

Но Господь, в вышних живущий и на смиренных взирающий (псал. 112, ст. 5), благоизволил, чтобы Его Пречистая Матерь была рождена не в Капернауме, в своей гордыне до неба вознесшемся, а в смиренном Назарете, ибо "что среди людей высоко, мерзостно пред Богом" (Еванг. от Луки гл. 16, ст. 15), а презираемое и уничижаемое ими высоко и драгоценно у Него. Самое имя Назарета при сем изображает высоту добродетелей Пречистой Девы. Ибо как в Своем рождестве Господь чрез Вифлеем, что значит "дом хлеба", тайно прообразовал то, что Он есть хлеб, сшедший с неба (по слову Самого Спасителя, Который говорил о Себе: "Я есть Хлеб Жизни, Сшедший с небес. Кто будет есть от Хлеба сего жив будет во век" (Иоан. гл. 6, ст. 51)) для оживотворения и укрепления людей, так и в рождестве Пречистой Своей Матери Он чрез Назарет изображает возвышенные предметы.

(Вифлеем — небольшой, незначительный городок в колене Иудином, недалеко от Иерусалима, около 2 часов пути к югу, названный так, вероятно, по плодородию земли, — место Рождества Христова.

Ибо наименование "Назарет" означает цветущее, огражденное, увенчанное и сокровенное место ("назарет" в переводе с еврейского может означать как отпрыск, отрасль, ветвь, кустарник, так и ограждениое сокровенное место): и все сие ясно предъизображает Пресвятую Деву. Она есть цвет, прозябший от неплодной и застарелой утробы сухого дерева, цвет неувядаемый, присноцветущий девством. Цвет благоухающий, родящий благоухание Единого царя, — цвет, приносящий плод — Христа Бога Господа, единственное яблоко благовонное. Она освящена благодатию нашедшего на Нее и осенившего Ее Святого Духа и есть святейшая всех святых, как родившая "всех святых слов святейшее Слово" (акафист Пресвятой Богородице, кондак 13). Она исключена из числа грешных земнородных, как чистая и непорочная, и не только Сама чужда греха, но и грешников отводит от беззаконий, как и взывает к Ней церковь: "Радуйся, скверных дел Изымающая" (акафист, икос 5). Она увенчана славою и честию! Увечана славою, ибо произросла из царского корня; увенчана честию, потому что произошла из племени архиерейского. Увенчана славою, потому что произошла от целомудренных родителей; увенчана честию, потому что почтена благовещением и служением архангела. Увенчана славою как Матерь Божия; ибо что может быть славнее того, как родить Бога? Увенчана честию, как Приснодева; ибо что может быть почетнее, как пребыть и по рождестве девою? Увенчана славою Славнейшая серафим, как серафимски возлюбившая Бога. Увенчана честию Честнейшая херувим (из молитвы Богородице "Достойно есть"), как превзошедшая херувимов мудростию и познанием Божества: "Слава и честь и мир всякому делающему благое" говорит апостол (Посл. к Римл. гл. 2, ст. 10). Но найдется ли кто из земнородных более добродетельный, чем Пречистая Дева? Она сохранила все заповеди Господни, исполнила всю волю Господа, все наставления Его соблюла, все слова Его сокрыла в сердце Своем, оказала ближним все дела милосердия. Посему достойно Она увенчана, как творящая всеблагое. Она же есть и некое хранилище; ибо сохранила сокровище Своего девического целомудрия столь тщательно, что даже ангелу не хотела вверить оное, потому что, увидев ангела, Она смутилась от слов его и размышляла, что бы значило сие приветствие (Еванг. от Луки гл. 1, ст. 29). Все сие Назарет прообразовал в Пречистой Деве своим наименованием. И кто не скажет, как высоко воздвиглась та палата Христова по добродетелям и дарованиям Божиим? Она высока, ибо дарована с неба, хотя родилась на земле от земнородных; — с неба, ибо, как говорят некоторые из богопросвещенных мужей, архангел Гавриил, благовестивший Захарии о рождении Иоанновом, благовестил Иоакиму и Анне о зачатии Пресвятой Богородицы и принес с неба Ей преблагословенное имя, говоря неплодной матери: "Анна, Анна! родишь ты дочь преблагословенную, и наречется имя Ей: Мария." Итак, Она без сомнения может быть названа градом святым, Иерусалимом новым, сходящим с неба от Бога (Апок. гл. 21, ст. 2), скиниею Божиею. Высока сия Божия скиния, ибо, родив царя Христа, Она возвысилась паче серафимов. О, высота, неудобовосходимая для человеческих помыслов!

А какова красота той мысленной Христовой палаты, о сем послушай того же сладкоглаголивого Иоанна Дамаскина, вещающего о Ней следующее: "Она принесена Богу, царю всех, одеянная благолепием добродетелей, как бы золотою ризою, украшенная благодатию Духа Святого, и слава Её внутри Её: ибо как для всякой жены слава её — муж, приходящий отвне, так слава Богородицы внутри Её, т. е. плод чрева Её" (слово на Рождество Богородицы). И еще Дамаскин говорит, обращаясь к Ней:"О, Дево Богоблагодатная, святая церковь Божия, которую духовно создал оный сотворивший мир Соломон (Премудрый Творец мира) и вселился в Неё! Не золотом, не бездушными камнями украшена Она, но вместо золота сияет Духом, вместо дорогих камней имеет многоценный бисер — Христа (слово на Рождество Богородицы). Таково украшение той палаты, гораздо прекраснее бывшего в храме Соломоновом, в котором были изображены подобия херувимов, деревьев и цветов. Но и в сей одушевленной церкви, в Пречистой Деве, ясно виден образ херувимский; ибо Своим херувимским житием Она не только сравнялась с херувимами, но и превзошла их. Если церковь обыкла иных святых называть херувимами, воспевая: "Как назвать вас, святые? Херувимами, ибо на вас почил Христос" (октоих, мученичен на стиховне в пяток, глас 8), то тем паче Дева Богородица есть херувим, ибо в Ней Христос почил телом Своим, и на пречистых руках Её Бог возсел, как на престоле: Дева стала престолом херувимским. Она имеет в Себе подобие и деревьев благоплодовитых, духовно соделавшись маслиною плодовитою в дому Божием и цветущим фиником (Псал. 55, ст. 10), почему ныне и именуется садом живоносным, когда церковь воспевает: "Из неплодного корня сад живоносный израстил нам — Матерь Свою, Которая суть Чудо Господне" (служба на Рождество Богородицы, 1 стихира на "Господи воззвах"). Все сие говорится о красоте Её духовной. Но Она не была лишена и красоты телесной, как о том свидетельствуют многие учители церковные, что во всей подсолнечной не было и не будет такой прекрасной девы, какова была Дева Богородица, узрев Которую, святый Дионисий Ареопагит хотел бы наречь ее Богом, если бы не знал Бога, от Нея рожденного.

(Дионисий Ареопагит — член Ареопага Афинского, обращенный к христианству ап. Павлом (Деян, 17, 34): был первым епископом Афинским и писал послания ко многим лицам и церквам. Свое служение он запечатлел мученическою кончиною около 96 г., в царствование Домициана. Память его 3-го октября).

Ибо Божественная благодать, коей Она была исполнена внутри, просиявала и на Её пресветлом лице. Таковую предуготовал себе палату на земле Царь Небесный, — палату прекрасную душею и телом, как невесту, украшенную для мужа своего (Апок. гл. 21, ст. 2), — притом палату простраиную: "чрево Её пространнее небес соделал" (литургия св. Василия Великого, задостойник "О Тебе радуется"), и вместился в Ней Невместимый Христос Бог".

Палаты царские обыкновенно строются обширными, так чтобы они могли вместить не только царя, но и множество предстоящих слуг и приходящих к нему отовсюду людей. Обширное селение Слова, Пречистая Дева, пространно не только для Бога Слова, как царя, но и для нас, притекающих рабов к Богу, вселившемуся в Нее: Бога вмещает во утробе, нас же в Своем благоутробии. Избранный сосуд Божий, святый апостол Павел, движимый любовию, говорил к своим возлюбленным чадам: сердце наше расширилось и не тесно ему вмещаться в нам (2 посл. к Коринф. гл. 6, ст. 11—12), Но у кого из святых может найтись столь пространное благоутробие, как Мариино о Боге благоутробие? Здесь вмещается и целомудренный, и грешному здесь не тесно. Еающийся имеет в Ией свое место, и для отчаявшихся и некающихся Она есть невозбранное пристанище, подобно тому, как Ноев ковчег служил пристанищем не только чистым, но и нечистым животным. В благоутробии Её без тесноты вмещаются все скорбящие, обидимые, алчущие, странствующие, обуреваемые, больные: ибо не может не быть милосердной та утроба, которая родила нам благого Бога. Палаты царей земных охраняет много вооруженной стражи, которая не всякого, желающего войти в них, впускает, но удерживает, внимательно разследуя, откуда и зачем идет. А одушевленная палата Христова, хотя и окружена херувимами и серафимами и безчисленными ликами ангелов и всех святых, но, тем не менее, в двери Её благоутробного милосердия никто не препятствует войти, если бы кто сего пожелал: ни стражи не отталкивают, ни воины не отгоняют и не разследуют, зачем кто идет, но всякий входит в них безпрепятственно с молением приемлет дар по благопотребному прошению.

Итак, будем прибегать к милосердию Рожденной от неплодной утробы с таковым приветствием:
Радуйся, всенепорочная палата царя всех! Радуйся, селение Бога и Слова, Коему со Отцем и Святым Духом, и Тебе, Дочери Отца, Матери Сына, Невесте Святого Духа, да будет от нас смертных честь и слава во веки, Аминь,

+++

День девятый.

Житие святых и праведных богоотцев
Иоакима и Анны.

Святый праведный Иоаким происходил из колена Иудина, из дома царя Давида. Родословие его таково: у сына Давида Нафана родился сын Левий, Левий родил Мелхию и Панфира, Панфир родил Варпафира, Варпафир же родил Иоакима, отца Божией Матери.
Святый Иоаким жил в городе Назарете Галилейском и имел жену по имени Анну из колена Левиина, из рода Ааронова, дочь священника Матфана, жившего пред царствованием Ирода, сына Антипатра. Сей священник Матфан имел женою Марию, из колена Иудина, из города Вифлеема, и трех дочерей: Марию, Совию и Анну. Из них первою вышла замуж Мария в Вифлеем и родила Саломию; потом вышла замуж Совия, также в Вифлеем, и родила Елисавету, мать Иоанна Предтечи; третья же, как мы уже сказали, мать Пресвятой Богородицы, отдана была замуж за Иоакима в страну Галилейскую, в город Назарет. Супруги сии, Иоаким и Анна, происходя из знатного рода, поучались в законе Господнем и были праведны пред Богом. Имея богатство вещественное, они не были лишены и богатства духовного. Украшенные всеми добродетелями, они безпорочно соблюдали все заповеди закона Божия. На каждый праздник благочестивые супруги отделяли от своего имущества две части, — одну отдавали на церковные потребности, а другую раздавали нищим.
Своею праведною жизнию Иоаким и Анна так угодили Богу, что Он сподобил их быть родителями Пресвятой Девы, предизбранной Матери Господа. Из этого одного уже видно, что их жизнь была свята, богоугодна и чиста, так как у них родилась Дщерь, Святейшая всех святых, угодившая Богу больше всех и херувимов Честнейшая. В то время на земле не было более угодных Богу людей, нежели Иоаким и Анна, по непорочной их жизни. Хотя в то время можно было найти и многих живущих праведно и угождающих Богу, но эти двое превзошли всех своими добродетелями и явились пред Богом самыми достойными того, чтобы от них родилась Божия Матерь. Такая милость им не была бы дарована Богом, если бы они действительно не превосходили всех праведностью и святостью. Но как Сам Господь имел воплотиться от Пресвятой и Пречистой Матери, так подобало и Матери Божией произойти от святых и чистых родителей. Подобно тому как земные цари имеют свои порфиры, сделанные не из простой материи, а из златотканной, так и Небесный царь восхотел иметь Пречистою Своею Матерью, в плоть Которой, как в царскую порфиру, Ему должно было облечься, рожденную не от обыкновенных невоздержных родителей, как бы из простой материи, но от целомудренных и святых, как бы из материи златотканной, прообразом чего служила ветхозаветная скиния, которую Бог велел Моисею сделать из багряной и червленой материи и из виссона (Кн. Исх. гл. 27, ст. 16). Скиния эта прообразовала Деву Марию, вселившийся в Которую Бог имел с человеки пожити, как написано: вот скиния Божия с людьми и будет жить среди них (Апокал. гл. 21, ст. 3). Вагряная и червленая материя и виссон, из которых была сделана скиния, прообразовали родителей Божией Матери, Которая произошла и родилась от целомудрия и воздержания, как бы от багряной и червленой одежды, и совершенства их в исполнении всех заповедей Господних, как — бы от виссона.

Но сии святые супруги, по Божию изволению, долгое время были бездетны, дабы в самом зачатии и рождении такой дочери была явлена и сила Божией благодати, и честь Рожденной, и достоинство родителей; ибо неплодной и состаревшейся женщине родить иначе невозможно, как по силе благодати Божией; здесь действует уже не природа, но Бог, побеждающий законы природы и уничтожающий узы неплодия. Родиться от неплодных и престарелых родителей — большая честь и для самой Рожденной, потому что Она рождается тогда не от невоздержных родителей, но от воздержных и престарелых, каковыми были Иоаким и Анна, которые пятьдесят лет жили в супружестве и не имели детей. Наконец, чрез таковое рождение открывается достоинство и самих родителей, так как они после долгого неплодства родили радость всему миру, чем уподобились святому патриарху Аврааму и благочестивой супруге его Сарре, родившим, по обетованию Божию, Исаака в старости (Кн. Быт. гл. 21, ст. 2). Однако, без сомнения, можно сказать, что рождество Богородицы выше рождения Авраамом и Саррою Исаака. Насколько Сама рожденная Дева Мария выше и более достойна почести, нежели Исаак, настолько больше и выше достоинство Иоакима и Анны, нежели Авраама и Сарры. Этого достоинства они не сразу достигли, но только усердным постом и молитвами, в душевной горести и сердечной скорби умолили о сем Бога: и скорбь их обратилась в радость, а безчестие их явилось предвестником великой чести, и усердное прошение — руководителем к получению благ, и молитва — лучшей ходатаицей.

Иоаким и Анна долгое время скорбели и плакали, что у них нет детей. Однажды Иоаким в большой праздник приносил в Иерусалимском храме дары Господу Богу; вместе с Иоакимом и все Израильтяне приносили свои дары в жертву Богу. Бывший в то время первосрященник Иссахар не захотел принять даров Иоакима, потому что он был бездетным.

— Не должно, — говорил он, — принимать от тебя дары, потому что ты не имеешь детей, а следовательно и благословения Божия: наверное, у тебя есть какие-нибудь тайные грехи.

Также и один Еврей из колена Рувимова, вместе с прочими приносивший свои дары, укорял Иоакима, говоря:

— Зачем ты хочешь прежде меня принести жертвы Богу? разве ты не знаешь, что ты не достоин приносить дары вместе с нами, ибо ты не знаешь в Израиле потомства?

(Еще патриархам Израильского народа неоднократно было дано Богом обетование о размножении потомства их; поэтому Израильтяне на многочисленное потомство смотрели, как на высшее счастье и благословение Божие. С другой стороны, по древнему обетованию Божию, израильтяне надеялись в своем потомстве обрести обетованное Богом "Семя жены" — мессию. Вот почему безчадие считалось у Евреев тяжким несчастием и наказанием Божиим за грехи, и на людей, неимеющих детей, Евреи смотрели, как на великих грешников.)

Укоры сии очень опечалили Иоакима, и он в сильной скорби ушёл из храма Божия посрамленным и униженным, и праздник для него обратился в печаль, а праздничная радость сменилась скорбию. Глубоко скорбя, он не возвратился домой, но ушёл в пустыню к пастухам, пасшим его стада, и там плакал о неплодстве своем и о поношении и укорах, сделанных ему. Вспомнив про Авраама, праотца своего, которому уже в преклонном возрасте Бог даровал сына, Иоаким стал усердно молить Господа, чтобы Он и его сподобил такого же благоволения, услыхал бы его молитву, помиловал бы и отнял от него поношение со стороны людей, даровав в старости плод его супружеству, как некогда Аврааму.

— Да буду я, — молился он, — иметь возможность именоваться отцом ребенка, а не бездетным и отверженным от Бога терпеть укоры от людей!

К сей молитве Иоаким присоединил пост и сорок дней не вкушал хлеба.

— Не буду есть, — говорил он, — и в дом свой не возвращусь; пусть слезы мои будут мне пищею, а пустыня сия домом, до тех пор пока не услышит и не отнимет от меня поношение Господь Бог Израилев.

Точно также и жена его, будучи дома и услыхав, что первосвященник не хотел принять их дары, укоряя в неплодстве, и что муж её от великой скорби удалился в пустыню, плакала неутешными слезами.

— Теперь, — говорила она, — я несчастнее всех: Богом отвержена, у людей в поношении и мужем оставлена! О чем плакать теперь: о вдовстве ли своем, или о безчадии, о сиротстве своем или о том, что не удостоилась называться матерью?!

Так горько плакала она все те дни. Рабыня Анны по имени Юдифь старалась ее утешить, но не могла: ибо кто может утешить ту, печаль которой глубока, как море?

Однажды Анна печальная пошла в свой сад, села под лавровым деревом, вздохнула из глубины сердца и, возведя свои глаза, полные слез к небу, увидала на дереве птичье гнездо с маленькими птенцами. Зрелище сие причинило ей еще большую скорбь, и она с плачем начала взывать:

— Горе мне, бездетной! Должно быть, я самая грешная среди всех дщерей Израилевых, что одна пред всеми женами так унижена. Все носят плод своего чрева на своих руках! все утешаются своими детьми! я же одна чужда сей радости. Горе мне! Дары всех принимаются в храме Божием, и за чадородие им оказывают уважение: я же одна отвержена оть храма Господа моего. Горе мне! Кому я уподоблюсь? ни птицам небесным, ни зверям земным: ибо и те приносят тебе, Господи Боже, плод свой, я же одна неплодна. Даже с землею я не могу сравнить себя, ибо она прозябает и выращивает семена и, принося плоды, благословляет Тебя, Небесного Отца, — я же одна безплодна на земле. Увы мне, Господи, Господи! Я одна, грешная, лишена потомства. Ты, Который даровал некогда Сарре в глубокой старости сына Исаака (Кн. Бытия гл. 21, ст. 1—8), Ты, Который отверз утробу Анны, матери Твоего пророка Самуила (1 кн. Царств. гл. 1, ст. 20), призри ныне на меня и услыши молитвы мои. Господи Саваоф! Ты знаешь поношение бездетства: прекрати печаль сердца моего и отверзи мою утробу и меня неплодную соделай плодоносною, дабы рожденное мною мы принесли Тебе в дар, благословляя, воспевая и согласно прославляя Твое милосердие.

Когда Анна с плачем и рыданием так воеклицала, явился ей ангел Господень и сказал:

— Анна, Анна! услышана твоя молитва, воздыхания твои прошли сквозь облака, слезы твои явились пред Богом, и ты зачнешь и родишь Дщерь Преблагословенную, — чрез Нее получат благословение все племена земные и будет даровано всему миру спасение; имя ей будет Мария.

Услышав ангельские слова, Анна поклонилась Богу и сказала:

— Жив Господь Бог, если родится у меня дитя, я отдам его на служение Богу. Пуст оно служит Ему и прославляет Святое Имя Божие день и ночь во все время жизни своей.

После сего, исполнившись неизреченной радости, святая Анна быстро пошла в Иерусалим, чтобы там с молитвою воздать благодарение Богу за Его милостивое посещение.

В то же самое время Ангел явился и Иоакиму в пустыне и сказал:

— Иоаким, Иоаким! Услышал Бога молитву твою и благоволит даровать тебе благодать Свою: жена твоя Анна зачнет и родит тебе Дщерь, рождение Которой будет радостью для всего мира. И вот тебе знамение, что я благовествую тебе истину: иди в Иерусалим к храму Божию и там, у золотых ворот, найдешь свою супругу Анну, которой я возвестил то же самое.

Иоаким, удивленный таким ангельским благовестием, славословя Бога и благодаря Его сердцем и устами за великое милосердие, с радостию и веселием поспешно отправился в Иерусалимский храм. Там, как и возвестил ему ангел, он нашёл у золотых ворот Анну, молящуюся Богу, и разсказал ей об ангельском благовестии. Также и она поведала ему о том; что видела и слышала ангела, возвестившего о рождении у нея дочери. Тогда Иоаким и Анна прославили Бога, сотворившего им такую великую милость и, поклонившись Ему в святом храме, возвратились в свой дом.

И зачала святая Анна в девятый день декабря месяца, а восьмого сентября у ней родилась дочь, Пречистая и Преблагословенная Дева Мария, начало и ходатаица нашего спасения, о рождестве Коей возрадовались и небо и земля. Иоаким по случаю Её рождения принес Богу великие дары, жертвы и всесожжения, и получил благословение первосвященника, священников, левитов и всех людей за то, что сподобился благословеиия Божия. Потом он устроил в доме своем обильную трапезу, и все с веселием прославляли Бога.

Возрастающую Деву Марию родители Её берегли, как зеницу ока, ведая, по особенному откровению Божию, что Она будет светом всему миру и обновлением естества человеческого. Посему они воспитывали Ее с такою тщательною осмотрительностью, какая подобала Той, Которая имела быть Матерью Спасителя нашего. Они любили Ее не только как дочь, столь долгое время ожидаемую, но и почитали, как госпожу свою, помня ангельские слова, сказанные о Ней, и провидя духом, что должно над Ней совершиться. Она же, исполненная Божественной благодати, таинственно обогащала тою же благодатию и своих родителей. Подобно тому как солнце своими лучами освещает звезды небесные, уделяя им частицы своего света, так и Богоизбранная Мария, как солнце, озаряла лучами данной Ей благодати Иоакима и Анну, так что и они были исполнены Духа Божия, и твердо веровали в исполнение ангельских слов.

Когда отроковице Марии исполнилось три года, родители ввели Ее со славою в храм Господень, сопровождая с возжженными светильниками, и посвятили Ее на служение Богу, как то обещали. По прошествии нескольких лет после введения Марии во храм, святый Иоаким умер, восьмидесяти лет от рождения. Святая Анна, оставшись вдовою, покинула Назарет и пришла в Иерусалим, где пребывала около своей Пресвятой Дочери, молясь безпрестанно в храме Божием. Прожив в Иерусалиме два года, она почила о Господе, имея 79 лет от рождения.

(Память преставления праведной Анны церковь совершает 25-го июля).

О, сколь благословенны вы, святые родители, Иоаким и Анна, ради Преблагословенной вашей Дочери! Сугубо благословенны вы ради Сына Её, Господа нашего Иисуса Христа, чрез которого получили благословение все народы и племена земные! Справедливо вас святая церковь наименовала Богоотцами, ибо мы знаем, что от Пресвятой вашей Дочери родился Бог. Ныне предстоя Ему близко на небе, молитесь, да уделится и нам хотя некая часть вашей радости нескончаемой. Аминь.

(Церковь ежедневно по окончании Божественных служб, на отпусте, испрашивает исходящим из храма помилование и спасение от Господа молитвами Богородицы и св. праведных Богоотец Иоакима и Анны, и ежегодно совершает память их на другой день Рождества Богородицы, ибо после праздника Рождества Богоматери прилично славить и св. Её родителей.)

+++

Страдание святого мученика Сивериана.

В царствование злочестивого царя Ликиния, в то время, как Агриколаем, правителем Севастии (город в Армении), были взяты и посажены в темницу сорок святых мучеников, в области той жил некий муж знатного рода по имени Севириан. Севириан был христианином. Часто посещая в темнице сорок мучеников, он укреплял их к страдальческому подвигу за имя Христово; и они так возгорелись любовию к своему Господу, что даже холодное Севастийское озеро не могло угасить в них сей божествениой любви; вставши по повелению правителя в воды озера, они единодушно исповедывали пред своим мучителем имя Иисуса Христа и здесь скончались мученическою смертию.

(Мученики Севастийские пострадали в 320 году. Память их 9-го марта. В житии их повествуется, что они за непреклонное исповедание веры были мучимы, затем осуждены были пробыть ночь в озере, покрывшемся льдом, при северном пронзительном ветре, и на другой день после новых тяжких мучений сожжены.)

После страдания Севастийских мучеников, — когда на место Агриколая, тем же нечестивым царем Ликинием, назначен был Лисий, человек лютый и жестокий, как дикий зверь истреблявший верующих и проливавший христианскую кровь, — настало время и святому Севириану выступить на тот же подвиг и на ту же борьбу, к каким он и других возбуждал своим словом.

К правителю области явились некии и стали говорить ему:

— Честь великих богов наших умаляется в сем городе чрез Севириана: он не только сам не чтит не поклоняется им, но и многим другим советует безчестить и уничижать их. Веруя сам в распятого, он и других учит той же вере, и уже не мало людей отторглось вслед за ним, так что если ты не погубиш его, то скоро весь город последует его вере. И разгневаются боги на наш город и оставят его своею мидостию, да и царь, когда услышит об этом, не пощадит нас.

Выслушав сие, правитель Лисий послал своих слуг схватить Севириана и привести его к себе, Воин же Христов, не дожидаясь посланных, пока они придут и возьмут его, предварив их приход, пошёл сам и, представ пред Лисием, мужественно и дерзновенно говорил ему:

— Или недостаточно тебе, правитель, одной только твоей погибели, что ты хочешь и наши души погубить и, как некое приобретение, предать их во власть бесов? Но знай, что ты имеешь дело с людьми мужественными, а не малодушными и боязливыми, ибо мне, как говорит мой божественный учитель Павел, если и жить, то ради Хрсита, и если умереть — Его приобрести (Посл. к Филип. гл. 1, ст. 21).

Правитель Лисий, выслушав эти слова, немного помолчал; а потом, взглянув на стоявших пред ним слуг и указав рукою на Севириана, сказал им с яростию:

— Возьмите и бейте его суровыми жилами: пусть он на учится, с каким смирением нужно говорить с правителем.

Когда святого стали мучить, он радовался, что сподобился пострадать за Христа, и воспевал псаломские слова, которые были ему как бы отрадою в его страданиях:

— Хребет мой рвали грешники, продолжая беззаконие своё (Псал. 128, ст. 3).

Мучитель, видя, что слуги его уже утомились, а на лице мученика — та же просветленность и мужество, велел перестать его бить, а затем, обратившись к нему, сказал:

— Вот, теперь ты по ранам своим можешь познать, что Христос твой не приносит тебе ни радости, ни благополучия в жизни.

Мученик отвечал:

— Если бы твои душевные очи не были помрачены тьмою безбожия, тогда бы я мог открыть тебе, сколь много благ мои страдания исхадатайствуют мне у Христа. Но теперь, при твоем нечестии, чего я могу достичь, как бы зажигая свечу пред слепым и воспевая песнь пред глухим? О, судия! если бы ты не был так слеп и глух, ты бы познал благодать Христову и ту силу, которая укрепляет меня.

Сии и многие другие слова святого мученика привели правителя еще в больший гнев. Повесив мученика на дереве, он велел строгать тело его железными когтями. Святый же Севириан, среди своих лютых страданий, так молился Богу:

— Иисусе Христе! Ты, некогда повешанный на кресте, низложивший гордыню вражию и даже доныне прославляемый за все Свои дивные дела, приида и помоги мне и сокруши силу всезлобного мучителя, растерзанные члены мои исцели и дай мне доблестно совершить подвиг мученичеекий!

И переменялись слуги, мучившие святого; наконец, долго промучив его, повели, по приказанию правителя, в темницу. Идя к темнице, святый мученик показал себя красноречивым оратором и, как бы не чувствуя своих страданий, хвалился подъятыми за Христа ранами. Когда шёл он среди города, то, укавывая на свои язвы, со светлым лицом, сладостными устами так говорил, обращаясь ко множеству смотревшего на него народа:

— О, люди, посмотрите на меня и уразумейте, в каком блаженстве я сегодня нахожусь! Вы, я думаю, считаете меня теперь самым несчастным и беднейшим человеком, так как я лишился не только временной своей чести и богатства, но даже и самого здоровья, А между тем я ныне счастливее всех вас. Ибо раны мои, приятые за имя Христа, дороже для меня всякой земной радости; кровь, пролитая мною, и обагрение ею драгоценнее царской багряницы; самое же страдание за моего Господа несравненно приятнее для меня всех ваших земных утех, которые вы так любите. А высокий сан мой и богатство? Что они были, как не суета и прах и прелесть мира сего, который я оттрясаю, как грязь от ног своих, восходя в высшее мученическое достоинство и приемля богатство неоскудеваемое? Для меня именоваться мучеником — славнее всякого царского сана, лишение же богатства ради Христа — драгоценнее сокровищ всех царей земных. Да и самое здоровье, крепость и красота, которыми я прежде обладал, что есть иное, как не болезнь, слабость и безобразие? Если бы члены моего тела не были ныне уязвляемы за Христа, и не обагрялись кровию, то они не были бы моими членами, но были бы только узами и темницею для моей души; а теперь, когда они терзаются за Христа, они по истине суть мои уды. Ныне, когда плоть моя умерщвляется, она здорова и крепка: со мною красота моя, даже и теперь, когда я не имею человеческого вида и представляю как бы единую язву, ибо и Христос был уязвляем с главы до ног. Ныне радуюсь во страданиях моих и восполняю недостаток в плоти моей окорбей Христовых.

(Посл. к Колос. гл. 1, ст. 24. Смысл выражения тот, что св. мученик, подобно ап. Павлу, чувствуя еще в своей плоти недостаток страданий и скорбей, какие перенес Христос, ищет случая восполнить оный, и радуется, что нашёл такой случай в страданиях за исповедание имени Христова.)

Вы же, взирая на мои раны, помышляйте о воздаянии за них: ни умом постигнуть, ни словом высказать нельзя тех благ, кои царь безсмертный и ныне дает страждущим за Него, и на небе уготовляет им для вечного блаженства. Уже одно то, чтобы страдать за Христа, есть наслаждение, а умереть за Него еще вожделеннее. О, други! Если здесь есть кто из наших, если кто из верных рабов Христовых находится среди сего народа неверного, то, взирая на меня, как я страдаю, укрепляйте свое сердце, мужайтесь и будьте неустрашимы. Да не отторгнет вас от пресладкого имени Иисуса Христа ни единая мука: да не устрашит вас ни сечение мечей, ни разжжение печей, ни ярость зверей! Да не прельстит вас ни ласкание мучителя, ни обещание им даров и санов. Все это поприте ногами, как сор, чтобы воцариться со Христом.

В то время, как Севириан говорил так, за ним следовало много народа. Слушая его, народ проводил святого мученика до самой темницы. Вверженный в нее, воин Христов ликовал, как в светлом чертоге, и лобызал то место, где заключены были сорок святых мучеников, к которым он прежде часто приходил беседовать. В темнице он пробыл пять дней, а потом снова был приведен на суд.

Лисий на суде стал ему говорить:

— Видят все боги, Севириан, как я жалею тебя, и весьма удивляюсь, как ты, человек такой видный, благообразный и почтенный, самовольно лишаешься сего радостного мира, Я похвалил бы твою крепость и мужество, — но только если бы ты направил их против врагов; а бороться с железом и огнем, со зверями и камнями и так губить себя есть поистине дело безумное. И вот, сила твоя уже сокрушена и тело разтерзано.

— Не щади тела моего, покрытого ранами, но увеличь еще более мои страдания. Не только бей меня и строгай мое тело, но и метай на меня камни, жги огнем и делай все, что только хочешь и можешь. Ты никогда не отвратишь меня от моего Господа. Скорее ты утомишься, терзая меня, нежели я, страдая за имя Христово.

Тогда мучитель повелел бить святого Севириана в уста камнями, приговаривая при этом:

— Не носи имени Христа на языке твоем и не докучай ушам правителей воспоминанием сего имени.

Святый мученик устами уже разбитыми от ударов отвечал мучителю:

— Несчастный, если ты устроил в душе твоей жилище для бесов, то, конечно, и слух твой уже не может сносит имени Христа.

Лисий повелел снова повесить мученика на дереве и строгать его железными когтями. Севириан, жестоко мучимый, произнес:

— Одну только язву я считаю жестокою — ту, которая отлучает от Христа: все же сии раны для меня скорее — наслаждение, чем страдание, так как, отрешая меня от всего земного, они соединяют меня со Христом.

И сказал ему снова правитель:

— Севириан, принеси жертву богам, и ты освободишься от муки.

На это воин Христов ничего не отвечал ему; он только тихо сказал:

— Недостойны страдания нынешнего времени будущей славы, что явится в нас (Посл. к Римл. гл. 8, ст. 18).



Лисий посчитал оскорблением для себя то, что мученик ничего не ответил на его слова, и велел снять святого с дерева, отвести его к городской стене. Там ему привязали тяжелые камни — один на шею, а другой на ноги, а тело, опоясав веревкою, свесили его высоко со стены.

Так вися, святый предал свою праведную душу в руки Подвигоположника — Христа Господа своего.

(Мученическая кончина св. Севириана последовала в 320 году, в одно гонение с 40 мучениками Севастийскими, но только спустя полгода.)

Некоторые из христиан, снявши ночью со стены его честное тело, понесли к месту прежнего жительства мученика. Когда они, неся его благоговейно с пением псалмов, приближались к тому селению, где был дом Севириана, все почти жители вышли к сретению святых мощей: старые и юные — все одинаково спешили, перегоняя друг друга и этим самым стараясь как бы предвосхитить благословение от многострадального угодника Божия. Только жена одного из рабов Севириана осталась дома, плача над телом своего мужа: он только что умер и лежал еще дома непогребенным. И рыдала она над ним, говоря ему, как живому:

— Вот, господин наш приближается к дому, и все вышли встречать его, один только ты не вышел, да и я из-за тебя. Итак, встань на встречу господину своему.

Только что она проговорила это, мертвый тотчас встал как бы от сна, пошёл на встречу к несущим святые мощи и, припавши к ним, с радостию лобызал тело господина своего. Люди же все, видя, что умерший, с принесением святого тела в их селение, воскрес, пораженные сим чудом, прославили Господа и стали еще с большим усердием лобызать честные мощи.

Относительно погребения тела святого мученика у жителей того селения возникло несогласие: одни хотели похоронить его на одном месте, другие на ином. На мощах Севириана лежал венок, сплетенный из красивых цветов; вдруг, — неизвестно откуда — появился орел и схватил этот венок; отлетев немного, орел снова опустился на землю. Все, видевшие это, пошли по полету орла, и, когда подошли к нему, он медленно полетел далее с венком; народ тоже пошёл за ним. И таким образом орел довел благочестивых жителей до ближайшей пустыни, и здесь, сев на одну высокую, красивую гору и положив на ней венок, скрылся с глаз. Народ, найдя венок мученика на горе, решил, что Господь благоволил на ней упокоить святое тело Севириана, и, взявши мощи, с подобающею честию погребли на той горе; и совершались при гробе мучевика Христова многие исцеления.

(Перенесение св. мощей мученика последовало чрез 15 лет по его кончине.)

Вышеупомянутый же раб, воскресший при перенесении святых мощей Севириана, прожил еще пятнадцать лет, постоянно находясь при гробнице своего господина.

За все сие да будет слава Богу, в Троице Единому: Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне, и присно и во веки веков! Аминь.

+++

Память блаженного Никиты, тайного угодника Божия, которого видел диакон Созонт.

Тайный угодник Божий, блаженный Никита, называемый хартуларий, был рожден и воспитан благородными родителями в Царьграде.

(Хартулариями назывались в греческой церкви письмоводители при должностных лицах церкви. Жизнь и подвиги блаж. Никиты, тайного утодника Божия, относятся к ХII столетию.)

Живя в мире и тайно служа Богу, он настолько угодил Ему, что и церковные двери сами отверзались, когда он в полночь приходил на молитву, и светильник, зажженый не человеческими руками, освещал его, и был он в состоянии показать диакону Созонту умершего священника, как живого, о чем существует такое сказание.

Один благочестивый священник и благоговейный диакон возимели любовь в Боге друг к другу, но, спустя некоторое время, оба, под влиянием бесовского навета, изменили любовь на вражду. Имя диакону было Созонт, а имя священника осталось неизвестно. Много времени находились они во вражде, и в этих чувствах священнику пришлось умереть. Тогда диакон начал смущаться мыслию и терзаться совестию, что он не прекратил вражды со священником и не уничтожил гневливости прощением. Посему он отправился искать мудрого духовного отца, которому можно было бы открыть свою совесть, и ходил он по пустынным местам, отыскивая врача для болезни своего сердца; наконец, найдя одного, великого в добродетелях, святого старца, признался ему в своем грехе гнева и вражды, какую имел со священником, и просил прощения. Старец сказал ему:

— Всякий просящий с верой получит, и стучащему отворят (Еванг. от Матф. гл. 7, ст. 7; Еванг. от Луки гл. 11, ст. 10—11). Хорошо делаешь, брат, заботясь о скором разрешении сего великого греха; да поможет тебе Господь, так как не мое дело помирить тебя, чадо, с умершим. Однако, возвращайся в Царьград, откуда и пришёл; придя ночью к великой церкви Святой Софии, стань у великих прекрасных дверей, и кого ты прежде увидишь подходящим к дверям, тому поклонись, сообщи о нас и дай это запечатанное письмо; от него и будет тебе исправление в твоем грехе.

(Здесь разумеется величественнейший великолепный собор во имя св. Софии — Премудрости Божией, построенный императором Византийским Юстинианом Великим в Константинополе в 537 г. В 1453 году, по завоевании Константинополя Турками, Софийский собор обращен в мечеть.)

Диакон, исполняя повеление своего духовного отца, пошёл в город, достиг ночью церковных дверей Святой Софии и стал в ожидании прихода неизвестного лица. И вот, увидел он некоего приближающегося к дверям мужа, — то и был блаженный Никита, о котором идет повествование. Диакон поклонился ему, поцеловал его, подал письмо старца и высказал ему свою печаль. Муж тот, слушая признание диакона, обсудив и прочитав полученное письмо старца, облился слезами и сказал:

— Как я могу решиться на дело, превышающее мои силы? Однако, надеясь на молитвы пославшего тебя, и насколько поможет мне Бог, приступлю к тому, что мне повелено.

Сказав сие, он стал пред дверями и, подняв руки к небу, начал шепотом молиться. Потом, преклонив колена и приложив голову к земле, стал тихо творить молитву и, по прошествии некоего времени, вставши, сказал:

— Господи, отверзи нам врата Твоей милости!

Тотчас преддверие храма само собой открылось, и блаженный Никита, взявши диакона, вошёл на паперть и, подошедши к самым церковным дверям, сказал ему: "Стой здесь неподвижно", сам же сделал поклон на пороге церкви; двери открылись, и он вошёл внутрь. Когда, молясь, стал он посреди церкви, зажженный светильник с потолка церкви спустился над головой того мужа и осветил всю церковь; потом он пошёл к жертвеннику, и там двери сами открылись; преклонив голову и молча помолившись, он вышел к диакону, и снова все двери сами собой закрылись. Видя сие, диакон ужаснулся и не смел приблизиться к тому мужу, ибо великий страх объял его; кроме того, и лицо его казалось диакону как бы лицом ангела, прославленным молитвой. И подумалось диакону: не ангел ли это? Но не скрылось сие от мужа того, и он сказал диакону:

— Зачем ты смущаешься мыслями о мне? Веруй, что и я — человек из крови и плоти, родившийся в честном доме и воспитанный в этом городе. Благодать Божия, если восхощет, действенна и в немощах. Пойдем же в путь, нам предстоящий!

После сего он направился к торговому месту, а диакон последовал за ним. Когда они достигли здесь церкви Пресвятой Богородицы, двери церковные по молитве опять открылись; пробывши в церкви и помолившись, угодник Божий вышел, и двери сами затворились. Диакон, смотря на это, только с ужасом говорил про себя: "Господи, помилуй!" Так пошли они ко Влахернской церкви. Впоследствии уже диакон сообразил, что замеченное им шествие по церквам совершалось столь быстро, как будто бы было подобно полёту птиц. Когда они подошли к дверям Влахернской церкви, и муж тот со слезами совершил молитву.

(Влахерны — местность в Константинополе на западном углу города — во времена Византийской империи славились по всему Востоку своими святынями. Особенно известны были Влахерны Богородичною церковью, построенной императором Львом Великим, при котором в этой церкви в 474 г. положены были честные ризы Пресвятые Богородицы, принесенные из Палестины.)

Тотчас, как и в других церквах, двери сами открылись; поставив диакона в дверях и приказав внимательно смотреть внутрь, сам он вошёл в церковь, преклонил колена и начал усердно молиться. Диакон же, стоя в дверях, увидел внутри церкви свет, освещающий все вокруг, и некоего световидного диакона, вышедшего из олтаря и кадящего по всей церкви. Спустя немного времени, он увидел лик священников, одетых в белые одежды и вышедших из алтаря на средину церкви; он увидел и другой лик священников, одетых в красные ризы; все вместе собрались они по средине церкви и пели прекрасные и какие-то особенные церковные песни, из коей диакон не мог запомнить ни одной, кроме "аллилуиа."

Муж же тот, встав после своей молитвы, сказал диакону:

— Брат, войди внуггрь церкви без страха и посмотри на левый лик стоящих священников: не узнаешь ли ты того священника, с которым имел вражду?

Диакон, с трепетом вошедши и приблизившись к Божьему человеку, посмотрел на левый лик и не нашёл искомого священника. Ангеловидный муж повелел диакону разсмотреть также и правый лик священников. Диакон, посмотрев, увидел того священника, с которым имел вражду, и указал на него Божьему человеку. Он же сказал диакону:

— Иди, скажи священнику, которого узнал: Никита хартуларий стоит снаружи храма и зовет тебя, чтобы ты пришёл к нему!

Диакон пошёл по приказанию, взял священника за правую руку и привел к Божьему человеку, который в то время уже вышел из деркви. Кротко он посмотрел на священника и тихим голосом сказал:

— Отче пресвитер, побеседуй с братом твоим, и прекратите вражду, какую имеете между собою.

Тотчас священник и диакон стали друг против друга на колени и, после продолжительных приветствий, прекратили вражду. Священник после прощения вошёл в церковь и стал на свое место, а Никита, человек Божий, на пороге церковном сделал поклон, и тотчас двери церковные затворились. Затем, вместе с диаконом пошёл он в обратный путь. Прошедши некоторую часть пути, блаженный Никита сказал диакону:

— Брат Созонт, спаси душу свою для себя и для моей пользы. Отцу же, пославшему тебя, скажи, что чистота его святых молитв и упование на Бога могут и мертвых воздвигнуть!

Сказав сие, блаженный исчез из глаз диакона. Сей же, поклонившись на том месте, где стояли ноги сего дивного мужа, пошёл к старцу — духовному отцу своему — со страхом и радостию, славя и благодаря Бога за то, что Он сподобил его дивным и чудесным образом примириться с умершим священником, по молитвам тайного раба Божия Никиты хартулария, столь угодившего Богу среди народа и мирских смятений.

+++

Воспоминание святого Третьего Вселенского Собора в Ефесе.

В двадцать первый год царствования императора Феодосия Младшего, сына Аркадиева, созван был в Ефесе святый третий вселенский собор.

(Феодосий II или Младший — Восточный Римский (Византийский) император, внук Феодосия Великого, царствовал с 408 по 450 г. 3-й Вселенский собор был созван в 431 г. Ефес — ионический город, на западном берегу Малой Азии, бывший первоначально центром малоазийских греческих колоний, а во время владычества Римлян — главный город Азии проконсульской; славился обширною торговлею, науками и искусствами и великолепным храмом в честь языческой богини Дианы. Впоследствии Ефес быстро пришёл в упадок. В настоящее время от этого, некогда знаменитого и блестящего, города остались развалины.)

Ибо Несторий, который занимал место патриарха Константинопольского (с 428 по 431 г.) стал проповедывать лжеучение, сродное с учениями прежнего еретика Павла Самосатского, а также и Диодора Тарсийского.

(Павел Самосатский (Самосат — древний город в Сирии) — епископ Антиохийский (260 г.), учил об Иисусе Христе, как о человеке, достигшем Божественности и о Духе Св., как о силе Божией; осужден на Антиохийском соборе в 269 г. Диодор, епископ Тарсийский (Тарс — главный город Киликии — юго-восточной римской провинция в Малой Азии) — один из известных христианских богословов IV века, отличался благочестием и ученостью. Но он признавал в Иисусе Христе соединение двух естеств Божеского и человеческого лишь нравственное, а не по существу неслитное и нераздельное, почему многие не без основания видят в нем прямого предтечу несторианства.)

Он не убоялся утверждать, что Единородный Сын Божий — Христос, Который нас ради и нашего ради спасения воплотился и вочеловечился, Который предвечно рождается от Бога Отца без матери, а на земле родился, как человек, без отца, — имеет не одно Лицо или одну постась, но два разных лица: одно — Божеское, а другое человеческое. И о Пречистой Матери Господа нашего Иисуса Христа он нечестиво учил, что Ее не следует называть Богородицею, но Христородицею, не желая признавать, что Она поистине родила плотию Бога-Слово. Святый Кирилл, архиепископ Александрийский много писал ему, увещавая его отстать от такого заблуждения.

(Кирилл Александрийский — замечательнейший и ученейший богослов христианской церкви в V в., ратоборец за православие и обличитель различных ересей, особенно же — несторианства; оставил после себя многочисленные творения; скончался в 444 г.)

Но, видя, что он не только не внимает его увещаниям, а еще сильнее укрепляется в своей ереси, — писал Целестину, папе Римскому Целестин I — папа Римский с 422 по 432 г.), и другим патриархам, прося их убедить Нестория оставить свое лжеучение. Когда и они не могли отвратить нечестивого Нестория от его лжеучения, тогда православные архиереи обратились с просьбою к императору Феодосию, чтобы он созвал Вселенский Собор. Феодосий повелел созвать такой Собор в Ефесе. На сем Соборе присутствовало двести святых отцов, из коих знаменитейшими были: святый Кирилл Александрийский, святый патриарх Иерусалимский Ювеналий (с 420 по 458 г.), Мемнон Ефесский и многие другие (св. Целестин, папа Римский, не мог по болезни приехать на Собор). Прибыл в Ефес и Несторий. Хотя отцы Ефесского собора и посылали троекратно к нему приглашение явиться на собор, но он всякий раз упорно отказывался. Тогда святые отцы решили начать соборные заседания без него. Осудив Нестория и его нечестивое учение, они торжественно подтвердили православное учение о том, что подобает исповедывать в Господе нашем Иисусе Христе единое Лицо и два естества, и Пречистую Его Матерь восхвалять, как единую Приснодеву и истинную Богородицу. Для того, чтобы еще больше обличить злочестие Нестория, святые отцы сего собора одобрили и предали святой церкви в руководство сочинение святого Кирилла Александрийского, называемое "Двенадцать анафематазмов против Нестория."

+++

Память преподобного Иосифа Волоколамского.

Святый Иосиф был родом из окрестностей города Волока Ламского.

("Волок Ламский", иначе называвшийся просто "Волоком", нынешний уездный город Московской губериии Волоколамск, первоначално основан был Новгородскими колонистами при реке Городенке, притоке Ламы, и существовал еще в 1135 году. В древности Волок Ламский был очень обширен, многолюден и богат; теперь это незначительный городок с 1000 чел. жителей.)

Прадед его был литовского происхождения, а родителей его звали Иоанном и Мариною.

(Преподобный Иосиф, в мире Иван Санин, родился в 1439 или 1440 г.)

Семи лет отдан он был в учение (в Воздвиженский монастырь) и весьма скоро изучил Божественное Писание. Любил он часто ходить в храм Божий и, удаляясь от сверстников, всю мысль свою устремил на угождение Богу. Презрев мирскую суету, удалился он в Боровск, в монастырь  преподобного Пафнутия (преставился в 1478 году; память его — 1-го мая), который постриг его в иноческий чин (около 1459 г.).

(Боровск — ныне уездный город Калужской губернии — расположен на правом берегу крутой излучины реки Протвы, в 80 верстах от Москвы и в таком же приблизительно разстоянии от Калуги. Город существует с XIII столетия и получил назвавие от крупных сосновых лесов (боров), окружающих его и по настоящее время.

Всегда пребывал он в посте и молитве и был искусным подвижником, во всем повинуясь своему духовному наставнику. По прошествии некоторого времени, взял он к себе в ту же обитель своего родного отца, принявшего также иночество, и служил ему и покоил его до самой его смерти.

Восемнадцать лет пробыл он в повиновении у святого Пафнутия, По смерти своего учителя и наставника, он был сделан игуменом его обители, которою и управлял около двух лет. Затем он удалился с некоторыми из братий в лес, окружающий город Волок Ламский, и построил там монастырь, в котором воздвиг каменную церковь в честь Успения Божией Матери (в 1479 г.). Много собрал он братии и устроил самое строгое общежитие. Сам он одевался, как нищий, так что никто не мог отличить в нем настоятеля. Ревностно подвизался он против ереси "жидовствующих" и написал в обличение её книгу.

(Ересь "жидовствующих" возникла во второй половине XV в. в Новгороде, где распространителем её был приезжий жид Схария, и отсюда перешла в Москву, где получила широкое распространение и угрожала православной церкви великими смутами. Самым выдающимся и энергическим борцом против ереси явился преп. Иосиф Волоколамский, который написал против них так называемый "Просветитель", сочинение в 16 книгах, подробно изобличающее их лжеучения. Ересь "жидовствующих" заимствовала многое из иудейства, откуда и получила свое наименование; "жидовствующие" отрицали Боговоплощение и Божество Иисуса Христа; отрицали монашество и духовную иерархию, таинства, почитание святых икон, отрицали загробную жизнь и т. д. Собор 1604 г. предал проклятию еретиков, осудил некоторых еретиков на сожжение и прекратил дальнейшее распространение ереси.)

Кроме того, написал он и устав для своей обители. Во время голода монастырь его доставил пропитание многим бедным. Преподобный преставился 9 сентября, в лето от сотворения мира 7024-е (от Рождества Христова в 1516 г.), в княжение великого князя Василия Иоанновича, прожив всего семьдееять пять лет. Святое тело его положили близ алтаря соборного храма его обители.

(Мощи преп. Иосифа Волоколамского в настоящее время почивают под спудом в его обители.)

+++

Память преподобного Феофана, постника и исповедника.

Родители Феофана были язычники, он же обратился ко Христу еще в детстве. Будучи еще младенцем, он увидаль ребенка, умиравшего от холода, сжалился над ним, снял с себя одежду и надел на него. Когда, после того, пришел он домой, родители спросили его: "чадо, где твоя одежда?" Он отвечал:

— Я одел ею Христа.

Отец его спросил его:

— Кто это Христос? Мы почитаем Меркурия и Аполлона.

После сего отрок ушел от своих родителей. Ангел Господень взял его и возвел на гору Диавис, где поручил его одному постнику, который семьдесят пять лет проводил монашескую жизнь. Старец принял отрока и стал учить его иноческой жизни и священным книгам. Их обоих питал ангел. Чрез пять лет после того старец преставился. По его кончине, отрок жил в пещере, проводя постническую жизнь пятьдесят восемь лет. Затем, получив повеление от ангела Божия, он вышел из пещеры и, сев на льва, проехал шестьдесят поприщ, проповедуя веру Христову. Цари Кар, Карин и Нумериан велели схватить его и бить.

(Кар, Нумериан и Карин — преемственно царствовавшие императоры Римские: Кар — с 282 по 283, а Нумериан и Карин, сыновья Кара, вместе — с 283 по 284 г.)

Преподобному нанесено было сто ударов по шее, после чего он претерпел еще многие мучения. Когда мучители увидали, как много он творит чудес, и какое великое число людей приходит к нему и получает святое крещение, они устыдились своего безсилия и мирно отпустили его. Он возвратился в свою пещеру и, прожив в ней еще семнадцать лет в строгом посте, преставился ко Господу.

(Кончина преп. Феофана последовала около 300 г.)

+++

В тот же день память святого мученика Харитона, усеченного мечем.

***
 
День десятый.

Житие и страдание святых мучениц
Минодоры, Митродоры и Нимфодоры.

Три девы — Минодора, Митродора и Нимфодора — принесли себя в дар Пресвятой Троице. Иные приносят дары Богу от своего имения, — подобно тому как некогда три восточных царя принесли Ему золото, ладан и смирну (Еванг. от Матфея, гл. 2, ст. 11); девы же святые принесли Богу дары от внутренних своих сокровищ.

(Волхвы, принесшие дары Младенцу Христу, были родом из Персии и принадлежали к почетному сословию мудрых и ученых людей. По преданию, они были народными вождями и потому здесь названы царями. Они принесли Спасителю в дар лучшее из всего, чем славилась восточная родина их: злато — как дань Царю царей, ливан или ладон — как чистую, благоухающую, безкровную жертву Богу, смирну (благовонную смолу), которою иудеи намащали тела умерших, как будущему Мертвецу, Своею смертию имеющему разрушить царство смерти.)

Они принесли Ему вместо золота свои души, искупленные не тленным золотом, а честною кровию непорочного Агнца.

(1-е посл. ап. Петра, гл. 1, ст. 19. Состояния людей до обращения их ко Христу апостол сравнивает с состоянием рабства. От рабства можно было освободиться выкупом; от рабства же греху и суетной жизни искупила нас кровь непорочного Христа, называемого в Св. Писании Агнцем (напр. см. Еванг. от Иоанна, гл. 1, ст. 29). Сравн. посл. к Римлян. гл. 3, ст. 23—25 и посл. к Ефес. гл. 1, ст. 4—7.)

Вместо ладана принесли чистую совесть, говоря вместе с апостолом: "Христово благоухание есьмы"

(2-е посл. к Корине. гл. 2, ст. 15. Познание об Иисусе Христе, распространяемое в мире проповедью о Нем, ап. Павел сравнивает с благоуханием мира. Как в ветхом завете сосуды свящевные и служители скинии, помазываемые миром, распространяли вокруг себя благоухание, так в Новом Завете апостолы, будучи как бы сосудами благовоннейшего мира — познания Христа, были исполнены благоухания и, проповедуя о Христе, распространяли это благоухание повсюду.)
  
Вместо смирны принесли в дар Господу самое тело, отдавши его еще в непорочном девстве на раны за Христа. Святые девы твердо были убеждены в том, что Господь требует не временного богатства нашего, но нас самих, как некогда сказал Давид: "Господь мой Ты, ибо не нуждаешься в тленном". Поэтому они и принесли в жертву Богу самих себя, как это ясно видно из святой их жизни и мужественных страданий.

Святые девы родились в Вифинии.

(Вифиния была в то время северо-западной провинцией Малой Азии; она лежит по берегам Черного моря, Босфора и Константинопольского пролива. Страна эта известна с глубокой древностн и свое название получила от Вифинов, переселившихся в нее из Фракии. Вифиния была живописна, плодородна и обильна скотом. До половины VI века до рожд. Хр. Вифины были свободны, самостоятельны и известны, как искусные моряки. В 546 г. до Р. Хр. они подпали под власть Персов, но не надолго, и с 327 г. Вифиния была опять самостоятельным государством. В 76 г. до Р. X. царь Никомид III, умирая, завещал свою страну Римлянам, которые и присоединили ее к своей империи, на правах самостоятельной провинции, управляемой особым проконсулом. Христианство в Вифинии появилось еще во времена апостольские (см. 1-е посл. ап. Петра гл. 1, ст. 1). Во времена Плиния Младшего, правившего Вифиниею, и императора Траяна (98—117 гг. по Р. Хр.) здесь было очень много христиан, не только в городах, но и в селах и деревнях. При Диоклитиане (284—305 г.) в Вифинии были страшные гонения на христиан. В IV и V веках Вифиния была особенно замечательна в церковном отношении: в ней было много церковных соборов по поводу различных ересей. Подпадая последовательно то под власть Сельджуков, то под власть Сарацын, в 1332 г. Вифиния подчинена была Турками, под властью которых находится и теперь. Она входит в состав двух наместничеств (вилайетов), Кодавендкиар и Кастамуни, и имеет 700000 жителей. Вифиния разделяется на две провинции: в первой главный город — Брусса (в древн. Прузиада), в другой — Никомидия. Во главе церковного управления стоит архиепископ Никомидийский, которому подчинены 12 епископов, назначаемых Константинопольским Синодом.)
  
Сестры по плоти, они остались сестрами и по духу, ибо единодушно предпочли лучше служить Богу, нежели быть рабынями мира и всей его суеты. Желая же вместе с душею и тело сохранить неоскверненным и в совершенной чистоте соединиться с чистым Женихом своим, Христом Господом, святые девы последовали Его призыву: "Выйдите из среды людей сих и отлучитесь от них, и нечистоте их не прикасайтесь, и Я прииму вас".

(2-е посл. к Корине. гл. 6, ст. 17. Этими словами Самого Господа, сказанными некогда народу Еврейскому чрез прор. Исаию (см. кн. Исаии, гл. 52, ст. 11), ап. Павел убеждал христиан, как призванных быть детьми Отца Небесного, очиститься от всего скверного.)

Всего более возлюбив девическую чистоту и зная, как трудно сохранить эту чистоту среди народа, склонного к любодеянию и непрестанному греху, святые девы оставили людское общество и, отстранив себя от всего мира, поселились в уединенном месте. Подобно тому, как воды речные, впадающие в море, лишь только сольются с морскими водами, тотчас теряют свою сладость и становятся солеными, — и чистота душевная, пребывая среди мира, не может не заразиться его сластолюбием. Так, дочь Иакова, Дина, сохраняла свою девическую чистоту, пока не отдала себя в языческий город Сихем; но как только познакомилась с жившими в том городе дочерьми и вступила с ними в общение, тотчас погубила свое девство.

(О Дине упоминается в книге Бытия: гл. 30, ст. 21; гл. 34, ст. 1 и гл. 46, ст. 15. Во время пребывания Иакова в стране Сихемской, Дина из любопытства пошла посмотреть на тамошних девиц. В это время сын Сихемского князя, плененный её красотою, самовольно похитив ее, увел к себе и обезчестил.)

Мир сей с своими тремя дочерьми — похотью плоти, похотью очей и гордостию житейскою— тот же Сихем и ни о чем другом не заботится, как только причинять вред тем, кто иитает к нему любовь.

(1-е посл. ап. Иоанна Богослова, гл. 2, ст. 16. Апостол увещавал христиан не любить мира и не прилепляться к нему. В мире действуют три страсти — похоть плоти, похоть очей и похоть ума или гордость житейская. Они возымели силу еще во время грехопадения первых людей: когда диавол соблазнял Еву вкусить запрещенный плод, то в её душе открылись именно эти страсти. И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, т. е. она предположила необыкновенно приятный вкус в плоде запрещенном, — вот похоть плоти. И что оно приятно  для глаз, - т. е. жене показался более всех красивым этот плод — вот похоть очей или страсть к наслаждению. И вожделенно, потому что дает знание, т. е. жене захотелось изведать того высшего Божественного знания, которое сулил ей искуситель, — это похоть ума или гордость житейская (см. кн. Бытия, гл. 3, ст. 6). Со стороны этих же страстей искушал диавол и нашего Спасителя (см. Еванг. от Матфея, гл. 4, ст, 1 — 11). Господь наш Иисус Христос одержал победу над начальником зла и оставил нам пример, как отражать искушения диавольские победоносным оружием слова. Божия.)
  
Как смола чернит прикасаюицихся к ней, так и мир делает почитателей своих скверными и нечистыми. Блажен посему тот, кто избегает мира, чтобы не запятнать себя его нечистотою; блаженны и сии три девы, бежавшие от мира и от злых его дочерей. Не очернили святых дев мирские скверны, и они остались чистыми, как белые голубки, летая на крыльях добродетели и Боговидения по горам и пустыням и желая найти приют, как в гнезде, в любви Божественной. Так у пустынников, живущих вне суетного мира, бывает одно только непрестанное стремление к Богу.

Для своего местопребывания святые девы избрали один высокий и пустынный холм, находившийся в двух поприщах (1380 сажень или 2 3/4 версты) от теплых источников в пифиях (так называлась местность близ города Никомидии; впоследствии здесь импер. Юстиниан (627 — 565 г.) построил дворец, больницу и храм во имя архангела Михаила). Поселившись здесь, они обрели тихое пристанище и надежный покой и проводили свою жизнь в посте и непрестанных молитвах. Святые девы скрыли свою девическую чистоту от взоров людских в пустыне и вознесли чистоту сию на высокий холм, чтобы ее видели ангелы; они взошли на самую вершину горы, чтобы, отряхнувши прах земной, удобнее приблизиться к небу. О том, как добродетельна была их жизнь, можно судить по самому месту их пребывания. Ибо что означает пустыня, как не отвержение всего и уединение? о чем свидетельствует высокий холм, как не о Богомыслии? что знаменуют теплые воды, при коих поселились святые девы, как не сердечную их теплоту к Богу? Как Израильтяне, избавившись оть рабства Египетского, должны были пройти пустыню; так святые девы вышедши из мира, возлюбили пустынную жизнь.

(История странствования Евреев по пустыне Аравийской изложена в книге Числ, гл. 11—21).

Как Моисей, взойдя на гору, узрел Бога (Кн. Исхода, гл. 34, ст. 4, 6); так и они, обитая на высоком холме и возводя очи свои к Господу, ясно созерцали Его своим умственным взором. Как в пустыне из камня, от удара в него жезлом, истекали воды (Кн. Числ, гл. 20, ст. 2—11); так от смиряющих ударов в грудь лились из очей святых дев потоки слез. И эти горячие слезы такую имели силу, какой не было у источников теплых вод: воды могли омыть только телесную нечистоту, а слезы очищали душевные пороки и делали душу белее снега. Но что было и очищать слезами у тех, кои, очистив себя от всякой скверны, и телесной и душевной (2-е посл. к Корине. гл. 7, ст. 1), жили на земле, как ангелы? Если в чьем-либо сердце и могут зародиться слезы от воспоминания о множестве грехов, то в сих чистых девах плач происходил только от любви к Богу. Ибо где любовь к Богу горит пламенным огнем, там не могут не быть потоки слез. Такова сила сего огня, что когда он возгорится, как в печи в чьем-либо сердце, то насколько будет разрастаться пламя, настолько увеличится и роса: ибо сколь велика любовь, столь велико и умиление. Слезы раждаются от любви: потому и о Христе, когда Он прослезился над Лазарем умершим, говорили: "Видишь, как он любил его?!" (Еванг. от Иоанна, гл. 11, ст. 16). Святые девы плакали, совершая свои молитвы и размышляя о Боге: ибо они любили своего Господа и желали насытиться Его лицезрением; со слезами они ожидали того времени, когда увидят возлюбленного Жениха Небесного. Каждая из них повторяла слова Давида: "Когда приду и предстану Лицу Божию?! Были слёзы мои хлебом мне день и ночь" (Псал. 41, ст. 3 и 4). И день и ночь мы плачем о том, —   говорили святые девы, — что так долго не настает то время, когда мы явимся пред лицем Сладчайшего Жениха нашего Иисуса Христа, насытиться видением Коего мы так же сильно желаем, как олень жаждет источников воды (тот же Псалом, ст. 1).

Но не может город укрыться, если стоит на верху горы (Еванг. от Матфея, гл. 5, ст. 14); так и святые девы, хотя своею особенною жизнию совершенно отстранили себя от мира, были явлены людям Самим Богом. Чудесные исцеления больных, совершавшиеся по молитвам святых дев, как громогласные трубы, пронесли о них весть по всей стране. Тогда царствовал злочестивый Максимиан Галерий, а страною Вифинийскою управлял княззь Фронтон. Услышав о святых девах, князь повелел схватить их и привести к нему. Христовы агницы, коим и звери пустынные не причинили никакого вреда, были взяты людьми зверообразными и зверонравными и приведены к мучителю. Как три ангела, стали три девицы на суде нечестивцев. Им должно было бы предстоять Самому, в Троице славимому, Богу, а не грешным людям, недостойным даже взирать на лица святых дев, сиявшие ангельскою красотою и благодатию Святого Духа. Сам мучитель удивлялся, как такая красота, какой он никогда не видел и в царских дворцах, могла сохраниться в пустыне. Ибо, хотя тело святых дев было совершенно изнурено от поста и многих подвигов, но лица их не только не утратили своей девственной красоты, но еще более просияли ею. Где сердце было полно духовною радостию и веселием, там не могла увянуть красота лица: "Если сердце веселится, - говорится в Св. Писании, - то и лицо цветёт" (Кн. Притчей, гл. 15, ст. 13). Есть и в воздержании нечто такое, что, вместо изнурения, придает лицам человеческим красоту; так некогда Даниил и с ним три отрока, хотя жили в посте и в воздержании, но красотою своею выделялись из всех отроков царских (Кн. прор. Даниила, гл. 1, ст. 5—16). То же было и со святыми девами, и красота сих цветов пустыни, дочерей Божиих, превосходившая всякую красоту дочерей мирских, была непостижима для ума человеческого.

Князь прежде всего спросил святых дев, как их зовут и откуда они родом?

Они отвечали, что по имени Христа они называются христианками, а при святом крещении даны им имена — Минодора, Митродора и Нимфодора, — что они родные сестры и родились в этой же стране Вифинийской.

Князь продолжал речь свою и, надеясь ласками привести дев к своему, сказал им:

— Прекрасные девы! Великие боги наши возлюбили вас и почтили такою красотою; они готовы еще почтить вас и большим богатством, только вы воздайте им честь и вместе с нами поклонитесь им и принесите им жертву; я же воздам вамь хвалу пред царем. И когда увидит вас царь, возлюбит вас и почтит многими дарами, выдаст вас замуж за великих сановников, и вы, больше чем другие жены, будете наслаждаться честью, славою и богатством." Тогда старшая сестра, Мннодора, сказала:

— Бог сотворил нас по Своему образу и подобию; Ему мы покланяемся, а о иных богах мы не хотим и слышать; дары же ваши и почести также нужны нам, как нужен кому-либо сор, ногами попираемый. Ты обещаешь нам от твоего царя благородных мужей, но кто же может быть лучше Господа нашего Иисуса Христа, Коему мы с верою уневестили себя? С
Ним мы вступили в чистое супружество, к Нему прилепились душою, с Ним соединились в любви; Он — наша честь, слава, богатство, и никто, не только ты и твой царь, весь мир сей не в силах разлучить нас.

Митродора, вторая сестра, сказала:

— Какая польза человеку, если и мир весь приобретёт, а душе своей повредит (Еванг. от Матфея, гл. 16, ст. 26)? Что такое для нас мир сей против возлюбленного Жениха и Господа нашего? То же, что грязь против золота, тьма против солнца, желчь против меда. Ужели же мы ради суетного мира изменим Господу в любви и погубим свои души? Никогда!

— Много вы говорите, — сказал мучитель, — потому что не видели мучений, не приняли ран; иначе вы будете говорить, когда узнаете их.

— Ужели ты думаешь, — смело отвечала младшая сестра, Нимфодора, — устрашить нас мучениями и жестокими ранами? Собери сюда со всей вселенной орудия мучений, мечи, колья, когти железные, призови со всего света всех мучителей, соедини вместе всевозможные мучения и предай им наше слабое тело; увидишь ты, что скорее сокрушатся все те орудия, у всех мучителей устанут руки и все виды мучений твоих истощатся, нежели мы отвергнемся от Христа нашего: горькие муки за Него для нас будут сладким раем, а смерть временная — вечной жизнью.

Но князь продолжал их убеждать.

— Советую я вам, — говорил он, — как отец: послушайте меня, дети, и принесите жертву нашим богам. Вы — родные сестры: не захотите же вы видеть друг друга в стыде, безчестии и муках, не захотите видеть вашу красоту увядающей. Не правду ли говорю я? Разве не на пользу вам мои слова? Поистине даю я вам отеческий совет, потому что не желаю видеть вас обнаженными, битыми, терзаемыми и раздробляемыми на части. Исполните же мою волю, чтобы не только у меня, но и у царя могли вы приобрести благоволение и, получив все блага, прожить всю жизнь в благополучии. Если же вы не послушаете меня теперь, то тотчас же будете преданы горьким мучениям и тяжким болезням, и красота ваша погибнет.

— Судья! — сказала Минодора, — нам неприятны твои ласкательсгва, и угрозы твои нам не страшны: мы знаем, что наслаждаться вместе с вами богатством, славою и всеми временными удовольствиями — это то же, что приготовлять себе вечную горесть в аду, терпеть же за Христа временные мучения — значит заслужить вечную радость на небесах. То благополучие, какое ты нам обещаешь, непостоянно; мучения, какими ты грозишь нам, временны; мучения же, угбтованные нашим Владыкою тем, кто ненавидит Его, вечны, и множество милости, хранимой Им для любящих Его, безконечно. Мы не желаем ваших скоропреходящих благ и временных мучений ваших не боимся; страшимся же мук адских и стремимся к благам небесным, потому что они вечны. Но самое главное — так как мы любим Христа, Жениха нашего, то единодушно желаем за Него умереть, и умереть вместе, чтобы видно было, что мы сестры еще более по духу, нежели по телу. Как одна утроба произвела нас в мир, так пусть и одна смерть изведет нас из мира сего, пусть один чертог Спасов примет нас и там пребудем во веки.

После этих слов она возвела очи свои на небо и сказала:

— Иисусе Христе, Боже наш! Мы не отвергнемся от Тебя пред людьми, не отвергнись и Ты от нас пред Отцом Твоим Небесным.

И снова, обратясь к мучителю, стала говорить:

— Мучай же нас, судья! Уязвляй ранами то тело, которое кажется тебе прекрасным; для тела нашего не может быть лучшего украшения, — ни золота, ни жемчуга, ни многоценных одежд, — чем раны за Христа нашего, каковые мы давно желаем принять.

— Ты — старшая по возрасту и по разуму, — сказал ей князь, — и должна бы других учить повиноваться велениям царским и нашим; а ты и сама не слушаешь и сих развращаешь. Умоляю тебя: послушай же меня, исполни, что я тебе повелеваю, поклонись богам, чтобы и сестры твои, следуя твоему примеру, сделали то же.

— Напрасно ты трудишься, князь, — отвечала святая, — напрасно стараешься отлучить нас от Христа и склонить нас к поклонению идолам, коих вы называете богами. Ни я, ни сестры мои не сделаем сего: ибо у нас одна душа, одна мысль, одно сердце, любящее Христа, Посему советую тебе не тратить более слов, а испытать нас самым делом: бей нас, секи, жги, раздробляй на части; тогда увидишь, послушаем ли мы твоего безбожного повеления. Христовы мы, и умереть за Христа готовы.

Выслушав такую речь, князь Фронтон пришел в ярость и весь свой гнев излил на Минодору. Удалив двух младших сестер, он приказал раздеть Минодору до нага и бить ее. Четыре палача стали бить святую, а глашатай в это время восклицал: "Воздай честь богам и хвалу царю, и не оскорбляй наших законов."

Два часа били святую Минодору. Наконец, мучитель сказал ей:

— Принеси же богам жертву.

— Ничего другого я и не делаю, — отвечала мученица, — как только приношу жертву. Разве ты не видишь, что я всю себя принесла в жертву Богу моему?

Тогда мучитель приказал слугам бить святую Минодору еще сильнее. И били ее по всему телу немилосердно, сокрушая суставы, ломая кости и раздробляя тело. Но святая дева, обятая пламенною любовию и стремлением к безсмертному своему Жениху, доблестно терпела муки, как бы не чувствуя боли. Наконец, она воскликнула из глубины сердца:

— Господи Иисусе Христе, веселие мое и любовь моего сердца, к Тебе прибегаю; надежда моя, молю Тебя: приими с миром душу мою.

С этою молитвою святая испустила дух и отошла к своему возлюбленному Жениху, вместо многоценных украшений вся покрытая ранами.

Спустя четыре дня мучитель призвал на суд Митродору и Нимфодору и приказал принести и положить у ног их мертвое тело старшей их сестры. Честное тело святой Минодоры лежало нагое без всякого покрова; оно с ног до головы было покрыто ранами, все суставы были сокрушены. Такое зрелище у всех вызвало глубокое сострадание. Мучитель как бы хотел сказать юным девам: "видите, что стало с вашей сестрой, то же будет и с вами"; он надеялся, что, при виде тела своей сестры, с такой жестокостью замученной, девы устрашатся и исполнят его волю. Все предстоящие, смотря на истерзанное мертвое тело, не могли заглушить в себе естественной жалости и не скрывали слез своих: один только мучитель был тверд как камень и только еще более ожесточался. Хотя сама природа и любовь к своей сестре побуждали и святых дев, Митродору и Нимфодору, к слезам, но еще большая любовь ко Христу удерживала их от плача. У них была твердая надежда, что их сестра уже наслаждается веселием в чертоге своего Жениха и ждет, что и они, украшенные таковыми же ранами, поспешат предстать пред лидем всевожделенного Господа. Посему, взирая на лежащее пред ними святое тело, они говорили:

— Благословенна ты, сестра и матерь наша: ты удостоилась мученического венца и вошла в чертог Жениха твоего. Помолись же преблагому Господу, Коего ты ныне видишь, чтобы Он теперь же повелел и нам придти к Нему твоим путем, удостоил нас поклониться Ему, Великому Богу, насладиться любовию Его и вечным с Ним веселием. А вы, мучители, для чего медлите и не убиваете нас? зачем лишаете участи нашей возлюбленной сестры? почему тотчас не подносите нам смертную чашу, коей мы жаждем, как сладчайшего питья? Вот, кости наши готовы на раздробление, ребра готовы на жжение, тело наше — на растерзание, глава — на отсечение, сердце — на мужествеиное терпение. Начинайте же свое дело, не ждите от нас более ничего: мы не преклоним колен пред ложными богами. Вы видите, как мы усердно желаем смерти. Чего же вы еще хотите? Умереть вместе с сестрой нашей за Христа Господа, Жениха нашего прелюбезного — вот наше единственное желание.

Судья видел, как они безстрашны, и верил, что их желание смерти за Христа непреклонно, однако все еще старался ласками привести их к единомыслию с ним и с лукавством продолжал уговаривать их.
  
Но сестры отвечали:

— Когда же ты перестанешь, окаянный мучитель, противиться нашему твердому решению? Ты знаешь, что мы — от одного корня ветви, что мы — родные сестры: будь же уверен, что мы и мысль одну имеем. Ты мог уразуметь это от той же замученной тобою сестры нашей. Если она, не имея пред глазами своими ни одного примера мужества в страдании, проявила такое непобедимое терпение; то что же должны сделать мы, при виде нашей сестры, подавшей нам собою пример? Разве ты не видишь, как она, хотя и лежит с сомкнутыми устами, своими открытыми ранами поучает нас и увещавает к страдальческому подвигу? Нет, мы не разлучимся с нею, не разорвем родственного нашего союза, но умрем за Христа так же, как и она умерла. Отрекаемся от богатств, вами обещанных; отрекаемся от славы и от всего, что на земли и в землю сново возвратится; отрекаемся от смертных женихов, так как имеем Нетленного: Его только Одного мы любим, и Ему, вместо приданого, приносим нашу смерть, чтобы сподобиться безсмертия в вечном, чистом и святом Его чертоге.

Потеряв тогда всякую надежду, мучитель пришел в страшную ярость и, удалив младшую сестру, велел повесить Митродору и опалять её тело свечами. Так мучили Митродору в продолжение двух часов. Претерпевал мучение, святая возводила свои очи к Единому возлюбленному Жениху своему, за Коего она страдала, прося у Него помощи. Её сняли с дерева опаленную, как уголь, но мучитель велел сильно бить ее железными жезлами, сокрушая все её члены. В таких мучениях святая Митродора, призывая Господа, предала в Его руки чистую свою душу.

Когда она скончалась, привели и третью агницу Христову, Нимфодору, чтобы она увидела мертвые тела своих двух сестер и, устрашившись их жестокой смерти, отреклась от Христа.

Князь стал с лукавством говорить ей:

— Прекрасная дева! Твоей красоте я изумляюсь больше, чем красоте других, и сожалею о твоей молодости. Клянусь богами, что я полюбил тебя, как родную дочь. Поклонись только богам, и тотчас же заслужишь у царя великое благоволение: он наградит тебя имением и осыплет почестями. Если же не сделаешь сего, так же погибнешь, как и твои сестры, коих тела пред тобою.
  
Слова эти как ветер пронеслись мимо ушей святой девы: она ие только не внимала им, но с пренебрежением отзывалась об идолах и идолопоклонниках и, как Давид, говорила:

— Идолы народов - золото и серебро, дело рук человеческих. Подобны им будут и делающие их, и надеющиеся на них (Псалом 113, ст. 12 и 16).

Беззаконник, видя, что словами он не добьется успеха, велел повесить ее нагую и строгать её тело железными когтями. Она же в таких муках не проявила ни малейшего нетерпения, не испустила ни крика, ни стона, и только, возведя свои очи на небо, безмолвно двигала своими устами, что было знаком её усердной молитвы. И когда глашатай восклицал: "Принеси жертву богам, и будешь освобождена от мучений", святал говорила:

— Я принесла себя в жертву Богу моему; страдания за Него мне сладость, а смерть — приобретение.

Наконец, мучитель велел бить ее железными жезлами до смерти, и святая Нимфодора была убита за исповедание Иисуса Христа.

Так троица дев прославила своею страдальческой кончиной Пресвятую Троицу.

Мучитель, однако не удовельствовался страданиями девиц, но и на мертвых даже излил свою неукротимую ярость. Он повелел развести большой костер и ввергнуть в него тела святых мучениц. Как только это было исполнено, вдруг с великим громом ниспал с неба огонь и мгновенно попалил князя Фронтона и всех его слуг, мучивших святых дев. На разведенный же костер пролился великий дождь и угасил огонь. Взяв тела святых, неповрежденные пламенем, верующие с честию предали их погребению, положив их близ теплых вод в одном гробе. Так тех, кого родила одна утроба, принял один гроб, чтобы неразлучные при жизни были бы вместе и по смерти. Сестры на земле, они остались сестрами и на небе, сестры — во гробе, сестры — и в чертоге Жениха своего. Над их телами соорудили во имя их храм, и исцеления от их мощей истекали, как реки, в славу Пресвятые Троицы и в память святых трех дев, по молитвам коих и мы да сподобимся узреть Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога. Слава Ему во веки. Аминь.

(В честь святых мучениц есть служба (см. сентябрьскую Минею, под 10 числ.); канон составлен преподобным Иосифом песнописцем (+ 883 г.).

+++

Житие святой царицы Пульхерии.

Греческий император Аркадий (царствовал с 395 по 408 год), умирая, оставил после себя восмилетнего сына Феодосия 2) и трех дочерей — Пульхерию, Аркадию и Марину. Пульхерия, бывшая по летам старше брата, отличалась разумом и скромностию. То был великий дар Божественного Промысла Греческому царству — в помощь юному Феодосию и в защиту православия от нападений еретиков. Мудрая не по летам, она принята была братом в соцарствование и получила титул Августы.

(Титул этот перешел к христианским Греческим императорам от языческих Римских, которые все назывались, в прибавление к собственному имени, Августами — в честь первого римского императора, носившего это имя; отсюда наше слово "Августейший".)

Ей было 16 лет, когда, достигши власти, она начала управлять греческою империею не с разумением жены, а с мудростию мужа, вызывая удивление всего тогдашнего мира: так дано было ей от Бога за чистоту её жизни. Ибо по любви своей к Богу, а также заботясь о мире и спокойствии своих подданных, она отказалась от замужества, чтобы не было каких-либо раздоров между её мужем и братом, и, обручив себя Богу, до смерти пребывала в девстве: а в знак поручения своего девства Богу устроила в соборной (т. е. в патриаршей, назначенной для служения патриарха) церкви св. престол из золота и драгоценных камней, дивной работы и многоценный. Сестер своих она также убеждала хранить девство, и они дали Богу обет хранить девическую чистоту до самой кончины своей и жили вместе с нею в посте и молитвах, повинуясь ей не только как старшей сестре, но и как матери и царице.

Пульхерия была вместо матери и брату своему, императору Феодосию, и всячески заботилась о нем, научая его страху Божию. Хорошо зная греческий и латинский языки, она сама была его учительницею и учила его не только книгам, но и благонравию; она давала ему наставления в том, каков он должен быть в беседе, как должен вообще держать себя, как — наказывать и миловать виновных, словом — учила его всему тому, что необходимо для доброго правителя. И доброе семя пало не на худую землю, ибо он во всем слушался её; и полученное им доброе воспитание привело к тому, что, достигши зрелого возраста, он более других царей был добр, кроток, терпелив, незлобив мудр, разсудителен и милосерд; но, кроме воспитания, и молитвы святой Пульхерии помогали ему в жизни. Она устроила благолепный храм во имя Пречистой Богородицы во Влахернах (местность в Константинополе) и многие другие церкви и монастыри, и раздавала обильную милостыню нищим. Её заботами греческое царство пребывало, кроме внутренних еретических волнений, в мире и тишине.

Когда Феодосию пошел двадцатый год и настало время ему вступить в супружество, блаженная Пульхерия озабочена была исканием ему достойной жены. В это время из Афин прибыла в Царьград одна девица, по имени Афинаида, языческой веры, прекрасная собою, скромная и разумная, дочь славного философа Афинского Леонтия, наученная отцом астрономии, геометрии и всякой Еллинской  мудрости и превосходившая разумом многих мудрецов.

(Еллинский — греческий; иногда это слово значит языческий; ко времени Рождества Христва Греки были самым образованным народом древности.)
  
Отец её, умирая, разделил все свое достояние между двумя сыновьями своими Валерием и Аэцием, а ей не оставил ничего, кроме нескольких золотых монет; когда же родственники и соседи спрашивали его, что он оставляет своей дочери, Леонтий отвечал:

— Довольно с неё её красоты и мудрости.

По смерти отца, два брата разделили между собою все отцовское имущество, а сестре не дали ничего: с жалобою на братьев она и явилась в Константинополь. Увидев ее, святая Пульхерия обратила внимание на её красоту, благонравие и ум, и решила женить на ней брата. Но сначала она привела ее к вере Христовой и приблизила ее к себе, как родную дочь, и только тогда уже, как достойную брака с царем, выдала за Феодосия. Во св. крещении ей было дано имя Евдокии. От брака её с Феодосием родилась дочь Евдокия, бывшая впоследствии замужем за Римским императором Валентинианом III (правил с 423 по 455 год).

В царствование императоров Феодосия и Валентиниана (разумеется Валентиниан III, современник Феодосия II), стараниями блаженной Пульхерии, был собран третий вселенский собор в Ефесе против нечестивого Нестория. Пульхерия имела великую ревность по благочестии и своими увещаниями обратила брата, который начал было увлекаться ересью и отдаляться от истинного учения (Феодосий сделал было Нестория архиепископом Константинопольским), и утвердила его в православии, за что и почтена была многими похвалами от святых отцев.

У императора Феодосия был один евнух по имени Хрисафий, любимец и советник императора, человек лукавый, злобный и сребролюбивый. 

(Евнух, с греч. языка значит "хранитель постели"; так назывались в Византии особые придворные чиновники, заведывавшие царскою спальнею; вместе с тем обычно это были самые приближенные к царю лица.)
  
Он враждебно относился к патриарху Флавиану (Св. Флавиан (1й) патриаршествовал с 447 по 449 год), преемнику святого Прокла. Флавиан был вполне достоин патриаршества за свое благочестие и безукоризненную жизнь, а Хрисафий был еретик (последователем Евтихия) и потому не сочувствовал поставлению Флавиана в патриархи. Желая возвести на Флавиана какое-нибудь обвинение, Хрисафий потребовал от него, чтобы он поднес императору какой-либо дар "на благословение", как новопоставленный святитель. Флавиан, приказав изготовить несколько хлебов из чистой муки, отправил их во дворец; но Хрисафий не принял их, говоря, что "на благословение" патриарх должен прислать не хлебы, а золото. Патриарх чрез посланных ответил:

— Хрисафий хорошо знает, что церковное золото и серебро — Божие, и никому не может быть отдано, кроме разве нищих.

Этим он еще более вооружил против себя Хрисафия, который стал изыскивать способ погубить патриарха, но, видя, что блаженная Пульхерия по благочестию своему сильно держит сторону патриарха, которому поэтому трудно было причинить какое-либо зло, он стал строить новые козни и против неё: он начал сеять раздор между нею и царицею Евдокиею, всякими способами стараясь нарушить их взаимную любовь.

У императора Феодосия был обычай подписывать бумаги, не читая, что в них написано. Пульхерия, по своей всегдашней заботе о нем, пожелала исправить его и от этого недостатка; заготовивши грамату от лица императора, в которой говорилось, что император, по просьбе Пульхерии, отдает ей в рабство свою жену и объявляет, что с этого времени он уже не имеет над Евдокиею никакой власти, поднесла эту грамоту Феодосию для подписи. Тот, по своему обычаю не прочитав грамоты и не зная, что в ней написано, приложил к ней свою руку. Пульхерия, взявши грамату, пригласила к себе во дворец императрицу Евдокию и приятною беседою и почтительным обхождением задерживала ее у себя долгое время, а когда император прислал за супругою, не пустила ее; вторичному посланному Пульхерия с улыбкою отвечала:

— Пусть император знает, что он уже не имеет власти над своею супругою, ибо он отдал мне ее в рабство и подтвердил это своим императорским указом.

После того она сама отправилась к брату и сказала ему:

— Смотри, как дурно поступаешь ты, когда подписываешь бумаги, не читая их, — и показала ему тот указ.

Такою своею находчивостию она заставила императора быть с того времени осмотрительнее разсматривать и читать бумаги, которые ему приходилось подписывать.

Узнав об этом, лукавый Хрисафий явился к императрице Евдокии и сказал ей:

— Смотри, что делает с тобою Пульхерия, как она унижает тебя: хочет иметь тебя своею рабою; долго ли ты будешь терпеть от неё? разве ты не такая же царица, как и она? разве ты не ближе всех к царю, будучи с ним единым телом?

Такими и лодобными им речами он вызвал в Евдокии гнев на Пульхерию, и она стала настраивать мужа, чтобы тот, отняв у сестры власть, царствовал один. Научаемый женою и Хрисафием, царь, хотя и готов был сделать по их желанию, но стыдился подвергнуть безчестию свою сестру и учительницу, старшую его летами. Посему Евдокия и Хрисафий стали просить патриарха, чтобы он убедил Пульхерию, когда она явится в храм, принять на себя звание диакониссы, в виду её чистой и святой жизни. В то время был обычай девиц и вдов, известных чистотою жизни, понуждать, хотя бы и против их желания, к служению в диакониссах; именно чрез это враги святой Пульхерии надеялись удалить ее от власти.

(Диаконисоа — с греч. языка значит служительница. Учреждение диаконисс восходит ко временам апостольеким (см. Посл. к Римл. 16, 1). На должность диаконисс избирались пожилые (не моложе 40 лет) девственницы или вдовы. Обязанностью их было наблюдать за благочинием и порядком среди женщнн во время Богослужения, наставлять женщин, обращающихся в христианство, — как те должны держать себя при крещениии, прислуживать при крещении женщин епископу и, вместо него, совершать помазание частей тела, кроме чела и т. д. Относительно диаконисс есть несколько канонических постановлений, а именно: IV-го Всел. собора правило 15, VI-го — правило 14 и св. Василия Великого правило 44. Диаконисса, вступившая в брак, подлежала анафеме вместе с мужем. Таким образом, св. Пульхерии, в случае вступления её в диакониссы, совершенно закрывался путь к царскому престолу.)

Патриарх тайно известил ее об их происках. Но Пульхерия, поняв умысел брата и видя вражду к себе со стороны Евдокии и Хрисафия, сама оставила царскую власть, ушла с служившими ей девицами из дворца в уединенную местность и там в молчании проводила благочестивую жизнь.

Между тем еретик Хрисафий, выждав удобное время для осуществления своих злобных замыслов, возстановил царя против патриарха. И вот, для церкви Божией наступило время смут, ибо в отсутствие Пульхерии, защитницы благочестия, еретики стали действовать без всякой боязни, пока Бог не открыл духовные очи царя, так что он, наконец, сознал свое заблуждение, убедился в несправедливости гнева своей супруги на святую Пульхерию и понял злобу Хрисафия.

Однажды императору Феодосию принесли яблоко, чрезвычайно красивое и необыкновенно большое. Подивившись его красоте и величине, он отослал его своей супруге, а та, подержав его у себя, не съела сама, а послала сенатору Павлину, любимцу царя, бывшему в то время больным. Павлин, ничего не зная, послал яблоко царю. Получив яблоко, царь узнал его, отправился к царице и спросил её:

— Где яблоко, которое я прислал тебе?

Она, не зная, что то яблоко опять попало в руки мужа, отвечала:

— Я его съела.

Тогда царь, показав ей яблоко, спросил:

— А это что?

Он страшно разгневался на жену и всячески поносил ее, думая, что она прелюбодействует с Павлином. Последнего император отправил в ссылку в Каппадокию ), а жене запретил показываться на глаза. Но вместе с тем он пришел в сильный гнев и на Хрисафия, так как узнал, что он был причиною многих зол. Сначала царь отнял у Хрисафия имение, а потом осудил в ссылку. Плывя в ссылку на корабле, Хрисафий утонул в море, а неповинный ни в чем Павлин, находясь в ссылке, был, по повелению императора, усечен мечем. Впоследствии сама Евдокия, умирая, с клятвою засвидетельствовала невинность Павлина и свою собственную.

Царица, услышав о смерти Павлина, чрезвычайно опечалилась тем, что из-за неё неповинно погиб столь благоразумный и целомудренный человек, и стала просить у мужа позволения поклониться св. местам. Получив позволение, она отправилась в Иерусалим и там раздала богатую милостыню, соорудила многие храмы и устроила монастыри. В Иерусалиме она оставалась долгое время, — пока усиленными просьбами не смягчила гнев супруга и не примирилась с святой Пульхерией, которой, в знак мира и ненарушимой любви, она послала образ Пречистой Богородицы, писанный, по преданию, святым евангелистом Лукою.

После того как императрица Евдокия отправилась в Иерусалим, Феодосий обратился к святой Пульхерии с просьбою возратиться опять на царство; но она не пожелала сего, предпочитая уединенное служение Единому Богу владычествованию над многими странами. Тогда царь вторично умолял ее возвратиться во дворец и разделить с ним управление царством, и не прекращал своих
просьб до тех пор, пока не достиг просимого: святая Пульхерия с великими почестями возвратилась в свой царский дворец. И опять прекратилась буря, вызванная ересью, и утихли смуты: в церкви настала тишина, и Греческая империя наслаждалась миром. По прошествии довольно продолжительного времени, возвратилась из Иерусалима и императрица Евдокия, принеся с собою руку святого первомученика Стефана. Когда Евдокия по пути внесла ее в Халкидон (город в Малой Азии, на берегу Константинопольского пролива, на другой стороне против него — Константинополь), святый Стефан ночью явился Пульхерии и сказал:

— Вот, ты получила желаемое, ибо я уже пришел в Халкидон.
 
Встав на утро, Пульхфрия вместе с Феодосием отправилась в сретение руке святого первомученика; здесь же они с любовию приняли и императрицу Евдокию.

На 42-м году от роду император Феодосий заболел и, чувствуя приближение смерти, поведал святой Пульхерии об откровении, бывшем ему в Ефесе в церкви святого Иоанна Богослова. Когда он стоял там на молитве, ему было открыто, что после его смерти преемником его будет воин Маркиан. Посему Феодосий просил Пульхерию содействовать Маркиану в достижении престола.

Маркиан был родом из Фракии (область в Византийской империи в северо--восточной части Балканского полуострова), сын воина и сам храбрый воин, человек зрелых лет, разумный и доброго нрава. Предъызбранный свыше на царство от юности, он чудесно храним был от смерти. Однажды, идя в Филиппополь (город в западной части Фракии), он нашел на пути труп человека, недавно убитого, и остановился над ним, растроганный жалостью к убитому. Желая сотворить дело милосердия, — предать мертвого погребению, — он начал копать яму; и вот, проходившие тем же путем увидели Маркиана, погребающего мертвеца; думая, что он совершил убийство, они схватили его и, приведя в город, предали суду. Так как не было никого, кто бы засвидетельствовал о его невиновности, а собственным его оправданиям не дали веры, то он, как убийца, был осужден на смерть. Когда уже готовы были приступить к его казни, — в сие самое время Божественным откровением указан был действительный убийца. Последний восприял по делам своим, а Маркиан был с честью отпущен. Затем он служил в греческом войске под начальством Аспара. Во время войны с Вандалами, когда последние одолели Греков и многих взяли в плен, вместе с другими был взят также Маркиан и приведен к вождю Вандалов Гизериху.

(Вандалы — народ, живший сначала в южной Испании, а потом в северной Африке; принадлежали к германскому племени и во времена святой Пулхерии исповедывали арианство.)

Однажды Гизерих, желая посмотреть на пленников, взошел в полдень в сильный жар на возвышеное место и увидел издалека Маркиана, спящего на земле, а над ним орел, спустившись, устроил как бы палатку, простерши крылья и прикрывая его от солнечных лучей. Видя то, Гизерих уразумел будущее своего пленника и, призвав его к себе и разспросив его об имени и происхождении, сказал:

— Если хочешь быть жив, цел и свободен, поклянись мне, что когда ты взойдешь на царский престол, никогда не будешь воевать с Вандалами, но будешь жить с нами в мире.

Маркиан поклялся в том, чего желал Гизерих, и был с честью отпущен на родину.

Возвративпгась из плена, Маркиан опять занял видное место в греческом войске. Однажды, во время похода Греков против Персов, Маркиан на пути разболелся и остался в одном Ликийском городе — Сидине; здесь его приняли в свой дом добрые люди — два брата Татиан и Иулиан, которые, весьма полюбив его, тщательно заботились о его здоровье. Вскоре же по выздоровлении его, оба брата отправились вместе с ним охотиться на птиц. Когда наступил полдень и солнечный жар усилился, они легли отдохнуть и заснули. Прежде всех проснулся Татиан и также, как некогда Гизерих, увидел большого орла, парящего над сонным Маркианом, осеняющего его простертыми крыльями и заслоняющего от солнечного жара. Увидев это, Татит разбудил младшего брата своего Иулиана, и оба они дивились чудесному явлению. Когда затем встал и Маркиан, орел улетел, а братья предсказывали Маркиану, что он будет царем, и спрашивали, какую окажет он им благодарность и милость, когда воцарится. Он сказал им:

— Если предсказание ваше сбудется, то вы будете мне вместо отца.

После того Маркиан начал приобретать все большую и большую славу, ибо Сам Бог прославлял мужа, которого избрал по сердцу своему. Между тем скончался благочестивый император Феодосий Младший, а супруга его Евдокия опять удалилась в Иерусалим и там, прожив благочестиво несколько лет, тоже скончалась и погребена была в созданной ею церкви святого первомученика Стефана. По смерти Феодосия, святая Пульхерия, согласившись с придворными и военачальниками, избрала на царство Маркиана, как мужа достойного и угодного Богу. Воцарившись, Маркиан вызвал ко двору двух вышеупомянутых братьев Татиана и Иулиана и, почтив их высокими званиями, поставил правителями: одного — Фракии, другого — Ликии (область Византийской империи на юго-западе в Малой Азии). Также исполнил он свою клятву Гизериху, сохранив с ним мир ненарушимый до конца царствования. По воцарении Маркиана, святая Пульхерия пожелала было снова возвратиться в свое уединение, но новоизбранный царь и весь синклит просили ее не оставлять их, а помочь управлять царством, так как она премудра и опытна в делах правления; но это было возможно для неё не иначе, как сделавшись супругою императора. Она указывала им на обещанное ею Богу девство., которое она должна хранить до смерти. Но и Маркиан объявил, что он также дал Богу обет хранить чистоту. Тогда ради нужд святой Церкви, смущаемой размножившимися еретиками, святая Пульхерия согласилась вступить в супружество с Маркианам, с тем однако, чтобы ей до конца жизни остаться девственною, ибо сего требовали — и данное Богу обещание и природное целомудрие обоих супругов, и далеко уже немолодые лета их: ей было тогда 51 год, да и император был уже немолод. Таким образом Пульхерия называлась женою его, а на самом деле была не женою, а сестрою, соцарствующей ему и правящею с великою пользою для всей Церкви Божией и для всего царства; точно также и Маркиан назывался её мужем, а на самом деле был ей не мужем, а братом, соцарствующим ей, как царской дочери, унаследовавшей престол своего отца. Итак, в то время можно было видеть на греческом престоле царствующую девственную чистоту, ибо царствовали царь, чистый душою и телом, и царица-дева, хранящая себя непорочною.

О, девственное супружество, мало где виденное или слышанное! Да дивится сему мир, полный нечистых похотей! Да стыдятся люди, служащие плотским страстям и наслаждениям, слыша о таком супружестве сей благочестивой царской четы, которое уподобилось ангельской чистоте!

Заботами святой царицы, кроме вышеупомянутого собора в Ефесе, созван был собор святых отцев в Халкидоне против нечестивого Диоскора и архимандрита Евтихия. 

(Диоскор, патриарх Александрийский, и Евтихий учили, что в Иисусе Христе — одна Божественная природа, ибо человечество в Нем было поглощено Божеством. Последователи их назывались евтихианами или монофизитами (от греческих слов, означающих "один" и "природа"). 4-й Вселенский Халкидонский собор был в 451 году.
  
Она всеми силами отстаивала православие, так что некоторые писатели ей именно приписывают защиту веры на обоих этих соборах.

Такая ревность Пульхерии по благочестии и её великая мудрость происходили оттого, что Дух Святый обитал в её душе и чистом сердце, как в Своем святом храме, и наполнял ее Своими великими дарами.

Прожив 54 года и раздав все свое имение церквам, монастырям и нищим, святая Пульхерия преставилась ко Господу, Коему послужила всем своим сердцем.

Её молитвами, Господи, не лиши и нас Царствия Твоего небесного. Аминь.

(Кончина святой царицы Пульхерии последовала в 453 г. Память её вскоре после кончины стал праздновать царь Лев (467—474 гг.).)

+++

Память  святых трёх жён, обретенных в пустынной горе (подвизались в X веке).


Епископ Монемвасийский Павел поведал следующее сказание.

(Монемвасия — город на о. Миноа, в Аргосском заливе, бывший сильным укреплением и главным центром торговых сношений Византии с Востоком. Ныне незначительный городок с развалинами крепостных сооружений.)

"Когда я был мирянином, — говорил он, — то был послан на Восток для собирания царской дани. По пути я увидал пустынный монастырь и пожелал войти в него. На встречу мне вышел из монастыря игумен с братиею, и мы после взаимных приветствий присели на монастырском дворе, где был разбит фруктовый сад. И вот, мы видим, что к деревьям прилетают птицы, отламывают ветки с плодами и быстро улетают.

Я спросил игумена.

— Отчего птицы не едят здесь же на месте, плодов, а уносят их вместе с ветками?

Игумен отвечал:

— Вот уже одиннадцатый год, как эти птицы делают так.

Тогда я высказал, что где-нибудь в близлежащих горах находятся подвижники или подвижницы Божии, и им-то, по повелению Господа, птицы носят эти плоды. В то время, как я говорил это, прилетел ворон и отломил ветку с плодом. Тогда я предложил игумену пойти за птицею, и мы последовали за вороном, который летел пред нами с плодом: но вот ворон взлетел на холм и опустился, положив ветку на землю. Когда мы стали подниматься на холм, то ворон вновь взял ветку и полетел в глубокое, как пропасть, ущелье, откуда вслед затем и вылетел, но уже без ветки. Тогда и мы подошли к тому ущелью и бросили туда камень. Вдруг до нас донесся оттуда голос:

— Если вы — христиане, не убивайте нас.

Мы спросили:

— Кто вы такие?

Они отвечали:

— Если вы желаете видеть кас, то бросьте нам три одежды, ибо мы женшины и наги, и тогда идите возле горы и найдете там узкую тропу, которая и приведет к нам.

Тогда три монаха, из сопровождавшей нас братии, сняли с себя одежду и, завернув в нее камни, бросили ту одежду к ним в низ; сами же мы, спустившись с холма, нашли, как нам было сказано, тесный проход, по которому едва можно было пройти, и этим путем достигли ущелья, где находились три святые женщины. При встрече с нами, женщины поклонились до земли; мы же, сотворши молитву, сели; села также и одна из женщин, а другие две остались стоять. Тогда игумен обратился к сидевшей женщинии с вопросом:

— Откуда ты и как пришла в такое место?

Вопрошаемая отвечала:

— Я из Константинополя, где была замужем за царедворцем; но муж мой умер в молодых летах, а я осталась вдовою двадцати с небольшим лет, оплакивая как свое вдовство, так и бездетность. По прошествии нескольких дней, один вельможа, услыхав о мне, прислал своих рабов, желая силою взять меня к себе, и посланные требовали, чтобы я немедленно шла к их господину. Тогда я, вознеся молитву к Господу моему Иисусу Христу, дабы Он избавил меня от того человека, желавшего насилием растлить мою душу и тело, сказала рабам: "Неужели вы сомневаетесь, что я с радостию пошла бы к вашему столь важному господину? Но в настоящее время я одержима женскою болезнию и нечиста от постоянного кровотечения. Подождите немного, пока я оправлюсь от болезни и очищусь, и тогда я с радостию отправлюсь к вашему господину." Выслушая меня, посланные ушли, говоря: "Хорошо, наш господин подождет тебя до 40 дней." По уходе их, я отпустила на волю рабов и рабынь, оделив их золотом, и оставила при себе лишь двух, которых вы видите здесь, раздав все свое имущество нищим. Затем я пригласила к себе родственника своего, человека богобоязненного, и под страшною клятвою взяла с него слово, чтобы он распродал мои поместья и дома и вырученные деньги роздал нищим. Вслед за тем ночью я взяла с собою сих двух служанок, ныне же сестер моих, и села с ними в корабль, на котором, по указанию Божию, и прибыла на это место, и вот идет уже одиннадцатый год, как мы не видали ни одного человеческого лица, кроме вас сегодня. Одежды же наши по прошествии года, обветшав, спали с нас.

Игумен спросил ее:

— Откуда вы достаете себе пропитание?

Святая жена ответила:

— Благий и человеколюбивый Бог наш, питавший Свой народ в пустыне в течение сорока лет, посылает и нам, недостойным рабыням Своим, пищу. Ежедневно, по Его Божественному промыслу, птицы приносят нам пищу в несравненно большем количестве, чем нам потребно. Тот же преблагий Господь покрывает нас нагих и согревает нас Своею благодатию, так как мы не боимся ни стужи — зимою, ни зноя — летом, но живем, как в раю, постоянно прославляя Святую Троицу.

Подивившись слышанному, игумен сказал:

— Если позволишь, госпожа, я пошлю одного из братии в монастырь за пищею, — и подкрепимся с вами.

Но святая жена отвечала:

— Лучше прикажи, чтобы пришел священник и, совершив здесь святую литургию, сподобил нас причащения пречистых Таин Христовых, ибо с тех пор, как вышли мы из города, мы лишены причащения.
  
Игумен точас же отправил монаха в монастырь за священником и пищею. Пришедший священник совершил литургию, и затем причастилась Пречистых Таин прежде сама госпожа, а потом и рабыни её. После того, вкусив с нами пищи, — заканчиваеть свой разсказ епископ Павел, — святая жена обратилась к игумену с просьбою пробыть у них три дня, — на что игумен отвечал согласием. Тогда блаженная жена, встав, сотворила усердную молитву и предала дух свой Богу. Мы же со слезами пропели надгробные песнопения и затем похоронили ее. На другой день вторая женщина, помолившись, мирно также преставилась, а на третий день и — третья женщина. Похоронив их, мы возвратились в монастырь, славя Христа Бога нашего, творящего во святых Своих преславные знамения и чудеса. Ему подобает честь и поклонение во веки. Аминь.

+++

Память святого мученика Варипсава.

Сей святый получил от одного пустынника кровь, истекшую из пречистого ребра Господа нашего Иисуса Христа, и совершал ею много исцелений. Язычники ночью убили святого Варипсава, а великое сокровище - кровь Христова - было сохранено у его ученика.

(Мученическая кончина святого Варипсава и его подвиги относятся ко II веку).

+++

Память святых апостолов Апеллия, Луки и Климента.

Святый апостол Апеллий был епископом в Смирне: о нем упоминает апостол Павел в послании к Римлянам (гл. 16, ст. 10). Святый Лука (Лукий), о коем свидетельствует ап. Павел также в послании к Римлянам (гл. 16, ст. 21), был епископом в Лаодикии Сирской. Святый Климент, о котором ап. Павел упоминает в послании к Филиппийцам (гл. 4, ст. 3), был епископом в Сардике.

(Смирна — знаменитый торговый город Ионии, на восточном берегу Эгейского моря (или Архипелага), верстах в 56 от Ефеса, при устье реки Мелес, один из древнейших городов Малой Азии; церковь насаждепа была в Смирне святым апостолом Иоанном Богословом. Смирна в настоящее время принадлежит Туркам, но и доселе там сохраняется и процветает православная христианская вера. Город остается и теперь одним из самых цветущих и очень населенных городов империи.
Лаодикия Сирская — главный некогда город Фригии, на юго-западе её, в Малой Азии, при реке Ликус; славился широкой торговлей. В настоящее время только одни развалины на одном невысоком холме, при опустошенном селении Эски-Гассара, служат памятником этого древнего города.
Сардика - древний Сардис, или Сарды, богатый город Лидии, в северо-западной части Малой Азии, бывший некогда столицею и резиденциею известного своим богатством царя Креза; во времена апостольские был еще значительным городом; рано возникла там и христианская церковь. В X в. Сардика азиатским завоевателем Тамерланом была разрушена до основания. Теперь здесь — лишь ничтожная деревенька, и только развалины свидетельствуют о прошлом величии этого города).
  
+++

День одиннадцатый.

Житие и подвиги преподобной матери нашей
Феодоры, подвизавшейся в мужском образе.

Феодора - знатная женщина, честно жила в супружестве со своим мужем в Александрии.

(Александрия — знаменитый город, основанный Александром Великим около 333 года до Р. X. на мысе, выдающемся в южный берег Средиземного моря (несколько южнее нынешнего города того же наименования); был некогда центром науки и первым торговым городом на земле; в начале IV века стал центром христианства и резиденцией патриарха).
  
Один богатый человек, молодой и легкомысленный, побуждаемый диаволом, возымел на нее вожделение и всячески старался склонить ее к прелюбодеянию: посылал ей ценные подарки, обещал еще более дорогие, прельщал и словами. Но не будучи в состоянии сам что-либо сделать, он нанял одну волшебницу, чтобы она прельщала целомудренную Феодору, склоняя ее к замышленному им злому делу. И вот эта искусительница улучила удобное время и стала говорить Феодоре о том юноше. Феодора же сказала:

— О, если бы мне избавиться от сего человека, который уже давно безпокоит меня! Если я послушаюсь его, то само солнце, светящее на нас, будет пред Богом свидетелем греха моего!"

— В таком случае, — посоветовала соблазнительница, — когда зайдет солнце и настанет темная ночь, ты в сокровенном месте исполни желание юноши, и никто не узнает дела вашего и ие будет свидетеля пред Богом, ибо ночь глубока и тьма все покроет.

Феодора сказала:

— О, хорошо было бы, если бы Бог не узнал греха, творимого ночью!

— Так и будет, — отвечада искусительнипа; — ибо Бог видит только те грехи, которые освещает солнце, а то, что делается во тьме, как Он может видеть?

Феодора, как женщина мододая, простодушная и неопытная, поддалась таким прельщениям искусительницы и совершила во тьме ночной беззаконие. Но, с появлением утреней зари, в сердце её немедленно возсиял свет милосердия Божия: ибо, сознавши грех свой, она стала сокрушаться, бить себя по лицу, рвать волосы, стала стыдиться самой себя, сама себе стала противна.
  
Сожалея и плача о содеянном грехе, Феодора старалась хотя немного успокоить себя, думая:

— Не ведает Бог греха моего; впрочем, если и не ведает, то и тогда стыд мне и горе.

Стараясь успокоить скорбь свою, Феодора пошла в один женский монастырь к игумении, с которой была знакома. Видя её скорбное лице, игумения спросила:

— Что за печаль у тебя, дочь моя? Не обидел ли тебя муж?

Феодора отвечала:

— Нет, госпожа; но я сама не знаю, отчего у меня скорбит сердце.

Игумения, желая ее утешить, по внушению Духа Божия, начала с нею душеполезную беседу и стала читать божественные книги. Когда же она читала одно слово (поучение), то дошла до такого изречения евангельского: "Нет сокровенного, что не будет открыто, и нет тайны, о которой не узнают. Потому узнанное во тьме оповестится при свете, и что скажете на ухо в доме будет оповещено с крыш" (Еванг. от Лук. гл. 12, ст. 2-3; сравн. Еванг. от Матф. гл. 10, ст. 26).


Слыша сии евангельские слова, Феодора ударила себя в грудь, воскликнув:

— Горе мне, окаянной! Погибла я ныне, обманулась, думая, что Бог не узнает греха моего.

И начала бить себя, плача и рыдая.

Тогда игумения поняла, что с Феодорой случилось грехопадение, и стала разспрашивать ее, что именно случилось с нею. Феодора же, от слез едва говоря, разсказала игумении все подробно, и упав к ногам её, воскликнула:

— Помилуй, госпожа, меня погибшую и научи, что мне делать? Можно ли мне спастись, или  я уже на веки погибла? Надеяться ли мне на милосердие Божие, или же отчаяться?

Игумения начала ей говорить:

— Нехорошо сделала ты, дочь моя, послушав врага; неправильно ты мыслила, думая утаиться перед Богом, Который испытует сердца и утробы, Который издалека ведает помышления человечеекие, и несоделанное видит оком Своим: ни ночь, никакое сокровенное и темное место не может укрыть грешника от Его всевидящего ока. Нехорошо сделала ты, дочь моя: и Бога прогневала, и верности мужу не сохранила, и тело свое осквернила, и душе своей повредила. Зачем ты не сказала мне об этом прежде, когда была прельщаема, дабы я помогла тебе и научила бы тебя, как остеречься сетей вражиих? Но так как сие с тобой уже случилось, то по крайней мере теперь исправься и припади к милосердию Божию, молясь с сокрушением, — да простит Он тебе грех твой. Не отчаивайея, дочь моя: хотя ты и великий грех соделала, однако милосердие Божие еще больше, и нет греха, побеждающего человеколюбие Божие; только ты ободрись, и спасешься.

Говоря ей сии и подобные слова, игумения вразумила, научила ее и наставила на путь покаяния, вместе же и успокоила ее, поведая о милосердии Божием и о неизреченной Его благости, с коей готов Он принимать кающихся и прощать согрешающих. Напомнила ей и об евангельской жене грешнице, которая омыла слезами ноги Христовы и отерла их власами главы своей, и получила от Бога прощение грехов своих.

Феодора, выслушав все слова доброй наставницы и сложивши оные в сердце своем, сказала:

— Верую Богу моему, госпожа, и отселе не буду делать такого греха, да и о содеянном уже, насколько буду в состоянии, позабочусь.

Получив некоторое утешение своему сердцу, возвратилась она в дом свой. Но так как совесть обличала ее, то она стыдилась смотреть прямо в лице мужу своему и помышляла о том, как бы ей умилостивить Бога: она хотела, было, поступить в женский монастырь, но знала, что муж не позволит ей.
  
И вот, когда муж её по какому-то делу отлучился из дому, она поздно вечером, остригши свои волосы, оделась в мужскую одежду и, предавши себя в волю Божию, тайно оставила дом и пошла быстро, как птица, вылетевшая из сети. Дойдя до некоторого пустынного монастыря, называемого "Октодекат", отстоявшего от города в восемнадцати верстах.

(От греч. "восемнадцать". Нужно заметить, что в первые века Египет славился подвижничеством иноческим и изобиловал иноческими обителями, почему некоторые монастыри и получали наименование по разстоянию своему от ближайшего более или менее крупного центра).

Она постучала в ворота и, увидев привратника, сказала:

— Окажи любовь, отче: поди, скажи игумену, чтобы он принял в монастырь меня, грешного человека, ибо я хочу каяться в злых делах своих, и посему пришел сюда, да омыю ваши святые ноги и буду день и ночь служить вам во всем, что мне прикажете.

Привратник пошел и доложил игумену. Игумен же сказал:

— Испытать надо: Бог ли наставил его придти к нам? Итак, не давай ему ответа до утра и не пускай в монастырь. Если он не уйдет, но останется терпеливо при дверях монастырских, ожидая помилования, тогда мы узнаем, что истинно и с усердием пришел служить Богу.

Привратник так и сделал, и не обращал на Феодору внимания, презирая, как раба непотребного. Она же сидела около врат и плакала. Наступила ночь, и стали ходить мимо звери (ибо пустыня та была полна зверей); но Феодора, благодатию Божию, осталась невредимою, вооружившись, как бы щитом, крестным знамением и молитвою.

По утру привратник, посмотрев в оконце, увидал, что Феодора сидит около врат, и сказал:

— Чего ты ждешь здесь? Не примем тебя, ибо ты нам не годишься.

Она же отвечала:

— Если бы мне пришлось умереть здесь при вратах, не уйду, доколе вы не смилуетесь надо мною и не примете меня в монастырь.

Тогда привратник, видя её терпение и смирение, отворил врата и ввел ее к игумену. Игумен спросил ее: откуда она, как ее зовут, и зачем пришла? Она же отвечала:

— Из Александрии, отче, имя мое — Феодор, исполнен я грехов и беззакония; но, пришедши в себя и познав свои прегрешения, захотел принести покаяние: и вот пришел к вашей святыне, да приимите меня в чин свой и спасите погибающего грешника. Итак, приими меня, отче, как Господь принял разбойника, мытаря и блудного сына.

Тогда игумен стал указывать ей на монастырские труды и подвиги и сказал:

— Не будешь ты в силах, чадо, переносить сие, ибо вижу, что ты юн и воспитан в мирских удовольствиях; монастырь же наш не имеет никакой утехи; чин наш требует трудного жития и пребывания с нами — великого воздержания и поста; братия наши в послушании несут великие труды, не оставляя и церковного правила, как то: полунощницы и утрени, часов и вечерни и многих келейных молитв и поклонов, а также частых всенощных стояний на молитве. Ты же привык к покою плоти и нельзя тебе с нами нести тяготу иноческого подвига. Хотя и вижу я, что ты с усердием пришел, однако боюсь, чтобы ты не переменил намерения своего, ибо многие часто начинают доброе дело с усердием, но скоро, не выдержав оставляют доброе начинание и становятся самыми ленивыми. Итак советую тебе возвратиться в мир, и Бог да устроит спасение твое, как Ему будет угодно.

Тогда Феодора, припавши к ногам игумена, со слезами сказала.

— Не отринь меня, отче, от святой вашей обители, не лиши меня ангелоподобного сожительства с вами, не гони меня в мир, из которого я бегу как Иудеи из Египта, и никогда больше не возвращусь. Не смущайся моею юностию, ибо святыми вашими молитвами я привыкну ко всякому воздержанию и при
помощи Божией буду нести все труды и все, что прикажете мне, буду делать с усердием и старанием — только примите меня, желающего каяться во грехах своих.

Уступив таким мольбам её, игумен принял ее и повелел проходить все монастырские послушания. Итак, стала жить между мужами жена во образе и под именем мужа, и никто не знал тайны сей, кроме Одного Бога. И кто может поведать о многотрудном житии её? Видели братия труд её в послушании, терпение в воздержании, смирение в повиновении; сокровенные же и тайные подвиги её всенощные молитвы её, сердечные воздыхания, слезы, коленопреклонения, воздеяния рук видел только Сам Бог: и днем и ночью прибегала она к милосердию Его, как некогда блудница, омывшая слезами ноги Господни. И было покаяние ее более, нежели содеянный грех: ибо она смирением умертвила все свои страсти и похоти, уничижила себя пред всеми, свою волю победила самоотвержением, и стала как бы ангелом во плоти. Тело её, некогда оскверненное, теперь же очищенное подвигами покаяния и обильными слезами, стало святым храмом Божиим, обиталищем Святого Духа.

По прошествии восьми лет случился в монастыре недостаток в масле, и Феодора была послана с верблюдами в город Александрию купить масла. Между тем муж её, не зная куда удалилась жена его, и что случилось с нею, долго искал ее. Не находя её, он день и ночь сетовал, и прилежно молился Богу, чтобы он открыл ему, где находится его жена. И вот однажды ночью увидал он ангела, который возвестил ему:

— Не печалься о жене своей, ибо она работает Богу посреди слуг Его. Если же ты хочешь увидать ее, ступай поутру и стань при церкви святого Петра, — там ты ее увидишь: ибо кто пройдет мимо церкви и будет приветствовать тебя, тот и есть твоя жена.

Обрадовался муж Феодоры такому ангельскому видению, известившему его о жене и о том, как он ее увидит. Рано утром он поспешил к церкви святого Петра и, став там, начал глядеть направо и налево, ожидая увидать то, чего желал. В это время прошла с верблюдами блаженная Феодора, одетая в мужское монашеское одеяние. Муж не узнал ее, да и нельзя было узнать ее: с одной стороны — вследствие мужской одежды, с другой — вследствие перемены в лице; некогда она была прекрасна лицем, но от поста и подвигов иноческих увяла красота её. Феодора же, издали узнавши его, незаметно прослезилась, и сказала в себе:

— О, горе мне, грешнице! За грех против своего мужа лишилась я милости Божией!

Проходя же мимо него, она поклонилась ему и сказала: "Добрый день, господин!"

И он также поклонился ей, сказав:

— Будь здрав, отче!

И так они разошлись. Простояв едва не весь день, муж Феодоры возвратился домой, скорбя, что не нолучил того, чего желал, и видение ангельское считая за обман. Дома он снова стал молиться со слезами:

— Господи! Ты видишь скорбь мою, услыши молитву мою и открой мне, жива ли жена моя, или нет? На добром ли пути она находится или на злом?

И вот в другую ночь он снова видит в видении ангела говорящего:

— О чем ты плачешь? Разве не видел ты жены своей вчера, как я сказал тебе?

Он сказал:

— Не видал, господин мой.

— Разве я не говорил тебе, что тот, кто проходя мимо, поклонится тебе и будет приветствовать тебя, тот и есть жена
твоя?

Тогда муж, поняв, что видел жену свою, но не узнал ее, благодарил Бога, что жена его жива и служит Богу: надеялся он и сам спастись молитвами её. И блаженная Феодора благодарила Бога, что она видела мужа и что муж не узнал ее. Возвратившись же в монастырь, она прилежала спасению своему, постясь сначала один день; потом по два, далее по три и по четыре дня; иногда же целую неделю пребывала она без пищи, прилежно молясь о прощении своего греха.

Близ того монастыря было озеро, где жил зверь крокодил, который часто выходил из озера и пожирал проходящих мимо людей и скот.

(Крокодил - громадное ящерообразное пресмыкающееся с окостенелыми кожанными щитами на спине, громадною пастью и острыми громадными зубами. Крокодилы пожирают не только крупных рыб, падаль, но даже животных и людей. Величайшая река в мире — Нил, орошающая весь Египет, изобиловала ими и они приносили весьма значительный вред. Несмотря на это, древние Египтяне обоготворяли их и часто содержали в прудах, где их кормили мясом животных и людей. Поэтому появление этого речного гада в озере неудивительно, равно как и то, что власти, быть может из боязни язычников, которых было еще много в Александрии, не решались изловить и уничтожить это опасное животное. Под озером можно предполагать озеро Мореотис, или Мариут, отстоявшее недалеко и от Александрия и от Нила, куда крокодил мог отсюда и сам довольно легко переползти).

Епарх (правитель области в Греко-римской империи) Григорий, назначенный царем Зиноном (византийский император с 474 по 491 год) править городом Александрией, на проходящей мимо озера дороге поставил стражу, чтобы никто не проходил тою дорогой. Желая узнать благодать Божию, обитающую в Феодоре, игумен призвал ее и сказал:

— Брат Феодор, нам нужна вода; возьми водонос, пойди, почерпни воды из озера и принеси мне.

Феодора, как добрый послушник, взявши водонос, пошла. Стража, встретившая ее, сказала:

— Не ходи сюда, отче, за водой, ибо тебя зверь растерзает.

Она же возразила:

— Отец мой игумен послал меня, и я должен исполнить то, что, приказано.

Когда она пришла на берег озера, вышел крокодил, и понес ее на своей спине на средину озера. Когда же она почерпнула воды, зверь снова принес ее на берег. Она закляла зверя, дабы с того времени он никому не делал вреда, и тотчас зверь оказался мертвым. Стража, увидав такое чудо, возвестила о нем игумену и епарху, и все прославляли Бога. Братия же удивлялись, что зверь не сделал никакого вреда блаженной и похваляли силу послушания.

Но некоторые из братии не поверили случившемуся и начали ненавидеть Феодору, говоря:

— Вот мы столько лет прожили в монастыре и чудес не творим, а он только вчера пришел и уже чудодействует: не хочет ли быть больше нас? Не волшебством ли каким он умертвил зверя?

В нескольких верстах от сей обители стоял в глубокой пустыне другой монастырь. Ненавистники, написав тайно от своего игумена на имя того монастыря грамоту и, придя поздно вечером к келлии блаженной Феодоры, сказали ей:

— Брат Феодор, игумен приказывает тебе отнести эту грамоту скорее в тот монастырь.

Феодора вставши, взяла грамоту и ночью пошла в монастырь. А ненавистники сделали это для того, чтобы она на дороге была растерзана зверями, ибо там было безчисленное множество зверей.

(Пустыни Египетские, как и вообще Африканские, особенно изобилуют множеством свирепых львов).

Ненавистники так разсуждали между собою:

— Посмотрим, возвратится ли цел сей святоша, коему повинуются звери?

Когда Феодора шла тем путем, встретился с ней громадный зверь и, поклонившись ей, повернул назад и пошел впереди её, провожая до монастырских врат. Зверь толкнул во врата; привратник отворил их, и святая Феодора пошла с граматою к игумену. Но так как привратник не затворил врат, то зверь вошел в монастырь и, схватив привратника, начал терзать его.

Привратник возопил:

— Горе, горе, помогите мне!

Все пробудились от такого крика. Узнав о случившемся, святая воротилась из келлии игумена и подошла к терзаемому зверем брату. Схватив зверя за горло, она освободила привратника и сказала зверю:

— Как ты дерзнул напасть на образ Божий и хотел умертвить его? Умри же сам.

И тотчас пал зверь к ногам Феодоры и издох. Брата же, истерзанного зверем, она помазала елеем с призыванием имени Христова, осенила раны его крестным знамением и соделала здравым и невредимым. Видя совершившееся чудо, все поклонились блаженной и прославляли Бога, покорившего диких зверей рабу своему Феодору. Будучи же отпущена из того монастыря, Феодора очень рано возвратилась в свой монастырь и, пришедши, никому не поведала, где она была и что сделала.

На другой день пришли иноки в тот монастырь с каким-то приношением и, расказав о случившемся игумену и всей братии, кланялись игумену, благодаря, что ученик его Феодор избавил привратника от зубов зверя и исцелил его от ран, а самого зверя умертвил. Слыша это, игумен и все иноки очень удивлялись. Отпустив пришедшую братию, игумен собрал всех иноков и спрашивал их:

— Кто посылал брата Феодора в тот монастырь?

Все отказались, говоря: "не знаем". Спросил игумен и Феодору, говоря:

— Кто тебя, брат, посылал ночью в монастырь тот?

 Не желая открыт своих ненавистников, посылавших ее, Феодора сказала игумену:

— Прости меня, отче! вздремнул я в келлии и не помню, кто подошел, приказывая мне твоим именем поскорее нести грамоту к тому игумену, и я пошел, исполняя послушание.

Тогда ненавистники, познав благодать Божию в блаженной Феодоре, стали раскаиваться в злобе своей и, припав к ней, просили прощения. Она же, будучи незлобива, нисколько за то на них не гневалась, даже никому не разсказала про них, а напротив — себя уничижала, как грешную и недостойную любви братии.

Однажды, когда Феодора исполняла свое послушание, явился ей бес, говоря с гневом:

— Ты, скверная прелюбодейка, бросившая своего мужа, на меня ли вооружаться пришла сюда? Всю свою силу употреблю я, чтобы заставить тебя отречься не только от иночества, но и от веры в распятого, и бежать от места сего! И не думай, что меня нет здесь, ибо я не оставлю тебя в покое, пока не запутаю в сети ноги твои и не ввергну тебя в яму, коей ты не ожидаешь.

Феодора же, осенив себя крестным знамением, сказала:

— Бог да сокрушит силу твою, диавол!

И бес стал невидим.

Спустя некоторое время, блаженная Феодора снова была послана с верблюдами в город Александрию купить для нужд монастыря пшеницы.

Отпуская ее в путь, игумен сказал:

— Если, чадо, ты запоздаешь в дороге, то сверни к монастырю Енатскому, и там переночуй с верблюдами.

Ибо был на пути там близ города монастырь, называемый "Енат" (вероятно около самого города; как показывает греческое наименование монастыря, в разстоянии одной версты).

Отправившись, Феодора действительно запоздала в дороге и, согласно повелению игумена, зашла в Енатский монастырь и, поклонившись игумену сей обители, просила благословения дать отдохнуть верблюдам пока не наступит день. Игумен дал ей место в гостиннице, где был загон для верблюдов. В это время находилась в гостиннице немолодых уже лет девица, дочь того игумена, пришедшая поклониться отцу своему и навестить его. Видя молодого инока (т. е. блаженную Феодору), девица почувствовала к нему вожделение, пришла ночью к Феодоре, спавшей около верблюдов, и не зная, что это женщина, начала с безстыдством приставать к ней и склонять ко греху. Но Феодора сказала:

— Отойди от меня, сестра, ибо я не привык к такому делу; к тому же, я имею в еебе злого духа и боюсь, как бы он не убил тебя.

Удалившись со стыдом, девица нашла другого гостя, с коим сотворила беззаконие и зачала во чреве. Между тем Феодора, когда наступил день, отправилась в город и, исполнив послушание, возвратилась в свой монастырь и продолжала подвиги для своего спасения. Через шесть месяцев открылось, что девица беременна и домашние стали бить ее и допрашивать: кто ее сделал такою? Она же обвинила блаженную Феодору, говоря:

— Октодекатский монах Феодор, идя в город с верблюдами, ночевал в гостиннице, ночью пришел ко мне, и я зачала от него.

Услыхав это, отец её, игумен Енатский, послал своих иноков в монастырь Октодекат с жалобою игумену, что его инок обезчестил девицу.

Игумен, призвав Феодору, спросил ее:

— Слышишь, что говорят люди эти про тебя, разсказывая, будто ты обезчестил девицу и она теперь беременна?

Феодора отвечала:

— Прости меня, отче, но Бог свидетель, что я в сем неповинен.

Игумен, зная чистую, ангелоподобную жизнь брата Феодора, не поверил тому, что разсказывали о нем иноки. Когда же та девица родила сына, Енатские иноки пришли в монастырь Октодекатский и бросили дитя среди монастыря, укоряя живущих там братий и говоря:

— Воспитывайте вашего младенца!

Тогда игумен, увидав младенца, поверил, что действительно было так, как разсказывали, и очень разгневался. Собрав братию и призвал Феодору, он спросил ее:

— Скажи нам, окаянный, что это сделал ты? Навел ты безчестие на монастырь наш и поругание на наш иноческий чин! Не убоялся ты Бога. Мы считали тебя как бы ангелом, а ты оказался сообщником бесов. Итак, сознайся в своем беззаконии.

Блаженная же Феодора, дивясь случившейся напасти, со смирением сказала:

— Простите меня, отцы святые, грешен я!

Посоветовавшись между собою, иноки изгнали ее из монастыря с безчестием и побоями, отдав ей младенца.

Взявши младенца, она села у монастырских врат рыдая. Против монастыря устроила она для младенца маленькую хижинку и, выпрашивая у пастухов молока, в продолжение целых семи лет питала им младенца; сама же она терпела и голод, и жажду, и наготу, и холод, и зной, употребляя для питья морскую воду и питаясь дикими травами.

В таком терпении к Феодоре пришёл её муж и войдя в хижину, где она сидела с младенцем, сказал:

— Здесь ли ты, госпожа моя? Столько лет я тружусь, со слезами отыскивая тебя, а ты и не думаешь о мне, госпожа моя? Не знаешь ли, что ради тебя я оставил отца и матерь, а ты бросила меня? Кто склонил тебя придти на место сие? Где цвет лица твоего? Зачем ты так изнурила себя? Итак, подойди ко мне, возлюбленная моя, и пойдем в дом наш. Ибо если ты хочешь, то можешь соблюдать целомудрие и дома: я не буду препятствовать тебе. Вспомни любовь мою, госпожа, и иди со мною в дом наш.

Блаженная же сказала ему:

— Нельзя мне возвратиться к тебе в мир, из которого я бежала греха моего ради; боюсь, да не впаду в большие грехи.

Когда же она подняла руку свою с крестным знамением на молитву, тотчас муж стал невидим. Тогда блаженная познала, что это был диавол и сказала:

— Едва не прельстил ты меня, диавол.

Она раскаивалась, что вступила в беседу с диаволом, и с того времени стала тщателнее беречь себя от бесовских козней. Но диавол не переставал вооружаться против Феодоры. Вот собрал он множество бесов, кои, приняв вид разных зверей, напали на нее, крича человеческим голосом:

— Растерзаем прелюбодейку сию!

Феодора же, перекрестившись, сказала: "Обступили окружившие меня и Именем Господним я противился им" (Псал. 117, 11), и бесы тотчас исчезли. Потом диавол показал ей множество золота и людей, собирающих его, но и это все от крестного знамения исчезло.

Затем диавол принял вид князя; и множество всадников впереди его прошли мимо хижины Феодоры и кричали:

— Князь едет! князь едет!

Потом они сказали Феодоре:

— Поклонись князю.

Она же ответила:

— Я кланяюсь Единому Богу.

Тогда они, вытащив ее из хижины, насильно повели к начальнику тьмы и принуждали поклониться ему. Но она не восхотела, говоря:

— Я Господу Богу моему покланяюсь и Ему Единому служу.

Тогда бесы стали бить ее без пощады и, оставив едва живою, ушли. Пастухи же, придя к Феодоре, нашли ее лежащею как мертвую и, думая, что она умерла, принесли ее в хижину и там положили. Возвестили о том и в монастыре, говоря:

— Инок ваш Феодор умер; возьмите тело его и похороните.

Игумен с братиею пришел в хижину Феодоры и заметив, что душа её еще в ней, сказал:

— Оставьте его, ибо он будет жив.

И возвратились они в монастырь. Феодора же, придя в полночь в себя, стала плакать и бить себя в грудь, восклицая:

— Горе мне грешной, горе мне безпомощной! О, как казнит меня Бог за грехи мои.

И, подняв руки к небу, возопила громким голосом:

— Боже милосердный, избавь меня от руки диавола и прости мне прегрешения мои!

Ночевавшие близ того места пастухи, услыхав, что блаженная Феодора, которую они считали мертвою, молится, удивились тому, что она еще жива, и прославили Бога.

После сего игумен приказал взять от неё младенца в монастырь, чему Феодора очень обрадовалась, ибо освободилась от труда и заботы о воспитании младенца. Сама же она продолжала скитаться по пустьше. Тело её почернело от холода и зноя, очи её потускнели от горьких слез, и жила она со зверями, которые, как овцы, повиновались ей и были кротки.

Еще раз покусился на нее диавол. Увидав ее сильно алчущею, он явился ей во образе воина, принесшего хорошую пищу, и сказал:

— Князь, который тебя бил, теперь раскаивается в этом и прислал тебе сию пищу, прося простить его и принять ее от него.

Феодора же, познав прелесть бесовскую, осенила себя крестным знамением и сказала:

— Бог да уничтожит и разрушит коварство твое, враг! Бог — мой помощник, и не прельстишь ты меня.

С того времени перестал диавол искушать ее. По прошествии семи лет такого многотрудного жития Феодоры, иноки сжалились и пришли к игумену, говоря:

— Помилуй, отче, брата Феодора, ибо он уже совершил покаяние за грех свой: прости его и прими в монастырь.

Игумен же отвечал:

— Действительно, братие, в нынешнюю ночь Бог возвестил мне, что прощен грех брату Феодору. Итак, идите, поищите его и приведите сюда.

Найдя Феодору в пустыне, братия привели ее в монастырь; и сказал ей игумен:

— Брат Феодор, Бог простил тебе грех, который ты сотворил. Живи с нами в монастыре и подвизайся; никуда не выходи больше из монастыря, чтобы опять диавол не ввергнул тебя в искушение; воспитывай и сына твоего, дабы он был ревнителем твоих подвигов.

И дал ей игумен келлию, освободив от всяких монастырских трудов, чтобы она спокойно молилась Богу и отдохнула бы после столь великих трудов. И прожила Феодора в той келлии два года с мнимым сыном своим Феодором, уча его грамоте и страху Божию, а также смирению, послушанию и другим иноческим добродетелям.

В одно лето была большая засуха, так что высохли в монастыре колодцы, изсякли и озера. Тогда игумен сказал некоторым братьям:

— Никто другой не умолит Бога, чтобы Он дал нам воды, как только отец Феодор, ибо он исполнен великой благодати Божией.

Призвав к себе блаженную, игумен сказал:

— Отец Феодор, возьми сосуд и почерпни нам воды из колодца.

Колодезь же был сух и не имел ни одной капли воды.

— Благослови, отче! - сказала Феодора, и пошла к колодцу. Опустив в колодезь сосуд, она наполнила его чистой водой и принесла игумену с братией.

Видя сие, все дивились. Тотчас пошли они к колодцу, в коем давно уже высохла вода и, заглянув, увидели, что он полон воды, и прославили Бога. Было же воды той довольно для всякой монастырской нужды, до тех пор пока не пошел дождь и не наполнил водою все высохшие водоемы.

Блаженная Феодора, будучи смиренна духом, говорила братии:

— Не ради меня совершилось сие, но ради пославшего меня отца нашего игумена, который имеет твердую, непоколебимую веру в Бога. А я лишь исполнил то, что приказано мне, надеясь на молитвы отца нашего.

И продолжала жить Феодора в келлии своей, молясь Богу и воспитывая мнимого своего сына.

В один вечер, взяв с собою на виду у всех отрока, Феодора заперлась с ним в келлии и начала поучать его. Игумен же, по внушению Божию, послал некоторых из братий незаметно послушать у келлии, о чем беседует она с отроком своим. Феодора, прижав отрока к груди своей и обнявши, целовала его, говоря:

— Сын мой возлюбленный! Время мое настало, конец мой пришел и я отхожу от тебя; ты же не плачь о мне и не говори себе: "я — сирота", ибо имеешь ты отцем Бога, покрывающего тебя благодатию Своею, Коему и я (если обращу дерзновение пред Ним) буду молиться о тебе. Выслушай последние слова мои и запечатлей их в сердце своем: возлюби Бога больше всякой твари и больше самого себя, прилепись к Нему всем сердцем, не переставай славословить Его и молиться Ему устами и сердцем, языком и умом. Правила общего никогда не оставляй, но с прочею братиею ходи в церковь: к часам — первому, третьему, шестому и девятому, к вечерне, полунощнице и утрене. Все молитвы твои да будут соединены с сокрушением сердечным, со слезами и воздыханием. Плачь пред Богом каждый день, да сподобишься вечного утешения. Слушайся игумена и братию, откажись от воли своей, храни незлобие отныне и до конца жизни своей; загради молчанием уста свои; старайся, чтобы не осудить кого-нибудь и не посмеяться чужому греху; видя же согрешающего, помолись о нем Единому безгрешному Богу, да исправит его, а тебя да избавит от грехопадений и искушений вражиих. Ничего не говори ни праздного, ни скверного, ни хульного: да не изыдет из уст твоих такое слово, за которое пришлось бы тебе дать ответ в день суда; будь кроток и смиренен сердцем, всех почитай за отцов и благодетелей своих, а себя считай ниже всех. Если услышишь, что кто-нибудь из братии болен, не поленись посетить его и с усердием послужи ему, и всякое возложенное на тебя послушание исполняй без ропота. Нищету и нестяжание люби так, как бы многоценное сокровище. Вспоминай жизнь мою, как я с тобою скиталась: что приобрела я в хижине моей пред оградою монаетырскою? яства ли или одежды? утварь ли или какое сокровище? Ничего иного, как только Бога. Ибо что для человека важнее Бога и Божественной любви Его? Он есть сокровище наше, Он — богатство, Он пища и питие, Он — одежда и покров, Он — здравие наше и крепость, Он — веселие и радость, Он — надежда и упование наше: Его потщись стяжать, сын мой. Если ты стяжаешь Его, — довольно с тебя, и возвеселишься о Нем более, нежели в том случае, когда бы приобрел весь мир. Старайся сохранить чистоту свою: как ныне ты чист телом и душою, так пребывай и до конца жизни своей. Блюди себя, чадо мое, чтобы не оскорбить Духа Божия и не удалить его от себя сластолюбием и плотоугодием. Умертви уды свои, не давай покоя и послабления телу своему: как осла непокорного смиряй его голодом, жаждою, работою и ранами, пока не представишь Христу душу свою, как чистую невесту. Соблюдай себя тщательно от бесовских козней, трезвись и бодрствуй: ибо диавол не дремлет, ища поглотить всякого, служащего Богу. От сего-то врага да защитит тебя помощь Божия! Также, чадо мое, твори и обо мне поминовение, да обрящу милость у праведного Судии, Который будет судить не только явные грехи, но и тайные, и к Которому я ныне отхожу.

Отрок же, будучи разумным, сказал:

— Неужели, отче мой, ты уходишь от меня, оставляя меня сиротою? Что я буду делать без тебя? Увы мне, бедному! Горе мне, сироте, что лишаюсь я тебя, добрый отец мой!

Феодора же, утешая его, сказала:

— Ведь, я говорил тебе, чтобы ты не называл себя сиротою, потому что ты имеешь Бога хранителем твоим, пекущимся о тебе: Он будет для тебя отцем и матерью, учителем и наставником, покровителем и руководителем ко спасению.

После сего Феодора встала и со слезами начала молиться, говоря:

— Боже, ведый грехи мои и покаяние! Ты знаешь печаль сердца моего, — знаешь, как я непрестанно сокрушалась о том, что прогневала Тебя, Господи! Ты знаешь труды мои, коими я смиряла грешное тело мое, — за то, что дерзнула сделать беззаконие и огорчить благость Твою. Ты знаешь печаль души моей, знаешь, что душа моя, с того времени, как я сознала грех свой во все время не переставала сетовать и горько скорбеть о том, что прогневала Тебя. Итак, услыши ныне стенание мое, вонми молитве моей, виждь, как воск, таящее сердце мое, испытай его, воззри на слезы мои и помилуй окаянную душу мою! Остави беззакония мои, прости грехи мои, не помяни злых дел моих: "По милости Твоей помяни меня Ты, ради благости ТВоей, Господи!" (псал. 24, ст. 7). Приими покаяние мое, приими молитву и рыдание мое, приими же и душу мою!

Так она долго молилась, и не все можно было разслышать из того, что она говорила, — слышны были только плачь её и биение в перси. Плакал вместе с нею и отрок, рыдая о сиротстве своем. Она снова утешала его и опять молилась. Наконец, она с радостию сказала:

— Благодарю Тебя, премилосердного Творца моего, что Ты услышал и помиловал меня и избавил душу мою оть смерти и очи мои от слез.

Произнося и другие благодарственные слова и возвеселившись духом, Феодора умолкла. Можно было подумать, что она предала душу свою святую в руки Господа своего, ибо уже более не слышно было её слов, только слышно было, как плакал отрок. В тот час стали благовестить к утрене. Иноки слышавшие все, что говорила Феодора, пошли к игумену и все разсказали ему. Игумен же выслушав разсказ их, начал со слезами говорить:

— Я, чада мои, в ночь сию видел видение, будто два светоносных мужа, явившись, повели меня на высоту небесную, откуда дошел до меня голос, говорящий: "Прииди и посмотри, какия блага уготовал Я невесте Моей Феодоре." И увидал я светоносный рай, красоту и великолепие коего незьзя описать. Явившиеся мужи, введя меня внутрь рая, показали мне чертоги и в нем приготовленный золотой одр, и ангел, стоя при нем, охранял его. Спросил я ведущих меня: "Для кого приготовлены чертог сей и одр?" И они сказали мне: "Погоди немного, и узришь славу Божию." Вскоре я увидел чины ангельские, мучеников и преподобных, идущих с приятным пением, сладости коего нельзя и поведать; посреди их я увидел прекрасную жену, в великой славе; приведя в чертог, ее посадили на одре, воспевая пресладкие песни; я же с благоговением поклонился честной жене той. И сказал мне ангел: "Знаешь ли, кто это?" Я отвечал: "Не знаю, господин мой." Он же сказал мне: "Это инок твой Феодор; по природе своей он был женщиной, мужем же он был только по виду. Пожив немного в супружестве, Феодора ради Бога оставила мир и трудилась в нашем монастыре и, будучи оклеветана за родившую младенца девицу, не открыла, что она — женщина; как будто бы настоящий отец, она приняла младенца и выростила его. Будучи же изгнана из вашего монастыря, она много пострадала, питаясь травою и водой морскою, терпя холод, зной и нищету и перенося многие напасти от бесов. За все сие так возвеличил ее милосердый Бог: ибо Он возлюбил ее, как невесту Свою, и сделал ее наследницею Царствия Своего со всеми святыми." Услышав сие, я начал плакать, что не знал тайны сей и, поверив лжи, оскорбил святую, изгнав ее с безчестием из монастыря: во время плача я проснулся. Итак, чада мои, в настоящее время сердце мое исполнено радости и печали. Радуюсь, что сподобился видеть преславное видение, коего око человеческое не видело, и слышать пресладкие звуки святых песней, коих ухо не слышало; скорблю же и плачу, что не знали мы рабы Божией и возлюбленной невесты Его, живущей между нами, и, не ведая, долгое время оскорбляли ее.

После сего игумен, собрав братию, пошел к келлии блаженной Феодоры и, толкнув в дверь, сказал:

— Отче Феодор, благослови!

Но ответа не было, ибо Феодора преставилась уже ко Господу. Отрок же, плача над нею, уснул, и едва могли разбудить его. Войдя в келлию, братия увидели блаженную Феодору, лежащую на земле; руки её были сложены на груди и очи закрыты, лицо же её сияло красотою, как лицо ангельское. Когда стали готовить к погребению честное её тело, открыл игумен перси её, изсохшие от продолжительного поста; и все узнали, что то была женщина. Игумен повелел братии, чтобы они никому не открывали тайны сей, пока не будут приглашены те, кои оклеветали преподобную в безчестии девицы, и послал братию к Енатскому игумену, говоря:

— Молим любовь твою, отче: приди к нам с своею братиею, ибо сегодня у нас великий праздник и мы хотим, чтобы и ты праздновал с нами.

И пришел игумен Енатский, вместе со своими иноками; и привели его к святому телу блаженной Феодоры, говоря:

— Отче, муж дочери твоей умер.

Показав ему тело преподобной, спросили:

— Не это ли Феодор?

И сказал Енатский игумен:

— Действительно, это он.

Спросили и пришедших с ним монахов, говоря:

— Знаете ли вы его?

Те сказали:

— И хорошо знаем: это лживый брат Феодор, осквернивший девицу; да воздаст ему Бог по делам его!

Тогда Октодекатский игумен открыл перси её и, показав женские сосцы её, сказал:

— Мужское ли сие тело? Да, отцы, ошиблись мы; мы думали что это — мужчина, а на самом деле то была женщина; изменив внешний вид и приняв мужское имя, она, как ангел, жила среди нас, грешников, не знавших тайны сей, и многие напасти претерпела от нас. Ныне же кончина её показала, чем она была и что есть, ибо она праведна и преподобна и Христу Богу нашему угодна, так как я видел ее веселящеюся в небесном чертоге во славе и свете великом с ликами ангельскими и со всеми святыми.

Тогда все предстоявшие ужаснулись и удивились сей великой тайне; оклеветавшие же ее в грехе, в коем она была неповинна, весьма устыдились, и все много плакали, восклицая:

— Горе нам, что мы столь долго оскорбляли рабу Божию!

И, припадая ко святым мощам её, со слезами говорили:

— Прости нам, раба Божия, что мы в неведении согрешили против тебя!

После сего явился ангел Божий Октодекатскому игумену, говоря:

— Возьми коня и отправляйся к городу и, кого встретишь первого, того возьми и приведи сюда.

Игумен тотчас отправился, и, увидав на дороге идущего навстречу ему человека, спросил его:

— Куда ты идешь?

Тот отвечал:

— Я слышал, что в каком-то монастыре умерла жена моя, и иду, чтобы увидеть ее.

Игумен, взяв с собою человека сего и посадив его на коня, возвратился в монастырь и привел его к святому телу преподобной. Увидав Феодору, муж её начал горько и безутешно рыдать пред мощами её. Безчисленный сонм иноков, живущих окрест Октодекатского монастыря, услышав о всем случившемся, собрался со свечами и кадилами и, обрядив святое тело преподобной Феодоры, с честию похоронили его в монастыре, в коем она добре подвизалась. И светло праздновали в течение многих дней, прославляя Христа Бога и величая возлюбленную невесту Его преподобную Феодору. Муж же её после её погребения, испросил себе келлию, в коей жила жена его, или, лучше сказать, невеста Христова, и, постригшись в иноки, подвизался в ней в посте, молитве и слезах, поминая подвиги преподобной Феодоры, и, спустя немного времени, отошел ко Господу. А отрок Феодор, коего преподобнал имела вместо сына, унаследовал нрав, подвиги, и все добродетельное житие мнимого отца своего, или — лучше сказать — матери своей, преподобной Феодоры. Он достиг такого совершенства, что по смерти игумена всеми иноками был избран на его место, был добрым отцом, наставляющим чад своих на путь спасения, и сам тем же путем пошел в след преподобной Феодоры и водворился с нею в обителях небесных.

Молитвами святых Твоих, Господи, не лиши и нас небесного Царствия Твоего. Аминь,

+++

Память преподобного Евфросина.

Преподобный Евфросин (жил и подвизался в IX в. в странах Аморрейских, в Палестине, близ Иордана) происходил от незнатных родителей, но своими добродетелями превзошел и всех благородных по происхождению. Многие при знатности своего рода не имеют никаких добродетелей, и посему впадают в глубину ада. Напротив, нередко люди простого происхождения при своем благодетельном смирении возносятся в рай Божий. Так и сей преподобный Евфросин был узрен в видении находящимся в раю, который он и наследовал своим святым житием.

В монастыре Евфросин служил братии в поварне, и служил не как людям, но как бы Богу — в великом смирении и повииовении. Трудясь день и ночь на послушании, он никогда не оставлял молитвы и поста. Терпение его было шумительно: ибо он тиретерпевал большие неприятности, поношения, поругания и частые досаждения. Возжигая в поварне огонь вещественный, он распалялся духовным огнем любви к Богу, и к Нему пламенело сердце его. Приготовляя пищу братии, он своим добродетельным житием уготовлял себе трапезу в Царствии Божием, дабы насытиться там небесным блаженством с теми, о которых сказано: "Блажен, кто примет пищу в Царствии Божием" (Луки гл. 14, ст. 15).

Некий иерей, живший в одном монастыре с Евфросином, всегда молил Бога показать ему в чувственном виде те будущие блага, которые уготованы любящим Его. И вот в одну ночь он имел такое видение: ему представилось, что он стоит в раю, со страхом и радостию созерцая его неизреченную красоту; там он увидал повара своего монастыря Евфросина.

Приблизившись к нему, иерей спросил:

— Брат Евфросин, — что это? Неужели это рай?

Евфросин отвечал:

— Да, отче, это рай.

Иерей опять вопросил его:

— А ты как здесь?

— По великой милости Божией, я поселился здесь жить, ибо сия есть обитель избранных Божиих.

— Имеешь ли ты какуюиибудь власть над этими красотами?

— Сколько могу, столько и даю из того, что видишь.

— Не можешь ли и мне дать чтонибудь из сих благ?

Евфросин отвечал:

— По благодати Бога моего, возьми, что хочешь.

Тогда иерей, указав рукою на яблоки, попросил их. Евфросин, сорвав три яблока, положил их иерею в платок, говоря:

— Возьми то, чего просил, и насладись.

В это время начали ударять в церковное било к утрене. Иерей, проснувшись и придя в себя, счел виденное за сон, но, протянув руку к платку, нашел в нем те яблоки, которые получил в видении от Евфросина, и ощутил неизреченное благоухание от них и посему находился в изумлении. Встав с постели и положив на нее яблоки, он пошел в церковь и увидел там Евфросина, стоящим на утренней службе. Подойдя к нему, иерей клятвенно упрашивал его открыть ему, где он был в нынешнюю ночь.

Евфросин отвечал:

— Прости меня, отче, в нынешнюю ночь я был там, где ты меня видел.

Иерей сказал:

— Потому-то я и заклял тебя объявить дела Божии, чтобы ты не утаил правды.

Тогда смиренномудрый Евфросин сказал:

— Ты, отче, просил у Господа показать тебе в чувственном виде воздаяния избранникам Его, и Господь благоизволил твоему преподобию показать сие чрез меня, худого и недостойного, и вот ты увидел меня в раю Бога моего.

Иерей спросил:

— А что ты дал мне, отче, в раю, когда я просил у тебя?

— Я дал тебе три яблока — те самые, которые ты положил в келлии своей на одре, но прости меня, отче, ибо я червь есмь, а не человек.

По окончании утрени, иерей собрал братию и, показав ей три райских яблока, подробно разсказал о том, что видел. Тогда все ощутили от тех яблоков неизреченное благоухание и радость духовную и в умилении дивились тому, о чем поведал иерей. Они пошли в поварню к Евфросину, дабы поклониться рабу Божию, но уже не нашли его, ибо он вышел из церкви и скрылся, избегая славы человеческой, и никак не могли его найти. А куда именно он скрылся, об этом нет нужды много допытываться; ибо если для него был открыт рай, то куда же он мог скрыться? Яблоки те братия разделили между собою и раздавали многим на благословение, в особенности же — для исцеления: больные, вкушавшие от них, исцелялись от своих болезней. И много пользы все получили от такого дара святого Евфросина и, сохраняя описанное дивное видение не только на хартиях, но и в сердцах своих, стремились к великим подвигам и благоугождали Богу.

Молитвами преподобного Евфросина да сподобит Господь и нас райских обителей! Аминь.

+++
  
Память святой  мученицы Ии.

Ия была родом из города Визада (город в главной области Персидского царства); вместе с 9000 христиан взята была она в плен Персидским царем Сапором.

(Сапор II, известен под именем Великого, Персидский царь, царствовал с 310 др 381 г. по Р. Хр., известен счастливыми войнами с Римлянами; был жестоким гонителем христианства).

За исповедание Христа она представлена была на суд к начальнику волхвов, который стал принуждать ее отречься от Христа. Но она не склонилась на его увещания и пребыла твердою в истинной вере. За сие заключили ее в темницу и целый год морили голодом. Затем ее вывели из заключения и сильно начали бить суковатыми палками, после чего опять отвели в темницу, где она пробыла пятнадцать лет. По прошествии сего времени, ее опять вывели и так крепко связали веревками её колена, бедра и руки что кости её надломились. Потом начали бить ее ремнями из суровой кожи по чреслам и по чреву и, наконец, отсекли ей главу.

Мученическая кончина св. Ии относится к 362—364 г.

+++

Память святых мучеников Диодора и Дидима.

Святые мученики были из Лаодикии Сирской. Исповедуя Христову веру, они учили о Христе язычников и многих из них обращали и крестили. За это привели их к правителю Лаодикийскому на суд, и здесь они смело исповедывали Христа. Их предали страшным мучениям, но они не отреклись от Христа, безстрашно обличали идольскую лесть и укоряли правителя за то, что он, оставив истинного Бога, покланяется ложным богам. С молитвой на устах предали они среди мучений души свои Господу.

+++

День двенадцатый.

Житие и страдание святого священномученика Автонома.

Святый Автоном был епископом в Италии в царствование Диоклитиана. Когда настало жестокое гонение на христиан, Автоном вспомнил слова Господа, сказанные во святом Евангелии: "Если гонят вас в одном городе, бегите в другой" (Еванг. от Матф. гл. 10, ст. 23), и, оставив Италию, переселился в Вифинию, где по Божию произволению остановился в одном селении, называемом Сореос.

(Вифиния — область в Малой Азии, Сореос (или Сореи) — находилась на правой руке у судов, входивших в залив Никомидийский или Астаценский).

Здесь святый Автоном принят был некоторым страннолюбцем Корнилием. У него он прожил довольно долгое время и, проповедуя Христа, обратил многих Еллинов к христианской вере. И немало приобрел он здесь душ Богу, ибо множество народу собиралось в дом Корнилия слушать учение святого Автонома. Он же подобно апостолам проповедывал слово Божие со дерзновением, ибо в нем действовал тот же Дух Святый, Который некогда в огненных языках сошел на святых Апостолов.

Посредством проповеди Автонома Дух Святый возжигал сердца человеческие к любви Божией и благочестию, так что слушающие его учение умилялись и охотно воспринимали проповедь его, прося у него святого Крещения. И в той местности он так много людей привел ко святой вере, что дом Корнилия уже не мог вмещать всего собрания верующих. Тогда святый Автоном выстроил христианам церковь во имя воеводы небесных сил, святого архистратига Михаила, вручая под его защиту всех новопросвещенных им; сам же, посвятив Корнилия в диакона и поручив ему словесное стадо Христово, пошел в Ликаонию и Исаврию, желая и там быть проповедником благочестия.

(Ликаония — область Малой Азии, рядом с Исаврией, также малоазийской областью, с городом того же имени. Исаврия принадлежала ранее то Фригии, то Писидии, то Ликаонии).

Потрудившись в сих странах в деле проповедания слова Божия довольно долгое время, святый Автоном снова возвратился к Корнилию: ему хотелось посетить приобретенное им стадо Христово. Он поставил Корнилия пресвитером и вместе с ним стал служить спасению рода человеческого.

Когда нечестивый царь Диоклитиан прибыл в Никомидию, с целью погубить всех находящихся там последователей Христовых, тогда идолопоклонники стали отыскивать и святого Автонома, как самого известного из христиан. Но святитель, желая еще более народа привести от тьмы бесовской к свету познания истинного Бога, не предал себя в руки мучителей. Храня себя для блага церкви, святый Автоном отплыл в Клавдиополь, находившийся на берегу моря Евксинского.

(Евксинское море, или Понт — древнее название Черного моря, которое по преданию называлось ранее "Аксинским", т. е. негостеприимным, по причине бурь; когда же берега его, начиная с VII века, стали покрыватьса греческими колониями, то оно стало называться "Евксинским", т. е. гостеприимным.
  
Устроив здесь как должно все относящееся ко благочестию и наставив верующих на путь спасения, святый Автоном опять возвратился в Сореос.

Увидав, что число верующих здесь еще более умножилось, святый Автоном поставил Корнилия епископом, а сам отправился в Асийскую страну, где стал искоренять терние безбожия и распространять святую веру в Единого Бога.

(Асия — Римская провинция, заключавшая в себе западную часть Малой Азии, иначе "Проконсульская Азия").

И здесь, по благодати Божией, он многих избавил от заблуждения и вечной погибели, разрушая проповедью идольские жертвенники и созидая в сердцах человеческих духовные храмы — Духу Святому.

Вскоре святый Автоном снова посетил Корнилия и порученную ему паству. Увидев, что все поучаются здесь закону Божию и преуспевают в добродетелях, Автоном был утешен сим и благодарил Бога, что труды его были не напрасны и что его духовные чада, коих он породил благовествованием, умножились.

Близ города Сореос находилось селение по имени Лимна; жители сего города были еще омрачены тьмою идолослужения. И вот, отправившись к ним, святый Автоном стал проповедывать им Христа и, обратив здесь многих в христианство, научил их тайнам святой веры, просветил крещением, и чрез то присоединил их к избранному стаду Христову.

Однажды местные жители, оставшиеся в неверии, совершали праздник одному из своих скверных идолов, и, принося жертву бесам, ликовали в своем идольском храме. Тогда христиане, которых в то время было уже много, собравшись, пришли к празднующим язычникам, ниспровергли их жертвенники и разбили всех идолов, храм же их разрушили до основания.

Язычники, разгневавшись на христиан за такое тяжкое посрамление, решили отомстить им за сокрушение своих идолов и стали ждать удобного для сего времени.

Узнав тот день, когда служитель Господень Автоном должен был в выстроенной им церкви архистратига Михаила в городе Сореос приносить безкровную жертву Богу, они из Лимны вместе с язычниками других окрестных сел собрались в безчисленном количестве. Во время совершения Божественной литургии язычники напали на церковь. Одни имели в руках оружие, другие палки или камни; они разогнали из церкви всех бывших там христиан и замучили Автонома в алтаре, так что последний весь обагрился святою его кровию. Так, принося Богу безкровную жертву, святитель сам был принесен как кровавая жертва в пренебесный жертвенник.

Убив святого Автонома, язычники набросали на него множество камней, коими они его убили. Совершив торжество в честь того, что отомстили христианам за поругание своих богов, все они разошлись. И лежал святитель убитым, — и было тогда великое смущение в церкви и неутешный плач верующих по причине убиения их отца и доброго пастыря. Некая же диаконисса по имени Мария, взяв святое тело священномученика, с благоговением предала его погребению.

(Кончина св. священномученика Автонома последовала около 313 года, вскоре после гонения Диоклитиана).

По прошествии многих лет по погребении святого Автонома, в то время, когда Константин Великий вступил на престол, некий вельможа Севириан послан был царем в Александрию. Боясь морского волнения, он поехал не морем, но сушею по берегу моря. По смотрению Божию, пришлось им идти мимо того места, где лежало тело священномученика Автонома; и вдруг лошади сразу остановились и никак не могли ехать далее. Как их ни били бичами, ни одна не могла двинуться с места; их облегчили от тяжестей, которые они везли, но и тогда они не могли продолжать путь: как будто какая невидимая рука их удерживала; и был Севириан в большем недоумении.

Вместе с Севирианом ехал некий благочестивый муж, который был наделен даром прозревать тайны Божии. Он сказал Севириану:

— Следует тебе на сем месте возгвигнуть церковь тому мученику, тело коего здесь погребено; и если ты дашь обет сделать сие, то увидишь, что лошади твои быстро пойдут далее.

Севириан с радостию обещал сделать это, и лошади его действительно тотчас же тронулись и быстро побежали. Севириан же, до возвращения своего из Александрии, построил на том месте небольшой молитвенный храм в честь святого мученика; а возвратившись воздвиг над гробом его прекрасную церковь.

По прошествии многих лет, один священник, не зная, что в сей церкви под землею лежат святые мощи святого Автонома, разобрал ее вследствие ветхости, а новую построил на другом месте, близ моря (около 430 года; обретение же нетленных мощей святого Автонома последовало лет чрез 60). То же место, где под спудом лежали мощи святого, было шестьдесят лет пусто, до самой смерти Византийского царя Зинона (царствовал с 474 по 491 год), и никто не знал о том многоценном сокровище, которое было сокрыто в недрах земли. В то время один из царских телохранителей по имени Иоанн, исполняя некое царское повеление, находился в вышеупомянутых местностях — в г. Сореосе и Лимне; он однажды пошел на охоту и случилось, что на том самом месте, где некогда стояла церковь над мощами святого, он увидел зайца и, натянув лук и пустив стрелу, убил его; убив много и других зверей, он возвратился домой. Но вот ночью, когда он уже спал на одре своем, явился ему во сне священномученик Автоном и повелел ему создать церковь на том самом месте, где накануне он убил зайца. Иоанн проснувшись решил приложить все старание, чтобы исполнить повеленное ему, и в скором времени создал дивную церковь во имя священномученика Автонома; мощи же его обрел в земле целыми и совершенно нетленными, и от них стало совершаться много чудес, и многие больные получили здесь исцеление.

О самом обретении мощей святого Автонома блаженный Симеон Метафраст 3) говорит так:
  
"Видя достославного подвижника, препобеждающего свойства человеческой природы, я встал на славословие Божие; и вот, приникая некогда очами в гроб святого мученика Автонома, я узрел, что его святые мощи остаются непобежденными силою смерти. Смерть, похваляющаяся в три дня разрушить весь состав живого существа, не могла, в продолжение столь многих лет, уничтожить ни одного волоса у сего славного мужа. Глава его и волосы были невредимы, лице цело, кожа крепка, не истлел ни один волос на ресницах его; лишь очи его сомкнулись. И когда я глядел на него, мне казалось, что смерть заставила его лишь хранить молчание, а все его тело и все его составы сохраняет целыми: ни с головы его ничто не отпало, ни от прочих частей тела ничто не отделилось."

(Симеон Метафраст — известный церковный писатель X в. (+ 940 г.), составитель и собиратель Житий Святых: его труды в этой области послужили впоследствии главным источником для Четьих-Миней св. Димитрия Ростовского. Метафраст повторяет здесь свидетельство другого лица, жившего чрез 200 лет по смерти святого Автонома и называющего себя современииком императора Юстина (518—527 гг.)).

Так прославляет Господь тех, кои прославляют Его в святых телесах своих, Ему подобает всякая слава, честь и поклонение ныне, всегда, и во веки веков. Аминь.

+++

Память святого священномученика Корнута, епископа Никомидийского.

Святый священномученик Корнут жил в окрестностях Никомидии, в селении Саталы (Сарсала, Сурсана). Он был ревностным исповедником имени Христова. Во время гонения на христиан послан был в ту страну Иконийский правитель Перенний.

(Икония — город на высокой плодоносной равнине внутри Малой Азии, при подошве горы Тавра; был некогда главным городом Ликаонии; ныне — Кония, главный город Малоазийской Турепкой области Карамании).

Когда многие христиане разбежались от его преследований в потаенные места, святый Корнут, уже достигший маститой старости, предстал пред ним сам. На вопрос правителя о том, кто он, престарелый святитель смело ответил: "я христианин" и начал открыто исповедывать, что Христос есть истинный Бог, Творец всего, и обличать идольскую лесть. Ему обвязали ноги тонкими бичевками и повлекли по городским улицам, причем из прорезанных бичевками ног ручьями текла кровь. Среди своих мучений священномученик благодарил Бога. Потом, после новых мук, он был усечен мечем.

(Мученическая кончина св. Корнута последовала в царствование Римского императора Декия (249—251 г.)).

+++

Память святого мученика Иулиана.

В царствование Диоклитиана и Максимиана назначен был правителем Галатийской области Антонин.

(Галатия — небольшая гористая, но плодородная провинция Малой Азии, лежащая между Фригией, Вифинией, Понтом и Каппадокией. Страдания и мученическая кончина св, Иулиана происходили в весьма древнем городе Анкире — ныне Ангора, главный город одной из области Малой Азии).

Ему донесли, что в одной пещере в горе скрывается Иулиан с другими 40 христианами, и что они совершают там христианское Богослужение. Когда, по повелению правителя, его взяли и начали уговаривать выдать прочих христиан, бывших с ним, он не согласился. Перед тем, как предстать на суд, святый Иулиан воскликнул громким голосом, обращаясь в сторону своих спостников, оставшихся в пещере:

— Вот, меня уже взяли на суд, и я иду на мученический подвиг за Христа, не выдав вас! Но вы поревнуйте о том, чтобы последовать за мною в моем подвиге!

Когда святый Иулиан предстал пред правителем Антонином, последний сказал ему:

— Приступи к богам и принеси им жертву.

Святый мученик с дерзновением отвечал ему:

— Неугоден мне совет твой; нет для нас, христиан, лучшего жребия, как умереть за ту святую веру, в коей мы воспитаны.

Тогда правитель велел раскалить железный оДр и, обнажив мученика, положить его на нем. Святый страдалец, приведенный к тому месту, осенил себя крестным знаменем и взошел на раскаленный одр. Тогда явился ангел Господень, остудил пламя и сохранил святого мученика невредимым.

— Кто ты? — спросил Антонин мученика,— и каким образом ты так легко погасил огонь?

— Я — Божий слуга; имя мое — Иулиан, —ответил святый страдалец.

Игемон опять спросил его:

— Кто твои родители?

Мученик ответил:

— Мать моя — старица, а отец отошел ко Господу.

Антонин приказал привести его мать и, гневно взглянув на нее, сказал:

— Уговори своего злого сына принести фимиам богине; если же ты не сделаешь того, я предам твое тело на поругание.

Мать святого мученика ответила:

— Если против воли моей осквернят мне тело, то это не только не сочтется мне в вину, но будет для меня залогом вечной славы и блаженного воздаяния.

Игемон велел отпустить ее, а святого Иулиана осудил на усечение мечем. Достигши вместе с воинами места казни, святый мученик попросил у них времени для молитвы.

— Благодарю Тебя, Господи, — молился он, — что Ты укрепил меня и помог мне остаться твердым даже до пролития крови. Подай, Господи, тем, которые будут брать землю с места погребения моего, прощение грехов и избавление от страстей. И пусть не найдет на их поля никакое тлетворное насекомое: ни саранча, ни гусеницы, ни что другое, а равно да избавлены будут они от налета хищных птиц! И приими дух мой с миром!

И послышался с неба голос:

— Подвигоположник твой — Христос отверз тебе врата Царствия Своего. Вниди в них, ибо ты законно подвизался за имя Его!

Сей голос слышали и те сорок христиан, которые были скрыты в пещере. Они пошли на место страдания святого мученика, но нашли его уже скончавшимся. Пред всеми воинами громко исповедали они Христа, истинного Бога. Тогда воины, связав их, привели к игемону, и тот велел им отсечь головы.

(Кончина св. Иулиана и с ним 40 других мучеников Христовых последовала в первые годы IV века).

+++
  
День тринадцатый.

Слово на обновление Иерусалимского храма Воскресения Христова.

(Этот праздник называется Воскресением словущим, т. е. так назывяемым воскресеньем. Название указывает, что это не светлое воскресение и не воскресный день, но особый праздник, который хотя случается и не в воскресный день, но  с л о в ё т, или в народном словоупотреблении именуется воскресением, потому что принадлежит храму Воскресения Христова).

В настоящий день мы празднуем Обновление преславного и превеликого храма в Иерусалиме, — не того, который воздвиг царь Соломон на горе Мориа, но того, который пречудно устроил благочестивый царь Константин с достохвальною матерью своею Еленою на горе Голгофе, очистив и обновив святое место, оскверненное языческим нечестием.

После вольных страданий и смерти Господа нашего Иисуса Христа, Его воскресения и вознесения на небо, то святое место, где совершилось наше спасение, было поругаемо и оскверняемо врагами Христовыми. Особенно же осквернил все святые места бесовскими идолами и жертвами нечестивый царь Римский Адриан. Воздвигнув на месте Иерусалима, разоренного Титом (римский император с 79 по 81 г.; Иерусалим был завоеван Титом в 70 г., в царствование отца его Веспасиана), город, он повелел засыпать гроб Господень землею и множеством камней, а на той горе, где Господь был распят, построил храм языческой богине распутства Венере и поставил её идола, а над гробом Господним поставил идола бога Дия (Юпитера). Итак, где Агнец Божий принес Себя в жертву Богу Отцу за грехи наши, там приносились нечистые жертвы бесам и совершались всяческие непотребства. Равно и в Вифлееме, где Пречистый родился из утробы Пречистой Девы, нечестивый царь поставил идола Адониса, так что и сие святое место осквернялось срамными делами.

(Адонис — древнегреческое божество, служившее олицетворением солнца, зимою умирающего и весною воскресающего; поклонение ему было весьма распространено и сопровождалось пышными торжествами, с безнравственными обрядами и играми).

А там, где был храм Соломона, выстроил идольское капище. Самый город он назвал в честь свою Елиею, — ибо носил имя Елий Адриан, — и повелел, чтобы никто не смел называть его Иерусалимом. Сделал же он все сие из желания истребить с земли самую память об имени Иисуса Христа. Он переименовал город, в котором Иисусом Христом совершено было множество чудес, и устроил бесовские жилища на местах Его рождения, распятия и погребения, именно с тою целию, чтобы последующий род человеческий совершенно забыл Христа и более никогда не воспоминал тех мест, на которых жил и учил Господь. Однако же сам Адриан погиб, а святое место Царь славы вновь прославил.

Господь, просветив светом святой веры царя Константина и матерь его Елену, вложил им в сердца желание обновить святый град Иерусалим, — на том месте, где разоренная храмина тела Христова создана была в три дня, создать прекрасный храм Божий и все святые места очистить от скверн бесовских и освятить. Для сего благочестивый царь послал матерь свою со множеством золота в Иерусалим и написал святейшему иатриарху Макарию (Макарий I был патриархом Иерусалимским с 313 по 333 г.), чтобы тот приложил все свое старание об устроении церкви. Святая Елена, по прибытии в Иерусалим, разорила в нем все капища, уничтожила идолов и весь город очистила от языческих скверн и освятила. Отыскала она и честный крест Господень и гроб, разметавши землю и каменья, которыми он был засыпан, и соорудила в той местности церковь столь большую, что одним зданием её ограждены были и место распятия, и место погребения Христова, ибо они находились недалеко одно от другого, как замечает евангелист Иоанн: "Была на месте распятия Его пещера, и в ней гроб новый. В неё из-за наступающей субботы иудейской и положили Иисуса, потому что в ней гроб был" (Еванг. от Иоан. гл. 19, ст. 41—42).

Итак, одною церковью окружила она и Голгофу, и гроб Господень. Церковь эта названа "Мартирион", т. е. свидетельство, — свидетельство именно воскресения Христова, так как на том месте Христос умер и воскрес.

(Св, Кирилл Иерусалимекий, Оглас. поучение 14, 6: "Пророк (Софон. 3, 8) предвидел и место Воскресения, называемое Мартирион. Ибо по какой причине сие место Голгофы и Воскресения называется не Церковию, как другие церкви, но Мартирион? Вероятно, на основанин слов Пророка: "В день воскресения Моего во свидетельство (в мартирионе)").

Святая Елена построила и другие церкви: в Вифлееме, на горе Елеонской в Гефсимании 4) и на многих святых местах, и разнообразно и богато украсила их.

(Елеонская или Масличная гора — одна из иудейских гор к востоку от Иерусалима, от которого отделяется долиною Кедронскою; наименование свое получила по множеству произроставших на ней масличных деревьев. Она выше других, близ лежащих, гор, напр. Сиона и Мориа: с вершины её открываются великолепные виды во все стороны. С вершины Елеонской горы Иисус Христос в сороковой день по воскресенин Своем вознесся на небо. Великолепный храм, построенный здесь царицею Еленою, впоследствии обращен Турками в мечеть. Ныне Елеонская гора со всеми окрестностями представляет самый печальный вид, вследствие дикости и деспотизма нынешних обладателей этих мест — Турок и Арабов.
Гефсимания — селение или место за потоком Кедрским, при подошве горы Елеонской, где был сад, куда Господь часто удалялся с учениками Своими, и где Он был предан Иудою (Матф. 26, 36. Иоан. 18, 1—3). Гефсимания — по-русски значит: место маслин, или точило для выжимания сока из маслин. Сад Гефсиманский и теперь еще показывают при подошве горы Елеонской — с южной её стороны; в саду указывают и место Гефсиманской молитвы Господа пред Голгофскими страданиями, равно и погребальный вертеп Богоматери, где теперь находится гроб Её).

Однако же церковь над гробом Господним была прекраснее и больше всех. Но окончания постройки её сама царица Елена не увидела: возвратившись к сыну, она почила о Господе (в 327 году), когда церковь еще не была готова, ибо невозможно было в скором времени отстроить такое большое и дивное здание, и оно едва было закончено в десять лет.

Когда же церковь была устроена вполне, благочестивый царь повелел собраться епископам со всех стран в Иерусалим на освящение храма. И прибыло сюда великое множество архиереев: из Вифинии, Фракии, Еиликии, Каппадокии, Сирии, Месопотамии, Финикии, Аравии, Палестины, Египта, и других стран Африки и один епископ из Персии; собралось также безчисленное множество народа со всей вселенной, так что не все могли поместиться в пределах Иерусалима. Храм Воскресения освящен был 13-го сентября 335-го года, в 30-й год царствования Константина, когда обновлен был и весь Иерусалим. Собравшиеся на это торжество святые отцы, по примеру ветхозаветного постановления, определили навсегда праздновать день Обновления храма. Ибо как в Ветхом Завете Иуда Маккарей, очистивши величайшее святилище — Святое Святых от осквернения Сирийским идолослужением, узаконил на все времена праздновать его обновление (1 кн. Макк. гл. 4, ст. 36—59), о чем и в Евангелии упоминается: "Был же тогда, — сказал Господь, — праздник Обновления во Иерусалиме" (Еванг. от Иоан. гл. 10, ст. 22); так и в Новом Завете равноапостольный царь Константин, построив как бы второе Святое Святых, установил со святыми отцами, чтобы по всей вселенной празднуемо было Обновление великой церкви Иерусалимской, которая есть матерь всех церквей.

Итак, ныне будем праздновать её Обновление, благодаря Христа Бога, Своими страданиями и воскресением обновившего всю тварь и очистившего святую Церковь Свою от скверн идольских. Будем обновляться и мы сами, как храмы Живого Бога, отлагая ветхого человека и облекаясь в нового; очистим себя от застаревших в нас зол и станем совершать добрые дела, начавши ходить в новой, благочестивой жизни. Тогда, — подобно тому, как люди празднуют Обновление храма рукотворенного, — ангелы будут праздновать обновление нашего храма духовного; ибо о каждом грешнике, обновляющемся покаянием, бывает на небесах радость у ангелов и с ними радуется о нем и Сам, не хотящий смерти грешных, Творец ангелов — Христос Господь наш, Коему слава во веки, аминь.

+++

Житие святого священномученика Корнилия сотника.

Вскоре после страданий Господа нашего Иисуса Христа и по воскресении и вознееении Его на небеса, в Кесарии Палестинской поселился сотник, по имени Корнилий, родом из Италии Фракийской.

(Италия Фракийская — область Римской империи, к северо-востоку от Македонии. В настоящее время Фракия, под именем Романии или Румелии, составляет провинцию Европейской Турции).

Он хотя и пребывал во тьме неверия, однако уже совершал дела света и, оставаясь Еллином, был подобен христианину. Христа не знал он, но делами милосердия безсознательно почитал Его. Живя посреди развращенного мира, он был добродетелен, как свидетельствует о нем святый Лука в Деяниях: "Был некий муж в Кесарии по имени Корнилий, сотник Италийской спиры, благоговеный и боящийся Бога со всем домом своим, творящий людям многие милости и всегда молящийся Богу".

(Деян. гл. 10, ст. 1 и след. Кесария — большой город в Палестине, при Средиземном море, где пребывали Римские прокураторы. Спира Италийская — полк, составленный из природных Римлян).

Бог не презрел таковых его добродетелей и благоволил просветить его светом веры и привести к познанию истины, дабы добрые дела его не покрывались мраком неверия.

Однажды, молясь Богу в своем доме, сей богобоязненный муж, увидел ангела Божия, который возвестил ему, что его молитвы и милостыни приняты Богом. Ангел повелел ему послать в Иоппию за Симоном, называемым Петром, и исполнить то, что тот ему скажет.

(Иоппия в переводе с Еврейского значит "красивая, возвышенная местность" — древнейший город Финикийский, по завоевании земли обетованной доставшийся колену Данову, лежит при Средиземнои море на высоком холме, на юге цветущей равнины Саронской, в 12 часах пути от Иерусалима. Город сей во все времена был вееьма важным портовым и торговым городом; ныне — Яффа, один из главнейших и наиболее цветущих Сирийских городов).

Он тотчас послал с мольбою звать Петра. В то время, так посланные Корнилия шли в Иоипию, Петр взошел на верх дома в шестом часу дня помолиться.

(Иудеи обыкновенно удалялись для молитвы в верхнюю горницу, устраивавшуюся на кровле дома (род нашего мезонина). Петр же оставался на самой кровле под открытым небом. Шестой час соответствует нашему 12-му часу дня).

Он чувствовал в это время голод, и вот пред ним явилось видение, внушавшее ему, чтобы он не гнушался идти к необрезанному иноплеменнику [евреи не входили в общение с язычниками и гнушались ими]. Видение, явившееся Петру, было такое. С неба три раза спускался сосуд, как бы большое полотно, привязанное за четыре угла, и голос повелевал Петру, чтобы он заколол и ел находившихся в сосуде животных, зверей, гадов и птиц. Когда Петр отказывался и говорил, что он никогда не ел ничего нечистого, голос снова сказал ему с неба:

— То, что Бог очистил, не признавай нечистым.

Это видение было знамением обращения Корнилия и других язычников. Голод Петра знаменовал собою голод, описанный пророком Амосом — ни голод хлеба, ни жажда воды, но желание слышать слово Божие" (Амос. гл. 8, ст. 11). Такой голод был в доме Корнилия и у всех язычников: как Петр желал хлеба, необходимого для тела, так те — хлеба для души. Сосуд, привязанный за четыре конца, знаменовал Церковь Христа, утверждаемую в вере четырьмя евангелистами. Находившиеся в сосуде различные нечистые животные, звери, гады и птицы обозначали собою язычников, которые по своим низким земным стремлениям были подобны четвероногим животным, взирая своим умственным оком только в землю, не зная помышлений о небесном и не умея искать выше земного; по своей лютости они были звери, а по вредному для душ нечестию — ядовитые гады; по гордому высокомерию же они походили на высоко парящих птиц. Их было повелено заклать и есть — то есть острым мечем слова Божия умертвить древние языческие животные похоти и зверские нравы и соделать из очищенных крещением душ и тел их жертву живую, благоугодную Богу (Посл, к Римл. гл. 12, ст. 1). Троекратное схождение сосуда обозначало троекратное погружение крещения. А когда голос с неба возвещал, что они очищены Богом, то сие означало, что Христос пролил Свою кровь, омывающую греховные скверны, не только за израильтян, но и за язычников.

Когда Петр размышлял о сем видении и пребывал в недоумении, посланные Корнилия подошли к его дому и спросили о нем. Дух Божий повелел ему идти с ними не колеблясь, дабы первого язычника присоединить к Церкви Христовой; за ним должны были идти ко Христу и другие язычники. Когда Петр вошел в дом, Корнилий, окруженный всеми своими родственниками и друзьями, принял его с почетом и, припавши к ногам Петра, поклонился ему. Тогда Петр поднял его и сказал:

— Вы знаете, что иудеянину непристойно входить к иноплеменникам и иметь с ними общение. Однако Бог открыл мне, что не следует называть скверным или нечистым ни одного человека. Итак, я пришел к вам без всякого колебания и спрашиваю теперь, зачем вы призвали меня к себе?

Корнилий со всеми подробностями разсказал ему, как он увидел ангела и что услышал от него, и просил Петра научить его, как достигнуть спасения. Петр же, отверзши уста свои, стал проповедывать ему об Иисусе Христе, что Он был Бог во плоти, жил на земле с людьми, учил и направлял их на путь, ведущий в Царство Небесное, и сотворил много знамений и чудес, врачуя всякую болезнь и воскрешая мертвых словом. Далее Петр поведал о том, как Христос добровольно пострадал и умер, а потом воскрес для того, чтобы освободить человека от страданий и воскресить от смерти, даровав ему жизнь вечную, — что Он будет судить живых и мертвых, что о Нем свидетельствуют все пророки, и что всякий верующий во имя Его получит прощение грехов. Когда Петр говорил сие, Святый Дух, вселяя его слова в сердца слушавших, привел их к вере, и Корнилий крестился со всем своим домом. Он первый из язычников уверовал в Господа нашего Иисуса Христа и, по принятии крещения, оставил все и пошёл за Петром, который поставил его епископом. Проходя с Петром и другими проповедниками различные страны, он ревностно трудился, проповедуя о Христе. Когда Петр, вместе с Тимофеем и Корнилием, находился в городе Ефесе, им стало известно, что идолопоклонство особенно сильно в городе Скепсии (в западной малоазийской провинции Мизии), и они разсуждали, кому из них идти туда на проповедь. Они бросили жребий, который пал на Корнилия, и тот, призвав на помощь Бога, поспешно пошел в сей город. Там жил князь по имени Димитрий, философ, изучивший Еллинскую премудрость, который чрезвычайно ненавидел христианскую веру, почитал же богов языческих и больше всего Алоллона и Дия. Узнав о прибытии в город Корнилия, князь тотчас призвал его к себе и спросил, — откуда и зачем он пришел сюда.

Корнилий отвечал:

— Я раб Бога Живого, пришел же сюда, как посланный для того, чтобы вызвать тебя из глубочайшего мрака неведения, извести к свету истины и бросить чистый луч познания в твою душу.

Тот же, не уразумевши ничего из слов Корнилия, разгневался и с яростью сказал:

— Я спрашиваю тебя об одном, а ты мне говоришь о другом. Клянусь богами, если ты не ответишь на каждый мой вопрос, то я не пощажу твоей старости и не постыжусь седин твоих. Итак скажи мне: кому ты служишь и зачем ты пришел сюда?

Корнилий же сказал:

— Если хочешь узнать о моей службе, то узнай, что я — сотник; когда я услышал о тебе, что ты и жена твоя и все жители твоей области впали в великое заблуждение, то пришел избавить вас от демонского прельщения, наставить на истинный путь и примирить с Единым Живым Богом, Который сотворил небо и землю и все, что в них находится.

На сие Димитрий сказал:

— Я вижу, что ты удручен старостию, и щажу тебя в виду твоих преклонных лет. Перестань говорить ложь, приступи к богам нашим и поклонись им. Если же не захочешь сего исполнить, то знай, что я предам тебя тяжким мучениям и ни один бог, кроме моих богов, не избавит тебя из рук моих.

— Бог мой — ответил Корнилий, — может не только сохранить меня целым и невредимым от всех зол и избавить от рук человеческих, но и уничтожить твоих богов и сокрушить в прах их истуканы, а тебя, тщетно на них надеющегося, привести к познанию Его! Я же бесам и бездушным их изображениям никогда не поклонюсь. Ибо написано: "Боги, что неба и земли не соторили, погибнут" (Кн. прор. Иерем. гл. 10, ст. 11). И ещё: "Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному  служи" (Еванг. от Матф. гл. 4, ст. 10). Пришел же я сюда для того, чтобы обратить вас к покаянию, дабы "ускользнули вы из сетей дьявольских, в которых вы жили по его-своей воле" (2 посл. к Тимоф. гл. 2, ст. 26).

Князь тогда сказал:

— Я клялся богами моими, что не пощажу тебя, но предам тяжким мучениям, если ты не принесешь жертву богам.

— Каким богам велишь ты принести жертву? — спросил Корнилий.

— Принеси жертву Аполлону и Дию.

— Покажи мне тех богов твоих.

Князь обрадовалея, думая, что он хочет поклониться, и повел его ко храму Дия. За ними шел народ, желая видеть, как Корнилий будет покланяться идолам. Дойдя до храма, пошли туда князь с Корнилием и прочие, между коими была и жена князя, по имени Еванфия, и сын его, названный по имени отца своего Димитрианом. Войдя в идольский храм, Корнилий обратился лицом к востоку (древние христиане молились, обращаясь к востоку, откуда восходит солвце, которое было символом Солнца Правды — Христа) и, преклонив колена свои на землю, молился так:

— Боже, потрясающий землю и превращаюиций горы в бездны морские! Ты рукою Даниила сокрушил Ваала, умертвил змия и, заградивши уста львов, сохранил невредимым раба Твоего (Кн. прор. Даниила гл. 14). И ныне ниспровергни сих идолов и дай познать людям Твою сильную мышцу!

Помолившись так, святый вышел из храма. Вместе с ним вышел князь Димитрий и весь собравшийся здесь народ; Еванфия же с Димитрианом оставалась внутри храма. И внезапно сделадось землетрясение, храм с идолами упал и боги, на которых язычники надеялись, разбились в прах, жене же князя с сыном её выход был загражден упавшими стенами. Весь народ был в ужасе, видя падение храма, князь же не знал, что жена и сын его были завалены стенами.

Радуясь силе Бога Живого, Корнилий сказал князю:

— Где теперь, князь, твои великие боги?

Тот же, исполнившись ярости, сказал:

— Скажи нам, волшебник, какими чарами ты устроил падение храма и богов наших?

И стал он советоваться с своими приближенными, какими муками погубить Корнилия.

День уже склонялся к вечеру, и солнце стало заходить, почему времени для мучения Корнилия не оставалось. Князь повелел связать ему руки и ноги, и в таком положении повесить его в темнице, чтобы он, вися всю ночь, страдал до утра; утром же князь хотел жестоко его мучить и умертвить. Когда святый был отведен в темницу и там, по повелению мучителя, повешен со связанными руками и ногами, к князю прибежал один из его рабов, по имени Талефон и сказал:
 
 — Господин! моя госпожа и единственный сын твой погибли в храме, обрушившемся от землетрясения.

Князь Димитрий, услыхав сие, разорвал на себе одежды (древние разрывали свои одежды в знак печали) и горько зарыдал. Плакали с ним и старейшины города, иные же его утешали. Но кто мог утешить в таком горе, какое он почувствовал в своем сердце при получении вести о внезапной кончине жены и сына?

Тогда князь сказал своим приближенным:

— Подите, разметайте камни павшего храма, отыщите кости возлюбленной супруги моей и моего милого сына, и принесите их ко мне.

Сказав сие, он снова горько зарыдал. В это время поспешно пришел к нему начальник жрецов Варват и сказал:

— Я слышал голоса жены твоей и сына, которые из средины упавших стен восклицали: "Велик Бог христианский: Он сохранил нас живыми от ужасной смерти чрез раба Своего Корнилия. Просите же сего святого мужа, чтобы он вывел нас отсюда и чтобы мы здесь не погибли. Ибо мы видим дивные чудеса его Бога и слышим голоса ангелов, которые поют:
"Слава в вышних Богу, и на земли мир, к людям благоволение" (Еванг. от Луки гл. 2, ст. 14).

Услышав сие от Варвата, князь быстро побежал со всеми своими приближенными к рабу Божию в темницу и нашел его там свободно ходящим: ангел Господень разрешил его ота уз. И припал князь к ногам Корнилия, говоря:

— Велик, Корнилий, твой Бог, Который хранит мою супругу и моего сына в упавшем храме. Итак, молю тебя, раб Бога Вышнего, прииди и выведи их оттуда: я со всеми моими приближенными верую во Христа Распятого, Коего ты проповедуешь.

Святый Корнилий пошел с ними к упавшему идольскому храму и, возведя на небо очи свои, сказал:

— Господи Боже Сил, взглядом Своим заставляющий землю сотрясаться (Псал. 103, ст. 32), от лица Твоего тают горы и высыхают бездны! Услыши, Господи, моления заключенных, изведи из развалин Еванфию и не отврати лица от сына её, но внемли им ради имени Твоего.

Когда он молился так, внезапно открылось место, где между павшими стенами была заключена Еванфия с сыном, и оба вышли оттуда невредимыми, восхваляя Бога. Все же бывшие там и видевшие сие преславное чудо восклицали: "Велик Бог христианский!"

Димитрий крестился с женою, сыном и со всем домом своим; крестились с ним и двести семьдесят семь других граждан. Святый же Корнилий прожил в том городе довольно долго, искореняя терние неверия из сердец человеческих и разсеивая семена благочестия. В скором времени он обратил ко Христу весь город, и одного уважаемого мужа по имени Евномия, поставил там пресвитером. Дожив до глубокой старости и приблизившись к смерти, о коей узнал заранее, он усердно молился, приготовляя себя в путь к Господу. Собрав к себе всех, кого он обратил из язычества в христианство, он научил их пребывать в вере и любви и упражняться во всяких добродетедях, преуспевая в исполнении заповедей Господних. Много поучив их, он услышал голос с неба:

— Корнилий! иди ко Мне, ибо приготовлен тебе венец Правады (2 посл. к Тимоф. гл. 4, ст. 8).

Услышав сие, Корнилий тотчас стал молиться и, преклонивши колена, сказал:

— Господи Боже наш! Ты сподобил меня соблюсти веру, совершить подвиг и победить сопротивных. Благодарю Тебя за все! Но прошу Тебя, Господи, призри с Твоей святой высоты на рабов Твоих и будь к ним милостив; утверди их в вере, укрепи в подвигах, пошли им помощь в исполнении святых Твоих заповедей, чтобы они непрестанно прославлялй пресвятое имя Твое ныне и во веки веков.

И когда все сказали: "аминь", он предал с радостию дух свой в руки Господа, призывавшего его на небеса.

Князь же Димитрий с супругой своею Еванфией, сыном Димитрианом и пресвитером Евномием и всеми верующими долго плакали над отцом и учителем своим; зажегши свечи и воспевши надгробные песни, они погребли тело его с честию близ упавшего храма Диева. И каждый день верующие, приходя на его могилу, кадили ладаном и молились, и от гроба его болящим подавалось много исцелений.

(Князь Димитрий с супругой Еванфией и сыном Димитрианом пострадали за Христа и причислены в лику святых: память их празднуется 11-го сентября).

Прошло много лет и все современники описанных событий отошли ко Господу. Последующим поколениям осталось неизвестным то место, где были погребены мощи святого Корнилия, ибо вокруг его гробницы выросли терние и густой кустарник, и никто не знал о хранившемся там драгоценном сокровище. Однажды случилось быть на том месте Силуану, епископу города Троады.

(Троада — область древнего города Трои, в западной малоазийской провинции Мизии. Епископ Троады Силуан скончался в 425 г.).

Святый Корнилий явился ему ночью во сне и сказал:

— Долгое время я живу здесь, и никто не навестил меня.

Епископ же пробудившись от сна, удивлялся виденному и недоумевал, кто являлся ему. На следующую ночь святый снова явился ему и сказал:

— Я — сотник Корнилий, мощи же мои лежат в терновнике, растущем около того места, где некогда стоял храм Дия. Ты построй мне церковь близ места, принадлежавшего Димитрию: то место зовется Пандохиум (странноприимный дом), и на нем погребены многие тела верных и святых братий.

На утро епископ разсказал о видении своему клиру и отправился со всеми к тому терновнику, который в видении ему показал святый. Помолившись, они начали копать землю и скоро нашли ковчег, заключавший в себе мощи святого Корнилия целые и нетленные, от которых исходило необычайное благоухание. Все были очень обрадованы обретением такого великого сокровища. Епископ же оставался в затруднении относительно церкви, которую повелел ему построить святый, ибо у него не было столько денег, сколько требовалось для построения церкви. Однако и в этом деле святый Корнилий не замедлил помочь епископу. На следующую ночь он явился благочестивому и очень богатому человеку по имени Евгению, и повелел ему дать епископу Силуану столько денег, сколько будет нужно для построения церкви. Евгений же сообщил о своем видении епископу и дал ему все нужное, после чего святый храм был построен и украшен со всяким благолепием. Когда наступило время перенесения честных мощей из терновника в новосозданную церковь, собралось множество верующих с епископом Силуаном и Евгением, имея в руках своих возжженные свечи. Едва епископ с клиром начал петь "Трисвятое", как ковчег внезапно поднялся сам собою и несен был невидимыми руками к церкви; из народа же никто не смел прикоснуться к нему. Видя, что ковчег движится сам собою, все удивлялись и ужасались, и едиными устами вопияли:

— Свят, Свят, Свят, Господь Савваоф, являющий нам силы и чудеса Свои чрез раба Своего Корнилия!

Случилось там быть в то время и многим неверующим, которые, увидев сие чудо, уверовади в Господа нашего Иисуса Христа. Когда же все дошли до церкви и вошли в нее, то стали по обе стороны, желая видеть, как пойдет ковчег с мощами и где станет. Он же, двигаясь прямо, стал близ алтаря, по правую сторону. Епископ хотел поставить его внутри алтаря, но никто не мог подвинуть ковчег с того места, на коем он стал сам. И совершались многие чудеса в то время и впоследствии от святых и чудотворных мощей угодника Божия.

По смерти епископа Силуана, его место занял Филосторгий, который убедил иконописца Енкратия расписать всю церковь священными изображениями и более всего позаботиться о написании иконы самого святого Корнилия. Иконописец же, начав писать икону святого Корнилия, никак не мог изобразить лица его и несколько раз смывал все, что писал на иконе, чувствуя, что ему не удается написать лик святого вполне благолепно. Наконец, он вышел из себя, — произнесши хульные слова против святого, оставил его икону и, намереваясь написать что-нибудь другое на церковной стене, поднялся на лестницу, но поскользнувшись упал вниз и так разшибся, что лежал, как мертвый. Бывшие в церкви взяли его, снесли в дом и положили на одре едва живого и неспособного вымолвить даже одно слово. Вокруг его рта видны были черви, из коих одни вползали, другие выползали из его уст. Это было наказанием ему за то, что он осмелился произнести своими устами хульные слова против святого. Однако как Сам Господь, так и святые рабы Его гневаются не до конца и не вечно негодуют. Ибо на утро тот, кто вывел живыми жену и сына Димитрия из разрушившихся стен, явился и Енкратию и, взяв его за руку, поднял его с одра, как бы от сна, и стал невидим. Енкратий же, почувствовав себя здоровым, поспешил в церковь святого и, припавши к честному ковчегу, в котором почивали целебные мощи Корнилия, с плачем просил прощения за свой проступок и благодарил святого за то, что тот помиловал его и исцелил от болезни, когда он уже был близок к смерти. Двойную пользу получил тот иконописец от явления святого: он исцелился от болезни и узнал, каков был лик святого. После сего он изобразил на иконе святого Корнилия так, как видел его в явлении, и прославлял Христа Бога, со Отцем и Святым Духом славимого во веки. Аминь.

+++

Память святых мучеников Гордиана, Макровия, Илии, Зотика, Лукиана и Валериана.

Сии мученики пострадали при Ликиние. Гордиан был из Каппадокии, Макровий из Пафлагонии; оба они были юношами и за свою твердую веру во Христа пострадали раньше других. Зотик же, Илия и Лукиан были родом из Скифии, пострадали в городе Томах. Повелением князя Максима они, после многих мучений, были усечены мечем. Святый Валериан горько плакал на гробе мучеников и, рыдая, скончался.

(Пострадали в начале IV века. Каппадокия и Пафлагония — области Малой Азии. Под Скифией разумеются, вероятно, её колонии на Черноморском побережьи. Г. Томы — ныне Кюстендже, морской порт Румынии).

+++

Память преподобного Петра в Атрое.

Сей преподобный от самой утробы матерней был освящен Богом. Всю свою жизнь он провел в посте и непрестанной молитве; совершил много чудес; между прочим, прошел чрез реку Галис, как по суху. Он так изнурил свое тело железными веригами, что казался скорее тенью, чем человеком. Угодив Богу, он в мире скончался.

(Галис — река северо-западной Малой Азии, протекает чрез Каппадокию и Галатию и впадает в Черное море. Под Атроею должно разуметь неизвестный ныне город в Малой Азии. Преподобный Петр подвизался при патриархе Константинополском Тарасии (784—806 г.) и при Византийском императоре Никифоре (802— 811 г.).

+++

Память святых мучеников Селевка, Стратоника, Кронида, Леонтия и Серапиона.

Святый Селевк был из Галатии, Стратоник из Никомидии Вифинской; Кронид же, Леонтий и Серапион из Египта. После многих мучений, мучители связали Крониду, Леонтию и Серапиону руки и ноги, и бросили их в море. Морские волны выбросили их святые мощи на сушу. Ангелы повелели христианам предать их погребению. Святый Селевк пострадал в Галатии. Его много мучили различными муками и, наконец, предали на съедение зверям. Святый же Стратоник пострадал так: Вифинский правитель велел привязать его после многих мучений к двум пригнутым ветвям дерева, затем отпустил эти ветви, и святой мученик был разорван на две части и так предал Богу дух свой.

(Мученичество их относится к III веку. Кронид, Леонтий и Серапион, после многих мук, потоплены в море в Египте около 237 г., в Александрии при Максимине I. Стратоник пострадал в Никодимии Вифинской, память его празднуется еще 9 сентября).
  
+++

День четырнадцатый.

Сказание о воздвижении Честного и Животворящего Креста Господня.

Когда в Риме царствовал Максенций, то он причинял народу много зла, преследуя и мучая не только христиан, но убивая и язычников, разграблял их имущества и жил порочно, оскорбляя благородные семьи. Он был тягостен и гнусен всему Риму по причине своих жестокостей и развращенной жизни. Поэтому Римляне тайно послали царю Константину, находившемуся тогда с материю своею в Британии, прошение, умоляя его придти и избавить их от сего мучителя. Константин сначала написал к Максенцию, дружески увещавая его прекратить свои мучительства. Но Максенций не только не послушал его и не исправился, но стал еще хуже, и поднял оружие против самого Константина, не желая, чтобы он был соравным ему царем. Тогда как Константина избрало на царский престол все войско, Максенций взошел на престол самовластно. Народ не любил его, и только некоторые вельможи, коим он обещал большие дары и многие почести, изъявили желание на его избрание; Константин же был провозглашен царем по всеобщему согласию.

Услышав, что Максенций не исправляется, но усиливается в своей злобе, Константин собрал войско и пошел на него войною. Видя, что сила войска его не велика, принимая при сем в соображение и злые козни Максенция, он начал сомневаться в своем успехе. Он знал, что Максенций много проливал человеческой крови для совершения волхвований и заклал в жертву бесам много отроков, девиц и жен, зачавших во чреве своем, чтобы умилостивить тем ложных богов своих, на которых надеялся. Зная, что Максенцию помогает и сила бесовская, Константин начал молиться Единому, владычествующему над небом и землею, Богу, Коего почитает весь род христианский, и умолял даровать ему знамение победы над мучителем. И когда он таким образом усердно молился, в полдень явилось ему на небе звездное изображение Креста Господня (т. е. изображение составлял ряд звезд, которые были сгруппированны в виде креста), сиявшее сильнее солнечного света; на нем была надпись: "сим побеждай". Это чудесное явление видели все воины, среди коих был и полководец Артемий (который после был замучен за Христа при Юлиане (память Артемия 20 октября; мученическая кончина его последовала в 363 году), и пришли в удивление. Большинство же из них устрашились: у язычников изображение креста было знаком злополучия и смерти, так как на кресте умирали присужденные к смертной казни разбойники и злодеи; посему воины боялись, что война их будет несчастна. Сам царь Константин находился в великом смущении. Но ему ночью явился во сне Сам Христос Господь, и снова показал явившееся днем знамение честного Креста, сказав ему:

— Сделай подобие знамения сего, и повели носить пред полками. И тогда победишь не только Максенция, но и всех врагов твоих.

Царь поведал приближенным видение свое и, призвав искусных мастеров золотых дел, повелел им сделать из золота, бисера и драгоценных камней честный крест Господень по подобию явившегося знамения. При этом и всем воинам своим он повелел изображать знамение креста на всем оружии, на шлемах и щитах.

Злочестивый Максенций, прослышав о походе Константина в Италию на Рим, смело выступил с Римскими войсками против великого Константина. Константин приказал носить перед полками своих воинов честный Крест. Когда они сошлись с Максенцием и вступили в битву, то Максенций силою честного Креста был побежден, и множество воинов его было умерщвлено, сам же он обратился в бегство. Гонимый царем Константином, он переправлялся чрез реку Тибр мостом, который сам построил; но в это время мост, силою Божиею, разрушился, и жалкий мучитель потонул в реке со своими войсками, подобно древнему фараону, и наполнилась река всадниками, конями и оружием (28 октября 312 года). Константин Великий победоносно вошел в Рим, и весь народ радостно встретил его с великими почестями. Царь же возсылал величайшую благодарность Богу, даровавшему ему победу над мучителем силою честного и животворящего Креста, а в память той преславной победы поставил среди Рима на высоком каменном столбе Крест, на котором написал: "сим спасительным знамением град сей освобожден от ига мучителя."

В другой раз Константин пошел войною на Византийцев, небольшой город которых — Византию — основал, назвав своим именем, некий грек Визас во времена Манассии, царя Иудейского.

(Византия, впоследствии знаменитый Константинополь, или "Царьград*, впервые возвышенный Константином Великим, была сначала небольшой Мегарской колонией, основанной около 658 года до Р. Хр. и названной по имени главного её основателя. Основана выходцами из греческого малоазийского города Милета, подчиненного тогда Персидскому царству).

Дважды побежденный ими, Константин находился в великой печали. По наступлении вечера, возведши очи свои на небо, он увидел сложенное письмо, на котором было написано: "Призови Меня в день скорби твоей и спасу тебя, и прославишь Меня" (Псал. 49, ст. 15). Устрашенный, он снова возвел очи на небо, и увидел, как прежде, Крест на небе, изображенный звездами, и вокруг его надписание: "В сём знамении - победа". После сего, когда в битве был предносим Крест, Константин победил врагов своих и взял город Византию.

В третий раз, когда Константин сражался со Скифами на реке Дунае, опять явилось на небе сие спасительное оружие, и снова, как и прежде, Константин одержал победу.

(Скифы — дикий кочевой народ, пришедший из Азии и первоначально кочевавший в южных степях нынешней России, откуда после он двинулся далее на запад к Дунаю, безпокоя опустошительными набегами придунайские области Римской империи).

Уразумев из сего силу Распятого на кресте Христа и уверовав, что Он есть Единый и истинный Бог, Константин крестился во имя Его вместе с достохвальною материю своею Еленою, которую, по её великому благочестию, послал в Иерусалим с большим богатством для обретения честного Креста Господня. Царица Елена, отправившись в Иерусалим, обошла святые места, очистила их от идольского осквернения и изнесла на свет многие мощи святых. Патриархом в Иерусалиме был тогда Макарий, который встретил царицу с подобающими почестями. Блаженая царица Елена, желая найти скрытый Иудеями животворящий Крест Господень, призвала всех Иудеев и просила их, чтобы они показали ей место, где скрыт честный Крест Господень. Когда же они стали отрекаться, что не знают, царица Елена угрожала им мучениями и смертию. Тогда они показали ей некоего старца Иуду, говоря, что он может показать царице то, чего она ищет, потому что он — сын уважаемого пророка.

Несмотря на продолжительные истязания, Иуда отказывался поведать о месте, где скрыт Крест Господень. Тогда царица Елена приказала ввергнуть его в глубокий ров. Пробыв в нем некоторое время, Иуда, наконец, обещал сказать о том, что знает о зарытом в землю Кресте Христовом. Тогда вывели его из рва и, по его указанию, пришли на место, где был большой холм из земли и камней, на котором царь Римский Адриан уже построил храм в честь языческой богини Венеры (греко-римская богиня любви, красоты, сладострастия и нечистых похотей) и поставил в нем идола. Иуда показал, что здесь именно скрыт Крест Христов.

(Пещера гроба Господня за два столетия до сего времени была завалена по приказанию Римского императора Адриана, с целью сделать неузнаваемым совершенно самое место распятия и погребения Христа. Это было в 119 году по Р. Хр.).

Царица Елена повелела разрушить идольский храм, землю же и камни разсыпать и раскопать. По совершении патриархом Макарием на месте том молитвы, разлилось в воздухе благоухание, и тотчас по направлению к востоку были обретены Гроб Христов и лобное место, и близ его нашли зарытыми три креста, а потом и гвозди, коими был пригвожден ко Кресту Господь. Когда же не могли определить, какой из найденных крестов — крест Христов, случилось, что в то время вынесли некоего мертвеца для погребения. Тогда патриарх Макарий приказал носильщикам остановиться, и кресты были возлагаемы по очереди на мертвеца. Когда был возложен на него крест Христов, мертвец тотчас воскрес и, силою Божественного Креста Господня, встал живым.

(Св. Димитрий Ростовский заканчивает свое повествование о Воздвижении Креста Господня (в примечании) следующими подробностями: "О чуде том, чрез которое был узнан истинный Крест Христов, многие говорят несогласно. Некоторые говорят, что мёртвая девица была несена на погребение и силою крестною была воскрешена. Другие говорят об умершей вдове, которая чрез животворящее древо ожила. Иные повествуют, что вдова некая лежала дома больной и была близ смерти, но вот, к ней пришел патриарх (Макарий) с царицей (Еленой) и, принесши кресты, возлагал их на больную, и когда возложен был крест Господень, немедленно встала здоровой. Другие предают, что (в то время) на кладбище несен был мертвец, но чрез прикосновение ко Кресту Господню он воскрес. Никифор Каллист (кн. VIII, гл. 29) говорит, что оба чуда были совершены тогда Крестом Господним: и вдова, лежавшая дома больною и уже умиравшая, от врат смертных была возвращена к жизни и здравию, и мертвец, которого несли для погребения, был воскрешен").

Царица с радостию приняв честный Ерест, поклонилась ему и облобызала его, также и все бывшие с нею начальники и вельможи воинские и гражданские. Некоторые в то время, по причине тесноты, не имели возможности увидеть и облобызать святый крест и просили чтобы по крайней мере издали показали бы его им. Тогда Макарий, патриарх Иерусалимский, став на возвышеннейшем месте, воздвигая крест, показывал его народу. А народ восклицал:

— Господи помилуй!

Отсюда и получил свое начало праздник Воздвижения честного креста Господня.

(По изследованиям агиологов, это было приблизительно в конце мая 326 года. С 335 года, когда совершено было освящение храма Воскресения Христова 13 сентября, положено было праздновать Воздвижение Креста Господня на другой день, 14-го сентября).

Царица сохранила у себя часть честного древа креста Господня, также и гвозди, а крест, вложив в серебряный ковчег, отдала патриарху Макарию на сохранение для будущих поколений. Иуда, со множеством Евреев, уверовал во Христа и крестился и был во святом крещении наречен Кириаком. Впоследствии он был патриархом Иерусалимским и скончался, пострадав за Христа при Юлиане Отступнике (память святого Кириака октября 28-го дня). А святая царица Елена повелела сооружать в Иерусалиме по святым местам церкви, и прежде всего повелела построить церковь Воскресения Господа нашего Иисуса Христа, где были обретены гроб Христов и честный Крест. Потом она приказала соорудить храм в Гефсимании, где находился гроб Пречистой Богородицы во имя честного Её успения. После того благочестивая царица создала еще осьмнадцать церквей и, украсив их различными драгоценностями и одарив всем потребным, возвратилась в Византию, взяв с собою часть животворящего древа креста Господня и гвозди, которыми было пригвождено некогда тело Христово.

 Блаженный царь Константин положил животворящее древо в золотом ковчеге, а из гвоздей Господних один был брошен святою Еленою в Адриатическое море, когда она возвращалась в Царьград, для утишения поднявшейся сильной бури и морского волнения.

(Адриатическое море — заливообразная часть Средиземного моря, омывающая Аппенинский полуостров (Италию) и запад Балканского. Св. царица Елена из Иерусалима прежде направилась, вероятно, в Рим, а отсюда уже в новую столицу империи — Константинополь).

Другой гвоздь царь вковал в шлем свой, третий приковал к удилам в уздечке своего коня, а четвертый гвоздь царица Елена отдала на сохранение ближайшим царским советникам.

По возвращении святой Елены из Иерусалима в Византию, христолюбивый царь Константин соорудил три больших креста по числу явленных ему в войнах: одного в Риме, когда потопил Максенция, другого в Византии, когда взял ее, третьего — когда победил на реке Дунае Скифов. Соответственно сим трем победам, он соорудил из драгоценных веществ три честных креста, и написал на них золотыми письменами следующие слова: "ИХ НИКА", т. е. "Иисус Христос победил". Свидетельствуя пред всеми свою ревность по благочесиии и показывая, что он победил врагов силою Креста, царь поставил один крест на возвышенном месте на восточной торговой площади, другой крест на верху пурпурной колонны римской на главной городской площади.

(И доселе сохранился в Константинополе остаток этой "пурпурной колонны", перевезенной некогда Константином Великим из Рима. Остаток этот известен под именем "Горелой колонны", каковую он из оебя действительно и представляет.
  
Третий — на прекрасном мраморном помосте на хлебном рынке, где совершалось ради святого Креста Христова много чудес и знамений. Многие свидетельствуют, что ангел Господень сходил с небес на то место ночью в светозарном сиянии, и, обходя, кадил честный крест, воспевая сладкогласно трисвятую песнь, после чего снова восходил на небо. Это бывало трижды в год: в сентябре месяце, в ночь на Воздвижение честного креста Христова, второй раз 7-го мая, в ночь на воспоминание явления Креста Господня на небеси, и третий раз в великий пост святой Четыредесятницы, в крестопоклонную неделю. И многие из благоговейных людей, живущих праведно и свято, видели сие схождение ангела и слышали его пение и потом о сем поведали и другим.

(Нижеследующее повествование переведено из Четьих-Миней св. Димитрия Ростовского со слов Феофана, исповедника и творца канонов (+ в первой половине IX в.), и Георгия Кедрина, византийского церковного историка конца XI и начала XII века).

В царствование Византийского царя Фоки, Хозрой, царь Персидский, покорив Египет, Африку и Палестину, взял Иерусалим, причем убил много христиан.

(Византийский император Фока царствовал с 602 по 610 г. Хозрой II, царь Персидский, объявил войну Грекам под предлогом отмщения за смерть императора Маврикия, его союзника, и его детей, умерщвленных императором-узурпатором Фокою).

Похитив при сем и различные сокровища церковные и утварь, он в числе других взял и сие многоценное сокровище — древо животворящего креста Господня и унес его в Персию. По прошествии некоторого времени, по смерти царя Фоки, на престол его вступил Ираклий (царствовал с 610 по 641 год), который, хотя и пытался победить Хозроя, однако сам много раз был побежден им, и потому просил мира, но не получал его от надменного врага. Тогда, находясь в великой печали, император стал искать помощи от Бога: он повелел всем верующим совершать молитвы, бдения и посты, дабы Господь избавил их от врага, который в своей гордости похвалялся истребить всех христиан и хулил имя Господне, и чтобы враги не могли сказать: "рука (т. е. сила) наша крепка и боги наши сильны", но чтобы познали язычники, что един есть истинный Бог, крепости и силе Коего никто не может противостоять. И сам царь молился со слезами и усердно постился. Потом, собрав всех воинов и вооружившись силою Креста, в надежде на помощь Божию, Ираклий пошел на Персов войною и в сражении с Хозроем победил его и обратил в бегство, после чего в продолжение семи лет опустошал Персидское царство, завоевывая города и селения и одерживая победы над многочисленными полками Хозроя. Наконец Хозрой, не имея более возможности сопротивляться греческим войскам, бежал из своей земли и, при переправе чрез реку Тигр, сделал младшего своего сына Медарса своим соправителем.

(Тигр — река, протекающая в Персии по Месопотамии; в конце своего течения р. Тигр соединяется с р. Евфратом и впадает в Персидский залив).

Возбужденный этим старший сын его Сироес замыслил убить вместе и отца и брата, что вскоре и исполнил. После этого Сироес, оставшись наследником и владетелем Персидского царства, отправил посольство к греческому царю Ираклию с прошениями и многочисленными дарами, изъявляя пред ним покорность и прося его прекратить свою опустошительную войну. Тогда царь Ираклий, заключив с царем Персидским мир, взял с собою и животворящее древо Ереста Господня, похищенное Хозроем из Иерусалима и находившееся в пленении у Персов в продолжение четырнадцати лет. И возвратился царь греческий со многими приобретениями, радуясь и прославляя Бога за Его великую помощь.

Достигнув Иерусалима, царь возложил честное древо на рамена свои для того, чтобы отнести на прежнее место, и нес его, будучи облечен в царскую порфиру, украшенную золотом и драгоценными камнями, с царским венцом на голове. Когда царь подошёл к вратам, коими входили на Лобное место, то к удивлению всех не мог ступить с честным древом креста Христова ни шагу. Захария же, патриарх Константинопольский, вместе со всеми жителями Иерусалима, вышел навстречу царю с ветвями и финиками до самой Елеонской горы, и шел вместе с царем. И вот он видит светоносного ангела Божия, стоящего в тех вратах и возбраняющего вход. И сказал ему ангел:

— Не таковым образом нес сюда древо крестное Творец наш, каким вы несете его.

Видя и слыша то, патриарх вострепетал и обратившись к царю сказал:

— Знай, царь, что невозможно одетому в богатые одежды и украшенному царскими украшениями нести древо сие святое, которое нес обнищавший ради нас Христос в состоянии уничижения; если хочешь внести его, подражай Его нищете.

Тогда благочестивый царь Ираклий снял с себя пурпуровую порфиру и облекся в простую и бедную одежду, и понес честное древо святого Креста уже без всякого препятствия. Идя босыми ногами, внес его в церковь на то самое место, откуда оно взято было Хозроем, царем Персидским, и снова поставил там крестное древо.

(Это было в 629 году по Р. Хр. Патриархом Иерусалимским с 609 по 633 г. был св. Захария, с 614 по 628 г. находившийся в плену у Персов).

И была великая радость и веселие у верующих по причине возвращения Креста Господня, и они ликовали подобно тому, как некогда Израильтяне радовались возвращению от Филистимлян Ковчега Завета (1 кн. Царств гл. 7), воздавая хвалу Распятому на кресте Христу, Царю славы, и поклоняясь подножию Его святого Креста. Да будет и от нас Ему честь, слава и поклонение, ныне и во веки веков, аминь.

+++

Память святого мученика Папия.

Святый Папий пострадал в царствование Макиимиана, при игемоне Магне, в стране Ликаонской. Его много и различно мучили: сокрушили ему челюсти и ланиты, повесили его и строгали когтями; затем обули его в железные сапоги с гвоздями и заставили идти в них пешком. В таких мучениях он предал дух свой Господу.

(Св. Папий поотрадал в конце III или начале IV века. Родом был из Ликаонии (область Малой Азии, граничащая к северу с Галатией, к западу — с Фригией и Исаврией, к востоку — с Каппадокией, к югу — с Ликией) из города Лоранды, где начал свои страдания, кои продолжал потом в Диокесарии и кончил в Селевкии Исаврийской).

+++
  
День пятнадцатый.

Страдание святого мученика Никиты.

Когда честный и животворящий крест Господень, сие знамение победы, был вознесен высоко над миром, то соименный победе, святый Никита, пришел под его сень. Накануне сего дня мы праздновали Воздвижение святого Креста, сию непобедимую для мира победу, а ныне ублажаем святого Никиту, имя коего означает победителя (Никита - с греческого "победитель"). Сей добрый воин Иисуса Христа стал под крестом, какбы под знамением, чтобы вести брань против врагов святого Креста, в честь Распятого на нем. Один воинствует за царя земного, другой — за свою жизнь и суетную славу, иной — за временные богатства, а святый Никита воинствовал за Единого Господа своего Иисуса Христа, Который есть Царь всякого создания и наша слава и никогда неизсякающее богатство. А где и каким образом сей воин подвизался за Христа, — об этом повествуют следующее.

Когда в царствование святого равноапостольного царя Константина Великого святая вера начала распространяться по всей вселенной, тогда и в Готской стране, по ту сторону реки Истра (Дуная) возсияло, как свет во тьме, святое благочестие.

(Готская страна простиралась от нижней Вислы до Черного моря; главным образом Готы жили в нынешней Румынии, по р. Дунаю).

В той стране был рожден, крещен и получил воспитание святый Никита. Готский епископ Феофил (скончался около 340 года), принимавший участие на первом Никейском соборе, исповедавший догматы православной веры и подписавший определения собора, — просветил Никиту светом веры и крестил его во имя Отца и Сына и Святого Духа. Спустя немного времени дух злобы внушил Афанариху, князю той страны, убивать христиан и истребить с земли своей даже память о них. В то время произошло у Готов разделение и междоусобная брань. Они разделились на две части: одна часть имела вождем своим некоего Фритигерна, а другою руководил жестокий мучитель Афанарих. Когда сии единоплеменники сошлись друг с другом на бой и произошло великое кровопролитие, Афанарих, имевший больше силы и храбрости, одолел и победил своего противника и обратил его войско в бегство. Побежденный Фритигерн бежал в Грецию, где искал помощи у христоненавистного царя Валента (царствовал в 364—378 г.); император приказал всему войску, бывшему во Фракии, идти на помощь Фритигерну. После сего Фритигерн, со всеми оставшимися своими воинами и с собранным во Фракии греческим войском, выступил против своего соперника. Переходя через реку Истр (Дунай), он приказал сделать изображение святого Креста и носить сие изображение пред своими полками. Так он напал на Афанариха. Произошло ужасное сражение, но христиане с помощию Креста одолели Афанариха и победили все его войско: одних убили, других взяли в плен, так что сам он с небольшой дружиной едва успел убежать. С того времени христианская православная вера все более и более стала распространяться среди Готов, ибо многие, увидев непреодолимую силу креста, проявившуюся в битве, уверовали в Распятого на кресте Господа.

Когда умер епископ Феофил, на его кафедру вступил Урфил, муж благоразумный и благочестивый.

(Урфил или Ульфилла — Готский епископ и ревностный проповедник христианства среди Готов; жил от 311 г. до 383 г.)

Он изобрел для Готов письмена и перевел с греческого языка на готский много книг, так что святая вера христианская распространялась среди Готов с каждым днем все более и более. Утверждению там веры во Христа способствовал своим рвением и святый Никита, один из благороднейших и славнейших лиц той земли. Своим благочестием и боговдохновенными словами он многих привел ко Христу.

Спустя некоторое время, нечестивый Афанарих снова возвратился к себе на родину. Достигнув власти и силы, он воздвиг в своей области страшное гонение на христиан, стараясь отомстить за свое унижение, так как он был побежден и посрамлен христианами в битве.

Тогда святый Никита, распаляемый ревностью к Богу, вышел на борьбу: он обращал неверных в истинную веру и предуготовлял верующих к мученическому подвигу. Также он обличал мучителя Афанариха, укоряя его за безбожие и безчеловечность, за то что он предавал множество верующих мукам. Различные муки, коими у доброго страдальца Христова хотели вынудить отречение от Христа, были безсильны, и сам мучитель был в недоумении, почемгу он, при всем своем могуществе, не мог преклонить к своему злочестию одного раба Христова, твердого в своем исповедании.

Что же задумал тогда беззаконный? Он задумал уничтожить огнем того, кого не мог убить многими ранами, истязанием плоти и раздроблением членов. Но чего же достиг нечестивый? Он более сам себя сжег своею яростью, чем мученика — пламенем: святый Никита, хотя и находился в огне, однако тело его не сгорело от огня, душа же его возродилась для новой вечной и безсмертной жизни. Между тем мучитель и без огня сгорел от своего безбожия: он омертвел своею душею и тело свое предуготовил в ад. Так святый Никита воинствовал за Христа под знамением креста и показал себя победителем; не только по имени, но и на самом деле он был таковым.

Тело святого, неповрежденное огнем, оставалось без погребения и лежало, будучи брошено с безчестием. В то время проживал там один благочестивый христианин, по имени Мариан. Сей муж был родом из Киликийской страны, из города Мопсуестии (был расположен в равнине, на берегах реки Пирама). По некоторому делу своему он пришел в Готскую землю, и здесь остановился на довольно продолжительное время. Мариан познакомился со святым Никитою и приобрел его дружбу и любовь; в особенности же он возлюбил его тогда, когда увидел, что святый подвижник стоял за святую веру Христову даже до готовности пролить за нее кровь свою. И вот, когда тело святого лежало непогребенным, Мариан задумал, какбы ему взять тело возлюбленного своего друга и мученика Христова и отнести в свою родную страну. Но он боялся привести в исполнение свое намерение из страха пред князем, приказавшим, чтобы никто не смел погребать тела мученика. Тогда Мариан задумал тайно ночью взять его.

При наступлении ночи, Мариан готов был выйти на задуманное дело; но ночь была темной и дождливой, так что ему трудно было идти. Мариан был сильно опечален этим, ибо он не видел, куда идти и где найти отыскиваемое тело мученика. Когда он сильно скорбел о сем, Бог всяких утешений послал некую небесную силу в виде звезды, которая, возсияв пред Марианом, повела его, куда было нужно. Сия звезда предшествовала пред Марианом и разгоняла ночной мрак; он же с радостью следовал за нею. Достигнув того места, где находилось тело святого, звезда остановилась над ним. Тогда Мариан, обвив тело мученика чистой плащаницей, понес его в дом, где проживал.

Так Мариан получил искомое сокровище. Скрыв его на время у себя в жилище с большим тщанием, он вскоре после сего возвратился в отечество и принес с собою тело святого мученика.

(Кончина св. Никиты последовала 15 сентября 372 г.)

Пришедши в город Мопсуетию, Мариан с честию похоронил его в своем доме. Бог ниспослал благословение дому Мариана ради страстотерпца Своего, святого Никиты, как некогда Он благословил многими богатствами дом Пентефрия ради Иосифа (Кн. Бытия гл. 39, ст. 5) и дом Аведдаров ради Кивота Завета (2 кн. Царств гл. 6, ст. 11). Дом Мариана стал изобиловать большим богатством: и вещественным, и духовным, ибо от гроба святого подавалось много даров всем нуждающимся и ниспосылалось болящим много исцелений. Весь город и окрестные жители собирались ко гробу святого, так что дом Мариана не мог вместить всех, собиравшихся сюда, верующих; посему все решили построить церковь во имя святого Никиты и положить там мощи мученика. Принявшись со рвением за сие дело, верующие в скором времени воздвигли храм. По окончании строения, когда храм был украшен с подобающим благолепием, гроб святого мученика открыли и, взяв ковчег, понесли его в новосозданную церковь и здесь погребли в земле. Только одному Мариану удалось взять, на благословение своему дому от мощей святого, один перст, который он и хранил у себя с благоговением; более никто не мог взять ни одной частицы от мощей святого Никиты.

Однажды блаженный Авксентий, епископ Мопсуестийский, создав церковь в честь святых мучеников Тараха, Прова и Андроника (память их — 12 октября), отправили послание в город Аназарв (она же — Аназарва, город в Киликии), где почивали мощи сих трех святых; в своем послании он просил граждан Аназарва дать некоторую часть мощей святых мучеников для вновь выстроениого храма. Тогда граждане Аназарва просили епископа Авксентия (Авксентий II жил в половине V века, участвовал в 451 году на IV вселенском соборе в Халкидоне), чтобы он взамен дал им некоторую часть мощей святого Никиты на благословение их городу. Желая исполнить их просьбу, епископ приказал открыть гроб святого мучежика Никиты. И вот, без всякой видимой причины, мраморный камень, бывший на гробе святого, распался на две половины. Один из присутствовавших здесь дерзновенно коснулся своей рукой святых мощей, но тотчас же рука его высохла, а на него самого напал ужас. В то же время раздался с неба сильный удар грома и блеснула яркая молния; все пришли в страх. Тогда епископ понял, что Бог не благословляет раздроблять мощи святого, и раскаялся в своем намерении. Взяв за изсохшую руку человека, дерзко прикоснувшегося к мощам святого, он снова дотронулся ею до мощей и стал молиться:

— О, святый мученик Христов Никита! Тебе более подобает исцелять, чем вредить, ибо ты благ и подражаешь Всеблагому Господу, и если ты скоро наказал сего человека, то не еще ли скорее помилуешь его.

Лишь только епископ произнес сии слова, тотчас исцелела высохшая рука того человека, и все удивлялись чудесам святого мученика Никиты и прославляли Бога. Не осмеливаясь уже более касаться мощей угодника Божия, епископ, совершив над ними благоговейное пение, снова с честию закрыл его гробницу, славя Отца и Сына и Святого Духа, Единого в Троице Бога, Коему подобает всякая слава, честь и поклонение во веки. Аминь.

+++
  
Память святого Филофея, пресвитера и чудотворца.

Преподобный Филофей был родом из селения, называвшегося Муравьевым (Мравино).

(По переводу с греческого — муравей; отсюда — Муравьево, или Мравино. Селение сие находилось в Малой Азии, в области Вифинии).

Достигши совершенного возраста, он вступил в брак и имел детей. Затем он удостоился получить сващенный сан. С того времени святый непрестанно постился и молился. За свою святую жизнь он удостоился дара чудотворения и совершил именем Христовым много чудес: так он претворил воду в вино, одним словом сдвинул с места скалу и соделал многие другие чудеса. В то же время он питал голодных и помогал нуждающимся. Когда прошел год после его кончины (около X века), и верующие хотели перенести его мощи на другое место, тогда святый, как живой, протянул руки и, взяв за плечи двух иереев, которые несли его тело, встал и сделал три шага. Его снова положили на том же месте, где его святые мощи стали источать обильное миро.

+++

Память святого мученика Порфирия.

Однажды праздновали день рождения императора Юлиана Отступника. Порфирий, как лицедей, должен был в театре насмеяться и надругатся над христианами. В ту минуту, как он с сею целию погрузился в воду и воскликнул: "Крещается Порфирий во имя Отца и Сына и Святого Духа", — он внезапно уверовал в истинного Бога и, выйдя из воды, начал открыто исповедывать Христа. За сие он был предан на страдания и усечен мечем.

(Св. мученик Порфирий пострадал в царствование Юлиана Отступника в 361-м году, в Малой Азии, в городе Ефесе).

+++
  
Память святых мучеников Максима, Асклиады и Феодота.

Святые мученики Максим и Асклиада жили в царствование нечестивого Максимиана в Мизии, в городе Маркианополе. Они были известны своим благочестием и многих научили истинной вере и приводили к святому крещению. Узнав о сем, Тирис, Фракийский правитель, прибывший в то время в Маркианополь, повелел взять их на суд. После продолжительной беседы с Максимом о вере, мучитель приказал четырем человекам бить его по всему телу; потом, после исповедания веры во Христа Асклиадою, и ее велел бить подошвами. Тогда выступил благочестивый Феодот и обличил безчеловечие мучителя; за сие он был повешен на дереве и строган по телу. Чрез 13 дней Тирис, прибыв в Андрианополь, подверг всех троих мучеников, приведенных в тот же город, новым ранам, сожигая их раскаленными медными пластинками, так что тела их растоплялись; но голос с неба утешил и ободрил их. После нескольких дней темничного заключения, их предали в цирке зверям при многочисленном стечении народа. Но медведица, выпущенная на Максима и Феодота, ласкалась к ним, а бык, к которому привязали Асклиаду, остановился и не двинулся с места. Раздраженный правитель отправился со святыми мучениками в Филиппополь и, не достигая еще сего города, в селе Салтис, после новых убеждений отречься от Христа, повелел отсечь им головы. Немного спустя после сего, мучитель, сидя на судилище, поражен был молниею.

(Святые мученики Феодот, Максим и Асклиада (иначе — Асклипиодота) пострадали к начале IV века, когда на Востоке Римской империи царствовал Галерий Максимиан. Под Мизией разумеется здесь не северо-западная область, а Римская придунайская провинция, делившаяся на западную — верхнюю и восточную — нижнюю. Маркианополь — город в нижней Мизии по дороге из Константинополя к Дунаю, впоследствия — Преславль, ныне селение Праводы в Болгарии. Адрианополь (по турецки — Эдирне) — известный город, основанный в первой половине II века Римским императором Адрианом; ныне — один из главных и населеннейших городов Турецкой империи. Филиппополь — древний укрепленный город во Фракии, ныне в Восточной Румелии, на р. Марице; доселе весьма значителен по своей промышленности и численности населения).
  
+++

День шестнадцатый.

Страдание святой всехывальной великомученицы Евфимии.

В царствование нечестивого Диоклитиана (в начале IV столетия) Халкидоном управлял поставленный им проконсул Приск.

(Халкидон — главный город Римской провинции Вифинии, на южном берегу Пропонтиды (Мраморного моря), напротив Византии.
Проконсулами назывались наместники императора в провинциях или областях).

Намереваясь устроить праздник в честь языческого бога Арея, коему в Халкидоне был посвящен храм и в нем поставлено его изображение, Приск послал от себя указ во все окрестные города и селения, повелевая именем царским, чтобы все собрались в Халкидон на праздник и чтобы каждый, сообразно с своим состоянием, приносил жертвы Арею.

(Арей или Марс — языческий бог; считался богом войны, а вместе и охранителем людей и полей от всего вредоносного).

В указе своем Приск угрожал великими муками тем, кто не послушает его повеления и не явится на праздник для которого он назначил девятый день со дня издания указа. И вот, когда наступил назначенный для бесовского праздника, день, собралось в Халкидон великое множество народа вместе с животными, приведенными для принесения в жертву, и все начали праздничное ликование, принося в жертву овец и волов и покланяясь бездушному истукану. Тогда христиане тех мест, гнушаясь сим богомерзким праздником и боясь грозного гнева проконсула, стали скрываться и, собираясь в тайных местах, совершали служение истинному Богу, Господу нашему Иисусу Христу. Проконсул между тем повелел сделать строгий розыск, не противится ли кто его повелению, нет ли людей, непокланяющихся идолу Арея. И найдено было, что противятся указу Приска христиане, ибо они не слушали повеления проконсула и не воздавали идолу требуемой чести. Разгневанный тем, что христиане не слушают его, Приск повелел отыскивать их предавать на мучения.

В то время в одном тайном месте скрывалось сорок девять христиан, совершая молитвы; между ними была прекрасная девица по имени Евфимия, дочь сенатора Филофрона и супруги его Феодоросии, людей благочестивых. Мучителю донесено было о тех скрывающихся христиаиах, и он повелел всех их взять и представить к нему на суд. Его слуги с оружием в рука окружили со всех сторон дом, где верующие тайно служили Богу; выломав двери, они стали вытаскивать христиан по одиночке и, взяв всех, с безчестием и насмешками повели к проконсулу. Смиренные рабы Христовы, стали пред мучителем.

Увидев их, властитель сказал:

— Вы ли противитесь велению царскому и нашему, уничижая жертвоприношение, совершаемое в честь великого бога Арея?

Христиане ответили:

— Повелению царскому или твоему, проконсул, если оно не будет противно Небесному Богу, без сомнения, нужно повиноваться. Если же оно противно Богу, то не только должно не повиноваться, но даже и сопротивляться. Если бы повелевали нам то, в чем мы обязаны повиноваться властям, то мы воздали бы кесарево кесарю (Еванг. от Матф. гл. 22, ст. 21). Но так как ваше повеление богопротивно и богомерзко, ибо вы повелеваете почитать тварь вместо Творца, и заставляете поклониться и принести жертву бесу, а не Богу Вышнему, то сего повеления вашего мы никогда не исполним, ибо мы — истинные поклонники живущего на небесах Истинного Бога.

Тогда Приск стал обещать дары и почести тем, кого Господь стяжал честною Своею Кровию (канон на Сретение Господне, песнь 3, ирмос.), стараясь их склонить к идолослужению. В то же время проконсул угрожал им страшными мучениями, если они не захотят исполнить того, что он им советует.

Святые же отвечали:

— Дары и почести твои; проконсул, кои ты нам обещаешь, мы давно уже отвергли от себя, возненавидели и признали, как мусор по сравнению со Христом (Посл. к Филип. гл. 3, ст. 8), ибо имеем блага небесные, которые больше и лучше земных благ. Земные блага — временны и непостоянны, небесные же — вечны и неизменны (2 Посл. к Кор. гл. 4, ст. 18); страшных мучений, коими ты нам угрожаешь, мы не только не боимся, но даже весьма желаем их претерпеть, дабы проявилась в нас сила и крепость Бога нашего, которой вы могли бы подивиться и, познав немощь ваших скверных богов, устыдиться. Но для чего еще продолжать наше препирательство на словах? Начинай то, что ты замыслил сделать, и убедишься, что в нас будет гораздо больше твердости в терпении, чем у тебя усердия к мучительству.

Тогда начали их истязать различными пытками, и святые целых девятнадцать дней подвергались различным мучениям, всякий день получая новые раны и вынося голод и жажду. С ними была святая дева Евфимия, юная и прекрасная; ободряя ее, они говорили:

— Подвизайся, дева, ради Жениха Небесного, подвизайся угодить Ему страданием, подвизайся встретить Его с мудрыми девами, чтобы Он возлюбил тебя, как невесту Свою, и ввел тебя в Свой чертог.

(Здесь разумеется притча Спасителя о мудрых девах, см. Еванг. от Матфея гл. 25, ст. 1—13).
  
Затем в двадцатый день они были представлены на суд, где проконсул спросил их:

— Может быть, наученные страданиями, вы захотите теперь оказать повиновение нашему указу?

Тогда святые мученики, вместе со святою Евфимиею, сказали в ответ:

— Не надейся, проконсул, совратить нас с прямого пути. Скорее ты сможешь перевернуть горы на земле и подвинуть звезды на небе, чем отторгнуть наши сердца от Истинного Бога.

Раздраженный сими словами, мучитель повелел долго бить их по лицу; потом, видя, что сие не имеет успеха, решил послать их к царю, а пока повелел заключить их в темницу. Когда их повели туда, проконсул увидел юную и прекрасную Евфимию, и велел отделить её от христиан. Она же, возведя очи и руки к небу, воскликнула:

— Не оставь меня, вселюбезнейший мой Жених, Иисус Христос, ибо я на Тебя надеюсь! Не выдай зверям душу, любящую Тебя и исповедующую Твое святое имя! не дай врагу моему порадоваться надо мною! Укрепи меня, немощную рабу Твою, — да не одолеет меня беззаконие!

Желая обратить ее к единомыслию с ним, мучитель изобретал всякие средства, чтобы прельстить ее ласковыми словами, подарками и различными обещаниями, уловляя её девическое сердце.

Но она с твердостию говорила:

 — Не думай, мучитель, что ты легко можешь хитрыми уговорами склонить мою слабость к твоему нечестию и беззаконию; ибо хотя и женщина я по природе, немощна по плоти и молода летами, но сердце мое все-таки тверже, чем твое, и сила моей веры гораздо крепче вашей храбрости. Кроме того, по милости Христа моего я имею разум ббльший, чем все ваши языческие витии, с которыми вы считаете себя мудрыми, будучи на самом деле безумнее всех невежд, так как не хотите познать Истинного Бога, почитая беса за бога. Итак, ты не прельстишь меня хитрыми словами, как прельстил некогда змей праматерь нашу, не сделаешь мне сладким сей горький мир с его наслаждениями, которые я почитаю за горечь ради сладчайшего Иисуса моего, и не победишь силы, которую являет Иисус в немощи (2 Посл. к Кор. гл. 12, ст. 9), как бы ни были сильны твои нападения. Ибо я надеюсь на Христа моего, что Он не оставит меня и не отнимет от меня Свою крепкую руку помощи, доколе гордая глава беса не будет попрана ногами жены.

Тогда мучитель, посрамленный таким ответом святой Евфимии, весьма разгневался и, переменив на ярость свою любовь, которую доселе ей оказывал, велел приготовить для пытки колесо со множеством острых ножей. Когда служители привязывали к сему колесу святую деву, она оградила себя крестным знамением. И начали вертеть колесо, причем тело мученицы стало отрезываться кусками, а суставы раздроблялись.

Она же усердно молилась Богу.

— Господи Иисусе Христе, — взывала святая дева, — просвещение души моей, источник жизни, подающий спасение надеющимся на Тебя! приди ныне на помощь мне, дабы все узнали, что Ты — единый Бог и твердое упование для тех, кто на Тебя надеется, — не приблизится к ним зло, и раны не коснутся тела тех, кто прибежищем избрал Бога Вышнего (Псалом 80, ст. 9 и 10).

И колесо внезапно остановилось, а служители упали обезсиленные, ибо ангел Божий, явившись, сломал коловорот и сняв с колеса святую девицу, исцелил её раны и возвратил здравие. Она же, сойдя с колеса целой и здоровою, радостно воспела, благодаря Бога и прославляя всемогущую Его силу.

Мучитель и все бывшие там, пришли в недоумение и много дивились, сочтя это волшебством. После сего мучитель повелел в особой печи развести большой огонь и бросить туда святую. В то время, как разжигали печь и в ней уже разгоралось сильное пламя, святая мученица снова предалась молитве. Огню вещественному святая дева противопоставила огонь усердной любви к Богу и, возведя очи на небо, говорила:

— Боже, в вышних живущий и на смиренных с любовью взирающий (Кн. прор. Исаии, гл. 33, ст. 5 и Псал. 137, ст. 6)! Ты в Вавилоне трех отроков ради закона Твоего преданных
огню сохранил чрез ангела Твоего святого целыми и неврежденными от огня и послал им росу с неба! будь же помощником и мне, рабе Твоей, так как я подвизаюсь, Христе мой, ради Твоей славы!

Так сказала она и, оградив себя, как оружием, крестным знамением, стояла, спокойно ожидая, чтобы ее бросили в огонь.

Тогда два воина, Виктор и Сосфен, которые должны были бросить мученицу в печь, увидели дивное явление, показавшееся в огне; перед ним явились ангелы Божии, которые разметывали в печи огонь и воспрещали касаться невесты Христовой. Увидев сие чудо, они сказали мучителю:

— Не посмеем мы, проконсул, прикоснуться к сей святой деве нашими скверными руками и бросить ее в огонь, если даже ты велишь отсечь нам головы, ибо мы зрим удивительное чудо, которого твои глаза не видят. И лучше терпеть нам твою ярость, чем гнев тех светоносных мужей, которые грозят нам из пламени огненного.

Услышав сие, мучитель разгневался на них; подумав, что они — христиане, и потому не хотят бросить девицу в печь. Он велел заключить их в узы, а свое приказание относительно Евфимии поручил исполнить двум другим воинам, из коих один назывался Кесарь, а другой — Варий. Сии, схватив деву, бросили ее в печь, но тотчас из печи вырвалось сильное пламя и, устремившись на воинов, бросивших в печь девицу, сожгло их на том же месте в пепел, а прочих служителей заставило бежать. Святая же, ликуя посреди печи, как бы в светлом чертоге и прохладной росе пела песнь трех отроков: "Благословен Господь, Бог отцов наших, воспеваемый и превозносимый во веки (Кн. прор. Даниила гл. 3, ст. 52). Когда печь погасла, святая вышла цела и здорова, чем всех привела в изумление. Огонь даже не тронул одежд её.  Не зная, что предпринять, мучитель велел бросить ее в темницу, говоря себе: "ночью придумаю, что сделать с этою волшебницей." Потом, призвав к себе Виктора и Сосфена, обрушился на них со всею яростию и обещал погубить их, если они не поклонятся идолам.

Они же отвечали:

— До сих пор мы заблуждались, не ведая истины; ныне мы познали Единого Бога, создавшего небо и землю! — Ему мы веруем и Ему покланяемся! Твоих же богов, которым и мы прежде поклонялись, не ведая, что нас обольщают бесы, отныне уже почитать не будем. Делай с нами, что хочешь: в твоих руках — тела наши, а души — под защитою Божией.

И осудил их мучитель на растерзание зверям. Когда же святые шли на то место, где должны были их растерзать звери, то молились усердно Богу, чтобы Он умилосердился над ними и, простив им грехи, совершенные в то время, когда они пребывали в заблуждении и неверии, ввел их души туда, где пребывают верующие в Него. И тотчас раздался с неба Божественный голос, призывавший их к упокоению. Услышав его, они с радостию предали свои души в руки Божии. Звери же не коснулись их тел, которые и были потом тайно погребены верующими.

Когда прошла ночь и наступило утро, мучитель сед на судейское место, и святую Евфимию вывели из темницы; идя на суд, она с веселием воспела:

— Боже, песнь новую воспою Тебе (Псал. 143, ст. 9). Я буду прославлять Тебя, Господь, Сила моя! Воспою Тебя среди народов и прославлю Имя Твое, ибо Ты — Единый Истинный Бог и нет другого Бога, кроме Тебя.

Так воспевая, пришла она на суд. Здесь ее долго допрашивали, истязали и принуждали к принесению жертвы. Когда она все-таки отказалась повиноваться, то мучитель, убедившись в её непреклонности, велел повесить и строгать её тело острыми ножами. Однако и после сего мучения она, силою Божиею, оказалась невредимою. Затем, выкопав глубокий ров и наполнив его водою, поместили в нем безчисленное множество змей, ехидн, морских ядовитых гадов и всяких гадов, земных и живущих в воде; когда ров был наполнен ими, мучитель повелел бросить туда святую Евфимию.

Она же, осеняя себя крестным знамением, говорила:

— Свет мой, Иисус Христос! Ты в утробе водного зверя сохранил невредимым Иону, Ты избавил Даниила от уст львов; сохрани и меня крепкою Твоею рукою, да прославится и во мне Святое Имя Твое.

С сими словами она бросилась в ров, змеи же и гады, приблизившись к ней, не сделали ей никакого вреда, но, казалось, заботились о ней, ибо носили ее на себе, не давая потонуть во глубине рва, наполненного водою. Святая дева из него вышла без всякого вреда. Мучитель же приходил в совершенное недоумение, не зная, что еще делать с нею. Желая всё-таки ее погубить и думая, что волшебство, которым, по его мнению, владела святая, преодолевает только явные опасности, повелел он выкопать другой ров и наполнить его острыми копьями, мечами и ножами, воткнувши все это оружие на дне рва остриями кверху, а снаружи прикрыв его немного сучьями и землею. Потом он повелел мученице перейти чрез тот ров, разсчитывая, что она, ничего не зная, упадет на воткнутое острое оружие и умрет от ран. Но святая перешла легко, как птица, перелетающая чрез сети; некоторые же язычники, не зная о том рве, упали в него и погибли. Увидав сие, мучитель был поражен стыдом.

Святая же восхваляла Бога, воспевая:

— Кто сможет рассказать о силе Господа!? Кто сможет по достоинству восхвалить Его!? (Псал. 105, ст. 2) Мучимую рабу Свою Ты сохранил невредимою от ран, спас от огня, защитил от зверей, воды и колеса и вывел изо рва. И ныне, Господи, избави душу мою от руки того, кто искони был врагом всех послушных Тебе; грех юности моей и неведения моего не вспоми (Псал. 24, ст. 7), но каплями крови Твоей, пролитой за меня, очисти скверну плоти и духа моего, ибо Ты очищение, освящение и просвещение рабов Твоих (Посл. к Евр. гл. 1, ст. 3. Еванг. от Луки гл. 2, ст. 32).

Проконсул попытался еще раз прельстить ее ласковыми словами.

— Не безчести, — сказал он, — рода твоего, не губи цвета юности твоей и не обрекай себя на смерть. Почти великого Арея, и ты будешь всеми нами почитаема, хвалима и награждена великою славою и богатством.

Говорил он и многое другое, чтобы прельстить ее, но она смеялась над ним и называла безумным.

Тогда он снова начал ее мучить и, жестоко избив палками, велел перепилить ее острою пилою. Но пила не могла нанести никакого вреда её святому телу. Потом он повелел жарить ее на раскаленной сковородке, но сковорода охладела, ибо ангелы пребывали с невестою Христовою, сохраняя ее во всех мучениях. Наконец, проконсул осудил Евфимию на съедение зверям.

Когда святую вели в цирк, где ее должны были растерзать звери, она молилась, чтобы Господь послал конец её мучению, принял душу её в Свои руки и повелел ей из многострадального тела перейти в желанную страну.

— Господи сил! — говорила она — Ты явил на мне Твою непобедимую силу и неодоленную десницу, Ты показал немощь бесов и безумие мучителя, а меня поставил выше всех мучений. Как попустил Ты убиение и пролитие крови бывших до меня мучеников, так ныне приими и мою жертву, принесенную Тебе от души сокрушенной и смиренного духа, и упокой душу мою в селениях святых и в лике мучеников, ибо благословен Ты во веки веков .

Когда святая Евфимия окончила свою молитву, на нее были выпущены звери — львы и медведи, но они, приблизившись к ней, лизали ей ноги. Одна только медведица нанесла ей небольшую рану, из которой потекла кровь; и в это время послышался голос с неба, призывавший святую в горния обители, и тотчас она предала дух свой Господу, ради Коего со всею преданностью пострадала. И потряслась земля и город заколебался, стены разрушались, храмы падали и всеми овладел великий ужас. Когда же все в страхе убежали из цирка, святое тело мученицы осталось простертым на земле.

Родители Евфимии взяли свою святую дочь и с почестями погребли ее близ города, на разстоянии одного поприща.

(Здесь впоследствии был выстроен храм в честь великомученицы Евфимии. В этом храме состоялся четвертый Вселенский собор (Халкидонский) в 451 г. по Р. X.) 

Они благодарили Бога, радуясь, что сподобились быть родителями такой дочери, которая чрез пролитие крови своей сделалась невестою Христа, Небесного Жениха и Царя всех, Коему честь и слава со Отцем и Святым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

(В V-м веке великомученице были построены храмы в Риме и Медиолане. Мощи её при Феодосие Великом были принесены в Александрию, а после возвращены в Халкидон. После взятия Халкидона Персами (617 г.), мощи св. Евфимии были перенесены в Константинополь, где сохраняются и доселе).
  
+++

Память святой мученицы Севастианы.

Сятая Севастиана жила в царствование Домициана (римский император в 81—96 г., жестокий гонитель христиан) и была ученицей ап. Павла. Игемон Георгий велел схватить ее в городе Маркианополе. Ее били и бросали в раскаленную печь, но она осталась там невредимою. Потом ее повели в Ираклию, где она повешена была на дереве, после чего ее бросили на съедение зверям.

(Ираклия или Гераклея — часто встречающееся имя городов; здесь следует разуметь город Фракии с этим именем на Пропонтиде (Мраморном море), с превосходною гаванью. Это древняя колония Самосцев — ныне Эрегли. В Гераклее мучителем Севастианы был правитель Помпиан).

Но она снова осталась невредима. Наконец, ей отсекли голову мечем; при этом вместо крови из неё истекло молоко.

(Тело её, по греческим прологам, было брошенно в море, но три ангела отнесли его в Ризист (Редест — во Фракии при Мраморном море, ныне Родосто)).

+++

Память святой мученицы Мелитины.

Святая Мелитина происходила из города Маркианополя Фракийского; жила в царствование Антонина, при игемоне Антиохе.

(Римский император Антонин III-й царствовал с 138 по 161 г.)

Она совершила много чудес: молитвою своею низвергла идодов, сокрушила изображения Аполлона и Геркулеса и многих привела к истинной вере. Затем она обратила ко Христу жену игемона. За это ей отсекли голову. Честное тело её сначала лежало непогребенным. Один македонянин Акакий, проходя чрез то место в свое отечество, испросил позволение взять её святые мощи, положил их в ковчежец и повез их в свое отечество. Среди плавания по морю он заболел и скончался. Когда корабль достиг мыса острова Лемноса, там положено было тело святой мученицы. Близ её гробницы погребено тело и Акакия.

(Лемнос — один из самых больших островов Эгейского моря (ньгне Архипелага), причислявшийся к Фракийской территории, в 87 милях от Айона.

+++

Память святой мученицы Людмилы.

Блаженная Людмила была родом из Сербии, дочь Сербского князя. Ее отдали в замужество Чешскому князю Боривою. В то время Чешский народ еще не был крещен; сам князь Боривой и его молодая супруга были язычниками. После своего брака, они уверовали во Христа и крестились во имя Отца и Сына и Св. Духа; построили церкви и поставили при них священников. У них были три сына и одна дочь. Тридцати шести лет от роду Боривой умер. Блаженная Людмила переносила свою печаль с полною преданностию воле Божией и все свое имущество раздавала нищим. Сын её Братислав вступил на престол после отца своего, и правил своим народом тридцать три года, после чего также скончался. Власть взял в свои руки Вячеслав, внук Людмилы. Тогда мать Вячеслава возненавидела свекровь свою Людмилу и всячески старалась погубить ее. Узнав о сем, Людмила удалилась в город Течин. Сноха её подговорила двух бояр и послала их в Течин, чтобы убить блаженную Людмилу. Эти два злодея, пришедши туда, собрали вокруг себя многих других подобных себе злых людей. Когда настал вечер, они окружили двор и самый дворец, где находилась блаженная Людмила, разломали двери и вошли внутрь дворца. Схватив святую княгиню, они набросили веревку ей на шею и удавили её. Таковым образом блаженная Людмила, угодив Богу, пострадала мученически; это случилось в субботу, в первом часу ночи; ей было тогда от роду шестьдесят один год. Бог прославил многими чудесами место её погребения (она погребена была не в церкви, а под городскою стеною): каждую ночь над тем местом являлись горящие свечи; один слепец прозрел, когда прикоснулся земли с могилы св. Людмилы. Услышав о таковых чудесных знамениях, внук её Вячеслав совершил перенесение её мощей в город Прагу и положил их в церкви св. Георгия, где и ныне они источают много знамений и чудес.

(Блаженная Людмила, супруга христианского князя Чехии (ныне — Богемия, на северо-западе Австро-Венгрии) Боривоя, жила в конце IX и начале X века. Она была бабкою св. князя Вячеслава (926—935 г.; см. о нем под 28 сентября); святое крещение Людмила приняла вместе со своим супругом от святого равноапостольного Мефодия, бывшего тогда архиепископом соседственной с Богемией Моравии; по смерти супруга, живя в столице Чехии, Праге, она тщательно воспитывала в истинах веры внука своего, кн. Вячеслава. Мученическую кончину св. Людмила прияла по наветам невестки своей драгомиры, возвратившейся к язычеству, в 927 году. При гробнице св. Людмилы совершались знамения и чудеса; молва о них понудила князя Вячеслава торжественно перенести нетленное тело её в Прагу в сооруженную его отцом церковь св. великомученика Георгия. Вскоре после сего св. Людмила была канонизована и с тех пор считается покровительницею Чехии).

+++

Память святителя Киприана, митрополита Киевского.

Святый Киприан, митрополит Киевский и всея России чудотворец, был родом из Болгарии (из города Тернова) и отличался святою жизнию, великим любомудрием и начитанностию в священных книгах. 

(Святитель Киприан сначала совершал иноческие подвиги на Афоне, где, как
свидетельствует послание Терновского патриарха Евфимия к иноку Киприану, на Афон, своими трудами приобрел известность.
Своею образованностью, любознательностью и начитанностью в священных книгах он был известен еще на Афоне, откуда обращался к вышеупомянутому патриарху Евфимию с просьбою написать ему о некоих "церковных вещах", именно на вопросы: о поклонах во дни Пятидесятницы и в 12 дней между Рождеством Христовым и Богоявлением и о причащении Св. Таин в отсутствие священника в пустынях. Его образованность, равно как и святая жизнь, обратили на себя особенное внимание Константинопольского патриарха Филофея, который приблизил его к себе и сделал лицом доверенным, а потом рукоположил в митрополита Киева и Литвы. По смерти же святителя Алексия, Киприан стал митрополитом всея России, вступив в управление Русскою церковию в 1390 году, после двух лет церковно-иерархических смут).

Он всех назидал своим богодухновенным учением и своими душеспасительными наставлениями. Ревностно подвизался он в деле непрестанного учительства; наставлял своих пасомых, чтобы они пребывали в страхе Божием и всячески воздерживались от смехотворства и празднословия, особенно же прилежали молитве и истинному покаянию.

(Памятниками его учительства остались, между прочим, различные его послания, проникнутые духом истинного христианского любомудрия и ревностной пастырской заботливости о духовных нуждах вверенной ему паствы. Особенного внимания заслуживают послания к игумену Афанасию и Псковскому духовенству).

Любил он тихую, безмолвную жизнь, и потому часто удалялся в свое митрополичье село Голенищево.


(Голенищево — подмосковное село, расположенное на живописном, высоком месте за Воробьевыми горами, в Московском уезде; существует и поныне. В другое время святитель удалялся на так называемое"Святое озеро" — во Владимирскую волость, где также построен был им храм во имя Преображения Господня).

Это особенно безмятежное место было расположено между двумя реками, Сетунью и Раменисью, и окружено обильным лесом. Здесь он построил храм во имя трех святителей — Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста. Живя в сем месте, святитель Киприан поставлял епископов и священников и усердно занимался перепискою и переводом многих священных книг с греческого языка на славянский.

(Так, св. Киприаном переведены были с греческого: Требник, Служебник, которые в некоторых отдельных частях были отчасти приспособлены к потребностям русской церковной практики; каноны и молитвы, а также Кормчая, которая в XVI в. хранилась еще в Московском Успенском соборе. Св. Киприану приписываются и некоторые мелкия статьи литургического характера, частию переводные, частию самостоятельные. Святитель собирал также канонические статьи Русских святителей и князей, разсылал списки литургии и других священнодействий, предлагал обяснения священнодействиям, обличал произволы в их совершении и т. д. Вообще в истории Русской церкви митрополит Киприан занимает важное место, особенно как деятель на поприще исправления церковно-богослужебных книг и церковных обрядов. Древнее известие о св. Киприане говорит, что он "многие святые книги с Греческого языка на Русский переложил (перевел) и довольно писаний к нашей пользе оставил.")
  
Написал он и житие великого чудотворца, святителя Петра, митрополита всея России. 

(Составленное св. Киприаном житие св. митр. Петра дышет живым благочестием и есть плод благодарности за избавление от бед и тяжкого недуга, о чем засвидетельствовал сам Киприан.  Киприану принадлежит еще несколько исторических сочинений, дошедших до настоящего времени, из коих некоторые вошли в так называемую "Степенную книгу"; сохранилось известие, что св. Киприан написал многие жития Русских святых).

Упражнялся святый Киприан много и в молитве, и в чтении Божественных писаний.

(По отзывам летописи, он был "всякого любомудрия и разума" исполнен и "вельми книжен и духовен зело и книги своею рукою писаше и в молитвах часто упражняшесь и в почитании Божественных Писаний.")

Всегда имел он в мыслях память смертную, страшный суд Христов, мучение грешников и блаженство праведников. Преуспевая в таких богоугодных подвигах, митрополит Киприан достиг глубокой старости и занемог в том же своем селе Голенищеве. За четыре дня до своей кончины он написал прощальную грамоту, в коей прощал и благословлял всех верующих, и сам просил у них прощения, показав в сем истинное христианское любомудрие и смирение. Сделал он так потому, что знал, какую силу имеет смирение: оно разрешает грехи и все направляет к добру. Пред своею кончиною святитель заповедал окружавшим его епископам и приближенным, чтобы они прочитали эту грамоту над его гробом при погребении.

(Прощальная, или духовная грамота св. Киприана была прочтена, согласно его воле, при его погребении, равно как после была читаема и при погребении преемников его. Она исполнена любомудрия христианского, проникнута духом глубокого благочестия и с трогательным красноречием говорит о тленности, суете и ничтожестве всего земного и о памяти смертной).

И в таком смирении, с благодарною молитвою на устах, почил он о Господе в лето 6914-е от сотворения мира (в 1406 году от Р. Хр.), месяца сентября в 16-й день.

(Мощи его были обретены в 1472 году и почивают в Московском Успенском соборе под спудом (память обретения и перенесения мощей его празднуется 27-го мая). Во время управления св. Киприана Русскою церковию достойно особенного внимания чудесное избавление Москвы и всей России защитою Богоматери от страшного нашествия Азиатского завоевателя Тамерлана, совпавшее с перенесением из Владимира в Москву чудотворной Владимирской иконы Богоматери, совершенным по распоряжению и желанию святителя Киприана).

+++
  
Память преподобного Дорофея пустынника.

Преподобный Дорофей происходил из Фиваиды и имел пребывание в пустыне близ Александрии, на месте, называвшемся "Келиями отшельническими."

(Фиваида — область знаменитого в древности города Фивы; этим же имененем назывзался вообще весь Верхний (южный) Египет по имени главного города Фивы. Келиями отшельническими называлась одна из пустынь Египетских, на западной стороне реки Нила).

Палладий, епископ Еленопольский, бывший в юности своей самовидцем его постнических трудов, повествует о нем следующее.

(Палладий Еленопольский (368 — 430 г.), ученик преп. Дорофея, уроженец Галатии, в 388 году прибыл в Александрию, откуда потом удалился в близлежащую пустыню, где подвизался и преп. Дорофей, и потом переселился в Вифлеем. В 399 году избран в Епископа Еленопольского, в Вифинии, в Малой Азии. После того император Аркадий сослал его, как сторонника св. Иоанна Златоуста в Верхний Египет, откуда в 408 г. он перемещен в Антиною, а в 412 году возвращен на свою кафедру, в Еленополь. По просьбе Каппадокийского префекта Лавса, в 420 г. он составили собрание жизнеописаний святых и сказаний о них, которое в честь его пазвал "Лавсаиком.")

"Шестьдесят лет пребывал старец в одной пещере, проводя весьма суровое житие; он каждый день во время полуденного зноя, бродя около моря, собирал камни и созидал из них келлии, отдавая их тем, кто не мог сооружать их. Я же, говорит Палладий, однажды сказал ему:

— Для чего ты, отче, в такой старости мучишь свое тело в лютом зное?

А он отвечал мне:

— Для того, чтобы не оно меня мучило, но я бы замучил его.

Он каждый день в меру ел лишь сухой хлеб и немного пустынной зелени, один раз в день, также в меру вкушал и воды. Бог свидетель, что никто не видел его ни ложившимся на рогоже, ни спящим; в продолжение ночи он сидя плел корзины из финиковых ветвей и, продавая их, на то покупал себе пищу. И подумал я, не при мне ли только живет он столь сурово, и, желая узнать о всей его жизни, вопрошал многих учеников его, всегда ли так строго его житие. И поведали мне, что он издетства ведет такую жизнь, и по своему обычаю никогда не спал; иногда лишь, делая что-нибудь или вкушая пищу, смежал очи; так что много раз и хлеб выпадал из его уст во время еды. Когда же мы однажды принуждали его хотя немного поспать на рогоже, он, как бы пожалев нас, сказал нам:

— Если вы когда нибудь уговорите уснуть ангела, то уговорите и меня.

В некоторый же день он послал меня — повествует Палладий — около девятого часа к своему колодезю, чтобы я принес к его трапезе небольшой сосуд воды. И вот прилучилось, что когда я приступил к колодезю и нагнулся, то увидел в нем аспида.

(Аспид или василиск — одна из самых ядовитых змей, яд которой смертоносен; обычна в песчанных пустынях Аравии, Египта, Сахары).

Из страха я совсем не почерпнул воды, но бегом возвратился к нему, возвестив о виденном и говоря:

— Погибли мы, отче, ибо я видел аспида в колодезе.

Преподобный же, немного улыбнувшись и покачав головою, сказал мне:

— Если бы диавол захотел во все колодези и во все источники водные ввергнуть ехидн, аспидов и других ядовитых гадов, то ты никогда бы не пил воды и умер бы от жажды.

Сказав сие, он встал и сам пошел к колодезю и, почерпнув воды, знаменовал ее крестным знамением, и вкусил от неё, говоря:

— Где крест, там совсем не вредит бесовская сила.

(Лавсаик, гл. 2. Преп. Дорофей (+ в конце IV века в царствование Феодосия Великого (379—395).
  
+++

День семнадцатый.

Страдание святых мучениц Веры, Надежды и Любви и матери их Софии.

В царствование императора Адриана жила в Риме вдова, родом итальянка, по имени София, что в переводе значит премудрость. Она была христианка, и сообразно своему имени, жизнь свою вела благоразумно — по той премудрости, которую восхваляет апостол Иаков, говоря: Премудрость свыше прежде всего чиста, потом мирна, кротка, покорна добру, исполнена милосердия и даров благих.

(Посл. Иаков. гл. 1, ст. 17. Апостол сравнивает мудрость земную, мирскую, с мудростию свыше, т. е. нисходящею от Бога и указывает свойства последней: она свободна от всякой греховности и страстности, миролюбива, любит мир сама и любит умиротворять всякую вражду; чтобы не нарушать мира, она сама кротко переносит всякие несправедливости; в ней отсутствует страсть к спорам и прениям и даже в других стремится она подавить эту страсть покорностью (благопокорлива), она полна милосердия и добрых дел).

Сия премудрая София, живя в честном супружестве, родила трех дочерей, коим нарекла имена, соответствующие трем христианским добродетелям: первую дочь назвала она Верою, вторую — Надеждою, а третью — Любовью. Да и что иное могло произойти от премудрости христианской, как не Богу угодные добродетели? Вскоре после рождения третьей дочери София лишилась супруга. Оставшись вдовой, она продолжала жить благочестиво, угождал Богу молитвою, постом и милостынею; дочерей же своих она воспитывала так, как может сделать это премудрая мать: она старалась их приучить проявлять и в жизни те христианские добродетели, имена коих они носили.

По мере того, как дети росли, возрастали в них и добродетели. Они хорошо уже знали пророческие и апостольские книги, привыкли внимать поучениям наставников, прилежно занимались чтением, были усердны в молитве и в домашнпх трудах. Повинуясь святой и Богомудрой матери своей, они преуспевали во всем и восходили от силы в силу. А так как они были чрезвычайно красивы и благоразумны, то на них вскоре все начали обращать внимание.

Слух об их премудрости и красоте распространился по всему Риму. Услыхал о них и начальник области Антиох и пожелал их видеть. Как только он увидел их, тотчас же убедился, что они — христианки: они не желали скрывать своей веры во Христа, не сомневалиеь в надежде на Него и не ослабевали в своей любви к Нему, но открыто пред всеми прославляли Христа Господа, гнушаясь богомерзкими идолами языческими.

О всем этом Антиох известил царя Адриана, и тот не замедлил сейчас же послать слуг своих с тем, чтобы они привели девиц к нему. Исполняя царское повеление, слуги отправились в дом Софии и когда пришли к ней, то увидали, что она занимается поучением дочерей своих. Слуги объявили ей, что царь зовет к себе ее вместе с дочерьми. Уразумев, с какою целию зовет их царь, они все обратились к Богу с такою молитвою:

— Всесильный Боже, сотвори с нами по Твоей святой воле; не оставь нас, но пошли вам Твою святую помощь, чтобы сердце наше не устрашилось гордого мучителя, чтобы не убоялись мы страшных его мучений, и не пришли в ужас от смерти; пусть ничто не отторгнет нас от Тебя, Бога нашего.

Сотворив молитву и поклонившись Господу Богу; все четверо — мать и дочери, взяв друг друга за руки подобно сплетенному венку, пошли к царю и, часто взирая на небо, с сердечным воздыханием и тайною молитвою вручали себя помощи Того, Кто повелел не бояться убивающих тело, но души же убить не могущих (Еванг. от Матф. гл. 10, ст. 28). Когда подошли они к царскому дворцу, то осенили себя крестным знамением, говоря:

— Помоги нам, Боже, Спаситель наш, прославления ради Твоего Святого Имени.

Их ввели во дворец, и они предстали пред царем, который горделиво возседал на своем троне. Увидев царя, они воздали ему подобающую честь, но стояли пред ним без всякой боязни, без всякого изменения в лице, с мужеством в сердце и смотрели на всех веселым взором, как будто бы они призваны были на пир; с такою радостию явились они к царю на истязание за Господа своего.

Видя их благородные, светлые и безстрашные лица, царь стал спрашивать, какого они рода, как их зовут и какова их вера. Будучи премудрою, мать отвечала так благоразумно, что все присутствующие, слушая её ответы, дивились такому её разуму. Упомянув кратко о своем происхождении и имени, София начала говорить о Христе, Коего происхождение разъяснить никто не может (кн. прор. Исаии, гл. 53, ст. 8), но Имени Коего должен покланятся всякий род (посл. к Филипп. гл. 2, ст. 10). Она открыто исповедала свою веру в Иисуса Христа, Сына Божия и, назвавши себя Его рабою, прославляла Его Имя.

— Я христианка, — говорила она, — вот то драгоценное имя, коим я могу похвалиться.

При этом она сказала, что и дочерей своих обручила она Христу, дабы нетленную свою чистоту они сохранили для нетленного Жениха — Сына Божия.

Тогда царь, увидав пред собою столь мудрую женщину, но не желая вступать с ней в продолжительную беседу и судить ее, отложил это дело до другого времени. Он послал Софию вместе с дочерьми к одной знатной женщине, по имени Палладии, поручив ей наблюдать за ними, а через три дня представить их к нему на суд.

Живя в доме Палладии и имея в своем распоряжении не мало времени для научения своих дочерей, София утверждала их в вере день и ночь, поучая вдохновенными от Бога словами.

— Дочери мои возлюблениые, — говорила она, — ныне время вашего подвига, ныне настал день уневеститься вам безсмертному Жениху, теперь вы сообразно именам вашим должны показать веру твердую, надежду несомненную, любовь нелицемерную и вечную. Настал час торжества вашего, когда мученическим венцом вы будете венчаться с прелюбезным Женихом своим и с великой радостию войдете в пресветлый Его чертог. Дочери мои, ради сей чести Христовой не жалейте юной вашей плоти; не жалейте красоты вашей и молодости, ради Краснейшего добротою более сыновей человеческих, и ради жизни вечной не скорбите о том, что лишитесь сей жизни временной. Ибо ваш небесный Возлюбленный, Иисус Христос, есть вечное здравие, несказанная красота и жизнь нескончаемая. И когда тела ваши ради Его будут замучены до смерти, Он облечет их в нетление и раны ваши сделает светлыми, как звезды на небе. Когда красота ваша будет чрез муки за Него отнята от вас, Он украсить вас небесною красотою, коей глаз человеческий никогда не видел. Когда же лишитесь вы временной жизни, положив души за Господа своего, то Он наградит вас жизнью безконечною, в коей прославит вас во веки пред Отцем Своим небесным и пред Его святыми ангелами, и все небесные силы нарекут вас невестами и исповедницами Христовыми. Вас восхвалят все преподобные, о вас возвеселятся мудрые девы и примут вас в свое общение. Дочери мои дорогие! не давайте соблазнить себя прелестями вражиими: ибо, как я думаю, царь будет расточать вам ласки и сулить большие дары, предлагая вам славу, богатство и честь, всю красоту и сладость сего тленного и суетного мира. Но вы не возжелайте ничего подобного, ибо все сие как дым исчезает, как пыль ветром разметается и как цвет и трава засыхает и обращается в землю. Не устрашайтесь, когда увидите лютые мучения, ибо, пострадав немного, вы победите врага и восторжествуете на веки. Верую в Бога моего Иисуса Христа, верую, что Он не оставит вас страждущих во Имя Его, ибо Он Сам сказал: "Женщина забудет рожденное ею чадо, но Я не забуду вас" (Кн. прор. Исаии, гл. 49, ст. 15); неотступно Он пребудет с вами во всех ваших муках, взирая на ваши подвиги, укрепляя не мощи ваши и уготовляя вам в награду венец нетленный. О, дочери мои прекрасные! вспомните мои болезни при рождении вашем, вспомните труды мои, в коих я вскормила вас, вспомните слова мои, какими я учила вас страху Божию, и утешьте мать вашу в её старости вашим добрым и мужественным исповеданием веры во Христа. Для меня будет торжество, и радость, и честь, и слава среди всех верующих, если удостоюсь я именоваться материю мучениц, если я увижу ваше доблестное за Христа терпение, твердое исповедание Его Святого Имени и смерть за Него. Тогда душа моя возвеселится, и дух мой возрадуется, и старость моя подкрепится. Тогда и вы будете воистину моими дочерьми, если, послушав наставления своей матери, будете стоять за Господа своего до крови и умрете за Него с усердием.

Выслушав с умилением такое наставление своей матери, девицы испытывали сладость в сердце и радовались духом, ожидая времени мучения, как брачного часа. Ибо будучи святыми ветвями от святого корня, они желали всею душею того, к чему наставляла их премудрая мать София. Они принимали к сердцу все её слова и приготовляли себя к подвигу мученичества, как будто собирались в светлый чертог, ограждая себя верою, укрепляясь надеждою, и возжигая в себе огонь любви ко Господу. Ободряя и утверждая друг друга, они обещали матери своей все её душеполезные советы осуществить с помощию Христа на самом деле.

Когда настал третий день, они приведены были к беззаконному царю на суд. Думая, что они легко могут послушаться его соблазнительных слов, царь начал так говорить к ним:

 — Дети! видя вашу красоту и щадя вашу молодость, я советую вам, как отец: поклонитесь богам, властителям вселенной. И если вы послушаете меня и исполните то, что вам приказано, то я назову вас своими детьми. Я призову начальников и правителей и всех моих советников и при них объявлю вас своими дочерьми, и вы от всех будете пользоваться похвалою и почетом. А если вы не послушаете и не исполните моего повеления, то причините себе великое зло, и старость матери своей огорчите, и сами погибнете в то время, когда могли более всего веселиться, живя безпечно и весело. Ибо предам я вас лютой смерти и, раздробив члены тела вашего, брошу их на съедение псам и будете вы попираемы всеми. Итак для вашего же собственного блага послушайте меня, ибо я люблю вас и не только не хочу губить красоты вашей и лишить вас сей жизни, но желал бы стать для вас отцом.

Но девы святые единогласно и единодушно отвечали ему:

— Отец наш — Бог, на небесах живущий. Он промышляет о нас и нашей жизни и милует наши души; мы хотим быть Им любимыми и желаем называться Его истинными детьми.
Покланяясь Ему и храня Его повеления и заповеди, на твоих богов плюем, а твоей угрозы не боимся, ибо мы того только и желаем, чтобы страдать и переносить горькие мучения ради сладчайшего Иисуса Христа, Бога нашего.

Услыхав от них такой ответ, царь спросил мать Софию, как зовут её дочерей и сколько им лет. Святая София отвечала:

— Имя первой моей дочери Вера, и ей двенадцать лет; вторая — Надежда — имеет десять лет, а третья — Любовь, коей всего девять лет.

Царь был весьма удивлен, что при таком юном возрасте они обладают мужеством и разумом и могут так отвечать ему. Он начал снова принуждать каждую из них к нечестию своему и сначала обратился к старшей сестре Вере, говоря:

— Принеси жертву великой богине Артемиде.

Но Вера отказалась. Тогда царь велел раздеть ее до нага и бить ее. Мучители, нанося ей удары без всякого милосердия, говорили:

— Принеси жертву великой богине Артемиде.

Но она молча терпела страдания, как будто били не по её телу, а по чужому. Не достигнув никакого успеха, мучитель повелел отрезать её девические сосцы. Но из ран, вместо крови, потекло молоко. Все смотревшие на мучение Веры дивились сему чуду и терпению мученицы. И, покачивая головами, втайне укоряли царя за его безумие и жестокость, говоря: "Чем эта красивая девица согрешила, и за что так страдает? О, горе безумию царя и его зверской жестокости, безчеловечно губящей не только старцев, но даже и малых детей."

После сего была принесена железная решетка и поставлена на сильном огне. Когда она раскалилась, как горячий уголь, и от неё летели искры, то положили на нее святую девицу Веру. Два часа лежала она на сей решетке и, взывая ко Господу своему, нимало не опалилась, что всех привело в изумление. Затем она была посажена в котел, стоящий на огне и наполненный кипящей смолою и маслом, но и в нем осталась невредимою, и сидя в нем, как бы в прохладной воде, воспевала Бога. Мучитель, не зная, что еще сделать с нею, чем бы он мог ее отвратить от веры Христовой, приговорил ее к усечению мечем.

Услыхав сей приговор, святая Вера исполнилась радости и сказала матери своей:

 — Помолись за меня, мать моя, чтобы мне окончить шествие мое, дойти до желанного конца, увидеть возлюбленного Господа и Спасителя моего и насладиться лицезрением Его Божества.

А сестрам сказала:

— Помните; любезные мои сестры, Кому мы дали обет, Кому уневестились; вы знаете, что мы запечатлены святым крестом Господа нашего и вечно должны служить Ему; посему претерпим до конца. Одна и та же мать родила нас, одна воспитала и научила нас, посему мы должны принять одинаковую кончину; как единоутробные сестры, мы должны иметь одну волю. Пусть буду я для вас примером, дабы и вы шли обе за мною к призывающему нас Жениху нашему.

После сего она поцеловала свою мать, потом, обнявши сестер также целовала их и пошла под меч. Мать же нисколько не скорбела о дочери своей, ибо любовь к Богу победила в ней сердечную печаль и материнскую жалость к детям. Она о том только сокрушалась и заботилась, как бы какая-либо из её дочерей не устрашилась мук и не отступила бы от Господа своего.

И сказала она Вере:

— Я тебя родила, дочь моя, и из-за тебя претерпела болезни. Но ты воздаешь мне за сие благом, умирая за имя Христово и проливая за Него ту самую кровь, которую приняла в моей утробе. Иди к Нему, возлюбленная моя, и обагренная своею кровию, как бы облеченная в багряницу, предстань прекрасною пред очами Жениха твоего, помяни пред Ним убогую мать твою и помолись Ему о своих сестрах, чтобы и тех укрепил Он в том же терпении, какое проявляешь ты.

После сего святая Вера усечена была в честную главу и отошла к Главе своей Христу Богу. Мать же, обняв многострадальное тело её и целуя его, радовалась и славила Христа Бога, принявшего дочь её Веру в небесный Свой чертог.

Тогда нечестивый царь поставил пред собой другую сестру Надежду и сказал ей:

— Любезное дитя! Прими мой совет, — я говорю это, любя тебя так же, как отец. Поклонись великой Артемиде, чтобы не погибнуть и тебе, как погибла твоя старшая сестра. Ты видела её страшные муки, видела её тяжкую смерть? неужели и ты захочешь также страдать? Поверь мне, дитя мое, что я жалею твою молодость; если бы ты послушала моего приказания, я объявил бы тебя своею дочерью.

Святая Надежда отвечала:

— Царь! Разве я не сестра той, которую ты умертвил? Разве я не от одной с нею матери родилась? Не тем же ли молоком я вскормлена и не то же ли получила я крещение, как и святая сестра моя? Я росла вместе с нею и от одних и тех же книг и от одного наставления матери научилась познавать Бога и Господа нашего Иисуса Христа, веровать в Него и Ему Одному покланяться. Не думай, царь, чтобы я поступала и думала иначе, и желала не того же, чего и сестра моя Вера. Нет, я хочу идти по её следам. Не медли и не старайся разубеждать меня многими словами, но лучше приступи к самому делу и ты увидишь мое единомыслие с сестрою.

Услыхав такой ответ, царь предал ее на мучение. Раздев ее донага, как и Веру, слуги царские долго били ее без всякой жалости до тех пор, пока не устали. Но она молчала, как бы совсем не чувствуя никакой боли, и только смотрела на мать свою блаженную Софию, которая стояла тут, мужественно взирая на страдания своей дочери и моля Бога о том, чтобы Он даровал ей крепкое терпение.

По повелению беззаконного царя святая Надежда брошена была в огонь и, оставшись невредимою подобно трем отрокам, прославляла Бога. После сего она была повешена и ее строгали железными когтями: тело её падало кусками и кровь лилась потоком, но от ран исходило чудное благоухание, и на лице её, светлом и сияющем благодатию Святого Духа, была улыбка. Святая Надежда стыдила еще мучителя тем, что он не в силах победить терпение такой малолетней отроковицы.

— Христос моя помощь, — говорила она, — и я не только не боюсь муки, но желаю её как сладости райской: так приятны для меня страдания за Христа. Тебя же, мучитель, ожидает мука в геенне огненной вместе с бесами, коих ты почитаешь за богов.

Такая речь еще больше распалила мучителя злобою и он приказал наполнить котел смолою и маслом, поджечь его и бросить в него святую. Но когда хотели бросить святую в кипящий котел, он немедленно как воск растопился, а смола и масло разлились и опалили всех окружающих.

Гордый мучитель, видя себя осмеянный малою отроковицею, испытывал великий стыд. Не желая долее переносить такой позор, он осудил святую на усечение мечем. Отроковица, услыхав о приближении своей кончины, с радостию подошла к матери и сказала:

— Мать моя! да будет с тобою мир, будь здрава и поминай дочь свою.
  
Мать же, обняв, целовала ее, говоря:

— Дочь моя Надежда! Благословенна ты от Господа Бога Вышнего за то, что на Него надеешься и ради Него не жалеешь пролить свою кровь; иди к сестре твоей Вере и вместе с нею предстань к твоему Возлюбленному.

Надежда целовалась также с сестрою своею Любовию, смотревшею на её мучения, и сказала ей:

— Не оставайся здесь и ты, сестра, предстанем вместе пред Святою Троицею.

Сказав сие, она подошла к бездыханному телу сестры своей Веры и, с любовию обняв его, по свойственной природе человеческой жалости, хотела плакать, но по любви ко Христу переменила слезы на радость. После сего, преклонив свою главу, святая Надежда была усечена мечем.

Взяв тело её, мать прославляла Бога, радуясь мужеству дочерей евоих, и побуждала к таковому же терпению своими сладкими словами и мудрыми увещаниями и младшую дочь свою.

Мучитель же призвал третью отроковицу Любовь и старался ласками склонить ее, как и первых двух сестер к тому, чтобы она отступила от Распятого и поклонилась Артемиде, но напрасно: не угасили в сей отроковице огня любви к Богу многие воды мирских соблазнов, не потопили ее реки бед и страданий. Её великая любовь ясно видна была из того, что она готова была положить душу свою за своего Возлюбленного, Господа Иисуса Христа, а ведь нет большей любви, как положить душу свою за друзей2).

Мучитель, видя, что ничего нельзя сделать ласками, решил предать на страдания и Любовь, думая разными мучениями отвлечь ее от любви ко Христу, но она отвечала словами Апостола:

— Кто меня отлучит от любви Божией?! Скорбь или теснота? гонение или голод? нагота или беда? или меч? Всё это преодолею за Возлюбившего меня (I посл. к Римл. гл. 8, ст. 15).

Мучитель приказал, растянув ее по колесу, бить палкой. А растянута она была так, что члены тела её отделялись от составов своих и она, будучи ударяема палкою, покрылась как багряницею кровию, которою напоилась и земля, как бы от дождя.

Потом была разжена печь. Указывая на нее, мучитель говорил святой:

— Девица! только скажи, что велика богиня Артемида и я отпущу тебя! А если не скажешь сего, то сейчас же сгоришь в этой разженной печи.

Но святая отвечала:

— Велик Бог мой Иисус Христос! Артемида же и ты с нею погибнете!

Мучитель, разгневанный такими словами, повелел предстоящим тотчас же ввергнуть ее в печь.

Но святая, не дожидаясь того, чтобы кто бросил ее в печь, сама поспешила войти в нее и, будучи невредимой, радовалась и ходила по средине её, как в прохладном месте, воспевая и благословляя Бога. В то же время из печи вылетело пламя на неверных, окружающих печь, и некоторых пожгло в пепел, а иных опалило и, достигнув до царя, обожгло и его, так что он далеко бежал.

В печи той были видны и другие, сияющие светом, лица, которые ликовали вместе с мученицей.

Когда погасла печь, мученица, прекрасная невеста Христова, вышла из неё здравою и веселою, как из чертога.

Тогда мучители, по повелению царя, провертели члены её железными буравами, но Бог подкреплял святую Своею помощию и в этих муках, так что и от них она не умерла.

Разболевшийся от обжога мучитель повелел, наконец, усекнуть святую мечем. Она же, услыхав о сем, радовалась и говорила:

— Господи Иисусе Христе, воздюбивший рабу Твою Любовь, — пою и благословляю многопетое имя Твое за то, что вчиняешь меня вместе с сестрами, сподобив и меня претерпеть за имя Твое то же, что и они претерпели.

Мать её святая София, не переставая, молилась Богу о младшей дочери своей, чтобы Он даровал ей терпение до конца и говорила ей:

— Третья моя ветвь, чадо мое возлюбленное, подвизайся до конца, ты идешь добрым путем и для тебя сплетен уже венец и отверзся утотованный чертог; Жених уже ожидает тебя, взирая с высоты на твой подвиг, чтобы, когда ты преклонишь под меч свою голову, взять твою чистую и непорочную душу в свои обятия и упокоить тебя с сестрами твоими. Помяните и меня, мать вашу, в царстве Жениха своего, чтобы Он оказал милость и мне и не лишил меня участвовать и пребывать с вами в славе Его святой.

И тотчас святая Любовь была усечена мечем.

Мать, приняв её тело, положила его в дорогой гроб вместе с телами святых Веры и Надежды и, украсив тела их как должно, поставила гроб на погребальную колесницу, отвезла их из города на некоторое разстояние и с честию похоронила дочерей на высоком холме, плача от радости. Находясь на могиле их три дня, она усердно молилась Богу и сама почила о Господе. Верующие погребли ее там же вместе с дочерьми. Таким образом и она не лишилась с ними участия в царстве небесном и мученического венчания, потому что если не телом, то сердцем своим и она страдала за Христа.

Так премудрая София и жизнь свою окончила премудро, принеся в дар Святой Троице трех добродетельных дочерей своих Веру, Надежду и Любозь.

Наслаждаясь ныне зрением пресветлого Его лика вместе со святыми твоими дочерьми, пошли и нам премудрость, чтобы мы, сохранив добродетели веры, надежды и любви, сподобились предстать Пресвятой, Несозданной и Животворящей Троице и славить Его во веки веков. Аминь.

+++

Память святой мученицы Агафоклии.

Святая Агафоклия была рабою некоего христианина Николая. Жена его Павлина, которая держалась ереси Ария, в продолжение восьми лет много мучила Агафоклию, принуждая ее оставить православную веру и принять еретическое учение: иногда била ее по шее камнями, иногда заставляла ходить босыми ногами по острым камням, однажды сокрушила ей ребра железным молотком и, наконец, отрезала язык. Святая мученица не склонялась на увещания своей госпожи, и посему была заклкь чена в темницу и томима голодом. Но, по Божию устроению, птицы приносили ей небольшие древесные плоды. Наконец, госпожа умертвила ее железным ломом.

(Арий, Александрийский священник, отрицал предвечное существование Сына Божия., равенство и единосущие с Богом Отцом, утверждая, что Сын Божий не рожден прежде век Богом Отцом, а сотворен. Ересь эта осуждена на 1 Вселенском Никейском соборе в 325 году.
По греческим минеям, Павлина была отступницей от христианства и покланялась идолам. Время страданий и кончины святой мученицы точно неизвестно).
  
+++

Память святой мученицы Феодотии.

В то время, как в Риме царствовал Александр Север (с 222 по 235 год), послан был в Каппадокию игемон Симвликий. Ему донесли о некоей христианке Феодотии, которая происходила из Понтийской страны и была весьма богата.

(Понтийская страна или Понт — северо-восточная провинция Малой Азии при Черном море).

Долго увещавал ее игемон отречься от веры Христовой, но без успеха. Тогда ее повесили и начали строгать её тело. Она претерпевала это мучение, славя Бога и как будто не чувствуя своих страданий. После сего наложили на нее оковы и отвели в темницу. По прошествии восьми дней, темница сама собою отверзлась. Увидев сие, сторожа испугались и побежали разсказать о сем Симвликию; но он не поверил им и повелел привести святую к себе. Когда он увидал, что она совершенно невредима от ран, хотя и с некоторыми следами бывших страданий, — спросил ее:

— Кто ты?

Святая отвечала ему:

— Твой ум помрачился; а если бы ты был трезв, то конечно узнал бы, что я — Феодотия.

Тогда Симвликий приказал бросить святую в разжженную печь. Внезапно из сей печи вышел огонь и попалил семьдесят человек; остальные же, бывшие около печи, закрыли её отверстие и бежали. Игемон послал двух жрецов идольских с некоторыми другими, чтобы развеять пепел от тела святой мученицы. Когда открыли печь, из неё вышло пламя и пожгло жрецов, а остальные посланные увидели, что святая сидит среди печи между двумя юношами в белых одеждах и поет; сие видение так устрашило их, что они упали как мертвые. Святал вышла из печи, радуясь и воспевая Бога. Ее снова посадили в темницу, потому что Симвликий намеревался идти в Византию и хотел вести за собою святую мученицу в оковах. По возвращении оттуда, находясь в Анкире 1), игемон опять потребовал к себе святую на суд и сказал ей:

— Если ты не послушаешь меня и не принесешь жертвы богам, я прикажу положить тебя на раскаленное железо.

Она отвечала ему:

— Если Ливисий Дорофей взойдет со мною на сковороду и если огонь не коснется его, то я принесу жертву богам.

(Ливисий — домашний секретарь игемона).

Симвликий согласился на это, и Дорофей взошел на раскаленный железный лист, но тотчас же сгорел, а святая мученица осталась невредимою. Игемон недоумевал, что ему делать, а затем приказал связять святую мученицу и вести в Никею (ныне Исник, в древности богатый и цветущий город Вифинии (в Малой Азии), ныне весьма бедный и малонаселенный). Здесь ввел он ее в идольское капище, дабы принудить принести идолам жертву. Она помолилась, и внезапно все идолы пали на землю и разбились. Все видевшие это пришли в ужас. Сильно разгневанный таким поруганием идолов, игемон повелел четырем воинам растянуть святую и перепилить ее пилою. Но пила притупилась, и слуги изнемогли, святая же опять осталась невредимою и славила Бога. Симвликий тогда повелел отсечь ей голову мечем, и чрез такую казнь святая Феодотия удостоилась венца мученического (около 230 года).

+++

В тот же день память 156 мучеников, в Финикийском городе Тире, пострадавших в гонение Максимианова в 310 и около 310 года; в числе их были два Египетских епископа — Пелей и Нил.

+++

День восемнадцатый.

Память преподобного отца нашего Евмения, епископа Гортинского.

Святый Евмений еще с юных лет благоугодил Богу своею добродетельною жизнию. Он шествовал тесным путем, ведущим в царство небесное, внимая словам Господа: "Старайтесь войти тесными вратами" (Еванг. от Лук. гл. 13, ст. 24). Кто хочет войти в эти врата, тот должен сложить с себя два тяжких бремени: заботу об имуществе и попечение о теле. Евмений отказался от своего имущества и роздал его нищим, памятуя, как трудно богатому войти в царствие Божие. Ибо кто, обремененный пристрастием к богатству, может войти в тесные врата небесные? Добрый совет подал Господь юноше, спросившему его о том, что ему сделать, чтобы наследовать жизнь вечную: "Если хочешь быть совершенным, — сказал ему Господь, — иди и продай имущество твоё, и деньги раздай нищим. И будешь иметь сокровище на небесах" (Еванг. от Матф. гл. 19, ст. 21). Служащий маммоне не может служить Богу, и обремененный тяжестию богатств не пройдет сквозь узкие двери небесные, подобно тому, как не может пройти верблюд сквозь игольные уши.

(Слово Маммона — Халдейского или Сирского происхождения и означает имение, богатство, блага земные, поскольку человек полагает в них свою надежду; таким образом, это слово выражает не только богатство, но и любовь и привязанность к нему. В Новом Завете Маммона представляется как бы некоим божеством, покровительствующим богатству. (См. Еванг. от Матф. гл. 6, ст. 24).

Как тот, кто хочет пройти чрез тесное меето, должен бывает снять с себя не только ношу, но и одежду; так желающий быть на небесах раздает нищим не только излишки своего имущества, как неудобопереносимое бремя, но и самое необходимое, даже одежду, прикрывающую тело, подражая этим Господу. Таков именно был и святый Евмений: он все считал за сор, от всего отказался, все оставил, чтобы идти за Христом, Его только обрести и приобрести. Отказавшись от имущества, сняв его с себя как одежду, он приодел им нищих, нагих и нуждающихся. Отрешившись от всех земных пристрастий, он вступил на тесный путь нищеты, проходя узкие врата, приводящие к богатству небесному. Отказался преподобный и от другого бремени — забот о теле: своими подвигами, трудами, воздержанием, постом, бдением он умертвил плотские похоти и утончил свое тело, удаляясь от всякого плотоугодия и сластолюбия; ибо старайтесь, как говорит апостол, от всего воздерживаться  (1 посл. к Кор. гл. 9, ст. 25). Он воздерживался от всего, что утучняет тело, тяготит мысль и рождает страсти. Он не давал сна очам своим, пока не очистил душу и тело от страстей и сделался обителью Святого Духа. Так, сложив с себя тяжелые бремена имущества и всяких плотских страстей, он соделал себя способным к прохождению узкого пути и тесных врат, ведущих в жизнь вечную. Так как добродетельная жизнь святого Евмения сияла, как бы светильник, и была для всех весьма полезна, то он был избран и возведен на престол Гортинской церкви, и, как свеча, стоящал на подсвещнике, просветил свою паству, осиявая, как солнце, церковь Христову своими делами и поучениями: ибо свету мира подобает делами предварять слово, подобно тому как сияние предваряет для взора самый светильник, и так святый Евмений, пребывая на епископском престоле своем, учил духовных чад своих прежде всего делом, чистою и богоугодною жизнию своею, являясь образцом для своего стада, а затем поучал их и словом. Сначала сам соделавшись какбы светом, потом просветил и других; сам дни и ночи поучался в законе Господне, а потом и других тому же наставил; сам, стяжав чистую совесть, очистил совесть и других. Он был весьма милостив, согласно значению своего имени (Евмений в переводе с греческого, значит "благосклонный, доброжелательный, милостивый), и жизнь его была полна делами милосердия. Он был отцом для сирот, богатством нищих, подателем для просящих, утешителем скорбящих, врачем страждущих и предивным чудотворцем. Однажды святый молитвою умертвил устремившегося на него большого змея; но еще большее чудо сотворил он, поправ адского змия — диавола, победив его молитвою и отогнав от врученного ему Христова стада. И не только в Гортине, но и в Риме святый Евмений вооружился против бесов.

(Здесь следует разуметь под именем Рима Константинополь, получивший наименование нового, или второго Рима; такое толкование наиболее соответствует смыслу всего жития и ходу описываемых в нем событий).

Прибыв в Рим, он своими знамениями и чудесами привел многих в изумление: он изгонял из людей бесов, исцелял больных и умиротворял враждующихся и гневающихся. После того, он был и в Фиваиде, где во время бездождия низвел своею молитвою с неба дождь и в той стране впоследствии мирно скончался, перешедши из временной жизни в жизнь вечную и нескончаемую (деятельность и кончина св. Евмения относится к VII столетию).

(По словам церковных песнопений, св. Евмений отправился в Фиваиду не добровольно, а сослан был туда врагами православной веры (Служба св. Евмению, канон, песнь 7, тропарь 2). Сослан он был за то "что умалил мрачные ереси" (седален) монофелитов, признававших во Христе одну только волю — Божественную).

Его святое тело было перенесено в Гортин, на место его служения, и с честию погребено там.

(Гортина, или Гортин — в древности значительный город на острове Крите, при р. Лефее (ньше Иеропотамо). Развалины древнего города сохранились и доныне).

+++

Память святой мученицы Ариадны.

Святая мученица Ариадна пострадала за Христа в царствование императора Адриана (кончина святой мученицы последовала в конце царствования Адриана). Она была рабою некоего Тертила, правителя города Примнисы в Фригии.

(Фригия — большая область Малой Азии, обнимала первоначально всю среднюю часть западной половины полуострова, кроме того — позднее причислявшийся к Мизии южный берег Препонтиды (Мраморного моря) до Гелеспонта (Дарданелы) Границы её: на западе — Мисия, Лидия и Кария, на юге — Ликия, Писидия, Ликаония, на востоке — Каппадокия, на севере — Галатия и Вифиния).

Когда сей Тертил, по случаю рождения своего сына, совершал торжество в идольском храме, принося там жертвы, покланяясь бесам и ликуя со всеми домашними друзьями и соседями своими, святая Ариадна осталась дома и не хотела войти в идольское капище, чтобы праздновать вместе в господином своим. Тогда господин её, разгневавшись на нее, стал бить без всякой жалости и, наконец, повесив, приказал строгать ее железом. После сего он заключил Ариадну и долго морил ее голодом, принуждая отказаться от Христа и поклониться бездушным идолам, но потом он выпустил ее из темницы, и она ушла из города. Тогда Тертил раскаялся, что отпустил ее, и погнался за ней с своими слугами. Ариадна, оглянувшись и видя погоню, побежала; подойдя к одной скале, она стала молить Бога, чтобы Он избавил ее из рук врагов. И тотчас, по Божественному повелению, скала разселась, святая вошла внутрь камня, и половины разсевшейся скалы снова соединились. Сие чудо соделал явившийся там ангел Господень. Тогда гнавшиеся за ней смутились от страха и стали сражаться между собою и, изранив друг друга копьями, погибли. Так Господь избавил рабу Свою от руки нечестивых, как птицу от сетей ловцов. Молитвами её да избавит Он и нас от врагов наших и вместе со святою Ариадной сподобит нас торжествовать в радости небесной в веки. Аминь.

+++

В тот же день память святых мучениц жен Софии и Ирины, скончавшихся от меча, и мученика Кастора, который скончался томимый гладом от идолопоклонников.
  
+++

День девятнадцатый.

Страдание святых  мучеников Трофима, Савватия и Доримедонта.

В царствование императора Римского Проба (с 276 по 282 г.) и во время управления Антиохией Аттика, называвшегося также Илиодором, Антиохийцы совершали однажды праздник в честь Аполлона Дафнийского и, по обычаю, весь день проводили в жертвоприношениях идолам, в пьянстве, ликованиях и всякого рода непотребных делах. В то время пришли в Антиохию из другой страны Трофим и Савватий, люди благочестивые, почитатели Истинного Бога. Видя ослепление и гибель столь многих душ, они только воздохнули и, обратясь к Богу, молились со слезами, говоря:

— Боже, создавший мир весь из ничего одним словом Своим и сотворивший человека по образу Своему! призри с небеси и исторгни людей сих из рук сопротивного.

Когда они говорили сие, идолопоклонники заметили, что они не покланяются языческим богам и, схватив их, повели к властелину и судье своему Аттику-Илиодору. Он велел их разлучить друг от друга и сначала привести к нему святого Трофима, которого и начал допрашивать о имени, жизни и вере.

Святый отвечал:

— Имя мое — Трофим, родился я от свободных и благородных родителей, но, подпав под власть греха, сначала жил нечестиво, пока чрез святое крещение не получил истинной свободы и благородства.

Тогда судия спросил:

— Какой ты веры?

Трофим отвечал:

— Я уже сказал тебе, но слушай, — я скажу еще яснее: я — христианин, раб Христа и желаю быть жертвою Христу.

Судия спросил:

— Ты иностранец, или Римский гражданин?

Святый, который был чужд миру, ответил, что он — странник. На это судия спросил:

— Читал ли ты императорские указы о христианах?

— Прочел, — ответил святый, — но что они нам? Между благочестием и бесовским обольщением такая же разница, как между днем и ночью.

Эти слова привели мучителя в гнев; он велел обнажить святого Трофима и, растянув за руки и за ноги, бить без всякого милосердия. Мученика били так долго, что земля обагрилась кровию. Потом судия велел перестать бить его и сказал:

— Принеси богам жертву, Трофим, — иначе я пошлю тебя во Фригию (область Малой Азии), к мучителю Дионисию.

Сей Дионисий был повсюду известен своею лютостию и безчеловечием.

Святый Трофим отвечал:

— Для меня не важно, тобою ли я буду убит, или кем другим, ты ли замучаешь меня, или Дионисий: смерть все равно будет только одна, потому что у вас обоих одно намерение: убивать тех, кои служат истинному Богу.

Судья еще более разгневался и велел повесить святого на дерево и терзать его тело. Тогда его тотчас же обступили палачи с острыми орудиями, коими они терзали мученика, строгая его тело до костей и даже до самых внутренностей. Он же, претерпевая все, тихо и кротко говорил:

— Господи, помоги рабу Твоему!

Тогда судья спросил:

— Где же твой Христос?

Мученик отвечал:

— Христос мой — со всеми, призывающими Его, Он и от меня не отлучается, и явно знамение Христова со мною присутствия в том и состоит, что я легко переношу мучения, кои невозможно было бы перенести человеческому естеству, если бы страдальцам не помогал Сам Бог.

После сих мучений святого Трофима ввергнули в темницу. Тогда привели на суд блаженного Савватия, и судья сказал ему:

— Я не спрашиваю тебя, христианин ли ты, но ты сначала скажи: какого ты звания?

Святый Савватий отвечал:

— Мое звание, достоинство и отечество, слава и богатство есть Христос Сын Божий, вечно Сущий: Его промыслом утверждена и управляется вселенная.

Судья, приняв смелый ответ мученика за оскорбление себе, пришел в ярость и, ударив его по щеке, сказал:

— Отвечай то, о чем тебя спрашивают, и прежде, чем я не погубил тебя посредством мучений, приступи к богам и принеси им жертвы.

Но святый поносил богов, смеялся безумию нечестивых и обличал их безбожие.

Тогда Савватия повесили и строгали железными когтями, до тех пор пока не обнажились его кости. Так как от костей отпали уже целые куски тела и были растерзаны все внутренности, то мучителям нечего было уже терзать. Посему мученика отвязали от дерева, и святый Савватий тотчас же предал свою душу в руки Господа своего.
  
Когда святый Савватий преставился ко Господу, в руках мучителей остался один блаженный Трофим. Аттик, отчаявшись в его обращении в идолопоклонство, решил послать его во Фригию к мучителю Дионисию. Он написал Дионисию письмо, сообщая ему о Трофиме и о том, что сколько он ни претерпел мук, все же оказался сильнее мучителей своих, что он почитает одного Христа, смеется над богами и ни во что не ставит их. Затем он велел вывести святого из темницы, обуть его в железные сапоги, внутри коих было набито множество гвоздей остриями вверх, и в тех сапогах вести его во Фригию. Воины, взявши святого, повели его и заставили идти рядом с собою: они ехали на конях, а святый шел пешком, в железных с гвоздями сапогах, с пронзенными ногами, перегоняя при сем пеших и конных и обагряя весь путь своею кровию. Но Сам Господь сопутствовал ему и укреплял на сем пути Своего раба.

После трехдневного пути, воины со святым мучеником достигли Фригийского города, называвшегося Синад, и там отдали Дионисию послание Илиодора.

(Синад, или Синнада, — город на севере Фригии близ горной цепи, где находились знаменитые Синнадские мраморные ломки; ныне — развалины близ Ескикары).

Прочитав послание, Дионисий велел тотчас же привести к себе святого Трофима и спросил:

— Ты ли Трофим?

Мученик отвечал:

— Я — Трофим и раб истинного Бога, верующие в Коего никогда не постыдятся.

Дионисий сказал:

— Ты остаешься непокорным и еще призываешь суетного и тщетного Христа, бывшего виновником смерти многих; но если ты прежде не хотел от него отказаться, то теперь оставь надежду, которую имел на него: принеси жертву богам, чтобы тебе избавиться от лютых мучений и смерти и прожить свою жизнь в мире.

Мужественный Трофим отвечал:

— Если бы я даже и хотел избавиться от смерти, то сие невозможно. Ибо если ты не убьешь меня, то самое естество мое во всяком случае смертно. Смертию же должно приобретать жизнь вечную, которая безмерно лучше и продолжительнее здешней, исполненной зол и кратковременной жизни, а благ будущей жизни не может видеть наше бренное око, ухо не может слышать и на ум человеку они не придут. Я охвачен великим желанием сей жизни и радуюсь, слыша от тебя о смерти, коею ты мне угрожаешь.

Тогда Дионисий, весь дыша яростию, повелел бить святого Трофима толстыми жилами; когда же били его, то мучитель говорил:

— Ты только обещай принести богам жертву, и тотчас же избавишься от мучения.

Он же, не обращая внимания на раны и слова мучителя, молчал.

Слуги, по повелению мучителя, взяли уксус, смешали его с горчицею и вливали в ноздри Трофиму, После сего, повесив его на дереве, резали ему бока, нанося глубокие продолговатые раны, и из ребр его исходили потоки крови. Святый молча переносил сии муки, говоря себе самому: "Многие скорби праведным и от всех скорбей избавит их Господь" (Псал. 33, ст. 20).

Дионисий, услышав это, сказал:

— Напрасна надежда твоя, Трофим, и тщетны твои помышления: ибо кто придет к тебе с неба и избавит тебя от настоящих страданий? Почему советую тебе принести богам жертву, и тогда ты поможешь себе.

Святый, смеясь безумию мучителя, отвечал:

— Никогда не отвергнусь я Бога моего, Истинного и Живого.

Тогда Дионисий с яростью сказал слугам:

— Мучьте его еще.

И они стали его мучить еще с большею жестокостию. Святый же молился и говорил так:

— Призри на меня с небес, Боже мой, и избавь меня меня от сетей ловцов, что ловят меня, ибо Ты есть терпение моё, Господи (Псал. 70, ст. 5).

Мучитель повелел лить на раны святого мученика уксус с солью, чтобы тем увеличить его страдания.

Тогда блаженный сказал мучителю:

— Ты теперь только укрепляешь тело мое, чтобы оно не истлело от наносимых тобою ран.

Потом стали жечь его ребра горящими свечами, но и этим не могли победить непобедимого Христова воина; после сего святого Трофима посадили в темницу.

В Синаде был сенатор и первый советник именем Доримедонт. Он был благочестивый христианин, но скрывал это, боясь мучителя. Он часто тайно приходил к святому Трофиму в темницу, омывал кровь и отирал струпы его чистыми полотенцами, перевязывал его раны и вообще всячески заботился о нем. Но недолго пришлось ему скрываться от мучителя. Вскоре наступил богопротивный праздник, называемый "Диоскория", то есть день Кастора и Поллукса: празднество это совершалось всенародно в городе Синаде.

(Кастор и Поллукс, по верованиям Греков и Римлян, были сыновьями властителя неба и высшего из богов Зевса (иначе Дия), почему назывались Диоскурами. Оба они первоначально по всей вероятности были древнепелопонесскими божествами света. В то же время они почитались, как покровители государства. В честь их совершались особые праздники, называвшиеся "Диоскуриями" по их имени, а также — "Анакиями", праздниками властителей и правителей, как в некоторых местностях назывались Кастор и Поллукс).

Дионисий, вместе со всеми своими приближенными и советниками, покланялся идолам и, увидев, что с ними нет Доримедонта, послал к нему сказать, чтобы он явился на празднество.

Блаженный Доримедонт отвечал посланным:

— Я христианин, и потому мне не следует ходить на бесовские праздники.

Дионисий услышав о сем, велел силою привести его к себе и, разспросив его, убедился, что он — действительно христианин. Однако, не желая судить святого в тот же день, велел взять его под стражу.

Потом он посылал к нему своих друзей уговорить, чтобы он раскаялся и обратился к их богам. Но Доримедонт, грозно взглянув на них, сказал:

— Отступите от  меня, все делающие беззакония (Псал. 6, ст. 9)! — и замолчал.

На другой день мучитель пошел в суд и повелел привести Доримедонта.

— Обольщенный человек! — сказал он святому мученику, — что с тобой вчера произошло, что ты отступил от богов и отказался исполнить царские повеления? Разве тебе не угодно стало, чтобы тебя все почитали и чтобы ты занимал между нами не последнее место?

Святый на это отвечал:

— Любящий Истинного Бога ни во что не ставит мирскую честь и славу. Какая польза гордиться пред другими, одеваться в драгоценные одежды и покланяться идолам? Все сие — временно и суетно, все сие отлучает от Бога и ввергает человека в геенну огненную.

Мучитель долго и ласками, и угрозами старался отвратить святого Доримедонта от Христа, но, ничего не достигши в том, велел обнажить его, повесить и жечь его ребра раскаленными железными кольями, причем говорил:

— Посмотрю, придет ли Христос помочь тебе.

Святый же в сих мучениях призывал Имя Господа Бога своего, смеялся над языческими богами и своими словами уязвлял сердце мучителя более, нежели он — копьями тело святого.

Тогда Дионисий обратил гнев свой на слуг, мучивших евятого, и укорял их, что они не могут заставить умолкнуть одного человека, хулящего их богов. Слуги, пришедшие в ярость, рвали святому лицо железными когтями и выбили ему зубы; однако и этим не могли заставить молчать богоглаголивые уста, исповедывавшие Христа и поносившие бездушных идолов. Потом развели под святым мучеником огонь и поставили его на горящие уголья; но он ходил по ним, как по прекрасным цветам, радовался при сих страданиях и был готов претерпевать за Христа большие и лютейшие муки. После того мучитель повелел отвести его в темницу, а святого Трофима вывести на мучение. Его повесили, начали рвать его тело железными когтями, подновляя прежние раны, а затем выкололи ему глаза раскаленными прутьями. Но святый при таких страданиях благодарил Христа, после чего был опять отведен в темницу.

Дионисий стал советоваться со своими приближенными, какой смерти предать Трофима и Доримедонта, так как они пренебреггили всякими муками, и решил отдать мучеников на съедение зверям. Для сего мучитель повелел приготовить голодных зверей и устроить публичное зрелище. Когда настал день, в который святых хотели отдать на съедение зверям, на зрелище сие явился Дионисий со всеми своими советниками и слугами, и собралось множество народа. Святые мученики Трофим и Доримедонт были выведены из темницы нагие, покрытые ранами так, что все тело их было сплошною язвою. Когда святых поставили на место, предназначенное для травли зверей, на них выпущена была медведица, которая с яростию устремилась на них, но, приблизившись к ним, тотчас же сделалась кроткою. Святый Доримедонт, желая скорее разрешиться от тела и со Христом быть (Посл. к Филип. гл. 1, ст. 23), взял медведицу за ухо и раздражал ее, чтобы она скорее растерзала его; но медведица, словно стыдясь, наклоняла и отворачивала от него голову свою. Тогда мучитель разъярился более зверя и, видя, что святые остаются невредимыми от медведицы, выпустил на них парда, но и он, как пес, лизал их ноги. Затем выпустили льва, однако и этот зверь, подобно первым, стал кротким, как агнец. Мучитель разгневался на заведующего зверями и грозил ему смертию, если он не сумеет раздразнить зверей так, чтобы они пожрали сих двух христиан; но когда тот стал раздражать льва, то лев устремился на него и растерзал его. Все присутствовавшие, видя такое чудо, устрашились и познали силу Истинного Бога и Спаса нашего. Один только беззаконный мучитель не хотел познать ее, но еще больше покрывался тьмою своего безумия, хуля Христа и называя волшебниками рабов Его. Потом он велел отсечь главы святых мечем. Так окончили страдания святые Трофим и Доримедонт, скончавшиеся от меча после многих и лютых мучений, и, присоединясь к святому Савватию в безсмертной жизни, ликуют ныне с ангелами, прославляя Святую Троицу,Отца, Сына и Святого Духа, Единого Бога, всеми прославляемого во веки веков. Аминь.

+++

Страдание святого мученика Зосимы пустынника.

Однажды Дометиан, правитель Киликии, отправился вместе со своими слугами на охоту и изъездил многие пустыни, холмы и горы, гоняясь за зверями и ловя их. И вот на одном месте он увидал множество зверей, посреди коих ходил старец и беседовал с ними, как с людьми. Охотники бросились на них и, когда звери убежали, взяли старца и привели к князю, думая, что он — волшебник и совершает чарования в пустыне.

Его спросили, кто он такой и как его зовут.

Святый ответил:

— Я — христианин; имя мое — Зосима.

Тогда его связали и привели в город на суд. Здесь князь стал спрашивать его каким образом он так заколдовал зверей, что живет посреди них невредимым и беседует с ними, как с людьми. Зосима отвечал:

— Я не для волшебства живу в пустыне; но, будучи сам христианин, я не могу жить в городе с неверующими, посему и пошел в пустыню, желая лучше быть со зверями, нежели с людьми злыми — врагами Господа моего Иисуса Христа. Имея образцом такой жизни житие других христиан — святых отцов, удалившихся от мира и живущих в пустыне, и я старался подражать им, насколько мог. Бог же, знающий служащих Ему и промышляющий о них, и меня благоустроив по Своей благости, покорил мне на утешение мое диких зверей и вот — я живу с ними, радуясь о Господе и возложив на Него все свое упование.

Князь на это сказал ему:

— Так ты злой старец, почитаешь назарянина? Хорошо. Вот я пойду в Назарет и там буду тебя жестоко мучить, чтобы ты или отказался от назарянина, или в лютых страданиях лишился жизни. А, кстати, пусть и назаряне, увидав
твои мучения, устрашатся.

(Язычники назарянином называли Иисуса Христа по месту Его рождения).

И он сначала послал в Назарет святого Зосиму в оковах, а потом и сам отправился туда. Выбрав время для суда, Дометиан велел привести Зосиму и спросил его:

— Разскажи о своем волшебстве: как ты очаровал зверей?

Зосима в ответ на сие исповедал, что он — христианин. Тогда князь велел повесить святого вниз головой, навязать ему на шею большой камень и строгать его тело железными когтями. После сего он опять спросил:

— Разскажешь ли ты теперь о своем волшебстве?

Зосима на это сказал:

— Христос, Бог мой — вот Кто послал зверей на утешение мне в пустыне.

Князь сказал ему:

— Если звери слушают твоего Бога, то повели придти сюда одному зверю. Тогда мы все примем твою веру.

Зосима воздев свои честные руки к небу, стал молиться.

— Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий! — говорил он, — послушай меня, раба Твоего, пошли сюда льва, чтобы он служил мне.

И внезапно в город вбежал страшный лев, и все, увидав его, разбежались. Лев же, подойдя к Зосиме, стал поддерживать камень, который был привязан к его шее.

Тогда князь стал просить святого:

— Зосима! укроти зверя и мы отвяжем тебя.

Зосима повелел зверю быть кротким, и князь приказал развязать святого и хотел послать его к царю. Но Зосима предал Богу дух свой. Христиане погребли с честию тело святого, прославляя Отца, Сына и Святого Духа, славимого во веки веков. Аминь.

(Страдания св. Зосимы относятся к началу IV века ко временам царствования римского императора Диоклитиана. Память св. Зосимы пустынника совершается еще 4 января вместе с св. Афанасием комментарисием (смотрителем за узниками, ведшим им запись), который, увидев Зосиму невредимым после страшных мучений, уверовал во Христа и после молитвенных подвигов предал дух свой Господу в пустыне. Св. Зосима, по минейным сказаниям, кратко передаваемым и св. Димитрием Ростовским под 4 января, скончался не сразу после претерпенных от Дометиана мучений, а мирно предал дух свой Господу там же в пустыне, вместе со св. Афанасием, в разщелине одной скалы).

+++

Память святого благоверного князя Феодора, Смоленского и Ярославского чудотворца, и чад его Давида и Константина.

Святый и блаженный князь Феодор, по прозванию Черный, был сыном Смоленского князя Ростислава Мстиславовича и происходил в девятой степени от святого равноапостольного князя Владимира.

(Год рождения св. благов. князя Феодора точно определить нельзя, но, несомненно это было между 1240 и 1245 гт. По свидетельству его жизнеописателя (иеромонаха Антония, 2-й половины XV в.), он от юных лет воспитан был в благочестии и научен божественным догматам, коими с любовию наполнялось его сердце, как губа, напояемая чистою водою; отроком он уже уклонялся детских игр и обычаев, прилежа наипаче чтению свящ. книг и соблюдая чистоту душевную и телесную).

Феодор имел двух братьев, Глеба и Михаила, которые, по смерти отца, обидели его, дав ему в удел один только город Можайск.

(Можайск (ныне уездный город Московской губернии) был тогда еще очень бедным и малонаселенным городком с небольшою округою и прилежащими селами. Но Феодор принял удел, по выражению составителя его жития, безропотно, помышляя паче всего о стяжании сокровища некрадомого, нетленного, вечного. В короткое время умный и добрый князь сумел сделать свой удел и людным и не бедным и заслужил благоговейную любовь народа).
  
Несмотря на то, он не гневался на них и терпеливо владел сим уделом. За таковое его незлобие Бог впоследствии вверил ему в управление славный город Ярославль. Это произошло следующим образом: В Ярославле жила княгиня Ксения, супруга князя Василия Ростовского, у коей была единственная дочь. Благоверный князь Феодор женился на сей дочери князя Ростовского, от которой впоследствии имел сына Михаила и дочь, и получил во владение город Ярославль.

(Ярославль — один из самых древних русских городов; зависел сначала от Ростова, но потом стал управляться своими князьями. Св. Феодор вступил в брак с княжною Ростовскою Мариею Васильевной около 1267 года и тогда же вступил в управление Ярославским княжеством).

А по смерти брата своего Михаила наследовал он и Смоленское княжение.

(Это было в 1279 году. Впрочем, сам благов. князь Феодор в Смоленске не жил, а только титуловался князем Смоленским, хотя некоторое время писал туда грамоты, вершил разные судные дела и заботился о благе смольнян, как их князь; вскоре он уступил Смоленск племяннику своему Александру Глебовичу).

Благочестиво и богоугодно жил князь Феодор в Ярославле, ибо с юных лет возлюбил Христа и Его Пречистую Матерь. Особенно почитал он священников и иноков и благотворил нищим. Как доблестный воин Христов, он во всем угождал своему Владыке и удалялся от всякой неправды.

В те времена, когда над Русскою землею тяготело татарское иго, был обычай, чтобы русские князья ездили в Орду к хану, для утверждения в княжеском достоинстве. Когда однажды некоторые князья поехали в Орду, вместе с ними отправился туда и Ярославский блаженный князь Феодор со многими дарами для хана и для его супруги.

(Путешествие князя Феодора в Орду было совершено отчасти и по другим обстоятельствам: хан Золотой Орды Менгу-Темира, вместе с другими князьями русскими, вызвал и Феодора ддя усмирения Яссов и Камских Болгар, не хотевших платить дань татарам. В Орде при хане св. князь провел около трех лет).

В Орде он был принят весьма благосклонно и служил при дворе хана в качестве любимца, весьма уважаемого. Мужественная красота и ум его так пленили жену хана, что она пожелала выдать за него свою дочь. Но он сказал ей, что у него есть жена в Ярославле, и не склонился на её увещания.

Испросив себе от хана утверждение на княжение в Ярославле и получив такое утверждение, блаженный Феодор уехал из Орды домой. Когда прибыл он к Ярославлю, то услыхал, что супруга его скончалась. Он хотел войти в город, где в то время жили сын его Михаил и теща; но бояре и теща не пустили его и начали вести о нем нелепые речи: "у нас не в обычае", говорили они, "принимать к себе в князья приходящего из чужой земли; довольно для нас иметь своим князем наследника Феодорова, Михаила." Святый Феодор снова отправился в Орду и просил хана, чтобы он дал ему опять Ярославское княжество. Хан послал ярославцам строгое повеление принять своего князя, но те не повиновались такому повелению и упорно отказывались принять к себе Феодора. В то время, как святой князь пребывал в Орде, в гостях у хана, жена хана опять начала предлагать своему мужу выдать их дочь за Феодора. Но хан долго не соглашался, говоря, что не подобает давать дочь ханскую в супружество даннику, притом еще иноверному. Тогда ханша открыла мужу свое желание, чтобы дочь их приняла христианскую веру и крестилась, а затем вышла замуж за Феодора. Хан согласился. 

(Хан сам взял на себя ходатайство пред Константинопольским патриархом о разрешении сего брака и отправил для сего посольство во главе с епископом Сарайским Феогностом; патриарх дал разрешение под условием принятия дочерью хана христианской веры).

Дочь ханская крестилась и затем вступила в брак с Ярославским князем. Ее назвали в святом крещении Анною.

После сего брака хан еще более полюбил святого Феодора. Часто сажал он его с собой за стол свой, возлагал ежедневно ханский венец на его голову, одевал его в свою порфиру, устроил ему прекрасный дворец и окружил его славою и богатством.

(Хан дал при сем своему зятю с дочерью на содержание несколько городов: Чернигов, Болгары, Куманы, Корсунь, Арск, Казань и др., — всего до 36 городов. Князь Феодор испросил у хана позволение выстроить в Орде несколько церквей, всеми мерами распространял христианство и покровительствовал духовенству).

Но среди всего этого великолепия сердце блаженного князя не возгордилось, и слава мира сего не отвлекла его от любви Христовой, и он все более и более преуспевал в исполнении заповедей Господних. Пока он еще жил в Орде, у него родился сын, который назван был во святом крещении Давидом. Затем родился у него второй сын, нареченный во святом крещении Константином.

Вскоре после того прибыли к нему вестники из России с известием, что сын его Михаил умер в Ярославле. Тогда князь Феодор стал просить хана отпустить его на Русскую землю вместе с княгиней и с детьми их. Хан отпустил его с великою честию, возложив на него венец и почтив его великим княжением Ярославским. Святый князь прибыл в Ярославль с большим почетом; с ним прибыло и много татарских вельмож от двора хана, коих он, по некотором времени, с честию отпустил в Орду.

Святый князь Феодор княжил в своем городе Ярославле благочестиво и богоугодно до глубокой старости.

(Св. Феодор управлял княжеством кротко, мудро, безпристрастно, заступаясь за обиженных, вдов и сирот, милосердствуя о нищих и убогих. Летописи отличают особенно его искреннее и смиренное благочестие, усиленные посты и молитвы, многотрудные подвиги и попечения касательно храмоздательства и церковного благолепия, а также его почтение к епископскому и священному сану, — в чем подражали ему и его благочестивые сыновья Давид и Константин, из коих младший скончался впоследствии безбрачным, а старший 23 года мирно управлял Ярославским княжеством).

Заболев и чувствуя, что эта болезнь — предсмертная, он позвал к себе княгиню-супругу и детей своих и завещал им пребывать в любви и мире.

(Предсмертное завещание св. благов. князя Феодора весьма трогательно и назидательно. Оно помещено полностью на древней иконе в Спасском монастыре (излюбленная обитель его и его семейства, сооруженная благочестивою супругою его Анною); на иконе св. Феодор изображен во весь рост в иноческой одежде, посреди своих сыновей, со свитком в левой руке).

Затем он велел отнести себя в монастырь и там с великою радостию принял от игумена иноческий образ и в течение всего того дня радовался и благодарил Бога за то, что Он сподобил его сего дара, коего давно желала душа его. Пред самой своей кончиной он пожелал принять схиму, после чего, преподав всем прощение и сам испросив у всех прощение, он осенил себя крестным знамением и предал душу свою в руце Божии.

(Это было 19-го сентября 1299-го года. Сын и преемник св. князя Феодора князь Давид скончалься о Господе в 1321 году, а год кончины князя Константина в летописях не означен. Тела их, согласно выраженному ими при жизни желанию, были положены возле тела их отца, в склепе под сводами храма, не в земле, а поверх её в гробницах. Обретение нетленных мощей святых благоверных князей Ярославских Феодора, Давида и Константина, вызванное и сопровождавшееся многочисленными дивными исцелениями, последовало спустя почти 200 лет, в 1467 году. В 1658 году последовало перенесение мощей их, подавшее повод к установлению местного праздника 13 июня. В 1704 году св. Димитрием, митрополитом Ростовским, устроена была для св. мощей Ярославских чудотворцев кипарисная рака, в которую святитель и переложил мощи 22-го июня, установив навсегда праздновать сей день. Впоследствии кипарисная рака со св. мощами угодников вложена была в новую серебряную раку и тогда же последовало перенесение св. мощей в новоустроенную церковь во имя свв. Ярославских чудотворцев, кн. Феодора, Давида и Константина, в которой они и почивают и доныне близ левого клироса).

Его благолепно погребли в храме Преображения Господня. Его святые мощи и доныне источают многие чудеса во славу Христа Иисуса, Господа нашего, Которому слава ныне и присно, и во веки веков.

+++
  
День двадцатый.

Житие и страдание святого  великомученика Евстафия Плакиды, его супруги и чад.

В царствование императора Траяна жил в Риме воевода по имени Плакида.

(Языческое имя св. Евстафия, точнее по Римскому произношению "Плацид", от латинского слова placidus, означающего "тихий", "ровный", "покойный", "мягкий", "кроткий." Наименование, прекрасно характеризующее высокие нравственные качества св. Евстафия еще до обращения его в христианство.
Траян был одним из лучших Римских императоров: много заботился о благе своего народа, вполне преобразовал государственное правление, расширил пределы империи счастливыми войнами, основал новые города. Однако и он преследовал христиан).

Он происходил из знатного рода и обладал большим богатством. Его храбрость на войне была настолько известна, что одно имя Плакиды приводило врагов в трепет. Еще в то время, когда император Тит воевал в Иудейской земле, Плакида был выдающимся Римским полководцем и отличался во всех сражениях неустрашимым мужеством.

(Тит — Римский император, сын и преемник императора Веспасиана, царствовал с 79 по 81 год. В царствование своего отца был послан с многочисленным войском в Иудею, для наказания иудеев, возмутившихся против римской власти. Об этой именно войне здесь и упомянается. Война окончилась в 79 году разрушением Иеруоалима и храма Соломонова).
  
По вере своей Плакида был идолопоклонником, но в своей изни творил много добрых дел: он кормил голодных, одевал нагих, помогал бедствующим и освобожцал многих от уз и темницы. Искренно радовался он, если ему приходилось оказать кому-либо помощь в беде и скорби, и даже радовался больше, чем своим славным победам над врагами. У Плакиды была жена, такая же добродетельная, как и он сам, и двое сыновей. Ко всем Плакида был весьма добр и милостив.

Однажды Плакида, по обыкновению своему, выехал с воинами и слугами на охоту. Встретив стадо оленей, он разставил всадников и начал погоню за оленями. Вскоре он заметил, что один, самый большой из них, отделился от стада. Оставив своих воинов, Плакида с небольшою дружиной погнался за оленем в пустыню. Спутники Плакиды скоро выбились из сил и остались далеко позади его. Плакида же, имея более сильного и быстрого коня, один продолжал погоню до тех пор, пока олень не взбежал на высокую скалу. Плакида остановился у подножия скалы, и, смотря на оленя, стал размышлять о том, как бы изловить его. Продолжая смотреть на оленя, Плакида увидел между его рогами сияющий крест, и на кресте подобие плоти распятого за нас Господа Иисуса Христа. Изумленный сим чудным видением, воевода вдруг услышал голос, глаголющий:

— Зачем ты гонишь Меня, Плакида?

И вместе с сим Божественным гласом, мгновенно напал на Плакиду страх: упав с коня, Плакида лежал на земле как мертвый. Едва опомнившись от страха, он вопросил:

— Кто Ты, Господи, говорящий со мною?

И сказал ему Господь:

— Я — Иисус Христос, — Бог, воплотившийся ради спасения людей и претерпевший вольные страдания и крестную смерть, Коего ты, не ведая, почитаешь. Твои добрые дела и обильные милостыни дошли до Меня, и Я возжелал спасти тебя. И вот Я явился здесь, чтобы уловить тебя в познание Меня и присоединить к верным рабам Моим. Ибо не хочу Я, чтобы человек, творящий праведные дела, погиб в сетях вражиих.

Поднявшись с земли и уже не видя никого пред собою, Плакида сказал:

— Теперь верую я, Господи, что Ты — Бог неба и земли, Творец всех тварей. Отныне я покланяюсь Единому Тебе, и иного, кроме Тебя, Бога не знаю. Молю Тебя, Господи, научи меня, что мне делать.

И снова услышал он голос:

— Иди к священнику христианскому, приими от него крещение, и он наставит тебя ко спасению.

Исполненный радости и умиления, Плакида в слезах пал на землю и поклонился Господу, удостоившему его Своего явления. Он сокрушался о том, что доселе не знал правды и не ведал Бога Истинного, и в то же время радовался духом тому, что сподобился такой благодати, открывшей ему познание истины и наставившей на правый путь. Сев снова на коня, он вернулся к своим спутникам, но, сохраняя в тайне свою великую радость, никому не поведал о том, что с ним случилось. Когда же он возвратился с охоты домой, то отозвал свою жену и наедине разсказал ей все, что видел и слышал. Жена в свою очередь поведала ему:

— В прошлую ночь я слышала, что кто-то говорил мне: "Ты, твой муж и твои сыновья завтра приидете ко Мне и познаете Меня, Иисуса Христа, Истинного Бога, посылающего спасение любящим Меня". Не будем же отлагать, исполним тотчас же, что нам повелено.

Настала ночь. Плакида послал искать, где живет христианский священник. Узнав, где его дом, Плакида взял с собою жену, детей и некоторых верных слуг своих, и отправился к священнику Иоанну. Придя к нему, они подробно разсказали священнику о явлении Господа и просили крестить их. Выслушав их, священник прославил Бога, избирающего и из язычников угодных Ему, и, научив их святой вере, открыл им все заповеди Божии. Потом он сотворил молитву и крестил их во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. И наречены были им при святом крещении имена: Плакиде — Еветафий, супруге его — Феопистия, а сыновьям их — Агапий и Феопист. После крещения священник причастил их Божественных Таин и отпустил с миром, сказав им:

— Бог, просветивший вас светом познания Своего, и призвавший вас в наследие жизни вечной, да будеть всегда с вами! Когда же вы удостоитесь в той жизни лицезрения Божия, помяните и меня, отца вашего духовного.

Так возродившись в святом крещении, они возвратились в дом свой, исполненные неизреченной радости. Благодать Божественнал озарила их души тихим светом и наполнила сердца таким блаженством, что им казалось, будто они находятся на небе, а не на земле.

На следующий день Евстафий, сев на коня и взяв с собою некторых слуг, отправился как будто на охоту на то самое место, где явился ему Господь, чтобы воздать Ему благодарение за Его неисповедимые дары. Приехав к тому месту, он разослал слуг искать добычи. Сам же, сойдя с коня, пал лицем на землю и со слезами молился и благодарил Господа за Его неизреченную милость, что благоволил Он просветить его светом веры. В своей молитве он вручал себя Господу своему, предавая себя во всем в Его благую и совершенную волю и моля Его, чтобы Он по Своей благости все устроил для него на пользу, как Сам ведает и благоизволит. И имел он здесь откровение о грядущих на него напастях и скорбях.

— Евстафий, — сказал ему Господь, — подобает тебе на деле проявить твою веру, твердую надежду и усердную любовь ко Мне. Все сие познается не среди временного богатства и суетного благополучия, но в нищете и в напастях. Тебе, как Иову, предстоит претерпеть многие скорби и испытать многие бедствия, чтобы, будучи искушенным, подобно золоту в горниле, явиться достойным Меня и принять венец из рук Моих.

(Иов — ветхозаветныЙ великий праведник, хранитель истинного откровения и богопочтения в роде человеческом, во время усиления языческого суеверия после разсеяния народов; известен своим благочестием и непорочностию жизни; был испытан от Бога всеми несчастиями, среди которых остался непоколебимым в вере и добродетели. Жил Иов во времена патриархальные до времен Моисея в стране Авситидийской, находившейся в северной части каменистой Аравии. История Иова изложена подробно в книге его имени, — одной из древнейших священных библейских книг).

— Да будет воля Твоя, Господи, — отвечал Евстафий, — все готов я принять из рук Твоих с благодарением. Я знаю, что Ты благ и милостив и как Отец милуя наказываешь; неужели же я не приму из милосердых рук Твоих отеческого наказания? Поистине готов я, как раб, с терпением нести все, что на меня возложат, только бы Твоя всесильная помощь была со мною.

И снова услышал он голос:

— Теперь ли желаешь претерпеть скорби или же в последние дни жизни своей?

— Господи, — сказал Евстафий, — если невозможно совершенно миновать искушения, то дай ныне же претерпеть сии бедствия; только пошли мне Свою помощь, чтобы не одолело зло и не отторгло меня от любви Твоей.

Господь сказалв ему:

— Мужайся, Евстафий, ибо благодать Моя будет с тобою и охранит тебя. Тебе предстоит глубокое уничижение, но Я вознесу тебя и не только на небе прославлю тебя пред ангелами Моими, но и среди людей возстановлю твою честь: после многих скорбей Я снова пошлю тебе утешение и возвращу твой прежний сан. Ты должен, однако, радоваться не о временной почести, но о том, что твое имя вписано в книге жизни вечной.

Так беседовал святый Евстафий с невидимым Господом и, исполняясь Божественной благодати, принимал от Него откровения. Радуясь духом и пламенея любовию к Богу, он возвратился в дом свой. Все, что было открыто ему Богом, Евстафий поведал своей честной супруге. Он не скрыл от неё, что им предстоят многие напасти и скорби, и убеждал мужественно претерпеть их ради Господа, Который обратит сии скорби в вечное веселие и радость.

Внимая своему мужу, сия благоразумная женщина сказала: "Да будет над нами воля Господня; мы же со всем усердием станем молиться Ему только о том, чтобы Он послал нам терпение."

И стали они жить благочестиво и честно, подвизаясь в посте и молитвах, раздавая убогим милостыню еще обильнее, чем прежде, и усерднее прежнего совершенствуясь во всех добродетелях.

Спустя немного времени, попущением Божиим, постигли дом Евстафия болезни и смерть. Разболелись все его домочадцы и в короткое время умерли не только почти все его слуги, но и весь домашний скот. И так как те, кто остался в живых, лежали больные, то некому уже было охранять сокровищ Евстафия, и воры по ночам расхищали его имение. Вскоре славный и богатый воевода стал почти нищим. Евстафий, однако, не опечалился этим и не впал в безутешную скорбь: среди всех этих испытаний он ни в чем не погрешил пред Богом, и, благодаря Его, говорил, как Иов:

— Господь дал, Господь и взял. Как изволится Господу, так и будет. Да будет Имя Господне благословенно во веки (Иов. гл. 1, ст. 21).

И утешал Евстафий супругу свою, чтобы она не скорбела о происходящем с ними, а та в свою очередь сама утешала мужа; и так оба они переносили скорби с благодарностью к Богу, во всем поручив себя Его воле и укрепляясь надеждою на Его милость. Видя, что он лишился имущества, Евстафий решил скрыться от всех своих знакомых где-нибудь в далекой стороне, и там, не открывая своего знатного происхождения и высокого звания, жить среди простого народа в смирении и нищете. Он надеялся, что, проводя такую жизнь, он без всякого препятствия и вдали от житейской молвы будет служить обнищавшему и смирившемуся ради спасения нашего Христу Господу. Евстафий посоветовался о том со своей супругою, после чего они решили ночью уйти из дома. И вот, тайно от своих домашних, коих осталось довольно немного, и то больных, они взяли своих детей, переменили драгоценные одежды на рубища и покинули свой дом. Происходя из знатного рода, будучи великим сановником, любимый царем, всеми уважаемый Евстафий легко мог снова возвратить себе и славу, и честь, и богатство, коих он лишился, но, считая их за ничто, он все оставил ради Бога и Его Одного хотел иметь своим Покровителем. Скрываясь, чтобы не быть узнанным, странствовал Евстафий по неведомым местам, останавливаясь среди самых простых и невежественных людей. Так, оставив свои богатые чертоги, скитался сей лодражатель Христа, не имея нигде приюта. Вскоре узнали и царь и все вельможи, что любимый их воевода Плакида скрылся неизвестно куда. Все недоумевали и не знали, что подумать: погубил ли кто Плакиду, или он сам случайно как-нибудь погиб. Сильно печалились о нем и разыскивали его, но не могли постигнуть тайны Божией, совершавшейся в жизни Евстафия.

В то время как Евстафий с семьею своей пребывал в одном неизвестном месте, жена его сказала ему:

— Долго ли, господин мой, будем мы жить здесь? Уйдем лучше отсюда в далекие страны, чтобы кто-нибудь не узнал нас, и дабы не сделаться нам предметом насмешек у наших знакомых.

И вот, вместе с детьми пошли они по дороге, ведущей в Египет.

(Т. е.по направлению к Средиземному морю, которое нужно было перепдыть на корабле, чтобы достигнуть Египта. Египет — страна, лежащая в северо-восточной части Африки. В описываемое время Египет находился под властию Римлян, которой подпал окончательно в 30-м году до Р. X.).

Пройдя несколько дней, они пришли к морю и, увидя в пристани корабль, готовый отплыть в Египет, сели на этот корабль и отплыли. Хозяин корабля был чужестранец и человек очень свирепый.

(В житии он называется "варваром". Так Греки, а вслед за ними и Римляне, называли всех вообще чужестранцев. Это была презрительная кличка, обозначавшая грубость и невежество других народов. Вместе с тем наименованию сему усвоено в Писании и понятие вообще человека безчеловечного и свирепого. Вероятно, это был один из тех морских разбойишков, которые тогда еще нередко наводили ужас на побережья Средиземного моря, уводили и продавали красивых женщин и девушек в рабство, безчеловечно умерщвляя тех, кто им в этом препятствовал).

Прельстившись красотою жены Евстафия, он воспламенился страстью к ней и возымел в сердце своем лукавое намерение отнять ее у сего убогого человека и взять себе. Доплыв до берега, где Евстафию нужно было сходить с корабля, хозяин вместо платы за перевоз по морю взял себе жену Евстафия. Тот стал сопротивляться, но ничего не мог сделать, ибо свирепый и безчеловечный чужестранец, обнажив меч, грозил убить Евстафия и бросить его в море. Некому было заступиться за Евстафия. С плачем пал он к ногам злого человека, умоляя не разлучать его с любимой подругой. Но все его просьбы не имели успеха, и он услышал решительный ответ:

— Если хочешь остаться в живых, замолчи и уйди отсюда! Иначе тотчас же умрешь здесь от меча, и море сие будет для тебя могилой.

Рыдая, взял Евстафий своих детей и сошел с корабля; хозяин же корабля, отчалив от берега, поднял паруса и пустился в плавание. Очами, полными слез, и с надрывавшимся от скорби сердцем провожали дети свою мать и муж — супругу. Рыдал Евстафий, оставшись на берегу, рыдала на корабле жена его, насильно отнятая от мужа и увозимая в неизвестную страну.

Долго стоял Евстафий на берегу и следил за кораблем до тех пор, пока мог его видеть. Потом он отправился в путь, ведя с собою своих малолетних детей. И плакал муж о жене, а дети плакали о матери своей. Только и было утешение для праведной души Евстафия, что испытания сии он принимает от руки Господа, без воли Коего ничто не может с ним случиться.

Продолжая свой путь, Евстафий пришел к многоводной и очень быстрой реке. Ни перевоза, ни моста чрез эту реку не было, и приходилось ее переходить. Перенести сразу обоих сыновей на другой берег оказалось невозможным. Тогда Евстафий взял одного из них и перенес на своих плечах на противоположную сторону. Посадив его здесь, он отправился назад, чтобы также перенести и второго сына. Но в то время, как он дошел уже до средины реки, вдруг раздался крик. Евстафий взглянул и с ужасом увидел, как сына его схватил лев и убежал с ним в пустыню. С горьким и жалостным воплем смотрел Евстафий вслед удалявшемуся зверю, пока тот со своей добычей не скрылся из глаз. Евстафий поспешил возвратиться к другому своему сыну. Но не успел он дойти до берега, как вдруг выбежал волк и утащил отрока в лес. Охваченный со всех сторон тяжкими скорбями, стоял Евстафий среди реки. Только всемогущая десница Всевышнего укрепляла Евстафия в перенесении сих скорбей: ибо только Тот, Кто попустил ему впасть в такия искушения, мог послать ему и такое терпение.

Выйдя на берег, Евстафий долго и горько плакал, и затем с сердечною скорбью продолжил свой путь. Для него был лишь один Утешитель — Бог, в Коего он твердо веровал и ради Коего он все это переносил.

Но Всесильный Бог все обращает во благо: когда лев уносил отрока в пустыню, увидали его пастухи и с криком стали преследовать его. Бросив отрока, лев искал спасения в бегстве. Также и волка, похитившего другого отрока, увидели землепашцы и с криком погнались за ним. Бросил и волк отрока. Пастухи и землепашцы были из одного селения; они взяли детей и воспитали их.

Но Евстафий ничего этого не знал. Продолжая путь, он то благодарил Бога в терпении, то, побеждаемый природой человеческой, плакал.

С воздыханием и слезами, Евстафий дошел до некоего селения, называемого Вадисис. Поселившись в нем, он стал работать, нанимаясь у тамошних жителей, чтобы снискивать пропитание трудами рук своих. Работал он и трудился над таким делом, к которому не привык, и которого дотоле не знал. Впоследствии Евстафий упросил жителей того селения, чтобы они поручили ему охранять их хлеб, за что они платили ему небольшую плату. Так он прожил в селении том пятнадцать лет в большой нищете и смирении и во многих трудах, так что в поте лица вкушал хлеб свой. Добродетели же и подвиги его кто может изобразить? Всякий может оценить их, если представит себе, что среди такой нищеты и странничества он ни в чем столько не упражнялся, как в молитвах, посте, в слезах, в бдениях и воздыханиях сердечных, вознося к Богу очи и сердце и ожидая милости от Его неизреченного милосердия. Дети же Евстафия воспитывались недалеко оттуда, в другом селении, но он не знал о них, да и они сами не знали друг о друге, хотя и жили в одном селении.

В то время иноплеменники вели войну против Рима и много наносили вреда, овладев некоторыми городами и областями.

(Это было незадолго до смерти Траяна, как видно из самого повествования. Из истории видно, что в это время возмутились против Римского владычества различные Азиатские народы, подвластные Риму, и император готовился к походу на Месопотамию).

Посему царь Траян был в великой печали и, вспомнив своего храброго воеводу Плакиду, говорил:

— Если был бы с нами наш Плакида, то враги наши не могли бы насмеяться над нами; ибо он был страшен врагам, и неприятели боялись имени его, потому что он был храбр и счастлив в битвах.

И удивлялся царь со всеми вельможами своими тому странному обстоятельству, что Плакида неизвестно куда скрылся с женою и с детьми. Задумав послать разыскивать его по всему своему царству, Траян сказал окружавшим его:

— Если кто найдет мне моего Плакиду, того я удостою великой чести и наделю многими дарами.

И вот два добрых воина, Антиох и Акакий, бывшие некогда верными друзьями Плакиды и жившие при его доме, сказали:

— Самодержавный царь, повели нам поискать сего человека, который весьма нужен всему Римскому царству. Если бы нам пришлось искать его в отдаленнейших краях, то и тогда мы приложим все свое усердие.

Царь обрадовался такой готовности их и тотчас послал их искать Плакиду. Они отправились и объехали немало областей, ища своего любимого воеводу по городам и селениям и спрашивая всякого встречного, не видел ли кто где такого человека. Наконец, приблизились они к тому селению, где жил Евстафий. Евстафий в это время стерег хлеб в поле. Увидев едущих воинов, он стал присматриваться к ним и, издалека узнав их, обрадовался и плакал от радости. Глубоко воздыхая к Богу в тайне сердца своего, Евстафий встал на дороге, по которой те воины должны были миновать. Они же, приблизившись к Евстафию и поздоровавшись с ним, спрашивали его, какое это селение, и кто владеет им. Затем начали спрашивать, нет ли здесь какого-нибудь странника, такого-то возраста и такой-то наружности, имя которому Плакида. Евстафий спросил их:

— Для чего ищете вы его?

Они отвечали ему:

— Он — друг наш, и мы долгое время не видали его и не знаем, где находится он вместе с женою и с детьми своими. Если бы кто-нибудь сообщил нам о нем, мы дали бы тому человеку много золота.

Евстафий сказал им:

— Я не знаю его, и не слыхал никогда о Плакиде. Впрочем, господа мои, прошу вас, войдите в селение и отдохните в моей хижине, потому что я вижу, что вы и кони ваши утомились от дороги. Итак, отдохните у меня, а затем вам можно будет узнать об искомом вами человеке от кого-нибудь из знающих его.

Воины, послушав Евстафия, пошли с ним в селение, не узнав его. Он же хорошо узнал их, так что едва не эаплакал, но удержался. В том селении жил один добрый человек, в доме которого Евстафий имел пристанище. Он ввел воинов к сему человеку, прося его, чтобы тот оказал им гостеприимство и накормил их.

— Я же, — прибавил он, — отплачу тебе своею работою за все, что ты потратишь на угощение, потому что эти люди — мои знакомые.

Человек тот, внимая просьбе Евстафия, усердно угощал своих гостей. А Евстафий служил им, принося и ставя пред ними кушанья. При сем приходила ему на мысль его прежняя жизнь, когда те, коим он сейчас прислуживает, сами ему так служили, и он едва удерживался от слез, но скрывал себя пред воинами, чтобы не быть узнанным. Несколько раз выходил из хижины и, немного поплакав и отерши слезы, тотчас онять входил, служа им как раб и простой поселянин. Воины же, часто взирая на лицо его, начали мало-помалу узнавать его и стали тихо говорить друг другу: "Похож сей человек на Плакиду.... неужели это и в самом деле он?... Помним мы, что у Плакиды была на шее глубокая рана, которую он получил на войне. Если у сего мужа есть такая рана, то он воистинну сам Плакида." Увидев на шее его ту рану, воины тотчас вскочили из-за стола, припали к ногам его, стали обнимать его и много плакали от радости, говоря ему:

— Ты — Плакида, которого мы ищем! Ты — любимец царя, о котором он так долго печалится! Ты — Римский воевода, о котором скорбят все воины.

Тогда Евстафий понял, что настало время, о котором предрекал ему Господь, и в которое он должен был снова получить первый свой сан и прежнюю свою славу и честь, и сказал воинам:

— Я, братие, тот, кого вы ищете! Я — Плакида, вместе с коим вы долгое время воевали против врагов. Я — тот человек, который был некогда славой Рима, страшен иноплеменникам, вам дорог, ныне же нищ, убог и никому неизвестен!

Велика была их взаимная радость, и радостны были их слезы. Они одели Евстафия в дорогие одежды, как своего воеводу, вручили ему послание царя и усердно просили его, чтобы он немедденно шел к царю, говоря:

— Враги наши начали одолевать нас, и нет никого столь храброго, как ты, кто бы мог победить и разсеять их!

Хозяин же того дома и все его домашние, слыша это, дивились и недоумевали. И по всему селению пронеслась весть, что в нем нашелся великий человек. Все жители селения стали стекаться, как к великому чуду, и с удивлением смотрели на Евстафия, одетого как воевода и принимающего почести от воинов. Антиох и Акакий разсказали народу о подвигах Плакиды, о его храбрости, славе и благородстве. Народ, услышав, что Евстафий такой храбрый Римский воевода, удивлялся, говоря: "О какой великий муж жил среди нас, служа нам, как наемник!" И кланялись ему до земли, говоря:
  
— Почему ты не открыл нам, господин, своего знатного происхождения и сана?

Бывший хозяин Плакиды, у которого он жил в доме, припадал к ногам его, прося его, чтобы он не прогневалея на него за непочтение с его стороны. И все жители того селения стыдились при мысли, что они имели великого человека наемником, как раба. Воины посадили Евстафия на коня и поехали с ним, возвращаясь в Рим, а все поселяне провожали его далеко с великими почестями. Во время пути Евстафии беседовал с воинами, и они спрашивали его о жене и детях его. Он разсказал им все по порядку, что с ним случилось, и они плакали, слушая про таковые его злоключения. В свою очередь, и они поведали ему, как опечален был из-за него царь, и не только он, но и весь его двор, и воины. Чрез несколько дней они достигли Рима, и воины возвестили царю, что они нашли Плакиду и как это произошло. Царь с честию встретил Плакиду, окруженный всеми своими вельможами, и с радостию обнял его и спрашивал о всем, что с ним случилось. Евстафий разсказал царю все бывшее с ним, с его женою и детьми, и все, слушая его, умилялись. После этого царь возвратил Евстафию его прежний чин и наделил его богатством бо`льшими, чем каким он владел сначала. Весь Рим радовался возвращению Евстафия. Царь просил его, чтобы он отправился на войну против иноплеменников и своею храбросгию защитил Рим от их нашествия, а также отомстил бы им за отнятие ими некоторых городов. Собрав всех воинов, Евстафий увидел, что их недостаточно для такой войны; поэтому он предложил царю отправить указы во все области своего государства и собрать из городов и селений способных для воинской службы юношей, а затем прислать их в Рим. Это было исполнено. Царь отправил указы, и в Рим было собрано множество людей молодых и крепких, способных к войне. Среди них приведены были в Рим и два сына Евстафиевы, Агапий и Феопист, которые к тому времени уже возмужали и были лицем красивы, телом статны и силою крепки. Когда они были приведены в Рим, и предстали пред воеводою. то последний очень полюбил их, хотя и не знал, что они — его дети. Они всегда находились при нем и сидели с ним за одним столом, ибо были любезны его сердцу. Вслед за тем Евстафий оправился на войну с иноплеменниками и победил их силою Христовою. Он не только отнял у них взятые ими города и области, но и завоевал всю неприятельскую землю, и совершенно победил их войско. Укрепляемый силою Гоолода своего, он выказал еице большую храбрость, чем прежде, и одержал такую блистательную победу, какой еще никогда прежде не одерживал.

Когда война окончилась, и Евстафий уже с миром возвращался в свое отечество, случилось ему быть в одном селении, расположенном на живописном месте при реке. Так как это место было удобно для стоянки, то Евстафий остановился с воинами на три дня. Агапий и Феопист поставили свою палатку около сада, который возделывала одинокая женщина. Воспитанные в одном и том же селении они имели одну общую палатку и любили друг друга, как единоутробные братья. Оба они отдыхали недалеко от того места, где был стан воеводы. Однажды женщина около полудня работала в своем саду и услыхала разговор Агаиия и Феописта, которые в это время отдыхали в своей палатке. Они спрашивали друг друга, какого каждый из них происхождения, и старший сказал:

— Я помню немного, что отец мой был воеводою в Риме, и не знаю почему он удалился с матерью моею из города, взяв с собою меня и моего младшего брата (а нас было у него двое). Помню я еще, что мы дошли до моря и сели на корабль. Затем, во время морского плавапия, когда мы пристали к берегу, отец наш вышел из корабля, а с ним и мы с братом, мать же наша, не знаю по какой причине, осталась на корабле. Помню я и то, что отец горько о ней плакал, плакали и мы с ним, и он с плачем продолжал путь. Когдя же мы подошли к реке, отец посадил меня на берегу, а младшего брата моего, взяв на плечо, понес на противоположный берег. Когда затем он, перенеся его, шел за мною, прибежал лев, схватил меня и унес в пустыню. Но пастухи отняли меня у него, и я воспитан был в том селении, которое ты знаешь.

Тогда младший брат, быстро встав, бросился на шею его с радостными слезами, говоря:

— Воистину ты — брат мой, ибо и я помню все то, о чем ты разсказываешь, и я сам видел, когда похитил тебя лев, а меня в то время унес волк, но земледельцы отняли меня у него.

Узнав свое родство, братья очень обрадовались и стали обнимать и целовать друг друга, проливая радостые слезы. А женщина, слыша такой разговор, удивлялась и возводила очи к небу с воздыханием и слезами. Она была нищая и одета была в худые одежды, но решила она пойти к воеводе, чтобы попросить его дозволения возвратиться в Рим вместе с его войском. Она пошла к воеводе, стала пред ним, поклонилась ему и сказала: "Прошу тебя, господин, прикажи, чтобы я следовала за полком твоим в Рим; ибо я — римлянка и была взята в плен иноплеменниками в эту землю вот уже шестнадцатый год. Теперь, будучи свободна, я скитаюсь по чужой стране и терплю крайнюю нищету.

Евстафий, по доброте своего сердца, тотчас преклонился к её просьбе и дозволил ей безбоязненно возвращаться в свое отечество. Тогда жена та, смотря на воеводу, вполне убедилась, что он — муж её, и в удивлении стояла, точно в забытьи. Но Евстафий не узнал жены своей. Она же внутренно с воздыханием молилась Богу и боялась открыться мужу своему и сказать, что она — жена его, ибо он, находился в великой славе и был окружен теперь множеством приближенных; она же была как самая последняя нищая. И удалилась она из его палатки, молясь Владыке и Богу своему, чтобы Он Сам устроил то, дабы муж и дети узнали ее. Затем выбрала она более удобное время, снова вошла к Евстафию и стала перед ним. А он, посмотрев на нее, спросил:

— Чего ты еще просишь у меня, старица?

Она поклонилась ему до земли и сказала:

— Умоляю тебя, господин мой, не прогневайся на меня рабу свою, за то, что я хочу спросить тебя об одном деле. Ты же будь терпелив и выслушай меня.

Он сказал ей:

— Хорошо, говори.

Тогда она начала свою речь так:

— Не ты ли Плакида, нареченный во св. крещении Евстафием? Не ты ли — видел Христа на кресте среди оленьих рогов? Не ты ли ради Господа Бога вышел из Рима с женою и с двумя детьми, Агапием и Феопистом? Не у тебя ли чужестранец отнял жену на корабле? Свидетель мне на небе верный — Сам Христос Господь, ради Которого я претерпела многие напасти, в том, что я — жена твоя, и что благодатию Христовою я сохранена была от оскорбления, ибо сей чужестранец в тот самый час, как отнял меня у тебя, погиб, наказанный гневом Божиим, а я осталась чистою, и теперь бедствую и скитаюсь.

Услышав все сие, Евстафий как будто пробудился от сна и тотчас узнал жену свою, встал и обнял ее, и оба они много плакали от великой радости. И сказал Евстафий:

 — Восхвалим и возблагодарим Христа Спасителя нашего, Который не оставил нас милостью Своею, но как обещал после скорбей утешить нас, так и сотворил!

И они со многими радостными слезами благодарили Бога. После сего, когда Евстафий перестал плакать, жена спросила его:

— Где же дети наши?

Он же, глубоко вздохнув, ответил:

— Звери съели их.

Тогда жена его сказала ему:

— Не скорби, господин мой! Бог помог нам нечаянно найти друг друга, так поможет Он нам найти и детей наших.

Он заметил ей:

— Разве я не сказал тебе, что их съели звери?

Она же стала разсказывать ему все, что накануне слышала в своем саду во время работы, — все те речи, которые вели между собою два воина в палатке, и из которых она узнала, что они — сыновья их.

Евстафий тотчас же позвал к себе тех воинов и спросил их:

— Какого вы происхождения? Где родились? Где воспитывались?

Тогда старший из них ответил ему так:

— Господин наш, мы остались малолетними после своих родителей и потому мало помним свое детство. Однако, мы помним то, что отец наш был римским воеводою, подобным тебе, но не знаем мы, что случилось с нашим отцом, и почему он вышел ночью из Рима с матерью нашею и с нами двоими. Не знаем мы и того, почему именно, когда мы на корабле переплыли море, осталась на том корабле мать наша. А отец наш, плача о ней, подошел с нами к одной реке. В то время, как он, перенесши одного из нас через реку, возвращался за другим и находился среди реки, похитили нас звери: меня — лев, а брата моего — волк. Но мы оба спасены были от зверей: ибо меня спасли и воспитали пастухи, а брата моего — земледельцы.

Услыхав это, Евстафий и жена его узнали детей своих и, бросившись им на шею, долго плакали. И была великая радость в лагере Евстафия: по всем полкам прошел слух о нахождении жены и детей воеводы их, и все воины радостно собрались вместе, и было большое ликование во всем войске. Не так радовались они победам, как сему радостному событию.

В то время, как Евстафий возвращался с войны, радуясь и победе, и нахождению жены и детей, — еще до прибытия его в Рим, — умер царь Траян; ему наследовал Адриан, который ревностно держался языческих суеверий и преследовал христиан. После того, как Евстафий с великим торжеством вошел в Рим, по обычаю Римских полководцев и вел с собою много пленников, окруженный богатою военною добычею, то царь и все римляне приняли его с почетом, и храбрость его прославилась еще больше, чем прежде, и все почитали его больше прежнего.

(Т. е. Плакиде был устроен, по обычаю Римскому, так называемый триумф, или торжественная блестящая встреча, как увенчанному славой полководцу-победителю).

Адриан захотел совершшть жертвоиеиношение бесам, в благодарность за победу над врагами. Когда он входил со своими вельможами в идольский храм, Евстафий не вошел за ними, но остался снаружи. Царь спросил его:

— Почему не хочешь ты войти с нами в храм и поклониться богам? Тебе прежде других следовало бы воздать им благодарение за то, что они не только сохранили тебя целым и невредимым на войне и даровали тебе победу, но и помогли найти тебе жену твою и детей твоих.

Евстафий отвечал:

— Я — христианин и знаю Единого Бога моего Иисуса Христа, и Его чту и благодарю, и покланяюсь Ему. Ибо Он все даровал мне: и здоровье, и победу, и супругу, и чад. А глухим, немым, безсильным идолам я не поклонюсь.

И Евстафий ушел в дом свой. Царь разгневался и стал размышлять, как наказать Евстафия за безчестие богов своих. Сначала он снял с него сан воеводский и вызвал его на суд, как простого человека, с женою и детьми его, и увещавал их принести жертву идолам; но, не будучи в состоянии уговорить их к этому, осудил на съедение зверям. И вот святый Евстафий, сей славный и храбрый воин, пошел в цирк, осужденный на казнь вместе со своею женою и сыновьями. Но не стыдился он сего безчестия, не боялся смерти за Христа, Которому он ревностно служил, исповедуя пред всеми святое имя Его. Он укреплял и свою святую супругу, и детей своих, чтобы они не устрашились смерти за Жизнодавца всех Господа; и они шли на смерть, как на пир, укрепляя друг друга надеждою на будущее воздаяние. На них выпущены были звери, но не коснулись их, ибо, как только какой-нибудь из зверей подходил к ним, тотчас же возвращался назад, преклонив пред ними свою голову. Звери смягчили свою ярость, а царь еще больше разъярился и повелел увести их в темницу. А на другой день Адриан велел раскалить медного вола и бросить в него святого Евстафия с женою и детьми его.

("Великия Четьи-Минеи" митр. Макария прибавляют здесь еще следующие подробности, коих нет у св. Димитрия Ростовского. Когда св. мученики приближались к месту страшной казни, то, воздев руки свои к небу, вознесли пламенную молитву Господу, как бы созерцая кокое-то небесное явление, как это видно из первых слов их молитвы. Молитва сия была следующая: "Господи Боже сил, всеми невидимый нами же видимый! Вонми нам, молящимся Тебе и приими нашу последнюю молитву. Вот мы соединились, и Ты сподобил нас участи святых Твоих; как три отрока, вверженные в Вавилоне в огонь, не были отринуты Тобою, так и ныне сподоби нас скончаться в сем огне, дабы Ты благоволил восприять нас, как жертву благоприятную. Подай же, Господн Боже, всякому поминающему память нашу участие в Царстве небесном; ярость же огня сего предожи на холод и сподоби нас в нем скончаться. Еще молимся, Господи: сподоби, да не разлучатся тела наши, но да вкупе лягут." В ответ на сию молитву раздался с неба Божественный глас: "Да будет вам так, как вы просите! и более вам будет, ибо вы претерпели многие напасти и не были побеждены. Идите в мире, приимите венцы победные за страдания свои, почивайте во веки веков").

Находясь в этом воле, святые мученики, помолившись, предали Богу души свои и перешли в царствие небесное. Спустя три дня подошел Адриан к волу тому, желая увидать прах сожженых мучеников; открыв дверцы, мучители нашли тела их целыми и невредимыми, и ни один волос на главах их не сгорел, а лица их похожи были на лица спящих и блистали чудною красотою. Весь народ, находящийся там, воскликнул:

— Велик Бог христианский!

Царь со стыдом возвратился в свой дворец, и весь народ укорял его за то, что он напрасно предал смерти такого необходимого для Рима воеводу. Христиане же, взявши честные тела святых мучеников, предали их погребению, славя Бога, дивного во святых Своих, Отца и Сына и Святого Духа, Ему же от всех нас да будет честь, слава и поклонение, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

(Мощи св. Евстафия и его семейства находятся в Риме в церкви его имени).

+++

Страдание святых мучеников Михаила, князя Черниговского, и боярина его
Феодора, от нечестивого Батыя пострадавших.

Когда ты видишь смуты и войны или иные бедствия, не думай, чтобы все сие было простым, обычным явлением сего временного мира, или произошло от какого-нибудь случая; но знай, что бедствил попускаются волею всемогущего Бога за наши грехи, дабы согрешающие приходили в чувство и исправлялись. В начале Господь вразумляет нас грешных малыми наказаниями; если же мы не исправимся, тогда Он посылает на нас бо`льшие наказания, как некогда и на Израильтян. Ибо что попустил Госцодь на тех, кои не захотели исправиться от вервий бича Христова (Еванг. от Иоанна гл. 2, ст. 15)? "Будешь пасти их, сказал Он, жезлом железным" (Псалом 2, ст. 9). Наказания малые, которые Господь попускает в начале, суть следующие: мятеж, голод, внезапная смерть, междоусобные войны и тому подобное. Еели же такими наказаниями грешники не вразумляются, тогда Господь посылает на них жестокое и тяжкое нашествие иноплеменников, чтобы хотя в сем великом бедствии люди могли придти в чувство и обратиться от путей своих лукавых, — по слову пророка: "Когда убивают их, тогда призывают Господа" (Псалом 77, ст. 34). Так было и с нами, со всей нашей землей Российской.

Когда мы своим злым нравом прогневали благость всемилостивого Бога и сильно оскорбили Его милосердие, придти же в раскаяние, уклониться от зла и творить благое не хотели, тогда разгаевался на нас Господь праведным гневом Своим и восхотел наказать нас за наши беззакония лютейшею казнию. И вот Он попустил тогда придти на нас безбожным и жестоким варварам, называемым Татарами, с нечестивейшим и беззаконнейшим их царем Батыем.

(Батый — внук великого Чингис-Хана, хан Татарский. Батый основал свое пребывание на берегах р. Волги, назвав столицу свою "Сараем". Здесь кочевала Орда его (орда — стан татарский), известная под именем Золотой или Кипчакской. Но сам Батый не был полновластным повелителем: он в свою очередь зависел от великого хана, наследника Чингиса, который кочевал с большой Ордою в пустынях Средней Азии, куда ходили многие русские князья для выражения покорности великому хану).

В безчисленном множестве напав на Русскую землю (в 1288 году), они победили русских благоверных князей и сокрушили их войско; все города они разорили и землю Русскую опустошили мечем и огнем, ибо никто не мог сопротивляться тем безбожным полчищам, коим за наши грехи предал нас Бог, глаголавший некогда чрез Пророка: "Если захотите и послушаете Меня, благие плоды земли будете есть. Если не послушаете Меня, меч вас поглотит" (Кн. прор. Исаии гл. 1, ст. 19 и 20). Христиане, спасшиеся от меча и пленения, скрывались в горах и непроходимых пустынях; и вся земля Русскал представляла тогда скорбное зрелище: города и села стали пусты, а где прежде жили дикие звери, там водворялись люди, укрываясь от варваров.

В то время жил благочестивый и приснопамятный Михаил, сын Всеволода Чермного, князь Черниговский.

(Всеволод, по прозванию Чермный, князь Черниговский, сын великого князя Киевского Святослава Всеволодовича. С 1210 по 1214 г. Всеволод владел Киевом; умер в 1215 году).

С юных лет отличался он добродетелыюю жизнию: возлюбив Христа, он служил Ему от всего сердца. И все видели душевное незлобие князя: его кротость, смирение, обходительность со всеми и милосердие к бедным. Угождая всегда Богу молитвою и постом, и всякими добрыми делами украшая свою душу, князь Михаил соделал ее прекрасным жилищем Бога, Творца своего.

У сего благочестивого князя был любимый боярин, подобно ему добродетельный, по имени Феодор: вместе с ним князь Михаил и пострадал от нечестивого Батые, положив душу свою за Христа.

Когда благоверный и христолюбивый Михаил владел княжеством Киевским, нечестивый Батый прислал своих Татар осмотреть город Киев. Посланные изумились, увидев величие и красоту города Киева, и, возвратившись к Батыю, разсказали ему о сем знаменитом городе. Тогда Батый снова отправил послов к Михаилу с тем, чтобы они уговорили князя добровольно покориться ему. Благоверный князь Михаил решил, что Татары коварством хотят взять город и опустошить его. Князь слыхал уже раньше, что те жестокие варвары без милосердия убивают даже добровольно покоряющихся им, и потому повелел умертвить послов Батыя. Вслед за тем Михаил узнал о приближении громадного войска татарского, которое, как саранча, в великом множестве [ибо воинов было 600 тысяч человек] нашло на Русскую землю и овладело укрепленными городами её. Сознавая, что Киеву невозможно уцелеть от приближающихся врагов, князь Михаил вместе с боярином Феодором бежал в Венгрию искать помощи своей родине.

(Венгрия (слав. — Угрия) — королевство, главная из земель Австро-Венгерской монархии. Сын Михаила Черниговского, Ростислав, был женат на дочери Венгерского кородя Белы. Думая найти в родственнике верного союзника, князь Михаил упрашивал короля совокупными силами возстать против общего врага, но не убедил ни его, ни других, к кому обращался за помощию).

Не получив сей помощи, Михаил некоторое время странствовал по чужой стороне; там укрывался он от Божия гнева, повинуясь слову Писания: "укройтесь, пока не пройдёт гнев Господень" (Кн. прор. Исаии гл. 26, ст. 20).

Придя со всем своим войском, Батый овладел Черниговом и другими укрепленными городами и княжествами; все они сильно разорены были огнем и мечом. — Это было в 6748 году от сотворения мира, а от Рождества Христова в 1240 году. — Тогда же и славный город Киев был совершенно разорен руками врагов, именитые граждане погибли от меча — одни были убиты, а другие отведены в плен. Благолепные Божии храмы были осквернены и сожжены, так что исполнились слова Давида: "Боже, пришли язычники в достоляние Твое, осквернили храм святой Твой, и трупы рабов Твоих оставили в пищу птица небесным, а плоть преподобных Твоих - зверям земным, пролили кровь их как воду, и не было кому погребать их" (Псалом 78, ст. 1—3).

Князь Михаил, находившийся в то время в странствовании, слыша обо всем происходившем в Русской земле, неутешно оплакивал единоверную свою братию и опустение своей земли. Вскоре Михаилу стало известно, что городским жителям, в небольшом числе уцелевшим от меча и плена, нечестивый царь повелел безбоязненно жить на своих местах, но с тем, чтобы они платили ему дань. И многие русские князья, бежавшие в далекие и чужие страны, услыхав о сем, стали возвращаться в родную землю. Поклонившись нечестивому царю, они занимали свои княжества и, платя дань Батыю, водворялись в своих разоренных городах. Возвратился из странствования и благочестивый князь Михаил с боярином своим Феодором и со всеми своими людьми, соглашаясь лучше платить дань нечестивому царю и жить хотя бы в опустевшем своем отечестве, нежели быть странником в чужой земле. Сначала он пришел в Киев и здесь горько плакал, видя святые места опустевшими и "небеси подобную" Печерскую церковь  разоренною до основания.

(Киево-Печерская Богородичная церковь была основана преп. отцами Антонием и Феодосием Печерскими в 1073 году, при епиокопе Михаиле, во дни благоверного князя Святослава Ярославича. Строение храма, начатое при разных чудесах и знамениях, продолжалось в игуменство преп. Стефана и преп. Никона и окончилось при игумене Иоанне. Красота и великолепие этого храма изумляли современников. Внутренность его блистала золотом и мозаикой и привлекала взоры иконною живописью. Помост устроен был мозаически из разноцветных камней, расположенных красивыми узорами. Верхи церкви были позолочены; крест, поставленный на главном куполе, был выкован из чистого золота; неудивительно посему, что ссвременникн называли Печерскую церковь "небеси подобною" и говорили, что она составляет славу и украшение всей земли Русской).

Отсюда Михаил отправился в Чернигов. И едва успел князь Михаил отдохнуть здесь от пути, как Татары, услыхав о возвращении его, пришли от Батыя и начали звать его (как и других Русских князей) к своему царю, говоря:

— Нельзя вам жить на земле Батые, не поклонившись ему. Итак, идите, поклонитесь ему и будьте данниками его, и тогда оставайтесь в жилищах своих.

У того нечестивого царя был следующий обычай: если кто-нибудь из русских князей приходил поклониться ему, то волхвы и жрецы татарские принуждали их проходить сквозь огонь, а если кто-нибудь из князей приносил с собою какие-либо дары царю, то волхвы брали по небольшой части от всех этих даров и бросали в огонь, как жертву.

(Всех приходящих к хану татарские жрецы проводили между огнями: по их убеждению чрез это уничтожалось всякое злое намерение у лиц, шедших к их повелителю. Огонь, по их верованию, был "чистилищем для всяких злых умыслов" и отнимал даже силу у скрываемого яда).

Проведя чрез огонь, они принуждали покланяться солнцу, кусту и идолам, — и уже после сего допускали к царю. Многие из русских князей, из страха перед царем и чтобы удержать за собой свое княжество, исполняли все это: проходили сквозь огонь и покланялись идолам, — и за то получали от царя, чего просили.

Слыша, что многие из русских князей, прельстившись славою мира сего, поклонились идолам, благочестивый князь Михаил сильно скорбел о том и, возревновав о Господе Боге, решился идти к царю неправедному и коварнейшему из всех людей и неустрашимо исповедать перед ним Христа и пролить кровь свою за Господа. Замыслив сие и воспламенясь душою, Михаил призвал своего верного советника, боярина Феодора, и поведал ему о своем намерении. Тот, будучи благочестив и тверд в вере, одобрил решение своего господина и обещал не покидать его до самой кончины, и вместе с ним положить свою душу за Христа. После такого совещания, они твердо решились, отнюдь не изменяя своего намерения, идти и умереть за исповедание Иисуса Христа. Тотчас же они пошли к своему духовному отцу Иоанну, чтобы сообщить ему о сем. Придя к нему, князь сказал:

— Хочу, отче, идти к царю, как и все русские князья.

Духовник, со скорбию услышав такия слова и глубоко вздохнув, сказал:

— Многие князья туда ходили и души свои погубили, исполнив волю Батыя и поклонившись огню и солнцу и прочим идолам; и ты, Михаил, если хочешь, иди с миром, но только умоляю тебя, — не подражай им и не делай того, что они сделали для сохранения земной власти: не ходи сквозь огонь нечестивых и мерзким богам их не покланяйся, ибо Един Бог наш, Иисус Христос; не вкушай также ничего из скверных идоложертвенных яств, чтобы тебе не погубить души своей.

Князь с боярином отвечали:

— Мы хотим пролить кровь нашу за Христа и положить за Него души свои, да будем Ему благоприятной жертвой.

Услышав сие, Иоанн возрадовался душею и радостным взором взглянув на них, сказал:

— Если так сделаете, блаженны будете, и в сем последнем роде будете именоваться новоявленными мучениками.

Потом, преподав им наставления из Евангелия и из прочих богодухновенных книг, он причастил князя и боярина Божественных Таин Тела и Крови Христовых, благословил их и сказал:
  
— Господь Бог да укрепит вас и да пошлет вам дар Святого Духа, чтобы вам быть твердыми в вере, смелыми в исповедании имени Христова и мужественными в страдании, и да причтет вас Царь Небесный к лику первых святых мучеников.

После сего Михаил и Феодор отправились домой; сделавши там все нужные приготовления для своего путешествия и простившись со своими домашними, они поспешно отправились в путь с молитвою к Богу, пламенея сердечною к Нему любовию и желая венца мученического.

Когда они достигли того места, где находился царь Батый, то об их прибытии тотчас было ему доложено. Призвав волхвов и жрецов своих, Батый повелел им провести Черниговского князя по обычаю сквозь огонь и заставить его поклониться идолам, и затем уже представить его к себе. Пришедши к князю, волхвы сказали ему: "Тебя зовет великий царь" — и, взяв его, повели. За ним последовал, как за своим господином, и боярин его Феодор. Вскоре они дошли до того места, где с двух сторон разложен был огонь, а по середине был путь, коим многие уже проходили; сим путем волхвы хотели вести и князя Михаила. Тогда князь сказал:

— Не подобает христианам проходить сквозь тот огонь, который нечестивые почитают за Бога, я же — христианин; посему не пойду сквозь огонь и не поклонюсь твари, ибо я покланяюсь Творцу, — Отцу и Сыну и Св. Духу, — Единому Богу в Троице, Создателю неба и земли.

Услыхав такие слова, волхвы и жрецы пришли в ярость; оставив Михаила, они пошли донести о его речах царю. В это время к князю Михаилу подошли некоторые Русские князья, вместе с ним пришедшие на поклонение Батыю, — между ними был и князь Ростовский Борис. 

(Борис Василькович (Васильевич) — князь Ростовский, внук Михаила Черниговского [старший из двух сыновей Василька Константиновича, от брака его с Марией Михайловной, княжной Черниговской]. По смерти отца, убитого Татарами близ Ростова, в Шеренском лесу, в 1238 году, Борис получил в удел Ростов. Князь этот известен в истории, как печальник земли Русокой пред ханом Золотой Орды. Он побывал в Орде более 8 раз, — по приказу Батыя ездил даже в Великую Татарию, к хану Сартаку (1245 г.). Умер Борис в Орде в 1277 г. Погребен в Ростовском Успенском Соборе).
  
Они, жалея Михаила и глубоко скорбя о нем, а вместе с тем боясь, чтобы не навлечь гнева царского и на себя, советовали Михаилу исполнить волю Батыя.

— Ты можешь, — говорили они, — притворно исполнить приказание и поклониться огню и солнцу, чтобы только избавиться от царского гнева и от лютой смерти. Когда же с миром возвратишься к себе домой, тогда ты будешь поступать уже по своему желанию: тебя не будет Господь наказывать за сие и не прогневается на тебя, потому что ведает Он, что ты сделал так по принуждению. Если же тебе поставит духовник в грех твой поступок, то мы все возьмем на себя вину твою, — только послушай нас и, пройдя сквозь огонь, поклонись татарским богам; сим ты и себя и нас освободишь от царского гнева и злой смерти, а для земли своей испросишь много полезного.

Все сие говорили они Михаилу с горькими слезами. Благочестивый боярин Феодор, слушая их слова, сильно опечалился, опасаясь, чтобы князь не последовал совету окружающих его и не отпал от веры. Подойдя к князю, он стал напоминать ему обещание его и слова духовника:

— Вспомни, благочестивый князь, — говорил он, — как ты давал обет положить душу свою за Христа; припомни слова Евангельские, коими поучал нас духовный отец: "Кто хочет душу свою спасти, тот погубит её. А кто погубит душу свою ради Меня и евангелия, тот спасёт её. Какая польза человеку от приобретения всего мира, если он душу свою погубит? И чем выкупит человек душу свою? (Еванг. Марка гл. 8, ст. 35—36). Кто исповедует Меня перед людьми, того и Я исповедую пред Отцом Моим Небесным. А кто отречётся от Меня перед людьми, от того и Я отвергнусь перед Отцом Моим, Который на небесах" (Еванг. Матфея, гл. 10, ст. 32-33).

С наслаждением слушал князь Михаил сии слова своего боярина и, пламенея ревностию по Боге, с радостию ожидал мучения, готовый умереть за Христа-Жизнодавца. Князь же Ворис, о коем выше было упомянуто, продолжал сильно упрашивать Михаила исполнить царскую волю.

— Не желаю быть христианином только по имени, — отвечал им Михаил, — а поступать как язычники.

И, сняв с себя меч свой, бросил его к ним и сказал:

— Возьмите славу мира сего: она не нужна мне.

Вслед затем пришел от Батыя один знатный царедворец, по имени Ельдега, и передал князю Михаилу от своего царя следующие слова:

— Великий царь так говорит тебе: почему ты не повинуешься моему приказанию и богам моим не покланяешься? Вот теперь предстоит тебе жизнь или смерть: выбирай то или другое. Если исполнишь мое повеление — пройдешь сквозь огонь и богам моим поклонишься, то не только останешься жив, но и получишь от меня великие милости и будешь полным господином в своем княжестве. Если же не послушаешь меня и не поклонишься богам моим, то умрешь злою смертию.

Выслушав от Ельдеги царские слова, князь Михаил нисколько не устрашился, но смело отвечал:

— Скажи царю — так говорит тебе князь Михаил, раб Христов: если тебе, царь, вручены от Бога царство и слава мира сего и Десница Вышнего покорила нас тебе за наши грехи, то мы должны кланяться тебе как царю и воздавать честь, подобающую твоему царскому достоинетву, но чтобы отречься Христа и поклониться твоим богам, — сего не будет: ибо не боги они, а творение. Наши же пророческие Писания так говорят: "Боги, небес и земли не сотворившие, да погибнут" (Кн. прор. Иеремии гл. 10, ст. 11). Что может быть безумнее, как оставить Создателя и поклониться созданию?

Ельдега же сказал ему:

— Ты, Михаил, ошибаешься называя солнце созданием. Ибо, скажи мне, кто вошел на ту неизмеримую небесную высоту и сотворил такое великое светило, которое освещает всю вселенную?

— Если желаешь выслушать меня, — отвечал ему святый, — то я скажу тебе, Кто сотворил солнце и все видимое и невидимое: Бог безначальный и невидимый, и Его Единородный Сын, Господь наш Иисус Христос, также несозданный и не имеющий ни начала, ни конца, равно и Дух Святый, — Бог в трех Лицах, но Единый по Существу, — Он сотворил небо и землю и солнце, коему вы кланяетесь, и луну и звезды, а также море и сушу; Он же сотворил и первого человека Адама и отдал ему на служение все сотворенное. Господь же дал людям закон, чтобы они не покланялись ничему сотворенному, — ни на земле, ни на небе, но чтобы покланялись Единому Богу, все сотворившему; Ему я и покланяюсь. А если царь обещает мне княжество и славу мира сего, то я не ищу сего, так как и сам царь не вечен, так же не вечна и власть, какую он дает мне, и в коей я не нуждаюсь. Я надеюсь, что Бог мой, в Коего я верую, даст мне царство вечное, не имеющее конца.

Тогда Ельдега сказал:

— Если ты, Михаил, будешь упорствовать и не исполнишь царской воли, то будешь тотчас умерщвлен.

Святый отвечал:

— Я не боюсь той смерти, чрез которую могу удостоиться вечного пребывания с Богом. — И для чего нам много говорить? Я — христианин, исповедую Творца неба и земли, твердо в Него верую и с радостию умру за Него.

Тогда Ельдега, видя, что ни ласками, ни угрозами не может склонить Михаила исполнить царскую волю, пошел к Батыю, чтобы передать ему все, слышанное от Михаила.

Выслушав Ельдегу, Батый пришел в ярость и велел своим приближенным немедленно же умертвить князя Михаила. Святый мученик Христов пребывал в это время вместе с Феодором; не страшась смерти, они воспевали псалмы и усердно молились Богу. Увидев приближавшихся убийц, они начали петь: "Мученицы Твои, Господи, многие муки претерпеша и любовию Твоею души соединиша святии." Достигнув того места, где стоял князь Михаил, убийцы схватили его за руки и за ноги и, распростерши на земле, долго и базпощадно били по всему телу, так что и земля обагрилась его кровию. Михаил же переносил все это мужественно, твердя только одно: "я — христианин!"

Тут же находился один из царских слуг бывший прежде христианином, а потом сделавшийся отступником и принявший нечестивую татарскую веру. Этот отступник, вынув нож, схватил Михаила за главу, отрезал ее и бросил, — между тем как уста святого исповедника продолжали повторять: "я — христианин."
  
О, дивное чудо! Отнятая уже от тела глава все еще исповедывала Христа.
После сего нечестивые мучители приступили к благочестивому Феодору и говорили ему:

— Исполни царское повеление и поклонись богам нашим: за это ты не только останешься в живых, но и получишь великую честь от царя и наследуешь княжество твоего господина.

Но святый Феодор отвечал:

— Княжества господина моего я не ищу! Не нужно мне и чести от царя вашего. Я желаю только того, чтобы идти ко Христу тем же путем, коим пошел господин мой, — святый мученик князь Михаил, потому что я также, как и он, верую во Единого Христа, Творца неба и земли, также хочу пострадать за Него, и не страшусь мучений и самой смерти.

Видя непреклонность Феодора, убийцы схватили его и начали мучить также жестоко, как и святого Михаила. Наконец, они отсекли честную его главу, сказав при сем:

— Кто не пожелал поклониться пресветлому солнцу, тот недостоин и смотреть на солнце.

Так, честно пострадав, святые мученики Михаил и Феодор предали дупш свои в руки Господу (20 сентября 1246 года). Святые тела их брошены были на съедение псам, но в продолжение многих дней оставались целыми и никем нетронутыми. Так благодать Христова сохраняла их невредимыми. Кроме сего над телами мучеников появлялся огненный столп, сиявший ярким блеском, и каждую ночь виднелись горящие свечи. Видя все сие, христиане, находившиеся в то время в Орде, взяли тайно тела мучеников и с честию погребли их.

(Св. мощи бдаговерного князя Махаила и боярина его Феодора были перенесены из Орды богобоязненными христианами сначала во Владимир, а затем в родной город князя Михаила — Чернигов. Затем, в 1578 г. 14 февраля, по воле царя Иоанна Васильевича Грозного, св. мощи были перенеоены в Москву, из опасения, чтобы они не подверглись поруганию со стороны католиков, по переходе Чернигова под власть Польскую. Они были положены под спудом в соборной церкви Черниговских чудотворцев, находившейся в Кремле, близ Тайницких ворот. Когда же упразднен был этот собор, тогда св. мощи, по повелению имдератрицы Екатервны II-й, торжественно перенесены, в 1770 г. августа 26-го, в Сретенский собор, что во дворце на "сенях"; отсюда, в 1774 г. ноября 21-го, перемещены в Архангельский собор, где почивали сначала в великолепной серебряной раке, устроенной в память мира с Турцией, а после 1812 года (когда эта рака похищена была неприятелями) доныне покоятся в медной посеребренной).
  
По убиении святых мучеников, нечестивый Батый снова пошел войною со всеми своими полчищами, сначала на Польшу, потом на Венгрию, но Венгерским королем Владиславом был убит, получив, таким образом, злой конец своему злому житию. Так мучитель Батый получил в удел ад, святые же мученики наследовали Царство Небесное и вечно прославляют Отца и Сына и Св. Духа. Аминь.
  
+++

День двадцать первый.

Память святого апостола Кодрата.

Святый апостол Кодрат, один из числа семидесяти, проповедывал слово Божие в Афинах и в Магнезии (восточный полуостров и область Фессалии), где и был епископом; своею проповедию многих он привел к свету Богоразумия. По слову Сираха, он был как звезда утренняя среди облаков (Кн. прем. Иис. с. Сирах. гл. 50, ст. 6), под темными облаками разумеем языческое безбожие, чуждое света благочестия; люди, одержимые им, сидели во тьме и тени смертной. Святый же апостол Кодрат, проповедуя слово Божие, возсиял перед ними словно великий свет; он разогнал тьму, их окружавшую, уничтожил идольские жертвы, разрушил идолов и своею молитвою разорил бесовские храмы. Как некогда звезда была путеводительницею восточным царям, так и он показал путь ко Христу, и как утренняя звезда ведет за собой солнце, так и он возвещал миру о великом Светиле и разогнал мрак, окружавший человеческие души. Но тьма — постоянный враг света; посему и безбожные Еллины, видя, что Кодрат разрушает их идолов, изгоняет бесов, искореняет злочестие, воздвигли на святого апостола гонение и бросились на него с камнями. Хотя святого Кодрата и закидали камнями, но хранимый Христовою благодатию он остался жив. Тогда его заключили в темницу и долго томили голодом; нечестивые идолопоклонники лишили естественной пищи того, кто насыщал их души не брашном тленным, но пищей, приводящей в жизнь вечную. После долгих мучений святый Кодрат умер, но душа его живет в Царствии небесном и наслаждается райским блаженством. Он окончил подвиг своего страдания при царе Адриане, и начал жить вечно пред Царем славы Иисусом Христом: с Ним он страдал, с Ним и прославляется в Царстве Его. Святое тело его, положенное в Магнезии, источало многие исцеления недужным. Аминь.

+++

Память святых  священномучеников Ипатия и Андрея.

Сии святые родились в Лидийской стране (область на западном берегу Малой Азии). В детстве они оба учились наукам вместе в одной обители и, украшая себя всеми добродетелями, все более и более укреплялись в вере. Достигнув зрелого возраста, Ипатий принял иночество; он стремился к тому, чтобы постоянно пребывать в безмолвии и работать пред Богом. Андрей же посвятил себя служению людям: он занял место клирика, сделался ревностным проповедником слова Божия и ревностно поучал христиан в церкви. Оба они отличались великим воздержанием, смиренномудрием и нелицемерною любовию ко всем. Архиепископ Ефесский, узнав о добродетельной жизни сих благочестивых мужей, призвал их к себе; не малую пользу он почерпнул, беседуя с ними, посему очень полюбил их и сделал Ипатия, против его желания, епископом Азийской церкви, сказав: "Не подобает такому светильнику быть в пустыне, под спудом; он должен находиться на престоле святительском, чтобы просвещать церковь учением Христовым." Андрея же он рукоположил во священники. Так возсияли сии два святых, просвещая людей премудрым учением и чистотою своей жизни. Между тем греческий царь Лев Исаврянин (Лев III Исавр царствовал от 717 до 741 года) воздвиг гонение на святые иконы; он предписал по всей империи выбрасывать их из храмов Божиих и издал строжайшее повеление, чтобы никто не смел покланяться им. Тогда святые Ипатий и Андрей убеждали свою паству не слушать безбожного царского повеления. Царь, услыхав о сем, велел привести их к себе, и долго убеждал их отказаться от почитания святых икон; он даже приказал своим мудрецам вступить в спор с доблестными воинами Христовыми, но не мог поколебать сих твердых церковных столпов. Потом, заключив их в темницу, он долгое время держал их там, надеясь, что сим заставить их отказаться от своего убеждения. Обманувшись, он повелел бить их без пощады, сорвать у них с головы кожу с волосами, и намазав их бороды смолою, зажечь, а потом предать пламени на головах их драгоценные святые иконы. Все сие они мужественно претерпели, и силою Божиею остались живы. Затем Лев повелел влачить их по городу, и святых влачили на посмеяние всем. Наконец они были закланы, как агнцы, и предали свои души в руки Божии, пострадав за святые иконы. Их честные тела были брошены на съедение псам, но верующие тайно взяли их и погребли с честию, подобающею сим мученикам.

+++

Память святых мучеников Евсевия и Приска.

Святый Евсевий жил в Финикии и сначала был тайным последователем Христа.

(Финикия — древняя страна к северу от Палестины; представляла собой узкую береговую полосу между морем и Ливанскими горами; из городов этой области самые замечательные — Тир и Сидон).

В то время язычники воздвигли на христиан страшное гонение: они предавали верующих различным мучениям всюду, где только могли найти их; тогда многие из верующих, убегая от рук нечестивых, скрывались по тайным местам. Святый Евсевий, размышляя о словах Христа: "Всякого, кто исповедует Меня предьми, Я исповедую пред Отцом Моим Небесным" (Еванг. Матфея гл. 10, ст. 32), исполнился Божественною ревностью, пошел к правителю города и, став перед ним, сказал:

— Что ты безумствуешь, богоборец, преследуя стадо Христово?

Князь же, взглянув на него, спросил:

— Кто ты такой?

— Я раб Христа, против Которого ты возстаешь.

Сильно разгневанный такими словами князь сказал:

— Как осмелился ты, дерзновенный, придти сюда и безчестить меня, князя?

— Ревность моя о Господе моем Иисусе Христе побудила меня обличить слепоту вашу, ибо вы обезумели и покланяетесь бесу, а не Богу.

Тогда князь приказал обнажить его, повесить и строгать его тело. Святого строгали острым железом до тех пор, пока у него не обнажились кости; потом стали поливать его уксусом с солью и растирать ему раны. Все сие исповедник Христов претерпел мужественно, — как будто не его тело переносило такие мучения, — и радовался при сих мучениях тому, что страдает за веру Христову. Когда он перенес сии муки, князь сказал ему:

— Принеси жертву богам и будешь жив; если же не сделаешь сего, мы погубим тебя.

Евсевий же отвечал:

— Вы можете погубить мое тело, но Христос приимет мою душу; за Него я хочу претерпеть все, ибо претерпвший до конца спасён будет (Еванг. Матфея гл. 24, ст. 13).

Видя его непреклонность, нечестивцы отсекли ему главу мечем. Так он вошел на небеса и принял венец славы от руки Господа.

Святый Приск исповедывал имя Христово во Фригии, и многих язычников привел ко Христу. Потом нечестивые, взяв его, повесили и стали железными когтями глубоко строгать его по ребрам, так что все тело святого Приска было изборождено, как вспаханная земля. Некоторые из стоявших там нечестивых, видя столь лютые мучения и льющуюся кровь мученика, пришли в сильную ярость, обнажив свои мечи, они устремились на святого и отсекли ему голову.

Так пострадал за свидетельство об Иисусе Христе сей добрый исповедник, а ныне Христос исповедует его пред Отцем Своим Небесным. Слава Богу во веки веков. Аминь.

+++

Память святых епископов Исакия и Мелетия.

Преподобные и благочестивые отцы наши, Исакий и Мелетий,  были епископами Церкви Христовой. Оба они исполняли одно и то же святительское служение и отличались богобоязненностью и добродетелями христианскими. Непрестанным их делом было учить народ Божественным, духовным словесам и ходить по заповедям Божиим. Оба они отличались благотворительностью, раздавали имения свои нищим и милосердствовали о них, вместе с хлебом вещественным питая их и хлебом духовным — поучениями и душеполезными наставлениями. Своею жизнию они заслужили дар чудотворений и умерли в мире в старости, в разные годы, но в один день.

(Св. Исакий был епископом Кипрским и умер на Кипре (большой остров в северо-восточной части Средиземного моря); Мелетий умер позже, неизвестно в каком городе.
  
+++

Житие святителя Димитрия, митрополита Ростовского, чудотворца.

Святитель Димитрий, в мире Даниил, родился в декабре 1661 года, в местечке Макарове, находящемся в сорока верстах от города Киева.

(Макаров — ныне местечко Киевской губернии и уезда — в то время принадежал к владениям гетмана Литовского).

Отец его, Савва Григорьевич Туптало, из простых казаков дослужился до звания сотника и остаток дней своих посвятил на служение Церкви, приняв на себя обязанности ктитора Кирилловской обители.

(Кирилловский монастырь в Киеве основан кн. Черниговским Всеволодом Ольговичем в XII в.; разорен Батыем; возобновлен в ХVII в. и в 1786 г. упразднен).

И он и супруга его Мария Михайловна были благочестивые люди и проводили добрую христианскую жизнь. Но отец был постоянно отвлекася от дома военными занятиями, и отрок воспитывался преимущественно под руководством матери. С нежною любовью и похвалою отозвался о ней сам святитель по поводу её кончины: "В самый великий пяток спасительные страсти, мать моя преставися в девятый час дне, точно в тот час, когда Спаситель наш на кресте страждущий за спасение наше, дух Свой Богу Отцу в руце предал. Имела лет от рождения своего более семидесяти... да помянет ю Господь во царствии Своем небесном! Скончалася с хорошим расположением, памятию и речью. О, дабы и мене таковой блаженной кончины Господь удостоил её молитвами! И подлинно, христианская была её кончина: ибо со всеми обрядами христианскими и с обыкновенными таинствами, безстрашна, непостыдна, мирна. Еще же да сподобит ю Господь доброго ответа на страшном Своем суде, якоже и не сомневаюсь о Божием милосердии, и о её спасении, ведая постоянную добродетелную и набожную её жизнь. А и то за добрый знак её спасения имею, что того же дни и того же часа, когда Христос Господь разбойнику, во время вольные страсти, рай отверзл, тогда и её душе от тела разлучиться повелел" (Диарий (дневные записки святителя) под 29 марта 1689 г.). Под влиянием такой добродетельной матери отрок Даниил возрастал в страхе Божием и благочестии, восходя от силы в силу и укрепляясь в добродетелях.

Начальное образование Даниил получил дома. Родители обучили его читатm, и когда исполнилось Даниилу 11 лет от роду, отправили его в Киевское Братское училище.

(Киевская Братская школа (ныне Киевская Духовная Академия) открыта в 1615 г. в одно время с Богоявленским Братским монастырем и при этом монастыре; преобразована митрополитом Петром Могилою (1633-1647) и с того времени надолго стала средоточием духовной и светской науки в России. Из Киевской школы вышло много просвещенных пастырей и ревностных защитников православия).

Благодаря отличным способностям и пламенному усердию в занятиях, Даниил скоро стал преуспевать в науках и превзошел всех своих сверстников. В классах риторики он обратил на себя особенное внимание искусством стихотворства и витийства. Под руководством знаменитого проповедника и полемического богослова Галятовского, Даниил в совершенстве изучил те приемы и обороты речи, которые невольно поражали потом слушателей его поучений, и приобрел ту энергию и непобедимую силу убеждения, которые проявились впоследствии в борьбе с раскольниками.

(Иоанникий Галятовский (+ 1688 г.), сначала учитель, потом ректор Киевской школы (1657-1665), много сделавший для её процветания, был одним из знаменитейших богословов—полемистов и проповедников своего времени. Многочисленные сочинения Иоанникия, направленные против латинян и униатов, свидетельствуют о его ревности к защите православной истины).

Но, успевая в науках, Даниил в то же время отличался и замечательным благонравием и рано обнаружил склонность к жизни созерцательной и подвижнической. Он не принимал никакого участия в детских играх и избегал всяких утех и увеселений. Свободное от школьных занятий время он проводил в чтении Священного Писания, творений и житий святых мужей и в молитве. С особенным рвением посещал он храм Божий, где благоговейно возносил свои усердные молитвы Господу. Чем чаще и прилежнее читал он Божественное Писание и жития святых отцов, тем более усиливалось в его душе желание подражать святым угодникам.

Пятнадцати лет от роду Даниил должен был оставить училище. В то бедственное для Киева время город сей непрестанно переходил то под Польскую, то под Русскую державу. Это отзывалось и на состоянии училища, которое в 1665 г., когда Киевом овладели Поляки, потерпело совершенное разрушение и долгое время оставалось в запустении. Поэтому Даниил не мог окончить курса и должен был прекратить свои научные занятия, пробыв в школе всего три года.

С отроческих лет питая склонность к жизни иноческой, Даниил, вскоре по выходе из училища, оставил мир сей со всеми его благами. Испросив благословение своих родителей, он на восемнадцатом году своей жизни поселился в Кирилловском монастыре. Игумен монастыря Мелетий Дзик давно уже знал Даниила, так как раньше был ректором Киевского училища. 9 июля 1668 года он совершил пострижение Даниила в иночество и нарек его Димитрием. Новопостриженный инок всецело поручил себя воле и Промыслу Божию. Строго и неуклонно стал он соблюдать все монастырские правила и ревностно в смирении и послушании проходил иноческие подвиги. Всеми силами старался подражать в добродетелях преподобным Антонию и Феодосию и прочим Печерским подвижникам. Отнюдь не заботился он о приобретении имений и богатства, но всею душею стремился лишь угодить Богу, верно и нелицемерно служить Ему Одному и чрез то стяжать себе богатство нетленное.
  
Не прошло и года после пострижения Димитрия, как, по просьбе настоятеля, он был посвящен в сан иеродиакона. Это посвящение совершено было в день Благовещения Пресвятые Богородицы в 1669 году, нареченным на Киевскую митрополию, Иосифом Тукальским, жившим тогда в городе Каневе.

(Иосиф (Нелюбович—Тукальский) с 1661 г. архиепископ Могилевский, затем митрополит Киевский; был в плену у Поляков и скончался в Чигирине в 1675 г.).

В сане иеродиакона Димитрий оставался в Кирилловской обители довольно долгое время. Во всем повиновался он настоятелю, смиренно и усердно служил братии, безпрекословно исполнял всякое послушание, в церковь приходил первым и уходил из неё последним; в храме стоял со страхом, благоговейно внимая словам Священного Писания; в келлии он часто молился, писал и сочинял, что ему поручал игумен, и усердно продолжал свои научные занятия.

Так подвизался Димитрий до 1675 года. В это время в Густынском монастыре находился Черниговский архиепископ Лазарь Баранович.

(Лазарь Баранович (+ 1693 г.) был архиепископом Черниговским с 1657 г. Бывший воспитанник и ректор Киевской академии (1650—1656 г.) Лазарь славился проповеданием слова Божия и содействовал Московскому правительству в подчинении Малороссии. Св. Димитрий называл его "великим столпом церковным").

Здесь ему был представлен святый Димитрий для посвящения в иеромонаха, которое и было совершено 23 мая в день Сошествия Святого Духа. Святому Димитрию в это время было только 24 года, но он уже был искусен в деле проповедания слова Божия. Познакомившись с ним поближе и узнав его высокие духовные качества, архиепископ пригласил святого Димитрия быть проповедником при Черниговской соборной церкви.

(До конца XVI стол. в России проповеди редко сказывались изустно: большей частию читались переводные поучения св. отцов или жития Святых. Со времени же возникновения училищ в юго-западной России стали появляться образцы собственного проповедания и вместе с тем образовалась особенная должность проповедников, которую отправляли при соборах, монастырях и братствах духовные лица, получившие образование).

Более двух лет святый Димитрий проповедывал в соборной и других церквах Черниговской епархии. Поучая народ закону Христову, он приносил большую духовную пользу всем своим слушателям и доставлял им великое наслаждение: живая и увлекательная речь его была растворена солью премудрости, так что все стремились его слущать.

Слава о святом Димитрии, как великом проповеднике, быстро разнеслась по Малороссии и Литве, и обитель за обителью стали приглашать его к себе, чтобы воспользоваться его красноречивым назиданием. Ближайшим поводом к таковым приглашениям послужило следующее событие. В июне 1677 года, движимый благочестивым усердием, Димитрий отправился из Чернигова в Новодворский монастырь для поклонения чудотворной иконе Пресвятые Богородицы, писанной святым Петром, митрополитом Московским, и должен был остаться в Литве.

(Новодворский монастырь, основанный для борьбы с унией в 1618 г., иаходился в Литовских пределах, (в нынешнем Пинском уезде), и был подведомствен Виленскому Свято-Духову монастырю).

В то время, когда прибыл святый Димитрий, в монастыре готовились к торжественному перенесению сей иконы из старой церкви в новую. Для сего прибыли Белорусский епископ Феодосий и настоятель Виленского Свято-Духова монастыря Климент. По окончании праздника, Климент взял с собою Димитрия в свой монастырь. Более двух месяцев Димитрий пробыл в Вильне и произнес здесь две проповеди. Вскоре, однако, по просьбе епископа Феодосия, святый Димитрий отправился в Слуцк и, поселившись в Братском Преображенском монастыре, четырнадцать месяцев неустанно трудился в проповедании слова Божия.

(Город Слуцк — Минской губернии. Преображенский монастырь, основанный около 1600 г., принадлежал Слуцкому братству, которое подобно прочим братствам охраняло православие от притеснений католиков и униатов).

Димитрия сильно полюбил и благодетельствовал ему ктитор монастыря Иоанн Скочкевич, на средства которого и был построен Преображенский монастырь. Святый Димитрий также глубоко уважал и любил своего благодетеля, прожил в Слуцке до самой его кончины и почтил его память, сказав на погребение его проповедь.

Между тем святого Димитрия неоднократно уже приглашали возвратиться в Малороссию. Его призывали и гетман Самойлович и прежний его настоятель Мелетий, управлявший теперь Киевским Михайловским монастырем.

(Иван Самойлович, сын священника, избран в гетманы в 1672 г.; в 1687 г. отрешен от гетманства и умер в Тобольске в 1690 г.
 
В феврале 1679 года святый Димитрий прибыл в Батурин и был принят гетманом весьма ласково и милостиво.

(Батурин — ныне местечко при реке Сейме, в 27 верстах от уездного города Конотопа — был основан в 1575 г. королем Польским Стефаном Баторием, который назвал его своим именем (Баторин). Царь Алексей Михайлович, по присоединении Малороссии, назначил Батурин гетманскою резиденцией.
Гетман (предводитель казаков) был главною и самостоятельною властию в Малороссии).

Поселившись в Николаевском Крупицком монастыре, находящемся недалеко от Батурина, Димитрий продолжал ревностно подвизаться в посте, молитве, непрестанном чтении душеполезных книг; с особенным же усердием проповедывал он слово Божие.

(Николаевский Крупицкий монастырь основан в XV стол., разорен Крымскими татарами, возобновлен в XVI ст. Монастырь наименован Крупицким от крупиц, падавших близ монастыря во время голода. Предание об этом записано собственною рукою св. Димитрия на престольном Евангелии).

Слава о его добродетельном житии распространилась по всем обителям, многие из них приглашали святого Димитрия к себе для управления. Так братия Кирилловского монастыря обратились к нему с убедительной просьбой принять над ними начальствование. Но святый Димитрий, вероятно, по смирению своему, а также удерживаемый и гетманом, отклонил эту просьбу и отправил в Кириллов монастырь благодарственное письмо. Вскоре после сего, в 1681 г., скончался игумен Максаковского Преображенского монастыря.

(Ныне женский единоверческий монастырь, находится в Сосницком уезде, близ города Борзны, на берегу реки Десны).

Братия обратились также ко святому Димитрию, прося его быть у них игуменом. По своему уединенному местоположению, Максаковская обитель как нельзя более соответствовала строгой иноческой жизни Димитрия. Посему, с согласия гетмана, он принял предложения Максаковских иноков и отравился с гетманским письмом в Чернигов к архиепископу Лазарю Барановичу за указом.

Архиепископ принял Димитрия весьма милостиво. Как бы провидя будущее, Лазарь, как только распечатал гетманское письмо, сказал Димитрию:

— Не читая письма, говорю: да благословит вас Господь Богь не только игуменством, но по имени Димитрия желаю вам митры: Димитрий да получит митру.

В тот же день, после посвящения в игумена (4-го сентября 1681 года (Диарий, под 1681 г.)), Лазарь так приветствовал Димитрия:

— Сегодня память пророка Моисея Боговидца; сегодня сподобил вас Господь Бог игуменства в монастыре, где храм Преображения Господня, яко Моисея на Фаворе. И иже сказа пути своя Моисеови, да скажет и вам на сем Фаворе пути Своя к вечному Фавору.

— Сии слова, — свидетельствует сам святый Димитрий, — я, грешный, принял за хорошее предзнаменование и пророчество и заметил для себя. Дай Боже, чтобы пророчество его архипастырства сбылось.

Прощаясь на другой день с Димитрием, Лазарь подарил ему хороший посох.

— И так хорошо отпустил меня, — говорит святый Димитрий, — как отец родного сына. Подай ему, Господи, вся благая по сердцу его.

Вступив в управление обителью, святый Димитрий нисколько не изменил прежней своей строгой иноческой жизни. Подвизаясь по прежнему в бдениях, молитве и добрых делах, он всем подавал пример христианского смирения. Всегда помня слова Господа: "Кто хочет быть среди вас главным, пусть будет вам слугой" (Еванг. от Матф; гл. 20, ст. 26), он так жил сам, так жить учил и других, служа для всех образцом веры и благочестия. Несомненно, что такие игумены — слава и украшение для управляемых ими обителей. Вот почему святый Димитрий ни в одной обители долго не оставался, и был, как увидим, перемещаем из одного монастыря в другой.

Недолго Максаковские иноки назидались словом и святою жизнию Димитрия. 1 марта 1682 года он был назначен игуменом в Николаевский Батуринский монастырь. Но от этого монастыря сам он вскоре отказался. Он жаждал тихого и безмолвного жития, чтобы безпрепятственно предаться богомыслию, молитве и другим богоугодным занятиям. Посему на другой же год своего игуменства в Батурине, в день своего ангела, 26 октября 1683 года, он сложил с себя управление обителью, оставшись в ней простым иноком. Вскоре, однако, Промыслом Божиим святый Димитрий призван был к великому делу составления Миней-Четьих, которыми он принес величайшую пользу всему народу Русскому.

В 1684 году архимандритом Киево-Печерской лавры был назначен Варлаам Ясинский. От своих предшественников — Петра Могилы и Иннокентия Гизеля (см. Предисловие) он вместе с званием архимандрита наследовал мысль о великом труде составления Житий Святых. Этот труд был тем более необходим, что, вследствие Татарских набегов, Литовских и Польских разорений, Церковь лишилась многих драгоценных духовных книг и жизнеописаний Святых. Отыскивая человека, способного для сего важного и великого труда, Варлаам остановил свое внимание на святом Димитрии, который уже прославился своею ревностию к душеспасительным трудам. Выбор его был одобрен единодушным согласием прочих отцов и братии Лавры. Тогда Варлаам обратился к Димитрию с просьбою переселиться в Киевскую Лавру и принять на себя труд исправления и составления Житий Святых.

Устрашенный тяжестью возлагаемого на него труда, смиренный подвижник старался отклонить его от себя. Но, страшась греха непослушания и хорошо сознавая сам нужды Церкви, он предпочел покориться настоятельным требованиям Варлаама. Возлагая надежду на помощь Божию и на молитвы Пречистой Богоматери и всех Святых, Димитрий в июне 1684 года приступил к новому своему подвигу и с великим тщанием начал проходить возложенное на него послушание. Душа его, наполненная образами Святых, жизнеописанием коих он занимался, сподоблялась духовных видений во сне, которые укрепляли его на пути к высшему совершенству духовному и ободряли его в великих трудах.

— Августа десятого 1685 года — повествует сам святый Димитрий, — в понедельник, услышал я благовест к заутрене, но, по обыкновенному своему ленивству, разоспавшись, не поспел к началу и проспал даже до чтения Псалтири. В сие время видел следующее видение. Казалось, будто поручена была мне в смотрение некоторая пещера, в коей почивали святые мощи. Осматривая со свещею гробы святых, увидел там же, якобы почивающую, святую великомученицу Варвару. Приступив к её гробу, узрел ее лежащую боком, и гроб её являющий некоторую гнилость. Желая оную очистить, вынул мощи её из раки, и положил на другом месте. Очистив раку, приступил к мощам её, и взял оные руками для вложения в раку; но вдруг узрел в живых Варвару святую.

— Святая дево Варваро, благодетельнице моя! умоли Бога о грехах моих, — воскликнул я.

Святая ответствовала, будто бы имея сомнение некое:

— Не ведаю, умолю ли, ибо молишься по-римски.

Думаю, что сие мне сказано для того, что я весьма ленив к молитве, и уподоблялся в сем случае Римлянам, у коих весьма краткое молитвословие, так как у меня краткая и редкая молитва. Слова сии услышав от святой, начал я тужить, и акибы отчаяваться. Но святая, спустя мало времени, воззрела на меня с веселым и осклабленным лицем, и рекла: "не бойся," — и иные некоторые утешительные произнесла слова, которых я и не вспомню. Потом, вложив в раку, я облобызал её руки и ноги; казалось, тело живое и весьма белое, — но рака убогая и обветшалая. Сожалея о том, что нечистыми и скверными руками и устами дерзаю касаться святых мощей, и что не вижу хорошей раки, размышлял, как бы украсить сей гроб, и начал искать новой и богатейшей раки, в которую бы переложить святые мощи: но в то самое мгновение проснулся. Жалея о пробуждении моем, почувствовало сердце мое радость."

Заключая сей разсказ, святый Димитрий смиренно замечает:

— Бог ведает, что сей сон знаменует, и каково оного событие воспоследует! О, когда бы молитвами святые Варвары, покровительницы моей, дал мне Бог исправление злого и окаянного жития моего!

(Св. Димитрий особенно чтил св. великомученицу Варвару. Еще в 1678 г., когда он находился в Слуцке, игумен Мелетий прислал ему в дар часть мощей св. Варвары. А через весколько лет после описанного видения, именно 13 января 1691 г., св. Димитрий совершил торжественное перенесение части мощей той же великомученицы, хранившейся после смерти Тукальского в Батуринской казенной палате "как бы под спудом", в Николаевский монастырь — и установил каждый вторник совершать святой Варваре молебное пение).

Другое сновидение, случившееся чрез три или четыре месяца после перваго, было следующее:

— В 1685 г, в Филиппов пост, — пишет святый Димитрий, — в одну ночь окончив письмом страдания святого мученика Ореста, которого память 10 ноября почитается, за час или меньше до заутрени, лег отдохнуть не раздеваясь, и в сонном видении узрел святого мученика Ореста, лицем веселым ко мне вещающего сими словами:

— Я больше претерпел за Христа мук, нежели ты написал.

"Сие рек, открыл мне перси свои, и покааал в левом боку великую рану, сквозь во внутренность проходящую, сказав:
  
— Сие мне железом прожжено.

Потом, открыв правую по локоть руку, показал рану на самом противу локтя месте, и рече:

— Сие мне перерезано.

При сем видны были перерезанные жилы. Также и левую руку открывши, на таком же месте такую же указал рану, сказуя:

— И то мне перерезано.

Потом, наклонясь, открыл ногу, и показал на сгабе колена рану, также и другую ногу до колена открывши, такую же рану на том же месте показал и рече:

— А сие мне косою разсечено.

И став прямо, взирая мне в лице, рече: "Видишь ли? Больше я за Христа претерпел, нежели ты написал."

Я, противу сего ничтоже смея сказать, молчал и мыслил в себе: кто сей есть Орест, не из числа ли пяточисленных (13 декабря)? На сию мою мысль святый мученик ответствовал: "Не тот я Орест, иже от пяточисленных, но той, его же ты ныне житие писал."

Видел я другого некоего важного человека, за ним стоявшего, и казался мне также некий мученик быти, но тот ничтоже изрече. В то самое время учиненный к заутрени благовест пробудил меня, и я жалел, что сие весьма приятное видение скоро окончилось.

— А что сие видение, — прибавляет святый Димитрий, записав его спустя более трех лет (Диарий, под 1689 г.), — я недостойный и грешный истинно видел, как написал, а не иначе, сие под клятвою моею священническою исповедую: ибо все оное как тогда совершенно памятовал, так и теперь помню.

Прошло слишком два года с того времени, как святый Димитрий сложил с себя игуменство и в уединенной келье совершал свой великий труд. Случилось ему быть вместе с архимандритом Варлаамом в Батурине. С радостию встретили его гетман и новый митрополит Гедеон и стали убеждать снова принять на себя управление Николаевскою обителью.

(Гедеон Четвертинский (+ 1690) избран в Киеве в июле 1685; посвящеи в Москве 8 ноября того же года. Возвращаясь из Москвы, митрополит Гедеон и останавливался в Батурине).

Долго Димитрий отказывался от сего, но, наконец, должен был уступить усердным просьбам и 9 февраля 1686 года переселился в Батурин. Но, оставив Киевскую лавру, святый Димитрий не оставил своего дела. С тем же усердием, как и в Лавре, он продолжал составлять Жития Святых, и здесь окончил первую четверть Миней-Четьих, заключающую в себе три месяца — сентябрь, октябрь и ноябрь.

Труд свой святый Димитрий представил архимандриту Варлааму. Прочитав и разсмотрев рукопись вместе с соборными старцами и другими благоразумными мужами, Варлаам решил приступить к печатанию Житий Святых. Святый Димитрий прибыл из Батурина в Лавру, и под его личным наблюдением в 1689 г. была напечатана первая книга Миней-Четьих.

Вскоре после сего святому Димитрию представился случай быть в Москве. Князь Голицын отправил в Москву гетмана Мазепу с донесением об окончании похода в Крым.

(Иван Степанович Мазепа — Колединский (I 1709 г.) воспитывался при дворе Польского короля Яна Казимира, окончил образование за границей. После низвержения Самойловича был избран в 1687 г. в гетманы и принимал участие во втором крымском походе Голицына. В 1708 г. изменил царю Петру и России, за что предан анафеме.
Кн. Василий Васильевич Голицын (1643—1714 г.) был первым государственным деятелем в течение семилетнего правления царевны Софьи (1682 — 1689 г.) Здесь разумеется поход его в Крым в 1689 г., такой же неудачный, как и первый в 1687 г., но доставивший Голицыну награды, как победителю).

Вместе с гетманом были отправлены для обяснения с патриархом по некоторым церковным вопросам святый Димитрий и Иннокентий, игумен Кириллова монастыря. Это было 21 июля 1689 г. По прибытии в Москву, они были представлены царю Иоанну Алексеевичу и царевне Софии. В тот же день святый Димитрий представлялся патриарху Иоакиму.

(Иоаким (1674—1690 г.), девятый патриарх Всероссийский, относился сначала к св. Димитрию с недоверием, как и ко всем ученым юго-западной Руси).

Спустя месяц после своего приезда, святый Димитрий вместе с гетманом были в Троице-Сергиевой лавре. Здесь тогда жил царь Петр Алексеевич, скрывавшийся от покушений царевны Софии. Он милостиво принял Димитрия. В Лавре же Димитрий имел случай видеть патриарха. "Мы посещали его часто", — говорит сам святый. "Он благословил мне, грешному, продолжать писанием Жития Святых и дал на благословение мне образ Пресвятые Богородицы в окладе."

Возвратившись в свой монастырь, святый Димитрий с большею ревностью стал трудиться над составлением Житий Святых. Чтобы удобнее заниматься своим богоугодным делом, он оставил свои настоятельские покои и устроил себе в уединенном месте близ церкви святого Николая Крупицкого особенную келлию, которую в своих записках называет "скитом."

В то время, как святый Димитрий трудился над второю книгою Миней-Четьих, новый московский патриарх Адриан прислал ему похвальную грамату.

(Адриан (1690 — 1700 г.) — последний патриарх Всероссийский). 

Грамату сию привез Варлаам, возведенный и посвященный в Москве (31 августа 1690 г.) в сан митрополита Киевского. "Сам Бог, — писал патриарх, — воздаст ти, брате, всяцем благословением благостынным, написуя тя в книге живота вечного, за твои богоугодные труды в писании, исправлении же и типом издании книги душеполезные Житий Святых на три месяцы первые, септемврий, октоврий и ноемврий: Той же и впредь да благословит, укрепит и поспешит потруждатися тебе даже на всецелый год и прочия таковые же Житий Святых книги исправити совершенно и типом изобразити."

Вместе с тем патриарх просил и нового митрополита и будущего архимандрита Лавры о содействии во всем святому Димитрию, "искусному, благоразумному и благоусердному делателю."

Ободренный вниманием патриарха, святый Димитрий с чувством смиренной благодарности так отвечал Московскому иерарху: "Да похвален и прославлен будет Бог во святых и оть святых славимый, яко даровал есть ныне Церкви Своей святой такового пастыря добра и искусна, ваше архипастырство, иже в начале своего пастырства, первее всех печешися и промышляеши о умножении Божия и святых Его славы, желающи Житиям оным в мир типом изданным быти, на пользу всему христианскому православному российскому роду. Слава сия всем преподобным есть. Ныне уже и аз недостойный усерднее, Господу поспешествующему, на предлежащая прострю бренную и грешную мою руку, имый святительство ваше в том деле пособствующее ми, укрепляющее же и наставляющее благословение, еже по премногу возбуждает мя, да сон лености оттряс, повелеваемое ми творю тщательно. Аще и не искусен есмь, не имый толико ведения и возможности, дабы все добре привести к совершенству зачатое дело: обаче, о укрепляющем мя Иисусе наложенный святого послушания ярем носити должен есмь, скудоумия моего недостаточное исполняющу Тому, от Егоже исполнения мы все прияхом, и еще приемлем, — точию да и впредь пособствует ми со благословением Богоприятная Архипастырства вашего молитва, на нюже зело надеюся."

Теперь святый Димитрий решился посвятить себя исключительно Четьим-Минеям. "Февраля 14-го (1692 г.), — повествует он сам — в первую неделю поста, пред обеднею, оставил я и сдал игуменство мое в Батуринском монастыре, для спокойнейшего моего пребывания и писания Житий Святых." Живя в уединенной своей келлии, он составил вторую книгу, заключающую в себе следующие три месяца — декабрь, январь и февраль, и 9 мая 1693 года сам привез ее в Киево-Печерскую типографию.

Но как ни стремился трудолюбивый инок к тихой и уединенной жизни, люди, ценившие его высокие душевные качества, не давали ему покоя. Так, пока святый Димитрий наблюдал за печатанием своего труда, новый архиепископ Черниговский, святый Феодосий Углицкий, убедил его принять на себя управление Петро-Павловской обителью, в 27 верстах от города Глухова.

(Св. Феодосий возведен в сан архиепископа Черниговского 11 сентября 1692 г. Скончался в 1696 г. Открытие его мощей и причисление к лику святых последовало в 1896 г.
Глуховский Петро-Павловский монастырь, Черниговской губ., основан неизвестно кем и когда. Он существовал уже в половине ХVII в. Св. Димитрий построил в монастыре каменный собор).

Во время пребывания его в сем монастыре, в январе 1696 г., окончено было печатание второй четверти Четьих-Миней. И за эту книгу патриарх Адриан удостоил Димитрия таких же похвал, как и за первую, прислав ему другую одобрительную грамату. Это побудило Димитрия усердно продолжать свой труд и он начал готовить третью книгу, заключающую в себе месяцы — март, апрель и май.

В начале 1697 года святый Димитрий был назначен настоятелем Киевского Кириллова монастыря, а через пять месяцев после сего, 20 июня, его посвятили в архимандрита Черниговского Елецкого Успенского монастыря.

(Елецкий Успенский монастырь на Болдиных горах, за Черниговом основан по совету преп. Антония Печерского кн. Святославом Ярославичем в 1069 на месте явления иконы Богоматери; разорен Татарами, возобновлен в 1500 г.; с 1635 по 1649 находился во власти униатов; возстановлен в 1671 г.).

Так исполнилось, наконец, благожелание Лазаря Барановича: Димитрий получил митру. Но, возведенный в сан архимандрита, святый Димитрий памятуя слова Писания: "Кому дано будет много, много и взыщется с него" (Еванг. от Луки гл. 12, ст. 48), предался своим трудам и подвигам еще с большим рвением и усердием. Не оставляя занятий Житиями Святых, он не забывал и монастырского благоустроения и всюду помогал советом и разсуждением, словом и делом.

Прошло еще два года и святый Димитрий был переведен в. Спасский Новгород-Северский монастырь (сей монастырь, находившийся в самом Новгороде Северском, построен был архиепископом Лазарем Барановичем в половине ХVII в.). Это был последний монастырь, коим он управлял. Здесь он окончил третью четверть Миней-Четьих, которая и была напечатана в январе 1700 года. После сего архимандрит Лавры Иоасаф Кроковский (состоял архимандритом Печерской Лавры в 1697—1708 гг.) с братиею, в знак особенного уважения к составителю Житий Святах, прислал ему в дар икону Пресвятой Богородицы, пожалованную царем Алексеем Михайловичем Киевскому митрополиту Петру Могиле, во время венчания своего на царство.

В том же 1700 году император Петр Великий в заботах об отдаленных областях своих обширных владений поручил Киевскому митрополиту Варлааму "поискать из архимандритов или игуменов, или других иноков, доброго и ученого и благонепорочного жития, которому бы в Тобольске быть митрополитом, и мог бы Божиею милостию проповедывать в Китае и в Сибири, в слепоте идолослужения и других невежествиях закоснелых человек приводить в познание и служение и поклонение истинного Живого Бога." Варлааму никто в этом отношении не был столько известен, как архимандрит Новгород-Северский, — и святый Димитрий в начале 1701 года был вызван в Москву. Здесь он сказал императору приветственную речь, в которой изобразил достоинство царя земного, представляющего на земле образ Христа — Царя Небесного. Вскоре — 23-го марта — святый Димитрий был рукоположен в митрополита Сибирского и Тобольского. Высокою честию украсили смиренного Димитрия, но она была ему не по сердцу. Сибирь страна суровая и холодная; а здоровье святого Димитрия было слабое, разстроенное непрестанными занятиями. Сибирь страна далекая, а у святого Димитрия было близкое сердцу занятие, которое начал он в Киеве и мог продолжать только там, или близ тех мест, где сосредоточивалось тогда просвещение, а не в глухой и далекой Сибири. Все это так безпокоило его, что он слег в постель. Сам государь посетил больного и, узнав причину его болезни, успокоил его и дозволил остаться на время в Москве, в ожидании ближайшей епархии. Вакансия на такую епархию вскоре открылась: скончался Ростовский митрополит Иоасаф, и святый Димитрий 4-го января 1702 года был назначен его преемником.

В Ростов святый Димитрий прибыл 1-го марта, во вторую неделю Великого поста. Вступив в город, он прежде всего посетил Спасо-Яковлевскую обитель. Войдя в собор Зачатия Божией Матери, где почивают мощи святителя Иакова Ростовского, новый архипастырь совершил обычное моление и в то же самое время, узнав по особенному откровению свыше, что в Ростове суждено ему окончить свою многотрудную и многополезную жизнь, назначил для себя могилу в правом углу собора и сказал окружающим:

— Се покой мой: здесь вселюся во век века.

(Спасо-Яковлевский Ростовский монастырь, основан в конце XIV в. епископом Ростовским Иаковом (+ 1392 г.); в нач. XVII в. во время Литовского нашествия был опустошаем. Соборный храм во имя Зачатия св. Анны, в котором покоятся мощи св. Димитрия, существует с 1691 г.).

Совершив после сего в Успенском кафедральном соборе Божественную литургию, святитель произнес новой своей пастве красноречивое и трогательное слово, где изложил взаимные обязанности пастыря и паствы.

— Да не смущается, — говорил святитель, — сердце ваше о моем к вам пришествии: дверьми бо внидох, а не прелазяй инуде; не исках, но поискан есмь, и не ведах вас, ниже вы мене ведаете, судьбы же Господни бездна многа; тые мя послаша к вам, аз же приидох, не да послужите ми, но да послужу вам, по словеси Господню: хотяй быти в вас первый, да будет всем слуга.

Вступив в управление Ростовскою митрополиею, святитель Димитрий нашел в ней великие нестроения. С ревностию Илии он предался неусыпным заботам о благоустроении церковном и спасении душ человеческих. Как истинный пастырь, следуя словам Евангелия: "Так пусть светит свет ваш среди людей: да видят добрые дела ваши и прославят Отца вашего Небесного" (Еванг. от Матф. гл. 5, ст. 16), святитель сам во всем являлся образцом благочестия. В то же время он старался искоренять в людях всякого звания злые нравы, зависть, неправду и другие пороки. Особенно огорчало святителя духовенство своим невежеством и пренебрежением к проповедыванию Слова Божия.

— Оле окаянному времени нашему, — говорил святый Димитрий в одном из своих поучений, — яко отнюдь пренебрежено то сеяние, — весьма оставися Слово Божие и не вем, кого первее окаевати требе, сеятелей или землю, иереев ли или сердца человеческие, или обое то купно? Вкупе непотребни быша, несть творящий благостыню, несть до единого. Сеятель не сеет, а земля не приемлет; иереи небрегут, а людие заблуждают; иереи не учат, а людие невежествуют; иереи Слова Божия не проповедуют, а людие не слушают, ниже слушати хотят.

У многих из духовных лиц святитель не находил и доброго нравственного воспитания. Напротив, с горестью приходилось ему замечать, что отцы семейств были невнимательны к исполнению главных христианских обязанностей своими домашними.

— А еже удивительнее, — продолжает святый Димитрий, — яко иерейстии жены и дети мнози никогда же причащаются, еже уведахом отсюду: иерейстии сыны приходят ставитися на места отцев своих, которых егда спрашиваем, давно ли причащалися, многие поистине сказуют, яко не помнят когда причащалися. О, окаяннии иереи, нерадящии о своем доме! како могут радети о святой Церкви, домашних своих ко святому причащению не приводящии? Како могут приводити прихожан не пекущиися о спасении душ, иже в дому?

Священники плохо знали свои обязанности. Встречались между ними такие, которые на пирах с обличением и укором разсказывали грехи своих духовных детей, открытые на исповеди. Другие ленились ходить к больным для исповеди и приобщения Святых Таин, особенно же к бедным.

Еще более святитель исполнился благочестивою ревностью, еще сильнее стал он скорбеть, когда узнал, что некоторые священники, забыв страх Божий, не воздают должного почитания Пречистым и Животворящим Тайнам Христовым. В одном из своих посланий святитель повествует о таком событии.

— Случилось нам в январе 1702 г. ехать в город Ярославль. На пути вошел я в одну сельскую церковь. Совершив обычное моление, я хотел воздать достойную честь и поклонение Пречистым Христовым Тайнам и спросил тамошняго священника:

— Где Животворящие Христовы Тайны?

Священник, как будто не понимая моих слов, стоял в недоумении и молчал. Тогда я снова спросил его:

— Где Тело Христово?

Священник не понял и этого вопроса. Один же из опытных иереев, меня сопровождавший, спросил его:

— Где запас?

Тогда священник вынул из-за угла "сосуд зело гнусный" и показал хранимую в нем с таким небрежением великую евятыню, на которую и ангелы взирают со страхом.

— И возболезновах о том сердцем попремногу, — говорит святитель, — ово яко в таковом непочитании хранится тело Христово, ово же яко ни нарицания честного, Пречистым Тайнам подобающего, ведят. Удивися о сем небо, и земли ужаснитеся концы!

Святитель стал заботиться о немедленном искоренении таких вопиющих недостатков. Желая, чтобы иереи оставили свое нерадение и проходили бы со всяким тщанием и страхом Божиим свое служение, святый Димитрий написал два окружных послания для пастырей. Эти послания во многих списках были разосланы священникам с тем, чтобы они списывали для себя, чаще прочитывали их и согласно с ними исправляли свои обязанности.
  
В первом послании святитель отечески увещавал пастырей оставить свое злонравие, запрещал им разсказывать о согрешениях своих духовных чад и тщеславиться своим званием и положением духовного отца. Именем Господа он умолял их не презирать нищих и убогих, но одинаково и непрестанно заботиться о душах всех пасомых.

Во втором послании святый Димитрий своею архипастырскою властью повелевал, чтобы священники, под страхом грозного суда Божия, не только сами воздавали должное поклонение Святым и Животворящим Тайнам, но и других тому поучали; увещавал хранить Их в подобающих святыне местах и сосудах и не называть их "запасом", убеждал иереев достойно приготовляться к своему священному служению и умолял, чтобы они как можно чаще поучали народ и сами тщательно исполняли свои обязанности.

Стремясь совершенно искоренить недостатки в среде духовенства, святый Димитрий сознавал, что наиболее действительным средством для сего служит доброе учение и воспитание. Поэтому он открыл при своем архиерейском доме училище. (Занятия в училище начались с 1 сентября 1702 г. Однако школа, открытая святым Димитрием, существовала недолго: в 1705 г. она прекратила существование). Собрав в сем училище более двухсот человек детей священнослужительских, он разделил их на три класса и для каждого класса поставил отдельного учителя. Училище было предметом особенного попечения святителя. Он часто посещал классы, сам выслушивал учеников и испытывал их познания. В случае отсутствия учителя, он сам принимал на себя его должность. В свободное от обычных своих занятий время святитель собирал способных учеников и толковал им некоторые книги из Ветхого Завета; в летнее время, проживая в архиерейском селе Демьянах, он обяснял ученикам Новый Завет. Не меньше заботился святитель и о нравственном воспитании учеников. В воскресные и праздничные дни они должны были приходить в соборную церковь к всенощному бдению и литургии. По окончании первой каеизмы, во время чтения какого либо слова или жития, ученики должны были подходить к святителю под благословение, давая таким образом знать о своем присутствии. Архипастырь повелевал ученикам строго соблюдать не только четыредесятницу, но и другие посты; сам исповедывал их и приобщал Святых Таин. Кончившим учение святитель давал места при церквах, смотря по достоинству. Дьячков и пономарей, для внушения им уважения к своей должности, посвящал в стихарь, чего прежде в Ростове не было.

Как, однако, ни был обременен святитель многочисленными заботами и делами, он и в новом своем служении не оставлял своего труда над Житиями Святых. Прошло почти три года, как прибыл святый Димитрий в Ростов, и в летопись Ростовских архиереев, находящуюся при соборе Ростовском, внесена была следующая запись об окончании этого великого труда святителем Димитрием:

— В лето от воплощения Бога Слова 1705-е, месяца февруариа, в 9-й день, на память святого мученика Никифора, сказуемого победоносца, в отдание праздника Сретения Господня, изрекшу святому Симеону Богоприимцу свое моление: "Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко", в день страданий Господних пятничный, в оньже на кресте рече Христос: "Совершишася", — пред субботою поминовения усопших и пред неделею страшного суда, помощью Божиею и Пречистые Богоматере, и всех святых молитвами, месяц августь написася. Аминь.

В сентябре того же года эта последняя книга, заключающая в себе месяцы июнь, июль и август, была отпечатана в Киево-Печерской Лавре. Так закончено было великое дело составления Миней-Четьих, потребовавшее от святителя более чем двадцатилетних напряженных трудов.

Но святому Димитрию предлежал в Ростовской пастве другой важный подвиг. Там было в то время множество раскольников, главные учители которых, укрываясь в Брынских лесах, чрез потаенных своих проповедников всюду разсеевали свое зловредное учение.

(Дремучие Брынские леса тянулись по реке Брыни, впадающей в Жиздру, приток Оки, в Калужской губернии. В этих лесах скрывались раскольники. Отсюда происходит название раскола— "Брынская вера").

Неправыми толкованиями и тайными увещаниями завлекали они в свои гибельные сети овец Христовых. Многие, поверив их льстивому учению, колебались в истинной вере.
  
— Оле окаянных, поеледних времен наших! — восклицает святитель, — яко ныне святая Церковь зело утеснена, умалена, ово от внешних гонителей, ово от внутренних раскольников, иже, по апостолу, "от нас изыдоша, но не беша от нас" (1 Послание ап. Иоанна, гл. 2, ст. 19). И уже толь от раскола умалися самая истинная соборная Церковь Апостольская, яко едва где истинного сына Церкве найти: едва бо не во всяком граде иная некая особая изобретается вера, и уже о вере и простые мужики и бабы, весьма пути истинного не знающии, догматизуют и учат, якоже о сложении триех перстов глаголюще, не правый и новый крест быти и в своем упорстве окаяннии стоят, презревше и отвергше истинных учителей церковных.

Крайне прискорбны были такие явления для просвещенного защитника веры Христовой. Святитель решил по нескольку раз объезжать свою епархию и проживал подолгу в Ярославле для того, чтобы словом своим обличать закоснелое невежество отступников Церкви Православной. В один из приездов в Ярославль, святый Димитрий, совершив в воскресный день литургию в соборе, возвращался к своему дому. В это время к нему подошли двое неизвестных ему людей и обратились к нему с вопросом:

— Владыко святый, как ты повелишь? Велят нам бороды брить, а мы готовы головы наши положить за бороды.

(В то время Петр Великий издал указы, коими повелевалось брить бороды).

Святитель удивился такому неожиданному вопросу и в свою очередь спросил:

— Как вы думаете, отростет ли голова, если у вас снимут ее?

— Нет - отвечали те.

— А борода отростет? — спросил святитель.

— Борода отростет, — отвечали они.

— Так пусть же вам отрежут бороду! Дождетесь другой.

Когда святитель и провожавшие его именитые граждане вошли в его келлию, то они долго беседовали о брадобритии. Святый Димитрий узнал, что в его пастве есть немало людей, которые сомневаются в своем спасении из-за того, что им по указу царя обрили бороды. Они думали, что вместе с бородой они лишились образа и подобия Божия. Долго увещавал святитель оставить сии сомнения, доказывая, что не в бороде и не в лице образ Божий и подобие, а в душе человека. Святитель написал после сего сочинение: "Об образе Божии и подобии в человеце" и разослал его по своей епархии. По повелению государя сочинение это было напечатано три раза.

Вскоре святый Димитрий написал обширное сочинение "Розыск о Брынской вере", раскрывшее самый дух раскола.

(Розыск о раскольнической Брынской вере напечатан в первый раз в Москве в 1746 г. Сочинение это раздедяется на три части. В первой святитель решает два вопроса: "есть ли вера раскольников правая"? и "есть ли вера их старая"? Отвечая на первый вопрос, св. Димитрий доказывает, что у раскольников нет истинной веры, ибо вера их ограничивается старыми книгами и иконами, осьмиконечным крестом, своим перстосложением в крестном знамении и седмеричным числом просфор на литургии, что не составляет веры. Решая второй вопрос, святитель говорит, что вера раскольников — новая или обновившая старые ереси и заблуждения. Во второй части Розыска автор говорит, что учение раскольников, происходящее от учителей самозванцев: 1) ложно, 2) еретично и 3) богохульно. В третьей части — о делах раскольников — доказывается, что добрые, по-видимому, дела их испорчены самонадеянностию, тщеславием и лицемерием, а затем перечисляют злые, явно беззаконные дела раскольников).

Святитель ясно и убедительно доказал в этом сочинении, что вера раскольников — неправая, учение их — душевредное, дела их — не богоугодные.

Неустанно подвизаясь на пользу Церкви и государства, святый Димитрий предпринимал и другие труды. Так он намеревался составить "Летопись, сказующую деяния от начала миробытия до Рождества Христова." Книгу сию святитель хотел составить как для собственного келейного чтения, так и по другим особенным обстоятельствам. Он хорошо знал, что не только в Малой, но и в Великой России редко у кого есть славянская Библия. Её могли приобрести только люди богатые, бедняки же были совершенно лишены той духовной пользы, какую доставляет чтение сей богодухновенной книги. Многие лица даже в среде духовенства не знали порядка библейского повествования. Посему святитель и желал составить краткую библейскую историю, чтобы каждый мог приобрести ее за недорогую цену и познакомиться с содержанием Библии (об этом намерении святителя известно из его "Епистоляра", т. е. собрания писем). Немедленно приступил святый Димитрий к делу и начал выбирать сведения из Священного Писания и различных хронографов.

(Слово "хронограф" греческое (хронос - время, графо - пишу) значит — погодная летопись. Так наэывались в Византии различные сборники исторического содержания, в которых излагалась также и библейская история. Из Византии перешли они и к нам).
  
— Пишу, — говорил святитель, — с Божиею помощю нравоучения, местами же и толкование Священного Писания, сколько могу я по своим слабым силам, а библейские истории я привожу только вкратце вместо вступления, и от них, как из источников, произвожу струи нравоучения" (письмо при Диарии 1708 года).

Как ни сильно желал святитель окончить "Летопись", однако не мог исполнить своего намерения. В этом большим препятствием было для него совершенно растроенное его здоровье. Он успел описать события только за 4600 лет. А между тем вслед за этим трудом святитель думал приступить с Божиею помощию к составлению краткого толкования на Псалтирь.

(Из многочисленных творений святого Димитрия одни имеют содержание догматическое, другие — духовнонравственное, третьи — историческое. К догматическим относятся:
1) "Вопросы и ответы краткие о вере";
2) "Зерцало православного исповедания" (оба сочинения предотавляют собою катихизическое изложение вероучения и нравоучения православной Церкви);
3) "Двенадцать статей о пресуществлении хлеба и вина в тело и кровь Господа нашего Иисуса Христа";
4) "Розыск о Брынской вере".
К духовнонравственным относятся:
1) "Врачевство духовное на смущение помыслов" (извлечено из Лествицы, Патерика, житий святых и т. п.);
2) "Апология во утоление печали чоловека сущего в беде" (разговор между скорбящим и утешающим);
3) "Внутренний человек в клети сердца своего уединен поучающся и молящся втайне" (цель сего сочинения - приучить христианина к молитве);
4) "Поклонение Св. Троице";
5) "Поклонение Пресв. Богородице";
6) "Молитва исповедания к Богу повседневного";
7) "Исповедание грехов геноральное";
8) "О причащении Св. Таин" (размышление о том, как достойно приступать к Св. Тайнам и молитвы пред причащением и по причащении);
9) Молитвенные размышления о страданиях Господних (с разными заглавиями);
10) Два пастырских послания (о достодолжном совершении св. таинств покаяния и причащения);
11) "Алфавит духовный" (краткие духовнонравственные правила, расположенные по славянскому алфавиту, по примеру Лествицы Иоанна Лествичника);
12) "Духовные псалмы или песнопения" и пр.
К историческим принадлежат:
1) "Диарий" (дневные записки с 1681 г. по 1703 и лисьма, относящиеся к ученым трудам святителя);
2) "Руно орошенное" (сказание о 24 чудотворениах от иконы Божией Матери в Ильинском Черниговском монастыре);
3) "Летопись, сказующая деяния от начала миробытия до Рождества Христова";
4) "Каталог Киевских митрополитов"; 
5) "Минеи-Четьи").

Святитель Димитрий был знаменитым проповедником своего времени и часто обращался к своей пастве с красноречивым словом назидания. Никакие труды и обязанности никогда не отвлекади его от проповедания Слова Божия. Проповедуемые им истины христианства, изливаясь прямо из души проповедника, являлись всегда живыми и действенными и увлекали слушателей простотою беседы отца с детьми, учителя с учениками. Если бы возможно было отыскать и собрать воедино все поучения сего Российского Златоуста, их должно бы оказаться великое множество. Но, к сожалению, весьма многие поучения святого Димитрия утрачены.

(Из проповеднической деятельности святителя в Малороссии известно пять поучений. Всего же поучений св. Димитрия напечатано около 100).

Мудро управлял своею паствою святитель Димитрий и никогда не прибегал к суровым мерам. Отличаясь кротостью, он ко всем — и знатным и простым — относился с одинаковою любовию и без всякого лицеприятия. Все верные сыны Церкви любили его и почитали, как отца. Сам государь и вся царская семья глубоко уважали Ростовского митрополита за его истинно добродетельную жизнь. Христианские добродетели святого Димитрия одинаково сияли и в иноческой келлии, и на святительской кафедре. Особенно же ярко светили в жизни его молитва, пост, смирение, нестяжательность и любовь к бедным и сиротам.

Несмотря на множество дел по управлению епархиею, святый Димитрий ежедневно приходил в церковь для молитвы; во все воскресные и праздничные дни совершал литургию и произносил проповедь; всегда сам принимал участие в крестных ходах, как бы продолжительны и далеки они ни были. Если же он чувствовал себя нездоровым, а это случалось нередко, то посылал в семинарию, чтобы ученики в воспоминание пяти язв Христовых (разумеются крестные язвы Христа на Его пречистых руках, ногах и ребре) прочитали ему пять раз молитву Господню ("Отче наш"). Посещая семинарию, он увещавал учеников постоянно призывать на помощь Наставника мудрости и Подателя разумения, Всемогущего Господа. Слуг своих и всех живших с ним святитель поучал осенять себя крестным знамением и тихо прочитывать молитву "Богородице Дево, радуйся", всякий раз, когда бьют часы. Обращался он с своими слугами очень человечно. Когда кто-нибудь из них бывал именинник, того он благословлял образом или жаловал деньгами. Учил их усердно поститься, избегать объядения и пьянства. Сам святый Димитрий подавал пример к тому в своей собственной жизни. Принимая пищу только для того, чтобы поддерживать свои телесные силы, святитель на первой неделе Великого поста вкушал только один раз, — один только раз вкушал он и на Страстной неделе, в Великий Четверток.

Памятуя непрестанно слова Спасителя: "Всяк возносязщий себя смирится, смиряющий же себя вознесён будет" (Еванг. от Луки гл. 18, ст. 14), святый Димитрий во всю свою жизнь отличался великим смирением.

— Несмь таков, — говорил о себе святый, — якова же любовь твоя непщует мя быти. Несмь благонравен, но злонравен, обычаев худых исполнен, и в разуме далече отстою от разумных; буй есмь и невежа; а светение мое есть едина тьма и прах... Молю же братскую твою любовь помолитися о мне Господу, Свету моему, да просветит мою тьму, и изыдет честное от недостойного (так писал св. Димитрий к другу своему монаху Феологу, справщику Печатного Двора в Москве).

Достигнув высшего сана святительского, святый Димитрий сохранял то же смирение, к высшим был почтителен, к равным благосклонен, к подчиненным милостив, к несчастным сострадателен.

Само собою уже разумеется, что при таких высоких нравственных качествах святитель должен был отличаться и полным безкорыстием. Действительно, в его сердце не было места скупости, любостяжанию и сребролюбию. Все подаяния и доходы он во всю свою жизнь употреблял или на церковные нужды или на благотворение неимущим. О сиротах, вдовах, нищих и бедных святитель заботился, как отец о своих детях. Все, что получал, он раздавал им, призывая к себе в крестовую палату слепых, глухих, хромых и убогих, предлагая им трапезу, давая одежды и оказывая другие милости. О своем безкорыстии и нестяжательности святитель сам засвидетельствовал в духовном завещании, составленном им за два с половиною года до кончины.

— Судих, — говорит он, — сею духовною граматою моею вестно сотворити всякому, иже восхощет по кончине моей взыскивати имения моего келейного, во еже бы не трудитися ему вотще, ни истязовати служивших мне Бога ради, да весть мое сокровище и богатство, еже от юности моея не собирах - сие не тщеславяся реку, но да искателям моего по мне имения вестно сотворю. Отнележе бо приях святый иноческий образ и постригохся в Киевском Кирилловском монастыре в осмьнадесятое лето возраста моего, и обещах Богови нищету извольную имети: от того времени даже до приближения моего ко гробу, не стяжевах имения и мшелоимства (мшелоимство — корысть), кроме книг святых (оставшаяся большая библиотека ученого архипастыря Ростовского, состоявшая из Греческих, Латинских, Польских и Славянских книг, рукописных и печатных, поступила в Московскую Патриаршую (ныне Синодальная) Библиотеку; несколько книг, принаддежавших св. Димитрию, находятся в Библиотеке Московской Синодальной Типографии), не собирах злата и сребра, не изволях имети излишних одежд, ни каких-либо вещей кроме самых нужд, но нестяжание и нищету иноческую духом и самым делом но возможному соблюсти тщахся, не пекийся о себе, но возлагаяся на Промысл Божий, иже никогдаже мя остави. Входящая же в руце мои от благодетелей моих подаяния и яже на начальствах келейный приход, тыи истощевах на мои и на монастырские нужды, идеже бех во игуменех и архимандритех, такожде и во архиерействе сый: не собирах келейных, яже не многи бяху, приходов, но ово на мои потребы та иждивах, ово же на нужды нуждных, идеже Бог повеле. Никтоже убо да трудится по смерти моей, испытуя или взыскуя какового либо келейного моего собрания: ибо ниже на погребение что оставляю, ни на поминовение, да нищета иноческая наипаче на кончине явится Богу. Верую бо, яко приятнее Ему будет, аще и едина цата (мелкая монета) по мне не останет, неже егда бы многое собрание было раздаваемо.

Завещание сие, в коем святитель снова повторил свое желание быть погребенным в Спасо-Яковлевском монастыре, он объявил своему другу, митрополиту Стефану Яворскому.

(Стефан Яворский (1658—1722) митрополит Рязанский, местоблюститель патриаршего престола, был один из самых видных деятелей Петровского времени; известен как проповедник. Со св. Димитрием он познакомился в 1684 г.).

Тогда же они положили между собою завет: если преосвященный Стефан скончается прежде, то на погребении его быть митрополиту Димитрию; если же Димитрий прежде отойдет ко Господу, то погребать его должен Стефан.

Святитель Димитрий скончался пятидесяти осьми лет от роду, на 28 октября 1709 года, чрез день после своего тезоименитства. За несколько дней до кончины, донесли ему о скором прибытии в Ростов царицы Параскевы Феодоровны (вдовствующая супруга царя Иоанна Алексеевича, скончавшегося в 1690 году) для поклонения чудотворной иконе Богородицы Толгской, которую положено было на этот раз, по причине осенней непогоды, затруднившей путешествие царицы в Ярославль, перенести отсюда в Ростов.

(Празднование в честь Толгской иконы Божией Матери совершается 8 августа. Толгский монастырь находится в 9 верстах от Ярославля на Волге; основан в 1314 г. Ростовским епископом Прохором (в схиме Трифоном) на месте явления ему иконы).

Святитель, услышав сие, призвал своего казначея иеромонаха Филарета и пророчески объявил ему о близости своей кончины:

— Се грядут в Ростов две царицы: Царица Небесная и царица земная; токмо я уже видеть их не сподоблюся, а надлежит к принятию оных готовым быть тебе, казначею.

За три дня до преставления святого Димитрия, болезнь, давно уже таившаяся в его груди, обнаружилась с особенною силою в кашле. Не смотря на сие, святитель старался казаться бодрым. В день своего тезоименитства, 26 октября, он сам совершил литургию в соборе, но поучения своего говорить уже не мог, и одного из своих певчих заставил прочитать его по тетрадке. За обеденным столом он сидел с гостями, хотя с крайнею нуждою. На другой день пришел навестить святителя Варлаам, архимандрит Данилова монастыря в Переяславле. Во время их беседы, к святителю пришла, проживавшая тогда в Ростове, инокиня Варсонофия, бывшая кормилица царевича Алексея Петровича, постриженная в монашество самим святым Димитрием. Она с глубоким благоговением относилась к архипастырю Ростовскому и часто просила от него душеполезных наставлений. Так и на сей раз Варсонофия усердно молила святителя посетить ее в тот же день. Святый Димитрий отправился к ней вместе с архимандритом Варлаамом. На обратном пути он уже едва мог дойти до своей келлии, опираясь на служителей.

Тотчас он приказал позвать к себе певчих для пения им самим сочиненных духовных песней, как то: "Иисусе мой прелюбезный", "Надежду мою в Бозе полагаю", "Ты мой Бог, Иисусе, Ты моя радосте." Пение это услаждало его душу словами, вылившимися из неё самой, и он слушал певчих, греясь подле печи.

По окончании пения, отпустив певчих, святитель удержал одного из них, Савву Яковлева, любимого им, усердного переписчика его сочинений. Святый Димитрий начал разсказывать ему о своей жизни, как он проводил ее в юности и в совершеннолетнем возрасте, как молился Богу и Пречистой Его Матери и всем угодникам, и сказал:

— И вы, дети, молитесь так же.

Потом благословил певчего и, провожая его из келлии, поклонился ему едва не до земли, и благодарил его за усердие в переписке.

Видя, что архипастырь так смиренно и необычно провожает его и так ему низко кланяется, певчий содрогнулся и с благоговением сказал:

— Мне ли, владыко святый, последнейшему рабу твоему, ты так кланяешься?

На сие святитель с тою же кротостию отвечал:

— Благодарю тебя, чадо!

Певчий горько заплакал и удалился. После сего святый Димитрий приказал служителям разойтись по своим местам, а сам заключился в особенную комнату, как бы желая отдохнуть, и наедине предался усердной молитве к Богу. Утром служители вошли в сию комнату и нашли святителя скончавшимся на коленах, в положении молящегося. Так молитва, услаждавшая жизнь святителя, сопровождала его и к смерти.

Честное тело почившего святителя было облечено в архиерейские одежды, им самим приготовленные г) и в тот же день перенесено в домовую церковь. Во гробе под главу и под все тело были постланы, по завещанию святого Димитрия, его черновые бумаги. Немедленно весть о преставлении святителя разнеслась по всему Ростову. Ко гробу его стеклось множество народа, искренно плакавшего о неоценимой потере своего возлюбленного пастыря и учителя. В тот же день прибыла в Ростов царица Параскева Феодоровна с дочерьми своими, царевнами Екатериною, Параскевою и Анною (будущею царицею) Иоанновнами. Не застав в живых святителя, как он сам то предсказывал, она много плакала, что не удостоилась принять от него благословение, и повелела отслужить соборне паннихиду.

(Св. Димитрия часто посещали царица Параскева Феодоровна и дочери царя Алексея Михайловича и дарили ему рясы. Из сих подношений святитель приготовил себе архиерейское облачение и завещал похоронить себя в этих одеждах.
  
30 октября, по повелению царицы, тело святителя перенесено было в собор с подобающею честию. Царица вторично отслушала паннихиду, в последний раз простилась с угодником Божиим и отправилась в Москву.

Вскоре прибыл для погребения святителя митрополит Стефан. Войдя прямо в собор, он поклонился телу почившего друга и много плакал над ним. После сего он приказал казначею Филарету приготовить все нужное к погребению в Яковлевском монастыре. Тогда настоятели монастырей Ростовских, соборные священники и многие из граждан приступили к Стефану с прошением погребсти Димитрия в соборе, где обыкновенно погребались прежние архиереи. Но Стефан не согласился, говоря:

— Преосвященный Димитрий, вступив на Ростовскую кафедру, прежде всего посетил Яковлевский монастырь и сам избрал себе здесь место для погребения. Как же могу я нарушить его волю?

В назначенный для погребения день, 25 ноября, митрополит Стефан, верный завету дружбы, совершил литургию и погребение, при котором произнес слово, часто восклицая: "свят Димитрий, свят!" Вслед за сим, в сопровождении плачущего народа, тело святого Димитрия перенесено в Яковлевский монастырь, и здесь в Зачатьевском соборе предано земле. Преосвященный Стефан написал надгробные стихи, в коих между прочим говорил:

Вси вы, Ростова града людие рыдайте,

Пастыря умершего слезно поминайте,

Димитрия владыку и преосвященна,

Митрополита тиха и смиренна.

Около сорока трех лет тело святого Димитрия почивало под спудом. В сентябре 1752 года, когда разбирали ветхий пол Зачатьевского собора, нашли деревянный сгнивший сруб, сверх которого вместо крыши положены были вдоль толстые бревна, провалившиеся потом внутрь сруба. Разобрали сгнивший сруб, вынули насыпавшуюся землю и увидели гроб святителя. Он был поврежден: крыша разломана обвалившимися бревнами и сквозь скважины виднелись не поврежденные тлением покров, митра и вся святительская одежда. Когда были освидетельствованы святые мощи, то оказалось, что руки святителя, крестообразно сложенные на груди, совершенно нетленны; толко у правой руки четыре перста переломились от обвалившейся во внутрь гроба доски, и левая рука отделилась от локтя; все прочие части тела целы.

Услышав об обретении святых мощей, народ толпами спешил к новоявленному угоднику Божию, и при гробе его открылся обильный источник исцелений, кои подаются верующим и доселе во славу дивного во святых Своих Триединого Бога, Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

(22 апреля 1757 г. св. Димитрий причислен к лику святых. По поручению Св. Синода, Арсений, митрополит Ростовский, тогда же написал жизнеописание святого, а служба ему составлена Амвросием, епископом Переяславским, впоследствии архиепископом Московским).


+++

День двадцать второй.

Страдание святого священномученика Фоки,
епископа Синопского.

В городе Синопе (на южном берегу Черного моря) жил некий муж, по имени Памфил, с женою своею Мариею; они были родителями блаженного Фоки. С юного возраста святый сподобился получить такую благодать Святого Духа, что изгонял из людей бесов и исцелял недуги. Когда Фока возмужал, то за свою добродетедьную жизнь был избран епископом в родном городе и ревностно стал пасти своих словесных овец; поучая их словом, он назидал им своим примером; проводя и прежде добродетельную жизнь, он, приняв сан епископа, еще более стал подвизаться, так что все, видя его добрые дела, прославляли Отца Небесного. Многих людей он удержал от заблуждений, многих язычников отклонил от идолопоклонства и привел к почитанию Единого Бога. Господь благоизволил сподобить мученического венца Своего верного раба и возвестил ему о сем в видении следующим образом: с высоты прилетел голубь, державший в клюве венок из цветов; сей венок он возложил на голову блаженного и проговорил человеческим голосом:

— Чаша твоя уже наполнилась, тебе подобает ее выпить.

Из сего видения святый Фока уразумел, что ему предстоит пострадать за Христа. Мы же узнаем из сего то, что он был великим угодником пред Богом, ибо, еще будучи в теле, он сподобился быть увенчанным с неба. Так преблагий Бог возносит Своих угодников, удостоивает их славы и чести и возлагает на главы их венцы. Святый Фока по своей душевной и телесной чистоте был истинным женихом небесным: небо восхотело сочетаться с ним и возложить на него венец; но сей венец был предзнаменованием венца лучшего — в чертоге Спасителя, коим он должен венчаться вечно и в нем явиться на брак небесный. После сего славного знамения Фока, в царствование Траяна, был предан на мучение правителем Африканом; сей властитель долго принуждал его принести жертву идолам, но святый предпочел самого себя принести в жертву Богу. Он не исполнил приказания князя, не хотел воздать произведению рук человеческих чести, подобающей Единому Богу, сидящему на херувимах; тогда князь приказал привязать святого к дереву и мучить его. Все тело его было покрыто ранами; подобно тому, как нападают на труп голодные хищные птицы и, пожирая, рвут его на части: так мучители терзали чистое тело страдальца Христова. Но все сие святый Фока претерпел мужественно; с высоты он слышал голос, укрепляющий его; призывая Иисуса Христа, он переносил муки, презирая все страдания. Он не щадил своей плоти ради Того, Кто не пощадил Себя и пострадал за нас на кресте; сие страдание было для святого Фоки как бы райской прохладой: так мужественно переносил он муки, исповедуя Имя пострадавшего за нас Господа. Ничего на было невыносимого для верного раба, страдавшего за своего Владыку. Если бы даже со всего мира собралися на него мучители, если были бы изобретены все муки, то и тогда он готов был бы все претерпеть за возлюбленного своего Господа, взывая вместе с пророком Давидом: Готово сердце моё, Боже, готово сердце моё!" (псал. 107, ст. 2). Мучители положили его на сильно раскаленный лист железа, но железо тотчас остыло, ибо сердце святителя горело любовью к Богу, и сей духовный огонь победил силу огня чувственного. И во всех мучениях, сколько их ни могли придумать для него, святый Фока оказался победителем: ибо вокруг него являлись воинство ангельское и неизреченный света божественный. В темницах просвещал его свет небесный, в узах он веселился надеждою небесной свободы, в скорбях утешался ангелами, в ранах был укрепляем Иисусом Христом. После многих и различных мучений его бросили в разжженную баню, где он, молясь, предал дух свой в руце Божии (в 117 году) и сподобился получить венец победителя в Церкви торжествующих. Его святое тело было с почестями погребено верующими и при его гробе совершались многие чудеса.

(22 июля празднуется перенесение его честных мощей из Понта в Царьград).

+++

Житие и страдание святого мученика Фоки, именуемого вертоградарем.

(Вертоградарь — содержатель сада или огорода, садовник).

В том же городе Синопе, но в другое время, жил иной Фока; он устроил себе сад близ моря и, посадив в нем различную зелень, продавал ее, доставая таким образом пропиталие и самому себе, и нищим. Часть зелени из своего сада он клал при дороге, чтоб ее могли брать все прохожие; ибо он отличался великой любовию к ближним и страннолюбием, и более благоустроял вертоград духовный, чем вещественный: процветая благочестием и питая в своем сердце чистые мысли, он приносил плоды добродетелей, так что его святая душа могла назваться вертоградом Святого Духа. Так подвизался святый, и слух о благочестивой его жизни прошел между людьми. Слух о святом дошел и до князя сей страны. Князю разсказали, что Фока не только сам верует в Иисуса Христа, но и других обращает к Нему вслед за собою. Тогда князь послал своих слуг, чтобы они убили раба Христова; те немедленно отправились, и стали искать Фоку, чтобы предать его смерти.

Их встретил сам Фока и спросил:

— Кого вы ищете?

Они отвечали:

— Мы отыскиваем Фоку.

Тогда Фока сказал:

— Ступайте ко мне, господа мои, я вам разскажу о нем.

С сими словами он привел их к себе в дом и угостил их. Когда же слуги вкусили вина, Фока спросил их:

— Для чего вы ищете сего человека?

Тогда они разсказали ему тайну:

— Мы ищем его, чтобы предать на мучение, ибо князь послал нас убить его за то, что он не покланяется богам нашим, а почитает распятого.

Фока стал просить их:

— Прошу вас, господа мои, подождите до утра в моем доме, угощайтесь и пейте, а завтра я предам его вам: ибо никто не знает его лучше меня. Он живет недалеко отсюда; теперь же куда-то ушел, но скоро вернется, и завтра я предам его в ваши руки.

Посланные согласились и стали пировать в доме святого Фоки. Он же в сие время устроил в своем саду гроб, приготовил все необходимое для погребения, роздал нищим свое имение и всю ночь пребывал в молитве, приготовляясь к смерти. Когда наступило утро, посланные князем слуги встали и спросили его:

— Здесь ли Фока, коего ты хотел предать в наши руки?

Святый же с радостию отвечал им:

— Здесь, господа мои! делайте с ним, что хотите.

Тогда слуги спросили:

— Где же он?

Блаженный отвечал:

— Я — Фока, которого вы ищете, я раб Иисуса Христа... Я —  отрекаюеь от ваших мерзких богов, умертвите меня.

Услыхав сие, посланные почувствовали стыд и не хотели обагрить рук своих кровию сего человека, ибо он так радушно принял их и угостил; они хотели уйти и сказали ему:

— Мы скажем князю, что всюду искали Фоку, но нигде не нашли.

Но он стал просить их, схватил их за ноги и умолял, чтобы они исполнили то, что им повелено.

— Ничем вы меня так не вознаградите за мое гостеприимство, — говорил святый Фока, как тем, о чем я прошу вас; ибо чрез сие вы избавите меня от уз плоти, и я могу соединиться с желанным Христом.

И так он умолил слуг и принял венец мученический; будучи усечен в главу мечем, он перешел от земли к небу (около 320 года). Его святые мощи были погребены в приготовленном им самим гробе. Впоследствии, когда еще более просияло в тех странах благочестие, над гробницей мученика была выстроена церковь во имя его. И многие верующие почерпали благодать от святых мощей Христова страдальца: одни получали исцеление от болезней, другие — утешение в печалях, иные же получили помощь в бедах молитвами святого мученика Фоки. Не только в городе Синопе, но и по всей вселенной, на земле и на море, всем с верою призывающим его имя и вручающим себя его молитвам, святый являлся великим благодетелем в нуждах и скорым помощником. У мореплавателей было обыкновение призывать на помощь святого Фоку, ибо много раз он являлся им то ночью, когда поднималось волнение, он будил спящего рулевого; то видели, что он сам поднимал паруса; иногда его замечали на носу корабля; иногда он являлся ходящим по морю. Имя святого Фоки прославляли на многих кораблях, плававших по Чермному и Адриатическому морям и по океану; вместо обычных своих песен, моряки стали воспевать похвальные песнопения в честь святого Фоки, так что всякий час его имя было на устах мореплавателей. Не только в бедствиях, но и среди удовольствий они вспоминали святого Фоку. У них был такой обычай: когда они сидели за трапезой или за каким-либо угощением, то отделяли часть пищи или пития в честь святого Фоки. Кто-нибудь из присутствовавших за трапезой покупал сию часть, и вырученные от продажи деньги собирались в особую кружку. Так каждый день уделяли часть своей трапезы святому, и один после другого покупал сию часть: сегодня один, завтра другой, потом третий, — начиная с первого и до последнего, все по очереди покупали ту часть и собирали за нее деньги. Когда же они выходили на берег, то деньги, собранные от продажи сих частей, раздавали убогим, недужным, сиротам и странникам.

Сей обычай хранился много лет до того времени, пока враги святого Креста, попущением Божиим за наши грехи, не взяли все сии страны.

(Здесь разумеются магометане — Турки. В 1214 г. Синоп подпал власти Сельджукских турок, а спустя 2 1/2 столетия он снова был завоеван (в 1461 г.) магометанами (Османскими турками), именно Магометом II, завоевавшим Константинополь и основавшим на развалинах Византийской империи Турецкую).

Они весьма сильно стали притеснять святую веру и уменьшили число христиан. Однако же и теперь святый Фока, общий заступник всех, не перестает помогать плавающим в море мира сего; он приводит нас к небесному пристанищу, усердно молясь за нас Господу. Да избавимся же мы молитвами сего мученика Христова от всякого потопления, волнения и бури, ныне, всегда и во веки веков. Аминь.

+++

Житие святого пророка Ионы.

Святый пророк Иона был сын Амафиин и происходил из города Гефаховера.

(Кн. прор. Ионы гл. 1, ст. 1; 4 кн. Царств гл. 14, ст. 26. Гефаховер, по свидетельству книги Иисуса Навина, при разделении эемли обетованной между сынами Израилевыми по жребию достался колену Завулонову и лежал в северной части Галилеи (северная часть Палестины), по пути к Тивериаде, выше Назарета).

Матерью его была, по преданию, та самая вдова Сарептская, которая во время голода давала пищу пророку Илии и сама кормилась чрез него, ибо мука в кадке её не истощалась и масло в кувшине не убывало до того дня, пока Господь послал дождь на землю.

(3 кн. Цар. гл. 17, ст. 14—23. Сарепта Сидонская — город Финикийский, отстоявший недалеко от Сидона).

Между тем Иона, тогда еще малый отрок, разболелся и умер; тогда вдовица сказала Илии:

— Что я сделала тебе, человек Божий? Ты пришел ко мне вспомянуть грехи мои и наказать меня смертию сына.

Он же сказал ей:

—  Дай мне сына твоего.

Взяв у неё отрока, Илия отнес в горницу, в которой жил, и положил его на свою постел; потом воззвал он ко Господу и сказал:

— Господи Боже мой! неужели Ты и вдове, у которой я пребываю, сделаешь зло, умертвив сына её?

И, дунув трижды на отрока, он стал молиться:

— Господи Боже мой! Да возвратится душа отрока сего в тело.

Господь услышал молитву святого пророка Своего и сотворил по его молению: душа отрока возвратилась в тело, и он воскрес.

Достигнув совершеннолетнего возраста, Иона проводил добродетельную жизнь и неуклонно исполнял все заповеди Господни. Он настолько благоутодил Богу, что, по преданию, сподобился вскоре пророческого дара и предрек, среди других предсказаний, о страданиях Господних, о запустении Иерусалима и о кончине мира.

— Когда, — говорил он, — услышите камень, вопиющий тонким и жалобным голосом, когда от древа будет возноситься вещание к Богу, тогда приблизится спасение и все народы пойдут в Иерусалим на поклонение Господу; Иерусалим же, наполненный зверями, будет в мерзости запустения: тогда наступит кончина всему живущему.

Получив от Бога свыше дар пророчества, Иона выступил на общественное пророческое служение вслед за пророком Елиссеем, являясь продолжателем его дела, как сам Елиссей был продолжителем дела Илии, — одного духа с ним. Древнее иудейское предание называет святого пророка Иону учеником Елиссея, принадлежавшим к той школе сынов пророческих, во главе которой стоял сначала пророк Илия и потом Елиссей.

(Елиссей — знаменитый пророк Израильский, ученик и преемник пророка Илии в пророческом служении (память его 14 июня)).

Иона был одним из сынов пророческих, посланных Елиссеем для помазания Ииуя на царство Израильское.

(4 кн. Цар. гл. 9, ст. 9-22. Сынами пророческими назывались у Израильтян ученики пророков, которые составляли из себя общества, воспитывавшиеся под непосредственным их воздействием. Хотя это и не были в собственном смысле училища, но в них, тем не менее, юноши, к тому призванные, подготовлялись к пророческому служению, и из сих средоточий распространялось религиозное образование и в народе).

По смерти Елиссея, Иона заступилего место. Чтобы вдохнуть мужество царю Израильскому Иеровоаму в предстоявшей ему войне с сильным Сирийским царством, пророк Иона, получив о том повеление от Бога, предсказал ему великие успехи в сей войне, и Иеровоам, по его глаголу, возстановил пределы Израильского царства от Емафа до Мертвого моря, возвратив, таким образом, древние области своего царства, отторгнутые Сирийцами.

(4 кн. Цар. гл. 14, ст. 26. Отсюда определяется и время пророческого служения Ионы, относящееся к царствованиго Иеровоама и предшественника его Иоаса. Следовательно, Иона был однин из древнейших пророков Израиля и жил в IX в. до Р. X.).

В царствование того же Иеровоама, Иона был призван к новому служению. Он получил от Бога повеление идти для проповеди покаяния к нечестивым и враждебным по отношению к Израилтянам иноплеменникам.

— Встань, — повелел ему Господь, — иди в Ниневию — город великий и проповедуй в нем, ибо злодеяния его дошли до Меня.

(Город Ниневия был главным городом Ассирийцев, с которыми Евреи тогда находились во враждебных отношениях. Город лежал на восточном берегу Тигра в Месопотамии. Это был многолюднейший и богатейший город в древнем мире и имел около 84 верст в окружности, что вполне соответствует Библейскому определению её в книге прор. Ионы мерою трехдневного пути (гл. 3, ст. 3), ибо путь одного дня для восточных народов соответствует нашим 25-30 верстам).

Но пророк не исполнил повеления Божия. Он думал, что Бог, как благий и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый, умилосердится над Ниневитянами, если они покаются в своих грехах. Посему он боялся, что пророчество его о погибели Ниневии не сбудется, и его сочтут за обманщика, и самое имя Бога Израилева подвергнется нареканию и укоризнам. Не хотел он в душе своей и пощады сему нечестивому городу, жители коего были столь враждебны и опасны для Израильтян. В то же время, чувствуя и всю тяжесть непослушания Богу, Иона, в страхе и скорби, бежал от Лица Божия. Во время бегства Иона прибыл в Иоппию и нашел здесь корабль, отправлявшийся в отдаленный Фарсис.

(Фарсис или Тартес — древняя Финикийская колония в юго-западном углу древней Иберии (Испании) на р. Бэтис (Гвадалквивир)).

Отдав плату за провоз, он вошел на корабль и отправился в далекий путь. Но Господь, желая вразумить раба Своего, воздвиг сильный ветер, и на море поднялась великая буря. Сильные волны бросали корабль из стороны в сторону, так что он готов уже был разбиться. Ужас объял корабельщиков, и они стали взывать каждый к своему богу, кто какого чтил и считал своим хранителем. В то же время, желая облегчить корабль от излишней тяжести и тем уменьшить угрожавшую опасность, они начали выбрасывать кладь в море. Один Иона оставался праздным; он спустился во внутренность корабля, лег там и крепко заснул.

Между тем пришел к Ионе кормчий и, найдя его спящим среди такой опасности, разбудил его и с ужасом говорил ему:

— Что ты спишь? встань, воззови к Богу твоему: может быть, Бог вспомнит о нас, и мы не погибнем.

Но буря не утихала и опасность от неё не уменьшалась. Тогда корабельщики сказали друг другу:

— Пойдем, бросим жребий, чтобы узнать, за кого постигло нас сие бедствие.

Они бросили жребий, и пал жребий на Иону. Тогда спросили его:

— Скажи нам, за что постигло нас сие бедствие? Какое твое занятие, откуда идешь ты, где твоя страна и из какого ты народа?

Иона сказал:

— Я — Евреянин, чту Господа Бога небес, сотворившего море и сушу.

Затем он поведал им о своем преслушании воли Божией и о том, как, согрешив пред Богом, он убоялся и ныне бегает от Лица Божия. Услышав сие, корабельщики сильно устрашились и ужаснулись его преступлению Божественной воли, восклицая: "Зачем ты это сделал?"

Несмотря на выпавший на Иону жребий, обрекший его на смерть и на грозящую им гибель, они не захотели исполнить над ним приговора, как по своему человеколюбию, так и по страху пред Всемогущим Богом Израилевым, воздвигшим на них бурю за преслушание Ионы. Видя в последнем посланника сего Бога, они стали спрашивать его:

—  Что сделать нам с тобою, чтобы море утихло для нас?

Буря же не прекращалась, и волнение становилось все сильнее. Тогда Иона сказал им:

— Возьмите меня и бросьте в море, и оно утихнет для вас, ибо я знаю, что за меня постигла вас сия великая буря.

Но корабельщики все еще колебались, видя в Ионе не обыкновенного человека и страшась оскорбить в его лице Всемогущего Бога Израилева. Они, напротив, начали усиленно грести, чтобы пристать к земле, между тем как море все продолжало бушевать против них. Тогда они решились, наконец, исполнить над Ионою приговор. Но прежде, чем сделать это, они воззвали ко Господу:

— Молим Тебя, Господи, да не погибнем за душу человека сего, и да не вменишь нам кровь невинную; ибо Ты, Господи, соделал, что угодно Тебе.

И взяли Иону и бросили его в море, и тотчас прекратилось морское волнение. Тогда все бывшие на корабле еще сильнее убедились, что буря была послана Богом в наказание за преступление Ионы, и устрашились они всемогущества Его, и, исполненные благоговения к Нему, принесли благодарственные жертвы, и дали обеты чтить Его.

Между тем пророка Иону, по повелению Божию, проглотил кит, и пробыл Иона во чреве сего кита три дня и три ночи. 

(Под китом нельзя разуметь в собственном смысле кита. Стоящее здесь греческое слово "хитос", по еврейски — дагаддол означает вообще морское чудовище; здесь справедливее разуметь особой породы большую акулу. Трехдневное пребывание пророка Ионы во чреве китовом прообразовало ообою трехдневное пребывание Христа Спасителя в земле. Сам Иисус Христос так свидетельствует о прообразовательном значении пророка Ионы: "Как был Иона во чреве китово три дня и три ночи, так будет и Сын Человеческий в сердце земли три дня и три ночи (Ев. от Матф. гл. 12, ст. 39-40). Спаситель сравнивает Себя с Ионою: "Ниневитяне покаялись от проповеди Иониной, и вот - более Ионы здесь!" (ст. 41). Так Иона в своем служении и жизни прообразовал смерть, воскреоение и проповедь Иисуса Христа. Отцы Церкви говорят о сем так: "бегущий пророк взошел на корабль, Христос взошёл на древо; на море возстала сильная буря, сие волнение моря есть неверие иудеев. Выпал жребий пророку быть свергнутым в море: сей жребий обозначает волю Отца, по которой Христос нисходит в пучину скорбей и смерти. Иона добровольно соглашается быть ввергнутым в море - Иисус Христос добровольно восходит на крест. Иона сходит в море с корабля - Христос нисходит со креста во гроб и в преисподнюю земли. Иона жертвует собою, чтобы спасти претерпевавших бурю - Христос умирает для спасения рода человеческого, обуреваемого волнами греховными. Пророк, взятый зверем, но, несъеденный им, молится во чреве его - Иисус Христос, пораженный смертью, но не обладаемый ею, молится за всех людей. Иона невредим пребывает в чреве кита - тело Иисуса Христа неврежденно пребыло во гробе. Иона пребыл во чреве кита три дня и три ночи,— три дня и три ночи был Иисус в сердце земли. Иона в третий день извергается неврежденным из чрева китова: Иисус Христос силою Божества Своего нетленным возстает из гроба в третий день. После чудесного избавления от смерти Иона идет проповедывать покаяние Ниневитянам — после воскресения Христа учение Его проповедуется язычникам. До времени бедственного плавания Ионы Ниневия не слышала проповеди покаяния и навлекла на себя гнев Божий, но после того пророк избавил своею проповедию Ниневитян от гнева Господня — так единственно смертию и воскресением Христовым род человеческий, погруженный в бездну греховную, избавлен от греха, проклятия и смерти и примирен с Богом").

Поверженный в море и поглощенный китом, Иона не мог не чувствовать смертельной скорби; но он не потерял присутствия духа, особенно, когда увидал себя невредимым; в нем явилась надежда, что Господь даст ему снова увидеть свет Божий и спасет его из глубины морской. Исполненный сей надежды, он стал молиться Господу Богу, каясь пред Господом во грехе своем. Изливая свои скорбные и покаянные и вместе с тем благодарные к Богу чувства, Иона так взывал из чрева китова:

— Ко Господу воззвал я в скорби моей, и Он услышал меня! из чрева преисподней я возопил, и Ты услышал голос мой. Ты вверг меня в глубину, в сердце моря, и потоки окружили меня; все воды Твои и волны Твои проходили надо мною. И я сказал: отринут я от очей Твоих, и потоки окружили меня; все воды Твои и волны Твои проходили надо мною. Объяли меня воды до души моей, бездна заключила меня; морскою травою обвита была голова моя. До основания гор я нисшел, земля своими запорами на век заградила меня; но Ты, Господи Боже мой, изведешь душу мою из ада. Когда изнемогла во мне душа моя, я вспомнил о Господе, и молитва моя дошла до Тебя, до храма святого Твоего. Чтущие суетных и ложных богов оставили Милосердого Благодетеля своего. А я гласом хвалы принесу Тебе жертву: что обещал, исполню: у Господа спасение!

(Молитва Ионы во чреве китовом положена в основание 6-й песни канонов. Святая Церковь в плавании Ионы видит не одно прообразование страданий и пребывания во гробе Спасителя, но и подобие нашей жизни. Кораблю Ионы, застигнутому бурей и погруженному волнами, она уподобляет нашу душу, обуреваемую волнами житейского моря, потопляемую грехами, уловляемую духовным зверем — диаволом. Спасительному берегу, на который выброшен был Иона, она уподобляет тихое пристанище, которое душа наша обретает в Боге. С этою мыслию она каждодневно на утрени в 6-й песни канона напоминает нам его покаянную песнь и, влагая её в уста, возбуждает нас также пламенно молиться, как молился Иона во чреве китовом, чтобы Бог возвел от духовного тления жизнь нашего духа).

Молитва Ионы была услышана: милосердый Господь наказал раба Своего за преслушание Божественной воли, но, не желая его смерти, повелел, чтобы кит изверг Иону на сушу. Увидав дневной свет, небо, землю и море, Иона горячо возблагодарил Бога, избавившего его от смерти.

После сего вторично было слово Господне ко Ионе.

— Встань, иди в великий город Ниневию и проповедуй в ней то, что Я уже повелел Тебе.

Тогда Иона встал и пошел в Ниневию. Ниневия же была городом великим, на три дня пути в окружности. И начал Иона ходит по городу, сколько можно пройти в один день, и проповедывал:

—  Еще сорок дней, и Ниневия будет разрушена.

Кратки и грозны были слова пророка Ионы, повидимому решительно предсказывавшего скорую гибель Ниневии. Но жители города уразумели, что Бог, определяя их погибель, не без причины отлагает на некоторое время исполнение сего определения, что сорок дней даются им, без всякого сомнения, для покаяния, — и поверили слову, возвещенному им от Бога чрез пророка Иону. Они объявили пост и оделись во вретище, все — от большего из них до малого. Проповедь Ионы дошла и до самого царя могущественной Ниневии; — он встал с престола своего, снял свое царское облачение, оделся во вретище и сел на пепле.

(Это были обыкновенные у восточных народов выражения печали и сокрушения).

Потом он повелел провозгласить по всей Ниневии от имени его, царя, и вельмож, чтобы ни люди, ни скот, ни волы, ни овцы ничего не ели, не ходили на пастбище и воды не пили, и чтобы покрыты были вретищем люди и скот, и крепко вопияли к Богу, и чтобы каждый обратился от злого пути своего и от насилия рук своих.

— Кто знает, — говорили Ниневитяне, — может быть, еще Бог умилосердится и отвратит от нас пылающий гнев Свой, и мы не погибнем.

Надежда не обманула раскаявшихся Ниневитян: Бог, видя их сокрушение и подвиг покаяния, отменил Свое определение, помиловал их, и не навел на них бедствия, о котором предвозвещал устами пророка Своего.

Но если Богу приятно было видеть покаяние Ниневитян и помиловать их, то Иона, еще оставшийся с прежними мыслями о непреложности пророчества и не постигавший безпредельного милосердия Божия, сильно огорчился скорым объявлением помилования покаявшимся грешникам. По прошествии сорокадневной проповеди, он вышел из города и, поднявшись на гору, с восточной стороны города, сделал себе там кущу и сел под нею в тени, чтобы посмотреть, что будет с городом. Но увидав, что с городом ничего не случилось, он в сильной печали, в молитве своей воззвал к Богу:

—  О, Господи! не сие ли говорил я, когда еще был в стране моей? Потому я и побежал в Фарсис; ибо знал я, что Ты — Бог благий и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый. И ныне, Господи, возьми душу мою от меня; ибо лучше мне умереть, нежели жить.

И произрастил Господь Бог ночью вьющееся растение над головой Ионы, чтобы избавить его от солнечного зноя и вместе с тем от огорчения, ибо пророк находил в этом успокоение и своему огорченному духу.

(В Еврейском тексте здесь стоит слово кикайон, что обозначает собою особое тенистое дерево, в роде плюща, или, как некоторые переводят, клещевину, которая в несколько дней вырастает до высоты тенистого дерева, но также быстро может и засохнуть, так как нередко подтачивается в самом корне своем червями).

Иона мог видеть в этом указание воли Божией на то, чтобы он оставался на сем месте и ждал, что последует с городом; это могло еще питать в нем надежду, что Бог каким-нибудь чудесным образом оправдает Свой приговор о Ниневии. Вместе с тем, в явно чудесном появлении тенистого растения Иона уразумел особое о нем попечение Божие. Сердце его возрадовалось, и печаль, происходившая от мысли, что Бог оставил его, превратилась в радование, и Иона пребывал под произросшим растением весь тот день, укрываясь от солнечного зноя.

Но на следующий день при появлении зари червь подточил растение, и оно засохло. Когда же взошло солнце, навел Бог знойный восточный ветер, и солнце стало палить голову Ионы, так что он изнемог и просил себе смерти.

—  Лучше мне умереть, — говорил он, — нежели жить.

И сказал Бог Ионе:

— Неужели ты так сильно опечален тем, что растение засохло?

Иона отвечал:

—  Очень огорчился, даже до смерти.

Тогда, вразумляя пророка, Бог сказал:

— Ты сожалеешь о растении, над которым не трудился, и которого не растил, которое в одну ночь выросло и в одну же ночь и пропало. Мне ли не пожалеть Ниневии, города великого, в котором было более ста тысяч человек, неумеющих отличить правой руки от левой, и множество скота?

(Под неумеющими отличить правой руки от левой вероятнее разуметь детей первого возраста, и в таком случае число жителей Ниневии обыкновенно полагают в 645000 человек).

После сего, когда по прошествии сорока дней, погибель Ниневии не совершилась, а напротив возсияло солнце, Ниневитяне усмотрели в этом знак милости Божией и прощения, вышли из города к пророку Ионе и дали ему дары для храма Иерусалимского в благодарность за спасение. Сопровождаемый благодарностию Ниневитян, которых он во время вразумил возвещением гнева Божия, Иона удалился с миром из Ниневии в свою отечественную землю. Пожив здесь богоугодно довольно времени, святый пророк Иона мирно скончался и был погребен в отечественном своем городе; ныне же, предстоя на небесах Христу Богу, насыщается зрением лица Его и славит Его с пророками и апостолами и со всеми святыми во веки. Аминь.

(Около 800 г. до Р. Х. О последующей за проповедию жизни пророка Ионы известно лишь из преданий, из коих древнейшие повествуют, что он скончался в отечественном своем городе, где доселе указывают его гробницу и где мусульмане построили в честь его великолепную мечеть. По другому преданию, пророк остался в Ниневии, среди развалин которой, около Моссула, также указывают его гробницу, составляющую предмет всеобщего благоговения христиан, евреев и магометан. Первое мнение подтверждается свидетельством 3-й книги Маккавейской, где говорится, что Бог "Не щадил Иону во чреве китовом, держа его в тайне, но оставил его невредимым" (гл. 6,
ст. 6).
Именем пророка Ионы надписывается пятая из книг малых пророков, предметом которой служит посольство Ионы в Ниневию с проповедью покаяния. Поводом к посольству Ионы послужило не только спасение Ниневии, но и назидание самим Евреям, у коих развилась тогда нетерпимость к иноплеменникам. Господь вразумляет пророка, что спасение есть достояние и язычников, и предостерегает Евреев, чтобы они исправились, ибо и они могут погибнуть, если не раскаются, а место их займут язычники. Отсюда — новое прообразовательное эначение проповеди Иониной, предъизображавшей собою новозаветную апостольскую проповедь, призывающую в Церковь Христову все народы. На такое значение книги пророка Ионы и его самого можно находить указание в словах Самого Спасителя, Который, упрекая Иудеев и особенно фарисеев в нераскаянности, неверии и невнимательности к проповеди Иоанна Крестителя о покаянии, говорит: "Ниневитяне восстанут на суд с народом сим, и осудят его, ибо они покаялись от проповеди Ионы, и вот Больший Ионы здесь!" (Еванг. от Матф. гл. 12, ст. 42). Книга пророка Ионы читается вся сполна за богослужением на вечерне в великую субботу наравне с другими пророчествами Ветхого Завета о воскресении Спасителя).

+++

Память преподобного Ионы пресвитера.

Преподобный Иона пресвитер жил в Палестине и был отцом преподобных Феодора и Феофана "Начертанных", много пострадавших за почитание святых икон от императоров                иконоборцев.

(Память преп. Феодора Начертанного празднуется церковию 27-го декабря, преп. Феофана — 11-го октября. "Начертанными" они названы, потому что среди истязаний, коим они подверглись от Византийских императоров-иконоборцев за иконопочитание, на них были начертаиы позорные стихи об их безумии, мучительным начертанием коих посредством раскаленных игл им были выжжены лица до самых веждей. Преп. Феофан известен еще, как писатель и творец канонов).

Иона отличался богобоязненностю и добродетельною жизнию и особенно усердствовал в страннолюбии и других подвигах христианского милосердия. С любовью заботился он о воспитании своих сыновей; еще дома сам он обучил их книжной премудрости, более наставляя в правилах благочестия. В зрелом возрасте, приближаясь к старости, Иона, по изволению Божию, лишился своей супруги и остаток дней своих решил посвятить на всецелое и совершенное служение Богу. Он удалился в прославленную подвигами преподобных иноков, уединенную лавру святого Саввы Освященного, где ранее подвизались и его святые сыновья.

(Лавра Саввы Освященного, великого подвижника V-VI века, основана им в 484 г. в пустыне близ Иордана и впоследствии приобрела великую славу, благодаря замечательному подвижничеству своих иноков, став в сем отношении образцом для других восточных монастырей. И доселе Лавра Саввы Освященного славится на Востоке и пользуется всеобщим почитанием православного мира).

Здесь он принял иноческий постриг и, подражая святой, подвижнической жизни иноков той обители, стяжал еще большую богобоязненность и со страхом соделовал свое спасение. Иона непрестанно пребывал в строгом посте и усердных богомысленных молитвах. Молясь о себе, он не забывал и мира, который оставил, скорбя о нем и пламенея любовию к ближним, усердно молился Богу о христианском благоустроении, о мире святой Церкви и благочестии царей, ибо цари Византийские уклонились тогда в иконоборческую церковь и возмущали мир Церкви Божией).

(Таковы императоры Византийские из современных преп. Ионе: Лев V Армянин (813-820 г.), Михаил II Балба (820-829 г.) и Феоaил (829-842 г.). Иконоборческая ересь возникла в Византии в первой половине VIII века и продолжалась до половины IX (842 г.).

В таком добродетельном житии, Иона достиг преклонной старости и за свою богоугодную жизяь стяжал себе от Бога благодатный дар врачевания. Мирно достигнув конца дней своих, он радостно предал святую свою и блаженную душу Господу, к Коему всегда пламенел чистою и горячею любовию.

(Преп. Иона пресвитер скончался в первой половине IX века).

+++

Житие святого Петра, прежде бывшего мытарем.

(Мытарь — сборщик податей).

В Африке жил один жестокосердый и немилостивый мытарь по имени Петр; никогда он не пожалел неимущих, не имел в уме своем помышления о смерти, не ходил в Божии церкви, сердце его всегда было глухо к просящим милостыню.

Однажды нищие и убогие, сидевшие на улице, стали хвалить лиц, относившихся к ним с милосердием, молились за них Богу, а немилостивых укоряли; беседуя так, они заговорили и о Петре, разсказывали о том, как он жестоко поступает с ними, стали спрашивать один другого, получил ли кто когда нибудь какую-либо милостыню из дома Петра; когда же не нашлось такого человека, один из убогих встал и сказал:

— Что вы дадите мне, если я сейчас пойду и испрошу у него милостыню?

Уговорившись, они собрали залог, а тот нищий, отправившись, стал у ворот Петра. Вскоре Петр вышел из дома. Он вел осла, навьюченного хлебами для княжеского обеда. Нищий поклонился ему и стал громко просить милостыни. Петр схватил хлеб, и бросил его в лице нищему и ушел. Подхватив хлеб, нищий пришел к своим собратиям и сказал:

— Из рук самого Петра я получил сей хлеб.

При сем он стал прославлять Господа, и благодарил Его за то, что Петр так милостив. Спустя два дня, мытарь расхворался так сильно, что даже был близок к смерти, и вот ему представилось в видении, будто он стоит на суде и на весы кладут его дела. На одной стороне у весов стояли смрадные и злые духи, по другую же сторону весов находились светлые и благообразные мужи. Злые духи принесли все злые дела, какия совершил Петр мытарь в течении всей своей жизяи с самых юных лет, и положили их на весы; светлые же мужи не находили ни одного доброго дела Петра, которое можно было бы положить на другую сторону весов; посему они были печальны и с недоумением говорили друг другу:

— Нечего нам положить на весы.

Тогда один из них сказал:

— Действительно, нам нечего положить, разве только один хлеб, который он подал ради Христа два дня тому назад, да и то по неволе.

Они положили тот хлеб на другую сторону весов, и он перетянул весы на свою сторону. Тогда светлые мужи сказали мытарю:

— Ступай, убогий Петр, и прибавь еще к сему хлебу, чтобы не взяли тебя бесы и не повели бы на вечную муку.

Придя в себя, Петр стал размышлять о сем и понял, что виденное им было не привидение, но истина; при сем он вспомнил все свои грехи, даже те, о коих он уже забыл, — ясно представились ему все его согрешения — их-то именно злые демоны, собрав, клали на весы. Тогда Петр, удивляясь, подумал:

— Если один хлеб, брошенный мною в лице убогого, так помог мне, что бесы не могли меня взять, то насколько более щедрая милостыня, творимая с верою и усердием, помогает тем, кто не скупясь раздает свое богатство убогим.

И с тех пор он сделался в высшей степени милостив, так что даже не пощадил и самого себя. Однажды он шел в свою мытницу (место, где собирались пошлины или подать). На пути встретился ему один владелец корабля; он был наг, ибо вследствие гибели своего корабля он обеднел совершенно. И вот, человек сей, припав к ногам Петра, просил его дать ему одежду, чтобы он мог прикрыть наготу свою. Петр снял с себя прекрасную и дорогую верхнюю одежду и дал ему; но тот, стыдясь ходить в такой одежде, отдал ее для продажи одному купцу. Петр, возвращаясь из своей мытницы, случайно увидел, что одежда та вывешена на торжище для продажи; сие так сильно опечалило его, что придя домой он не хотел даже вкусить пищи, но затворился, стал плакать и рыдать, говоря:

— Бог не принял моей милостыни; я не достоин того, чтобы убогий имел память обо мне.

Плача и скорбя таким образом, он немного уснул, и вот ему представился некий благообразный муж, сиявший светлее солнца; на голове у него был крест, одет он был в ту самую одежду, которую Петр отдал разорившемуся владельцу корабля; сей муж сказал Петру:

—  О чем ты брат Петр, скорбишь и плачешь?

Мытарь же отвечал:

— Как мне не плакать, Господин мой, если я даю убогим из того, что Ты дал мне, а они данное им снова продают на торжищах.

Тогда Явившийся сказал ему:

— Узнаешь ли сию одежду, которую Я ношу

Петр же отвечал:

— Да, Владыко, узнаю; она — моя; ею я одел нагого.

Явившийся сказал:

— Перестань же скорбеть, ибо одежду, данную тобою нищему, принял Я и ношу ее, как ты видишь; хвалю тебя за доброе твое дело, ибо ты одел Меня, погибающего от холода.

Проснувшись, мытарь удивился и возревновал о жизни неимущих, говоря:

— Если убогие — то же, что Христос, то, клянусь Господом, я не умру, пока не сделаюсь одним из них.

Тотчас он роздал нищим все свое имение и освободил рабов, оставив лишь одного из них; сему же рабу он сказал:

— Я хочу сообщить тебе тайну; храни ее и повинуйся мне; если же не сохранишь тайны и не будешь мне повиноваться, то знай, что я продам тебя язычникам.

На сие раб отвечал ему:

—  Все, что повелишь ты мне, господин, я должен сделать.

Тогда Петр сказал ему:

— Пойдем во святый град, поклонимся животворящему гробу Господню, и там ты продай меня кому-либо из христиан, а вырученные от продажи деньги дай убогим; тогда и сам будешь свободным человеком.

Удивился раб такому странному намерению своего господина; он не хотел повиноваться ему и сказал:

— Идти с тобою во святый град я должен, так как я твой раб; но продать тебя, господина моего, я не могу, и сего никогда не сделаю.

Тогда Петр сказал ему:

— Если ты не продашь меня, то я продам тебя язычникам, как уже говорил тебе.

И они отправились в Иерусалим. Поклонившись святым местам, Петр снова сказал рабу:

— Продай меня, если же ты не продашь меня, то я продам тебя варварам в тяжкое рабство.

Видя такое непреклонное намерение своего господина, раб должен был повиноваться ему даже против своей воли. Встретив одного известного ему богобоязненного мужа, серебряника ремеслом, по имени Зоила, раб сказал ему:

—  Послушай меня, Зоил. Купи у меня хорошего раба.

Серебряник же отвечал:

— Брат, поверь мне: я обнищал, так что нечем заплатить за него.

Тогда раб предложил ему:

— Займи у кого-нибудь и купи его, ибо он очень хорош, да и Бог благословит тебя за него.

Поверив его словам, Зоил взял у одного своего друга тридцать золотых и на сии деньги купил Петра у его раба, не зная, что Петр — сам господин раба того. Последний, взяв деньги за своего господина, удалился в Константинополь, и никому не сказав, что он сделал, деньги те роздал убогим. С сего времени Петр стал служить у Зоила: он работал на поварне, возил навоз из дома Зоила, копал землю в винограднике; сими и другими тяжелыми работами он в своем безмерном смирении изнурял свою плоть. Зоил же видел, что Петр низводит благословение на его дом: видел он, что богатство его умножилось. Посему и возлюбил Петра, и в то же время, видя его необыкновенное смирение, питал к нему уважение. Однажды он сказал ему:

—  Петр, я хочу освободить тебя, будь моим братом.

Петр же не хотел свободы, но предпочитал служить в образе раба; часто можно было видеть, как другие рабы ругали его, иногда даже били и всячески оскорбляли его, он же терпеливо переносил все сие, не произнося ни слова. Однажды Петр увидел во сне лучезарного Мужа, некогда явившегося ему в Африке в его одежде; Сей, имея теперь в руке тридцать золотых, сказал ему:

— Не скорби, брат Петр, ибо Я Сам получил деньги за тебя; потерпи до времени, пока тебя не узнают.

Спустя несколько времени из Африки пришли поклониться святым местам некоторые сребропродавцы. Зоил, господин Петра, пригласил их к себе в дом на обед. Во время обеда гости стали узнавать Петра и говорили один другому:

—  Как сей человек похож на Петра мытаря.

Услышав их разговор, Петр стал скрывать от них свое лице, чтобы они окончательно не признали его. Однако они узнали его и начали говорить хозяину того дома:

— Мы хотим сказать тебе, Зоил, нечто важное: знаешь ли ты, что в дому у тебя служит великий муж — Петр? В Африке Петр был весьма видным человеком, но он неожиданно освободил всех своих рабов, и сам куда-то скрылся. Князь сильно опечален и жалеет, что Петр оставил нас; в виду этого мы хотели бы взять его с собою.

Находясь за дверями, Петр слышал все слова; поставив на землю блюдо, которое он нес, он поспешил к воротам, чтобы убежать; привратник был нем и глух с самого рождения своего, так что лишь по известным знакам отворял и запирал ворота.

Святый Петр, торопясь выйти, сказал немому:

— Тебе говорю именем Господа нашего Иисуса Христа: открой мне немедленно двери.

Тогда отверзлися уста немому, и он сказал:

—  Хорошо, господин, сейчас открою.

С сими словами он сейчас же отворил ворота, и Петр поспешно ушел. Тогда бывший немой пришел к своему господину и в присутствии всех стал говорить; все бывшие в доме удивились, когда услышали, что он говорит; тотчас все стали искать Петра, но не нашли его. Немой же сказал:

— Смотрите, не убежал ли он, знайте, что это — великий служитель Божий; когда он подошел к воротам, то сказал мне: "Во имя Господа Иисуса Христа, тебе говорю, открой ворота". И я тотчас же заметил исходящий из уст его пламень, который коснулся меня, и я стал говорить.

Все немедленно отправились по следам Петра, но не настигли его; всюду старательно искали его, но не нашли. Тогда все в доме Зоила возрыдали и говорили: "Как это мы не знали, что он такой великий служитель Божий?" И прославляли Бога, имеющего многих сокровенных рабов Своих. Петр же, убегая от человеческой славы, скрывался по тайным местам до самого своего преставления (в VI веке в Царьграде).

Слава Господу во веки. Аминь.

+++

День двадцать третий.

Слово на закчатие честоного и славного прлорока, предтечи и крестителя Господня Иоанна.

В то время как приближалось зачатие нашего Спасителя, совершилось славным и чудесным образом зачатие святого Иоанна Предтечи. Многие матери зачинают детей, но мало таких, коих зачатие прославлялось бы и праздновалось Святою Церковию. Известны только три матери, во чреве коих совершившиеся зачатия стали предметом удивления для всего мира. Это — праведная Анна, святая Елисавета и Пречистяя Дева Мария. Анна праведная зачала Богородицу, Елисавета — Предтечу, а Дева Мария —Христа Спаса нашего. Все сии зачатия были возвещены ангелом и совершились по благодати Божией, но притом не иначе, как чрез беседу между благовестником и зачинающими, ибо Сам Бог требовал и соизволения зачинающих. Посему благовестник, святый архангел Гавриил, войдя в алтарь к священнику Захарии, служившему тогда пред Богом, сказал:

— Не бойся, Захария: молитва твоя услышана, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и дашь ты имя ему — Иоанн. И многие возрадуются о рождении его.

Захария отвечал:

— То, что возвещаешь ты мне, вестник радостный, и неожиданно и странно, ибо родить детей в старости неестественно; я же стар, и жена моя в летах преклонных: как мы можем зачать и родить сына?

Ангел же ответствовал:

— С первых же твоих слов, Захария, я вижу, что ты маловерен; ты не веришь, что слова мои сбудутся. Правда, то, о чем я возвещаю, не свойственно твоей природе, но на сие есть воля Божия, для которой нет ничего невозможного? Разве неизвестно тебе, что Бог мог сотворить Адама из земли, создать Еву из кости Адамовой и престарелой Сарре даровать сына Исаака? Посему и твоей жене Всемогущий Бог дарует в старости рождение сына; ибо услышана молитва твоя.

— Я, — сказал Захария, — ныне приношу Богу свои молитвы о пришествии вожделенного Мессии, Коего Он обещал устами святых Своих пророков; молюсь, чтобы Бог скорее послал Его на землю спасти семя Авраамово от рабства иноплеменников; молюсь Ему еще и о том, чтобы Он простил согрешения мои и грехи всего народа; а о том, чтобы иметь сына, я ныне не молюсь, ибо уже и сам достиг преклонного возраста, и жена моя состарелась.

Ангел же сказал ему:

— Я — Гавриил, предстоящий пред Богом; по откровению Божию я знаю, что ныне ты молишься не о даровании сына, а о том, о чем ты сказал мне; однако прежде, когда и ты и супруга твоя не были еще стары, ты усердно молил Господа, чтобы Он послал вам сына. Всемилостивый Господь, от Коего не может укрыться даже и малейшее движение сердца человеческого, внимает молящимся Ему и исполняет желания боящихся Его. Услышав твои прежния молитвы, Он дарует тебе сына соименного благодати ("Иоанн" — значит благодать); ибо Господь ведает по Своему благоволению когда исполнить прошения святых Своих: и вот у тебя родится сын, который велик будет пред ГоСподом.

На сие Захария отвечал:

— Вижу я теперь, благовестник, что ты — ангел Божий, ибо и беседа твоя свидетельствует о сем, и твой вид ясно показывает сие, и сила слов твоих подтверждает то. Сначала же, когда ты внезапно предстал предо мною и стал вещать, я ужаснулся, подобно тому как некогда убоялся Даниил пророк, увидев ангела: "видел, - говорил он, - явление великое, и не стало силы во мне" (Даниил. гл. 10, ст. 8); также и мать Самсона говорила: "человек Божий пришёл ко мне и вид его - как образ ангела Божия - страшен весьма" (Судей гл. 13, ст. 6). Посему я и убоялся и не дерзаю возражать против твоих ангельских слов, однако спрошу: почему имеющий родиться у меня сын будет велик? разве он будет выше и святее пророка Иеремии, к которому было слово Господне: "Прежде чем Я создал тебя во чреве, Я знал тебя. И прежде, чем вышел ты из чрева матери, Я поставил тебя пророком для народов" (Иерем. гл. 1, ст. 5).

Ангел же сказал:

— Велик будет пред Господом сын твой, и своим духовным величием не только будет равен пророку Иеремии, но и превзойдет его: если тот получил освящение до рождения своего, то сей еще более исполнится Духа Святого еще во чреве матери своей, Иеремия предназначался только к пророчеству о Мессии, а сей удостоится и руку возложить на Него и крестить Его. И не только Иеремию, но и прочих великих святых он превзойдет величеством благодати Божиеи, ибо из рожденных женами никто не будет больше Иоанна Крестителя (Еванг. от Матф. гл. 11, ст. 11). Как звезда от звезды разнствует во славе, так и среди святых Божиих один превосходит другого славою и честью, ибо и в наших ангельских чиноначалиях, которые всегда видят лице Господа Саваофа, Бог не всем равно открывает тайны Своей благой воли, но чрез вышних чинов являет их низшим. Много звезд является перед восходом солнца, но одна лишь денница предшествует самому солнцу. Многие пророки проповедывали о пришествии Мессии, но отрок, рожденный тобою, не только будет проповедывать словом, но и перстом своим укажет людям Агнца Божия, вземлющего грехи мира. Вот почему сын твой будет велик и больше среди всех рожденных женами. Насколько исполнение радостной вести приятнее, чем самая весть, настолько будет иметь более чести сравнительно с другими пророками тот пророк, который от тебя родится. До него пророчествовали все пророки и самый закон, сей же будет завершением всех пророков, концом Ветхого Завета, предтечей новой благодати.

Захария на сие сказал:

— Хороша и радостна весть твоя, ангел Господень! Если и всякий премудрый сын веселит отца, то насколько более возвеселил бы меня, старца, сын мудрейший, нежели все пророки! Но как мне радоваться, когда я сомневаюсь в словах твоих? Не бывает радости и веселия в вещах сомнительных, но только в достоверных. И так умоляю тебя, ангел Божий, скажи мне, как могу я увериться в том, что ты мне возвещаешь?

Тогда Гавриил отвечал:

— Ты еще продолжаешь сомневаться и не веришь моим словам, Захария! Неужели буду говорить ложно я, посланник Бога, Который верен во всех словах Своих и праведен во всех делах Своих" (Псалом 144, ст. 13) так, что "не лишится силы любое слово Господне" (Еванг. от Луки гл. 1, ст. 37)? Ты — иерей и учитель Израилев, ужели не знаешь, что наступило время, которое я высчитал седминами, когда был послан в Вавилон к пророку Даниилу (Даниил. гл. 9, ст. 24; в семидесяти седьминах, упоминаемых пророком Даниилом, насчитывается 490 лет)? Разве вы не читали его пророчества? Разсмотри и познай, что уже приблизился Спасающий Израиля и пред лицем Его будет предшествовать ангел во плоти — сын твой, который уготовит путь Мессии, шествуя пред Ним в духе и силе Илии. Но за то, что не поверил словам моим, ты будешь нем и не скажешь ни слова до того дня, когда сие исполнится.

И тотчас немота сковала уста Захарии, а узы неплодия Елисаветы разрешились. Ангел же отошел к престолу Вседержителя. Слава Господу во веки. Аминь.

+++

Память святых мучеников Андрея, Иоанна, Петра и Антонина.

Сии святые мученики пострадали в то время, как Африкою владел жестокий князь Ибрагим. При взятии и разрушении Сицилийского города Сиракуз (в 868 году), Ибрагим вывел оттуда в Африку Иоанна и двух его детей, Петра и Антонина. Сих двух малолетних отроков он велел обучать агарянскому языку и наукам. Когда они стали подростать, князь Ибрагим так полюбил их за мудрость и за добродетельную жизнь, что назвал Антонина своим сродником, а Петру дал звание сакелария (главного дворецкого). Они втайне исповедывали христианскую веру, но не могли скрыть сего от князя. Узнав, что они веруют во Христа, он сильно разгневался, велел заковать их в железные колоды и бить их суковатыми палками. Долго мучители наносили удары святому Антонину; затем посадили его на осла и, привязав крепкими ремнями, возили мученика по городу, подвергая его ударам и осыпая всякого рода поруганиями. Святый Антонин все сие терпел благодаря Бога. Святого же Петра обнажили и долго били палками по костям и по чреву. После сего мучеников заключили в темницу. По прошествии некоторого времени, князь приказал вывести их оттуда и наложить на них тяжелые деревянные доски, так что руки Антонина и Петра отделились от тела, а бедра и колена совершенно сокрушились; тела святых мучеников были обагрены их собственною кровью, и все кости их распались. Потом привели их отца Иоанна; князь схватил его левою рукою за шею, а правою вонзил нож в гортань его; так святый мученик испустил дух над телами детей своих. Тогда Ибрагим приказал развести большой костер и на нем сжечь тела святых страдальцев. А со святым Андреем, бывшим уже в преклонных летах, жестокий мучитель поступил так. Сначала он довольно долгое время протомил его голодом, жаждою, лишал его одежды, а затем, сев на коня и взяв копье, налетел на святого мученика и поразив его копьем в грудь. Святый Андрей громко стал возсылать хвалу Богу. Жестокий князь во второй раз налетел на святого и пронзил его между плеч. Истекая кровию, блаженный упал на землю, после чего ему усекли мечем главу.

+++

Память святой мученицы Ираиды.

Святая дева Ираида жила в Александрии. Однажды выйдя к источнику, чтобы почерпнуть воды, она увидела корабль приставший к берегу; на сем корабле находилось множество девиц, мужей, иереев, диаконов и иноков; все они были заключены в оковы, ибо их за исповедание имени Иисуса Христа везли на мучение. Внезапно Ираида возгорелась великой любовью ко Господу; отбросив водонос, она добровольно присоединилась к узникам Христовым и была вместе с ними заключена в оковы. По прибытии корабля в Египетский город Антинополь, святая Ираида прежде всех других претерпела жестокие истязания и была усечена мечем (около 308 г.) а после неё и все прочие своею кровью запечатлели свое исповедание веры в Иисуса Христа.

(Вторично память её с именем Раисы празднуется еще 5 сентября).

+++

Житие преподобной Поликсении.

Святая Поликсения родом была из Испании. Она жила в первом веке по Рождестве Христовом, во времена святых апостолов, и была ученицею их. От рождения и в юности Поликсения была язычницею. Вместе со старшею сестрою своею Ксантиппою (память её - в этот же день), бывшею супругою Прова, правителя той страны, дева Поликсения услышала о Божественном учении Христа Спасителя от святого апостола Павла, когда он проповедывал в Испании. Ксантиппа и Пров тогда же приняли христианство, а Поликсения осталась еще язычницею.

Поликсения была необыкновенно красива; прельстясь её красотою, один безчестный человек насильственно похитил Поликсению и увез ее в Грецию. Плывя в Грецию, на одном из кораблей Поликсения слышала проповедь еще другого великого ученика Христова, святого апостола Петра. Благорасположенная к высокому Божественному учению Христа Спасителя, с живым доверием обратилась она, по прибытии в Грецию, к покровительству и защите христиан. Проповедывавший там в то время святый апостол Христов Филипп поручил одному благочестивому семейству скрыть Поликсению от её преступного похитителя. С большими затруднениями и препятствиями удалось христианам скрыть Поликсению в греческий город Патры, или Патрас, Ахайской области, где большинство жителей в то время было уже обращено в христианство проповедью святого апостола Андрея, первозванного ученика Христа Спасителя.

В Патрах Поликсения, уже подготовленная благовестием святых апостолов Христовых Павла, Петра и Филиппа, и на самой себе испытавшая теперь деятельную благотворительность христиан, — с живою верою в Божественность учения Христа Спасителя приняла христианство и крещена была самим святым апостолом Андреем Первозванным. Тут же Поликсения была свидетельницею славных чудес, совершенных святым апостолом Андреем. Она видела, как кротко переносил сей тогда уже престарелый старец тяжкие истязания и мучения, как он претерпел крестную смерть за свое нежелание отречься от Господа Иисуса Христа и смелое заступничество за христиан.

— Уверуй сам во Христа, — говорил гневному язычнику правителю города и области святый апостол, когда тот с угрозою смерти требовал, чтобы святый Андрей отрекся от Христа, поклонился языческим богам и совершил в честь их жертвоприношение. — Я более скорблю о твоей гибели, нежели о страданиях предстоящих мне, — продолжал святый апостол, — мои страдания продолжатся день, два, а твои мучения будут длиться вечно.

Но, не обращая внимания на краткое увещание святого Андрея, злобный правитель присудил его сначала к жестоким истязаниям, а потом обрек его на крестную смерть, и чтобы продлить мучения возможно долее, велел не пригвоздить, но привязать его ко кресту.

Когда апостола Божия вели на место распятия, народ, среди которого была и юная Поликсения, толпился во множестве вокруг него, громогласно восклицая:

— Чем согрешил сей праведник, сей друг Божий, что его ведут на самую позорную у нас казнь, на которую осуждаются лишь злейшие преступники?

Но святый Андрей успокоивал и уговаривал народ и шел с радостию на место мучения за исповедание Христа.

Не покидали святого Андрея преданные его ученики, в числе коих была также Поликсения, и тогда, когда его распяли и повесили на кресте. Множество народа толпилось близ невинно распятого святого Андрея, негодуя на решение правителя и восклицая с возрастающим недовольством:

—  Напрасно страдает сей святый муж!

Апостол же старался успокоить волнующихся и продолжал учить слову Божию:

— Люди, здесь стоящие, — говорил он, — жены и дети, старцы и молодые, рабы и свободные! Послушайте слова моего и не думайте более о суете временной жизни, но смотрите на меня, висящего на кресте ради Христа и уже готового оставить сие тело. Не должно страшиться смерти тем, кои подвергаются ей за истину в сем мире: они достигают блаженного успокоения. Очистите себя, не забывайте моего учения; от всего сердца уверуйте в Отца и Сына и Святого Духа. Храните заповеди Господа нашего Иисуса Христа и тем явите себя достойными вечного блаженства, которое уготовал Господь любящим Его!

Дни и ночи проходили таким образом. Святый старец, несмотря на тяжкие мучения, не переставал поучать народ. И сия кроткая, но полная жизни и истинной любви проповедь с креста особенно сильно подействовала на юную Поликсению. За несколько суток она пережила целую жизнь, и христианство непоколебимо утвердилось в ней.
Между тем продолжительное страдание святого Андрея до того усилило ропот и негодование народа, что толпа с криком окружила жилище правителя Егеата, требуя освобождения святого Андрея, уже третий день висевшего на кресте без пищи.

— Напрасно страдает сей кроткий, святый и мирный человек, — говорил народ. — Вот уже более двух суток, как он висит на кресте и не перестает учить нас добру и правде; его должно снять!

Егеат, устрашась волнения, согласился на желание народа и сам пошел на место казни, чтобы при себе велеть снять святого Андрея с креста. Первозванный апостол, увидя его, сказал:

— Для чего пришел ты, Егеат? Если для того, чтобы исповедать веру в Господа Иисуса Христа, то несомненно получишь прощение, если же ты явился для того, чтобы отвязать меня от сего древа, то напрасно ты теперь старался бы о сем: я уже наслаждаюсь зрением Царя Небесного, уже покланяюсь Ему, уже стою пред Ним! Но пока еще есть время, позаботься о душе своей и не готовь себе вечных мук.

По повелению правителя, воины хотели было отвязать святого Андрея от креста, но апостол, подняв очи к небу, воскликнул:

— Не допусти, Господи, чтобы меня сняли с креста, даруй мне пострадать за Тебя таким же образом, каким благоизволил пострадать Ты. Не дай поколебаться тем, кои познали и возлюбили Тебя чрез мое благовестие; сохрани их и утверди во святой Твоей вере, чтобы и они прославляли Тебя, истинного Бога; приими и меня с миром!

И действительно, тщетно исполнители казни старались приблизиться к распятому, чтобы отвязать его от креста, — невидимая сила останавливала их. Блестяший свет, более яркий, чем солнечный, совершенно окружил святого Андрея и в продолжение почти получаса скрывал его от предстоящих. Когда же сей свет исчез, оказалось, что святый апостол Андрей уже предал дух свой Богу, и только лице его сияло небесным светом.

Как воскресение Иисуса Христа сильно подвигло святых апостолов на проповедь Его Божественного учения, так и кончина святого апостола Андрея плодотворно подействовала на святую Поликсению. Принявшая христианство от такого столпа Христовой церкви, каким был святый апостол Андрей, упражнявшаяся и укреплявшаяся в Божественном вероучении Спасителя под его же руководством, святая Поликсения сама восхотела проповедывать Божественное учение Христа Спасителя. И когда она узнала, что посетивший город Патры вскоре после смерти алостола Андрея святый Онисим отправляется на проповедь в Испанию, — святая Поликсения с радостию стала сопутствовать ему на свою родину для благовестнических трудов. Она хотела обратить ко Христу своих соплеменников, еще непросвещенных светом Евангелия.

Возвратясь в Испанию со святым Онисимом и с подругою своею Ревеккою, вместе с нею крещенною, святая Поликсения ревностно предалась деятельному распростанению христианства среди своих единоплеменников. Сестра её Ксантиппа также присоединилась к её благовестническим трудам. Сохранилось сказание, что особенно часто они проповедывали в многолюдном городе Толедо.

Итак всю остальную жизнь свою, почти сорок лет, святая Поликсения посвятила сему великому подвигу, подавая уверовавшим во Христа пример благочестивой жизни. Плодом сего благочестивого апостольского служения её было то, что весьма многие язычники в Испании были обращены и утверждены ею в христианстве.

Около 109 года по Рождестве Христовом святая Поликсения мирно скончалась до конца земной жизни сохранив девство.

+++

День двадцать четвертый.

Житие и страдание святой первомученицы, равноапостольной Фёклы.

Святые апостолы Павел и Варнава, благовествуя миру Евангелие, пришли в Иконию.

(Сие происходило в 45 — 46 году по Рождестве Христове во время первого путешествия св. апостола Павла. Город Икония находился в Ликаонии, области Малоазийской к юго-западу от Каппадокии. О первом путешествии св. апостола Павла повествуется в книге Деяний Апостольских с 13 гл. по 14 гл. В Иконию св. апостол прибыл из Антиохии Писидийской).

Они поселились у Онисифора, о коем упоминает св. Павел в послании к Тимофею, говоря: "Да даст же милость Господь дому Онисифора, ибо много раз покоил он меня и не стыдился  моих цепей" (2 посл. к Тимоф. гл. 1, ст. 16.). Проживая в доме Онисифора, они часто посещали синагогу, небоязненно проповедывали слово Божие, приводили людей ко спасительному пути и обращали к вере в Иисуса Христа. Тогда многие, внимая их учению и видя знамения и чудеса, творимые ими, уверовали в Господа нашего Иисуса Христа. О сем повествуется в книге Деяний Апостольских: "Когда были в Иконии, вошли они вместе  (т.е. Павел и Варнава) в собрание иудейское и говорили многим иудеям и эллинам как веровать. И долгое время дерзновенно о Господе свидетельствовали словом своим благодатным, знамениями и чудесами бывшими через руки их" (Деян. гл. 14, ст. 1 и 3). 

В то время в Иконии жила восемнадцатилетняя девица, прекрасная собою, по имени Фекла, дочь Феоклии, из рода знатного и славного. она обручена была некоему Фамиру, одному из самых знатных юношей в городе, отличавшемуся своим богатством и красотою. Видя чудеса, совершаемые апостолами, Фекла вместе с другими слушала у окна беседы их в доме Онисифора, усердно внимая всему, что они проповедывали. На добрую почву пало семя слова Божия, действием Святого Духа оно глубоко укоренилось в сердце Феклы и произрасло: она уверовала в Сына Божия, возлюбила Его и прилепилась к Нему всею душею. Павел же, по внушению свыше, стал беседовать о девстве и целомудрии; он сказал между прочим, что отроковица, хранящая ради любви ко Христу свое девство, подобна ангелам, она — невеста Христу, а Христос есть её Жених, вводящий ее в чертог Свой небесный. Много говорил о сем святый Павел и побудил Феклу к сохранению девства, так что святая дева тогда же твердо решилась оставить жениха, презреть и все сладости мира сего и служить Христу в чистоте до самой кончины своей. Итак мудрая дева стала невестой Жениха Небесного и с пламенною любовью последовала Ему, стремясь к нетленному Жениху своему. Фекла была так восхищена беседой Павловой, что три дня и три ночи совсем забыла о пище и питии и о покое телесном. Как некогда Мария, седши при ногах Иисуса 1), помышляя об одном лишь Боге, так и Фекла питалась только словом Его. Когда же Феоклия узнала, что её дочь уверовала во Христа и прилежно слушает слово Божие, то пришла и с гневом силою отвлекла ее от сего занятия, а святых проповедников-апостолов укорила и, ругаясь, отторгнула дочь свою от стада Христова. Потом, призвавши жениха её, Фамира, сказала ему:

— Или тебе нужды нет до невесты своей, что она находится в каком-то изступлении? Смотри: она прельстилаеь сими пришельцами-обманщиками, которые своими высокопарными речами увлекают безумных людей; вот уже три дня, как она не отходит от них, забыв о доме своем.

Тогда Фамир начал ласково и нежно говорить с Феклой; но она ни о чем не хотела говорить с ним; даже и смотреть на него она не желала: сей тленный и временный жених внушал ей только отвращение. Фамир, видя, что Фекла его отвергает и не любит, стал очень скорбеть, а Феоклия в гневе стала бить дочь свою, таскала ее за волосы и топтала ногами; потом заперла ее одну и морила голодом. Впрочем, сама же она, побеждаемая естественною материнскою любовию, плакала о своей дочери; обнявши, она стала целовать ее, со слезами умоляла, чтобы Фекла не отвергала своего жениха, красивого, богатого, благородного, всеми почитаемого; потом посадила ее за столом рядом с Фамиром. Фекла же, отвернувшись от него, сидела молча, смотрела вниз, ничего не вкушала, только постоянно вспоминала в глубине сердца о своем Женихе Небесном. Когда же Фамир, лаская ее, хотел насильно обнять и поцеловать ее, она плюнула ему в глаза и вырвалась из его рук. Тогда мать опять пришла в ярость, и снова стала бить ее, а Фамир, сильно опечаленный, пошел к князю с жалобой на апостола Павла.

— В нашем городе, — говорил Фамир, — появился один пришлец; своим волшебством он прельщает народ и, отклоняя его от почитания богов, обращает ко Христу Иисусу, распятому на кресте Иудеями. Он прельстил и девицу Феклу, мою невесту: сначала она сильно любила меня, а ныне не только не хочет смотреть на меня, но даже гнушается мною как прокаженным и бегает от меня как от какого-нибудь зверя; так загасил тот волшебник в ней любовь ко мне; и не могу я понять, что он сделал с ней.

Князь призвал Павла и спросил его откуда он и что такое сделал у них в городе. Тогда Павел отверз апостольские уста свои и по обыкновению стал поучать его слову Божию, проповедуя об Иисусе Христе. Однако князь не стал сейчас же разбирать дело, а отложил суд над Павлом до другого времени; он повелел связать Павла, посадить в темницу и держать его там до тех пор, пока явится возможность допросить его подробнее. Фекла же, услышав, что Павла из-за неё посадили в темницу, встала ночью, тайно удалилась из дому и пришла к темнице. Отыскавши сторожа, охранявшего двери темницы, она сняла с себя ожерелье и другие золотые вещи и отдала их сторожу, прося его, чтобы он отворил ей двери и пропустил к Павлу.

О сем свидетельствует святый Златоуст, говоря: "Послушай о святой Фекле; та, чтобы видеть Павла, дала свое золото темничному сторожу; ты же не хочешь дать ни одной цаты (монета, равная 10 коп.), чтобы узреть Христа".

(Сие свидетельство о Фекле находится в 25 беседе св. Иоанна Златоустого на Деяния Апостольские).

Темничный сторож исполнил её просьбу — он обрадовался драгоценному ожерелью и золотым вещам и ввел ее к святому Павлу. Фекла с радостными слезами пала пред ним и облобызала оковы узника Христова. Сначала Павел, увидев ее, пришел в ужас, но потом, когда узнал все, что она потерпела от матери и от жениха за свое целомудрие, он возрадовался великою радостию о мужестве юной девицы и облобызал ее в голову, благословляя ее и восхваляя её веру и девическое целомудрие, называл её невестою Христовою и первою своею дщерью, которую он возродил благовествованием. И Фекла сидела в темнице с Павлом, как дочь с отцом своим, слушая его отеческое учение и слагая в сердце своем слова его, как многоценное сокровище; он же много поучал ее вере в Господа Иисуса Христа, наставлял в любви к Богу, убеждал хранить целомудренное девство и совершенно утвердил ее в учении Христовом, как о том пишет святый Григорий Нисский (в 4 беседе на Песнь песней), говоря:

— Такое некогда миро (т. е. учение), с белым крином (лилией) целомудрия, Павел излил в уши святой девицы; сими каплями, исходящими от сердечного крина, Фекла умертвила внешнего человека, все помышления суетные, и угасила вожделения.

Также и святый Епифаний пишет:

— Фекла, имевшая жених красивого, первого в городе, весьма богатого, очень чтимого и знатного, обрела Павла, который отвратил ее от обручения с сим женихом; так святая дева отказалась от всех земных благ, чтобы удостоиться Небесных.

(Св. Епифаний — современник св. I. Златоуста; был епископом на о. Кипре в течение 36 л.).

Между тем в доме Феоклии стали искать Феклу, но не находили ее. Тогда поднялся крик, плач и вопли; мать рыдала о своей дочери, Фамир — о невесте, рабы о госпоже своей; слуги разбежались в разные стороны, разыскивали, спрашивали и на улицах, и в домах, но нигде не находили её. Лишь спустя довольно долгое время узнали, что она находится в темнице; за ней тотчас же бросились; прибежав туда, посланные увидели, что он сидит около Павла и, как бы прикованная, с величайшим смирением слушает его наставления; тогда её схватили и вывели из темницы, а о всем случившемся донесли князю. Тот, возсев на судейское место, велел привести к себе Павла. Лишь только народ увидал, что его привели, закричал князю:

—  Князь, человек сей — волхв, казни его!

Особенно Фамир настаивал, чтобы Павла казнили; в своей жалобе он указывал на то, что Павел отвратил от него невесту. Когда призвали Феклу, князь спросил ее:

— Почему ты гнушаешься своим женихом, столь прекрасным и благородным? Отчего ты не выходишь за него?

Она же смотрела на Павла и ничего не отвечала. Тогда Феоклия, забывши естественную любовь к дочери, изменила своему материнскому чувству и стала неистово кричать князю:

— Сожги сию злую рабу, ибо она достойна такой смерти; это не дочь моя, ибо не слушает меня, матери своей! Сожги её в пример другим: пусть все городские девицы, видя сие, убоятся! пусть не осмеливаются они ослушаться матерей своих и противиться им, как сия всезлобная и непокорная! Нет, это не чадо мое, не порождение утробы моей, но проклятый отродок и сухая ветвь. Сожги ее!

Так настойчиво требовала мать, чтобы сожжена была дочь её, а Фамир — чтобы был казнен Павел. Князь долго допрашивал святого апостола, но не нашел в нем никакой вины, кроме проповеди Христовой, и потому не осудил его на смерть, но повелел бить его и изгнать вон из города, дабы он не мог и других девиц склонять к хранению девства. Вместе с Павлом были подвергнуты изгнанию Варнава и Онисифор с его сыновьями. Впрочем, Павел и сам стремился уйти из города, не потому только, что его преследовали князь, Фамир и Феоклия, но также и потому что народ нападал на него и хотел его убить за проповедание слова Божия и за свидетельство об Иисусе Христе (Деян. гл. 14, ст. 2). Сначала они пробыли несколько дней недалеко от города Иконии, в одной пещере на пути в Дафну (предместье Антиохии), желая узнать, что будет с Фёклою; там они пребывали в посте и усердно молились о ней, чтобы Господь укрепил ее и проявил милость Свою на ней.

Долго князь старался заставить Феклу с прежней лиобовью обходиться с своим женихом, но старания его не увенчались успехом; тогда он по прошению Феоклии осудил святую деву на сожжение. Для сего принесли множество сухих дров, сена и хвороста и сложили большой костер; потом слуги взяли святую, чтобы возвести ее туда; она же не позволила вести себя, но сама поспешно шла к приготовленному костру и, сотворив крестное знамение, взошла и встала на верху костра, готовая сгореть. Находясь на костре, она смотрела вперед и узрела в образе Павла Господа, стоящего и повелевающего ей быть твердою. Посему святый Киприан так выражается в молитве: "предстани нам якоже во узах Павлу, и во огне Фекле" (беседа св. Киприана о мучениках).

Между тем подложили огонь и подожгли костер со всех сторон. Но к удивлению всех пламя, высоко поднявшись, не обожгло, но окружило Феклу. Ещё более были все поражены, когда внезапно пролил большой дождь с градом, погасивший огонь. Князь и весь народ в страхе бежали в дома свои от проливного дождя и от сильного града. Фекла же сошла невредимою: огонь нимало не коснулся чистой девы. После сего она не пошла в дом своей матери и не стала медлить в Иконии, а отправилась из города искать своего отца духовного — Павла. На дороге она встретила одного ученика Павла из дома Онисифора, шедшего в город, чтобы купить хлеба; святая дева узнала его и спросила:

— Где находится Павел, апостол Иисуса Христа?

Тогда он повел Феклу в пещеру, где находился Павел вместе с другими и, постясь, усердно молился о ней Богу. Увидев Феклу живой и здоровой, все возрадовались радостию великою и, возведя очи и простерши руки свои к небу, возблагодарили Бога, сохранившего рабу свою невредимою; затем предложили ей хлеба и сами также подкрепились пищею. Отсюда Павел с Варнавою прошли чрез Листру и Дервию, благовествуя Евангелие и исцеляя недужных; за ними последовала и Фекла до Антохии. Когда они входили в сей город, случайно встретил их некто Александр, старейшина того города. Он был молод, проводил жизнь в сладострастии предавался нечестивым делам,как обычно жили язычники. Увидев святую деву Феклу и поразившись её красотою, он воспылал к ней вожделением. Думая, что Фекла — жена Павла, Александр сначала стал предлагать Павлу много золота, и склонял его, чтобы он не препятствовал его злым намерениям; потом когда узнал, что Фекла не жена Павла, а незамужняя девица, то еще большею страстью возгорелся к ней и пожелал взять ее себе в жены. Он начал уговаривать святую Феклу, чтобы она полюбила его, но та бегала от него, как от льва рыкаюшего и ищущего поглотить душевную её доброту. Александр же всячески старался уловить ее. Так однажды, встретив Феклу на дороге среди большой толпы, он не мог сдержать любодейственного огня, пылавшего в его сердце: забыв всякий стыд, он насильно схватил ее и бросился ей на шею. Святая же дева со слезами стала умолять Александра оставить ее.

— Не принуждай меня, странницу, не принуждай меня, рабу Божию! Я отказалась от жениха — могу ли согласиться на твое желание?

Говоря так, Фекла вырвалась из его рук, разорвала на нем одежду при всех и нанесла ему тем большое посрамление. Александр сильно разгневался и, узнав, что она к тому же христианка, привел ее на суд к князю. На вопрос почему она гнушается брака, Фекла отвечала:

— Жених мой — Христос Сын Божий, с Ним я сочеталась духовным браком.

Князь стал принуждать ее; чтобы она отреклась от Христа и вышла замуж. Когда же она решительно отказалась, то князь осудил ее на съедение зверям за две вины: за то, что во Христа верует и за то, что отказалась от брака, будучи молода и красива. Сия казнь была отложена до утра, а пока для охранения в ту ночь взяла ее к себе в дом одна женщина, по имени Трифена. Трифена происходила из царского рода, пользовалась большим почетом; впоследствии и она уверовала во Христа; о ней-то упоминает святый Павел в послании к Римлянам: "Целуйте — говорит он — Трифену и Трифосу".

(Гл. 16, ст. 12. Об обеих сих женах упоминается в Римских месяцесловах под 10 днем ноября, а именно "Память святых жен Трифены и Трифосы, живших во Иконии Ликаонской; наставляемые проповедью святого Павла и назидаемые примером святой Феклы, они много успели в христианском учении").

Трифена, взявши к себе Феклу, провела всю ночь с ней в духовной беседе. На утро собралось множество народа посмотреть на зрелище: пришел и князь, и все начальники городские; святая Феоа была выведена и стала на месте, где должны были пожрать её звери. Когда выпустили на нее зверей, все они стали ходить вокруг её, но ни один не коснулся её. Все зрители изумлялись дивному сему явлению: кровожадные звери оставили свою лютость и стали кротки, как овцы; и одни в народе прославляли Бога, исповедуемого Феклою, другие же хулили и говорили:

— Она имеет чары в своей одежде, и оттого не прикасаются к ней звери.

Также и сам князь с городскими начальниками говорил, что она волшебница и заколдовала зверей, чтобы они не могли причинить ей вреда. Посему они решили предать на следующий день Феклу зверям, более многочисленным и самым голодным, а пока отослали ее опять к Трифене; та очень обрадовалась, увидев, что святая дева вернулась с места казни невредимой. В то время, как Фекла до утра пребывала в доме Трифены, князь не велел давать есть зверям, дабы они, будучи голодными, скорее бросились на свою жертву. И вот, на следующее утро святая опять была отведена ца место казни; вслед за ней шла и Трифена, плача о том, что такую святую деву без всякой вины предают на смерть. Феклу поставили на видном месте, и князь велел обнажить сватую:

— В одежде её, — говорил он, — имеются чары  — вот почему и не трогают её звери; обнажите сию волшебницу и посмотрим, будет ли она цела.

Тогда святую деву обнажили и поставили так, что народ мог ее видеть. На нее были выпущены голодные разъярённые звери, львы и медведи; вышедши из своих затворов и увидевши девицу, стоящую без одежды, они преклонили головы свои до земли, опустили глаза вниз и, как бы стыдясь девической наготы, отступили от неё. Дивное зрелище! зверви чувствовали стыд, они отвращали свои глаза от девической наготы, а люди безстыдно смотрели на нее! Так безсловесные животные являлись обличителями и судиями людям на сем зрелище: будучи кровожадными по природе, звери приняли на себя нрав целомудренного человека; люди же, будучи разумными, уподобились диким зверям. Но чего они достигли? Обнажив на глазах всех целомудренную деву, они хотели обезчестить ее, но только увеличили тем её честь. Хорошо говорит святой Златоуст, воспоминая об обнажении двух жен — Пентефриевой жены в спальне и Феклы в присутствии всего народа: "Какую получила пользу сладострастная жена Египетская, что обнажилась в спальне? какой получила вред первомученица Фекла, что ее обнажили на глазах множества народа? Фекла, будучи обнажена, не согрешила, как согрешила Египтянка, и не исполнилась безчестия, но была возвеличена как святая; нагота сей в присутствии многих увенчана, а нагота той и в затворенной спальне посрамлена" (в беседе Златоуста о слепорожденном).

Когда святая Фекла стояла обнаженной на том месте, одна из львиц, подойдя, легла перед нею и лизала ноги её, как бы воздавая честь её девственному целомудрию. О сем упоминает святый Амвросий, говоря: "можно было видеть зверя, который распростерся на земле и лизал ноги святой; тем он безмолвно свидетельствовал, что не может причинить вреда девственному телу; поклонился зверь той, которую дали ему на разстерзание, и, забыв естественные свои свойства, воспринял нрав, который люди утратили".

(Святый епископ Медиоланский Амвросий известен победоносной борьбою с арианами и заботами о благе своей паствы. Он скончался в 397 г.; память его 7-го декабря. О св. Фёкле упоминается во 2-й книге о девстве).

Между тем народ, видя, что звери не осмеливаются коснуться святой девы, стал восклицать громким голосом:

— Велик Бог, исповедуемый Феклой.

Мучитель же, не познав силы Божией, захотел иным способом погубить Феклу: он приказал вырыть глубокую яму, наполвить ее различными гадами, змеями и ехиднами и бросить туда святую. Но Тот, Кто некогда заградил пасть львов, и теперь притупил жада змей, укротил их ярость и уничтожил их яд: святая вышла из ямы невредимою, так что все изумлялись такому чуду. Долго злой мучитель не знал, что бы еще предпринять; наконец он велел привести двух сильных быков, привязать Феклу между ними за ноги и разожженными железными прутьями колоть быков, дабы они, разбежавшись в разные стороны, растерзали ее. Но и после сего святая осталась цела, ибо когда ее крепкими веревками привязали к быкам и начали колоть быков раскаленным железом, то веревки разорвались как паутина, быки убежали, а святал осталась на том же месте, не испытав никакого вреда. Тогда уже и сам князь, удивляясь случившемуся, признал в девице силу Божию и, позвав Феклу, спросил ее:

— Кто ты? И какую силу ты имеешь, так что ничто не может вредить тебе?

Она же отвечала:

—  Я раба Бога Живого!

И больше ничего не говорила. Князь, убоявшись Бога, хранящего Феклу от всякого вреда, повелел с честию облечь ее в одежду и отпустил ее, постановив такой приговор: "Феклу, рабу Божию, отпускаю на свободу".

Святая пошла в дом Трифены, и велика была радость во всем доме Трифены об освобождении Феклы. Пребывая здесь некоторое время, Фекла проповедывала слово Божие и многих научила вере во Христа. Она сильно желала видеть Павла, своего отца и учителя, и, отыскавши его, хотела последовать за ним, но он не позволил ей, сказав:

—  Никто не идет на борьбу с невестою.

Тогда она, приняв благословение от апостола, пошла в Селевкию (приморский город в Сирии, на берегу Средиземного моря), и поселилась в пустыне на одной горе близ Селевкии; подвизаясь там в посте, молитве и богомыслии, она творила много чудес и исцеляла всякия болезни. Жители окрестных мест, узнав о сем, приходили к ней и приносили своих больных, коих святая Фекла научала вере в Господа нашего Иисуса Христа и исцеляла. Однажды мимо того места, где жила святая, из Селевкии ехал верхом языческий жрец. Увидев Феклу, собиравшую в то время травы на пищу себе, он прельстился её красотою и возгорелся нечистым желанием. Ударив коня, он устремился к ней, чтобы исполнить свсе злое намерение. Святая же укрепляемал силою Божиею, схватила его, повергла вниз и так сильно ударила его о землю, что он три дня лежал нем и недвижим. Проходившие мимо, видя, что жрец лежит как мертвый, недоумевали, что с ним сделалось. На третий день стало известно о сем и в городе; тогда множество народа пришло оттуда посмотреть на случившееся с ним и взять его домой. Жрец, как только пришел в себя, тотчас, встал на ноги и сказал: "Я видел некую богиню и от неё потерпел сие". Лишь с большим трудом, сильно страдая от боли, мог он дойти до своего дома. Призвав живописца, он велел ему изобразить на доске восемнадцатилетнюю девицу. Когда тот начал писать, то, по устроению Божию, ему удалось очень хорошо изобразить подобие святой Феклы: изображение было чрезвычайно живо; окончив свою работу, тот человек принес икону к жрецу; последний, видя столь верное изображение, сказал: "Такую именно я видел девицу!" Приняв икону, он облобызал ее и тотчас совершенно выздоровел, а сие изображение святой Феклы и после хранил честно в своем доме; потом он, под влиянием проповеди святой девы, уверовал во Христа со всем своим семейством. Равноапостольная Фекла долгое время жила в той местности, многих наставила на путь спасения, многим помогла в несчастиях и много недугов уврачевала. Врачи и волшебники в Селевкии видели, что всякий заболевший каким-либо недугом идет не к ним, а прямо к Фекле, так что хитрым уловкам их пришел конец. Лишившись своих выгод, они обеднели; посему они очень опечалились и стали негодовать на добрую целительницу Феклу, которая безмездно исцеляла всех приходивших к ней. Движимые завистию и гневом, они замыслили научить некиих порочных юношей, чтобы они насильно ее обезчестили; ненавистники так говорили между собою:

— Чиста девица Фекла, и посему угодна великой богине Артемиде; богиня слушает прошения её и подаеть ей силу к врачеванию недужных. А если она будет осквернена, то отступится от неё Артемида; отнимется у неё целебная сила, и тогда опять врачебное искусство наше возвысится.

Раздумывая так, они постарались отыскать безстыдных юношей ддя такого гнусного дела и, напоивши вином, упросили их идти и обезчестить Феклу. При сем дали им много денег и обещали дать еще более, если они исполнят их просьбу.

Развратные юноши, упившись вином, поспешно направились к Фекле, разжигаемые похотью и полные скверных мыслей и злого намерения.

Увидя их, Фекла спросила:

— Чада! Что вам нужно?

Они стали говорить ей в ответ срамные слова. Услышав сие и уразумевши их злое намерение, святая Фекла убежала от них. Они погнались за Феклою и преследовали ее, как волки овцу; когда они уже настигали ее, она помолилась Богу, чтобы Он избавил ее от рук беззаконников. Тотчас бывшая на том месте каменная гора Божиим повелением разступилась, приняла святую в свои недра и защитила девство её. Сия гора сделалась гробом честного тела её: там она предала душу свою в руки Божии. Всех лет жизни её было девяносто. Ныне она в нескончаемой жизни прославляет Жизнодавца Христа Бога, со Отцем и Святым Духом славимого, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

+++

Память преподобного Коприя.

(От греческого "копра" — гноище, навозная куча).

Святый Коприй родился на гноище близ стен обители преподобного Феодосия Великого, начальника общежития. Мать его бежала от преследования агарян со многими другими, чтобы искать себе защиты у стен обители преподобного. Когда агаряне удалились, монахи вышли из монастыря и нашли на гноище новорожденного младенца. По приказанию своего игумена, великого Феодосия, они взяли младенца и нарекли ему имя Коприй. Ребенок питался козьим молоком. Для сего иноки нарочно выбрали из стада особую козу. Всякий раз, как младенец просил пищи, коза сия сама отделялась от стада овец, среди коих она паслась, сходила с горы и, накормив младенца, опять возвращалась в стадо. Так делала она до тех пор, пока младенец не стал принимать твердой пищи. Когда юный Коприй достиг совершеннолетия, его особенно полюбил преподобный Феодосий Великий. За свою благочестивую жизнь он вскоре соделался жилищем Святого Духа; даже дикие звери слушались его. Так однажды он увидел в монастырском саду медведя, пожиравшего огородные овощи; святый взял зверя и вывел вон из сада, запретив ему более входить туда. В другой раз он поднимался на гору вместе с ослом, чтобы привезти в обитель дров. В то время, как он начал собирать дрова, медведь укусил осла в бедро. Тогда святый Коприй возложил на медведя дрова и сказал ему:

— Ты теперь должен работать до тех пор, пока осел не выздоровеет.

Медведь послушался его и носил дрова и воду, пока осел выздоровел; тогда только преподобный простил зверя.

Некоторое время святый Коприй служил в монастырской поварне. Однажды кушанье в котле стало кипеть и выходить через край. Не найдя вблизи ложки, преподобный начал снимать пену обнаженною рукою, затем рукою же помешал кушанье в котле и тем прекратил кипение, а сам остался совершенно невредим.

Преподобный достиг 90-летнего возраста и сиял среди иноков как солнце. Он удостоился получить священный сан и был украшен всякими добродетелями; часто, удаляясь в уединенное место, он усердно молился Богу. Преподобный Феодосий Великий, уже в то время скончавшийся, являлся иногда ему и, став рядом, пел молитвы вместе с ним. Явившись ему в последний раз, он сказал ему:

— Вот, Коприй, настала пора оставить тебе временную жизнь! Приди к нам в уготованное для тебя место упокоения.

Вскоре после сего видения дивный угодник, поболев малое время и простившись с подвижниками, преставился ко Господу (в 530 году).

+++

Житие преподобного отца нашего
Никандра Псковского.

Во дни великого князя Московского Василия Иоанновича (с 1505 по 1533 г.) в селе Виделебье Псковской области жил человек по имени Филипп. Он вел богоугодную жизнь; благочестива была и супруга его Анастасия; старший сын их Арсений, постоянно видя пред собой добрый пример своих родителей, оставил мирскую суету и принял монашеское пострижение. В сей благочестивой семье и родился преподобный Никандр Пустынножитель, в мире Никон.

Никон родился в 1507 году, и с детского возраста обнаруживал стремление к великим подвигам. Отец Никона вскоре скончался, и отрок остался на попечении матери. Он стремился научиться грамоте, чтобы читать Божественное Писание. Часто посещал он свою сельскую церковь во имя угодника Божия Николая, архиепископа Мирликийского, и слыша о чудесах великого святителя и чудотворца, желал уподобиться ему в житие своем. Не любил он детских игр; не прельщался красивыми одеждами, довольствуясь худым рубищем, и только размышлял о том, как ему спастись. Сильно нравилась Никону тихая иноческая жизнь, посвященная труду и молитве. К подвижнической жизни привлекали благочестивого отрока примеры преподобных Евфросина и Саввы, незадолго перед тем просиявших своими подвигами и чудесами в Псковской земле.

(Преподобный Евфросин Псковский преставился в 1481 году; мощи его почивают в основанном им Спасо-Великопустынском Елеазаровом монастыре в Псковской губернии, на реке Толбе, в 30 верстах от Пскова; память прп. Евфросина — 16 мая. Его ученик преподобный Савва, основатель Крыпецкого Иоанно-Богословского монастыря в 20 верстах от Пскова, преставился в 1495 г.; память его 28 августа).

Когда Никону исполнилось семнаддать лет, он начал молить свою мать, чтобы она удалилась от суетного мира. Анастасия послушала совета сына; часть своего имения раздала нищим, часть пожертвовала в церкви Божии и приняла пострижение в одном женском монастыре. Скоро она скончалась. Никон хотел поклониться нетленным мощам Псковских чудотворцев и побывать в тех местах, где они подвизались. Тогда он отправился в город Псков, посетил все церкви и монастыри, там бывшие, обошел также окрестные обители и наконец исполнил свое желание — достиг мест, ознаменованных подвигами святых Евфросина и Саввы и поклонился мощам угодников Божиих. Еще сильнее возгорелось в нем стремление подражать их подвигам.

Когда Никон возвратился в Псков, его принял к себе в дом торговый человек Филипп, возлюбивший юношу за его необычайное смирение и терпение.

Видя великое желание Никона разуметь грамоту, Филипп отдал его в учение к некоему диакону. Господь просветил разум юного подвижника. Скоро Никон изучил грамоту и читал Божественные книги, так что все дивились его быстрым успехам. Но помыслы его заняты были одним — стремлением угодить Господу, спасти свою душу.

Давно слышал он об одном каком-то пустынном месте, удаленном от сел и деревень, между Псковом и Порховом (ныне уездный город Псковской губернии), среди диких лесов и непроходимых болот, заросших мохом; но не знал Никон человека, который бы указал ему то место. Смиренный подвижник усердно молил Господа, чтобы удостоил его видеть пустыню, и послал ему человека который бы мог указать ему то уединенное место. Молитва святого была услышана, и Господь послал ему человека, знающего пустынное место, по имени Феодора, по прозванию Ситника. Придя к Феодору, преподобный стал просить его:

— С юного возраста слышал я о пустынном месте, но не было человека, который бы указал мне его. Тебе известно оно; умоляю тебя, — укажи мне его; за сие и сам ты получишь награду от Господа, и моей грешной душе будешь наставником ко спасению.

Видя такое сильное желание Никона, благочестивый Феодор тайно от других отвел его в пустыню. Построив небольшую хижину, оба они поселились здесь и стали подвизаться в трудах и молитвах. Спустя некоторое время, когда преподобный пришел в Псков, чтобы, по обычаю своему, выслушать Божественную литургию в церкви святого и славного Богояпвления, в сем храме был глас к Никону из алтаря:

— Никон, Никон, раб Мой, иди в пустыню, указанную тебе благочестивым мужем Феодором, и там обретешь себе покой; и после тебя распространится место то, и многие на нем спасутся.

Преподобный тотчас же в духовной радости вышел из храма и отправился на место, указанное ему Самим Господом. На пути Никону встретился блаженный Николай Псковский (блаженный Николай Псковский преставился 28 февраля 1576 года). Он предрек, что в пустыне ожидают подвижника разные искушения от бесов и нападения от злых людей; но ничто не могло удержать Никона; с ликованием преподобный возвратился в свою пустыню и подвизался здесь 15 лет в трудах, молитве, пощении, чтении Божественного Писания, постоянном бдении. Много напастей терпел он от бесов и злых людей, но о всем благодарил Бога.

Между тем распространился слух о подвигах пустынника, и окрестные жители стали стекаться к нему, прося молитв и наставлений. Тяжела была смиренному подвижнику слава от людей; он не хотел и боялся её. Поэтому убегая от людского прославления, Никон оставил свое уединение и отправился снова в Псков. Здесь его принял к себе в дом тот Филипп, у которого преподобный жил во время своего учения. Узнав, что Никон твердо решился посвятить себя Богу, он отвел блаженного в Крыпецкий монастырь святого Иоанна Богослова, основанный преподобным Саввою. Узрев образ подвижника и припав к раке его мощей, Никон молился:

— Преподобный угодник Божий, Савва, помолись Владыке Христу, да сподобит Он меня, последовать житию твоему, и сопричисли меня к стаду, тобою избранному.

Со смирением и слезами Никон умолял игумена Крыпецкой обители, чтобы удостоил его иноческого пострижения и принял в число братии. Игумен же удерживал его:

— Монастырь наш беден и скуден. Не вытерпишь ты скорбей и тесноты на месте сем.

Но Никон только повторял свою просьбу. Видя неудержимое желание подвижника принять иноческий образ, игумен уступил его просьбам и приказал одному из священноиноков постричь Никона, причем ему наречено было имя Никандр.

Тогда преподобный с новой силой устремился на подвиги: всего себя предал Богу, совершенно отказался от своей воли и подчинился во всем воле игумена и братии. Постоянно укреплял он себя такими благочестивыми размышлениями: "шиеничному полю подобно иноческое житие, оно требует частого дождя слезного и великого трудолюбия. Если хочешь принести обильный плод, а не терние, то трезвись умом и трудись; старайся быть доброй землей, а не каменистой почвой, чтобы всеянное свыше в сердце твое могло принести плоды, чтобы не изсыхало оно от зноя уныния и небрежения. Питая такими спасительными размышлениями свою душу, он доставлял ей духовное услаждение молитвами: в молитвенном бдении проводил ночи, отгоняя сонную тяжесть. Плоть свою удручал воздержанием и постом, время свободное от молитвы, преподобный Никандр проводил в рукоделии. Игумен и братия удивлялись подвижнику, его благонравию, смирению, и покорности, бодрости и крепости в подвигах, и прославляли Бога. Оба вышеупомянутые мужа — Филипп и Феодор Ситник последовали примеру святого и приняли пострижение в той же обители; первый наречен был Филаретом, а второй Феодосием. В монастыре преподобного Саввы Ерыпецкого оба они скончали и житие свое.

Между тем преподобный Никандр, снова убегая людской славы и тоскуя о прежней отшельнической жизни, отправился в свою пустыню и прожил там несколько лет, причем питался одним только растением, именуемым "уж" (или "ужевник" — дикая горчица; другое название этого растения — "брылена"). В дикой пустыне самая жизнь подвижника нередко подвергалась опасности. Так, однажды, разбойники напали на убогую хижину святого, отобрали скудные пожитки отшельника, отняли у него и последнее утешение — святые иконы и книги, а самого его сильно ранили в ребра копьем и оставили еле живым. Не разгневался святый, а стал молиться за злодеев, взирая на образ Спасителя:

— Господи Боже мой! Ты, Безгрешный, принял вольное страдаиие от Иудеев нашего ради спасения; я же, многогрешный, потерпел все сие вполне справедливо за безчислевные грехи мои.

А об обидчиках своих он так просил:

—  Не поставь им греха сего, ибо они не знают, что творят.

Скорый на помощь Господь даровал чудесным образом исцеление смиренному рабу Своему; но разбойники были наказаны. На расстоянии полутора верст от келии святого находилось озеро Демьяново, куда впадает река Демьянка; Божиим попущением, на берегах этого озера разбойники сбились с пути; три дня они блуждали, тщетно стараясь найти дорогу и сильно страдая от голода. Двое из них впали в совершенное отчаяние и стали хулить святого:

—  И себя-то самого он не мог защитить.

Господь наказал нераскаянных; переходя реку Демьянку, они сорвались с помоста и утонули. Оставшиеся двое устрашились и раскаялись. Они отыскали дорогу к хижине Никандра и возвратили преподобному все взятое. С горьким плачем и слезами они просили его простить их и помолиться о них Господу. С отеческою любовью принял раскаявшихся преподобный Никандр, простил, накормил и умолял их оставить свой злой промысел, — татьбу, разбой и обиды людям, — и с миром отпустил их. Вернувшись домой, разбойники всем разсказывали о происшедшем и прославляли угодника Божия преподобного Никандра. Узнав о нападении разбойников на подвижника, окрестные жителй с усердием приносили ему иконы, хлеб и одежду.

Но преподобный не столько боялся разбойников, сколько похвалы людской. Посему снова оставил он пустыню и во второй раз отправился в Крыпецкий монастырь, где ранее принял монашество. Прибыв в обитель, святый продолжал свою строгую подвижническую жизнь; питался он ржаным хлебом и водою; не вкушал ни вина, ни рыбы; лишь только в субботу и воскресение иногда разрешал себе немного сочива, сварив его из одного растения. Подвижник превосходил всех в обители своей добродетельной и строгой жизнью, трудолюбием, смирением и послушанием. Он носил воду, рубил в лесу дрова и приносил в монастырь. Ночи преподобный проводил в постоянном бдении, иногда выходил в лес и, обнажив свое тело, давал жалить его комарам и оводам, так что оно покрывалось струями крови, при чем он неподвижно сидел, прядя волну и воспевая псалмы Давида. С наступдением же утра, преподобный возвращался в монастырь, первым спешил в церковь, где выстаивал всю службу, не сходя со своего места, и последним выходил из храма. Дивясь его подвигам, братия поставила его в пономари. Кроме того, на святого было возложено трудное и тяжелое послушание — печь просфоры. Но преподобный Никандр с радостию стал исполнять эту работу, размышляя:

— Если Господь наш Иисус Христос назвал Своим Телом хлеб, приготовленный для Тайной вечери, то мне следует радоваться, что Бог сподобил меня приготовлять такие хлебы, на коих совершается великая и страшиая тайна: дивным и непостижимым образом прелагаются они в святое Тело Христово.

И подвижник Божий продолжал неустанно трудиться. Иноки, видя его возрастающее рвение и полюбив его за смирение и кротость, просили игумена сделать Никандра келарем.

(Келарь — от греческого "хеллариос", обязан был хранить монастырские припасы).

Игумен исполнил просьбу братии и поставил преподобного на келарство. Святый при сем возвышении не изменил своей прежней жизни, но исполнял новую обязанность со смиренномудрием и усердием, как дело, порученное ему Самим Господом; не превозносился он данной ему властью, помня слова Писания: "Если кто хочет из вас быть важнейшим, пусть будет всем слугой" (Еванг. от Матф. гл. 20, ст, 26).

Получив власть в монастыре вместе с должностью келаря, преподобный Никандр вел себя как самый младший, раньше всех выходя на работы. Но несносна была ему суета, с которой соединялось келарство, тяжело было постоянное обращение с людьми; он стремился к прежней отшельнической жизни, к безмолвию, потому и решился снова, уже навсегда, покинуть обитель. Выйдя из Крыпецкого монастыря, он поселился на одном острове, находящемся верстах в четырех от него; здесь святый построил хижину, опять предался своим обычным подвигам и провел таким образом три с половиною грда. Слава отшельника привлекла к нему многих посетителей, которые искали у преподобного слова назидания. Между игумен и братия Крыпецкого монастыря решили, что Никандр уменьшает монастырские доходы, привлекая к себе народ. Посему они пришли к преподобному и требовали, чтобы он удалился с этого места. С величайшим смирением исполнил святый их требование: он снова отправился в свою пустыню, на место, указанное ему Богом.

Во время своего путешествия преподобный Никандр прибыл в одно село — Локоты; день уже клонился к вечеру, к святый зашел переночевать к одному поселянину. Случилось это в понедельник сырной недели, когда святый по своему обычаю соблюдал пост. Крестьянин стал предлагать Никандру пищу, но блажендый отказался принять ее. А незадолго до пришествия святого в селение некоторые злые люди разграбили и сожгли дом одного из крестьян того селения. Посему крестьянин, принявший святого, обидевшись отказом преподобного, стал говорить соседям:

— Вероятно, и этот человек задумал на нас недоброе, потому и не хочет ничего ни пить, ни есть у нас.

Крестьяне поверили этим словам, собрались и стали бить дреколием святого по всему телу и по голове. Но Господь не попустил долго мучиться святому и погибнуть от навета бесовского, и скоро избавил его от мучителей: стенания святого Никандра и крики бивших его были услышаны проходящими мимо людьми, и они стали уговаривать безумных:

— Старец сей не причинил вам никакого зла; за что же хотите предать смерти неповинного человека?

Бившие устыдились и молили святого, чтобы он простил их; предложили ему хлеба. Святый не отказался вкусить его и стал молиться за своих мучителей:

— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, не вмени им сего во грех: не ведают они, что творят.

Простив от всего сердца поселян, причинивших ему в неведении побои, преподобный . Никандр отправился в путь.

Однажды во время своего дальнейшего путешествия святый, утомившись, прилег и стал забываться в дремоте; вдруг видит он, что готовы на него броситься два огромных волка. Встав, святый осенил себя крестиым знамением и, ударив своим посохом по земле, сказал:

—  Отойдиет от меня все, делающие беззаконие! (Псал. 6, ст. 9).

И звери тотчас же исчезли.

Прибыв в свою пустыню, святый снова предался подвигам и прожил там отшельником до самой блаженной кончины своей в продолжение 32 лет и 2 месядев. 15 лет из них он провел, не видя лица человеческого, так что и люди не знали о месте его подвигов. Чудесным образом Господь открыл миру Своего угодника. Некто Петр, по прозванию Есюков, живший в двенадцати верстах от хижины святого, сильно скорбел, что нет у него детей. И вот однажды подбежал лось к самому двору Петра. Сев на коня, Петр вместе со своими людьми погнался за зверем; спутники его мало-помалу стали отставать от него, так что, наконец, он остался один. Долго Петр преследовал зверя; заехав в темный лес, в глухую, непроходимую дебрь, Петр потерял из вида лося; тогда он заметил небольшую хижину, огороженную частоколом, — жилище преподобного Никандра. Петр постучался в дверь с молитвой, но ответа не было; он сотворил молитву второй и третий раз и никто ему не отозвался. Но Петр не отходил от келии подвижника. Наконец дверь отворилась, и отшельник встретил посетителя, которого ранее никогда не видал, словами:

— Сын мой Петр, ступай в странноприимницу у дуба, я сейчас приду туда.

Когда преподобный подошел к Петру, тот поклонился ему и просил благословения.

— Чадо Петр, — отвечал на его просьбу старец, — благословение Господне да будет над тобою и над супругою твоею.

Петр же подумал:

— Поистине вижу, что это — святой человек и исполнен Духа Святого, ибо, ни разу не видя меня, он знает и мое имя и то, что я женат.

Петр спросил, как зовут его и сколько времени живет он в пустыне.

— Грешный Никандр — мое имя, а о летах моего пребывания здесь ты не спрашивай: о сем знает Один только Бог, — смиренно ответствовал старец.

Тогда Петр, упав пред святым на колена, стал горько жаловаться на свое несчастье:

—  Вот я уже стар, а нет детей у меня.

Преподобный Никандр отвечал ему:

— Встань, чадо, и возвратись в дом свой: но молитвам Пресвятой Богородицы, родится у вас сын.

И действительно, предсказание святого исполнилось. С тех пор Петр часто приходил к преподобному и насыщался его душеполезными наставлениями.

Однажды угодник Божий сказал ему:

— По отшествии моем от мира сего суетного распространится место сие; над гробом моим воздвигнется церковь в честь славного Благовещения Пресвятой Владычицы нашей Богородицы.

Господь удостоил Своего угодника дара прозорливости. Раз к Никандру пришел один из окрестных жителей Симеон, желая получить от святого благословение и наставление. Преподобный же, прозрев, что Симеону скоро предстоит кончина, сказал:

— Сын мой Симеон, время жизни твоей сокращается, — и, подав ему ножницы, продолжал: — ступай в монастырь, какой укажет тебе Господь, и постригись сими ножницами, ибо приближается конец жизни твоей.

Симеон отправился в один из монастырей, принял там пострижение и вскоре, причастившись Христовых Таин, с миром отошел ко Господу.

Между тем люди, услышав о подвижнической жизни преподобного Никандра, стали все чаще и чаще приходить к нему; когда они тихо приближались к его келии, то слышали, как молится святый, как он плачет и часто кладет земные поклоны. Лишь только святый замечал их приход, он делал вид, что спит. Когда приходящий стучался к нему в двери со словами: "благослови отче", Никандр молчал; не отвечал он и на второй раз; лишь только после третьего раза, как будто встав от сна, святый ответствовал:

—  Господь наш Иисус Христос да благословит тебя, чадо.

В таких подвигах проводил святый все дни и ночи; никогда не ложился блаженный спать, но если его одолевал сон, то он забывался дремотой сидя и лишь на короткое время, а потом опять начинал молиться; свое пренебрежение к плоти Никандр простер до того, что умывал водой только руки и лицо; питался он, по большей части, растениями; когда же благочестивые люди приносили ему хлеб, то преподобный принимал приношение с благодарением, давал хлебу высохнуть и в таком виде вкушал его; пил он одну воду. Хотя он и вел столь суровую жизнь, однако никогда нельзя было видеть лицо его хмурым, но всегда оно светилось радостью и спокойствием; в течение всей великой Четыредесятницы святый вкушал только раз в неделю, а в пяток вербной седмицы он шел в Демьяновский монастырь и, приобщившись там Страшных и Животворящих Таин Христовых, снова уходил к себе в пустыню.

(Демьянский монастырь находился при впадении реки Демьянки в Шелонь; неизвестно когда основанный, в 1764 г. он обращен в приходскую Церковь).

Не на Страстной неделе, когда братия приобщалась Святых Таин, приходил подвижник в монастырь, чтобы приобщиться вместе с ними, а раньше, чтобы приступать к святым Тайнам отдельно от иноков, так как считал себя недостойным, недостигшим предела трудов их.

(По обычаю, существовавшему в древней Руси, верующие говели в конце великого поста: исповедались на Страстной неделе и приобщались в великий четверток, в великую субботу и в первый день Пасхи).

Часто злые духи являлись смущать преподобного и даже наносили ему раны. Подкрепляя подвижника Своего, Господь послал ему в видении преподобного Александра Свирского. Сей угодник Божий укрепил Никандра на брань. Но долго пришлось ему бороться с духами злобы: всякий раз, когда Никандр хотел отдохнуть от трудов, вокруг его келии поднимался шум, как от множества колесниц, или слышалась игра на тимпанах и свирелях. Тогда преподобный начинал читать псалмы Давида, и шум прекращался. Так злые духи долгое время днём и ночью не давали отдохнуть до тех пор, пока он не одолел их с Божиею помощью не одолел их. Однажды келья преподобного начала шататься с такой силой, что готова была рухнуть. Перекрестив оконце своей келии и осенив самого себя крестным знамением, святый выглянул и увидел огромного медведя, который чесался о его келью. Тогда преподобный ещё раз ознаменовал себя крестным знамением, вышел из келии и перекрестил зверя. И медведь упал перед святым и начал кротко лизать ему ноги, а потом удалился в лес. В другой раз ему явился Александр Свирский в сенях келии и, укрепляя его на подвиги, сказал:

— Не бойся, брат мой Никандр! С сего времени избавит тебя Господь от всех сетей вражиих. 

С тех пор святый приобрёл такую власть над бесами, что они не осмеливались приступит близко к его келии.

Один человек именем Назарий, живший недалеко от пустыни преподобного, впал в тяжкий недуг: его покрыли черви, особенно же большая язва у него открылась на груди, так что можно было видеть внутренности; больной не мог пошевельнуться без страшной боли; и таким недугом Назарий страдал год и шесть месяцев. Домашние его, видя, что Назарий впал в неисцелимую болезнь, и лежит без движения, плакали, не зная, чем облегчить мучения болящего. Назарий же призывал мысленно на помощь себе святого Никандра, наконец повелел домашним отнести себя к преподобному. Они принесли его и положили пред келией отшельника. Когда Никандр вышел из своего жилища, Назарий, собрав все свои силы, стал обнимать и орошать слезами ноги святого и просить блаженного, чтобы он помолился о нем Господу. Преподобный же отвечал:

—  Назарий, отпусти мои ноги.

Больной удивился тому, что преподобный знает его имя, хотя прежде никогда не видал его, и потому еще усерднее стал просить святого.

— Если же ты, отче, — говорил Назарий, — оставишь меня, то я не уйду с сего места и умру перед тобой. Посмотри уже заживо я съеден червями!

Тогда преподобный приказал отнести Назария в келию для странников и сказал ему, чтобы он постарался заснуть. Но больной отвечал:

— Отче святый, во время всей болезни моей я ни разу не мог сомкнуть глаз моих. Как же ты теперь советуешь мне заснуть?

Никандр сказал:

— Я истопил келию, ожидая твоего прихода. Засни в теплой келии, а прежде покажи твои раны.

Назарий хотел было сейчас же открыть свою язву, но не мог, ибо рубашка пристала к телу и ее нельзя было оторвать. Святый перекрестил рану и отпустил Назария в странноприимницу, где тот вскоре и заснул крепким сном. А сам преподобный, заключившись у себя в келии, всю ночь усердно молил Господа, да подаст Он, Единый Целитель всех страждущих, здравие болящему. Скорый на помощь всем, с верою призывающим святое имя Его, Господь услышал молитву раба Своего: на утро Назарий, проснувшись, почувствовал себя совершенно здоровым; тотчас встал он на ноги; струп вместе с рубашкой отстал, как чешуя; тогда он горячо начал благодарить Бога, даровавшего ему исцеление, и прославлять Его угодника святого Никандра. Преподобный же, не желая себе славы, от людей, запретил ему разсказывать о бывшем

— Чтобы не было с тобой еще хуже, — добавил он.

В другой раз один крестьянин Симеон Васильев, человек князя Кострова, пришел к преподобному и горько жаловался, что у него украли лошадь, и что с того времени прошло уже паять дней. Тогда Никандр с кротостью стал говорить:

— Не о том, сын мой, я скорблю, что у тебя украли лошадь, что она пропала. Скорблю я о том человеке, который украл, ибо он сделал сие по внушению диавола.

Симеон же заметил святому:

— Удивляюсь, отче, что ты скорбишь о воре.

Подвижник ответил со смирением:

— Кто много грешит, тот исполнен и воровства греховного.

И прибавил:

— Сын мой Симеон, отправляйся в дом свой, украденное скоро найдешь.

Слова святого сбылись: в ту же ночь лошадь сама прибежала домой. Симеон вторично пришел к преподобному, благодарил его и разсказал о том, что случилось.

— А человек, похитивший мою лошадь, — добавил он, — ехал чрез реку и потонул.

Услышав это, Никандр опечалился и стал так поучать Симеона:

— Сын мой, должно скорбеть о христианах, умерших без покаяния в грехах своих.

Тогда Симеон пал на колена и начал просить прощения в своих грехах. Долго поучал его преподобный и своими назиданиями, исполненными любви, просветил душевные очи Симеона; он возвратился в дом свой, благодаря Бога и прославляя Его угодника.

Между тем, видя, что приближается конец земной его жизни, преподобный Никандр решился возложить на себя великую схиму. Он отправился в Демьянский монастырь и здесь принял от руки игумена великое пострижение; это произошло за восемь лет до его кончины.

В то время к преподобному часто приходил один диакон из города Порхова, по имени Петр, для душеспасительных бесед. Во время одного посещения Никандр поведал Петру:

— Брат Петр! Много времени прежде страдал я ногами, теперь чуветвую облегчение.

Петр взглянул на ноги святого, увидел одне кости обнаженные от своего телесного покрова, — и сильно был поражен тем. В другой раз Никандр сказал Петру:

— Брат Петр, скоро Господь призовет к Себе мою душу; и ты погреби тогда мое грешное тело.

— Когда известишь меня о своем отшествии к Богу, — сказал Петр, — я многогрешный все исполню по твоему слову.

Подвижник снова начал просить Петра придти тогда в пустыню и честно погребсти его тело. А тот спросил, когда последует его кончина.

Преподобный ответил:

— Не знаю, как извещу тебя, ибо в то время будет брань: тогда придут сюда Польские и Литовские войска и будут держать Псков и Порхов в осаде; ты же, когда услышишь о моей кончине, небоязненно погреби тело мое, и над моим гробом будет воздвигнута церковь в честь великого и славного Благовещения.

Так Никандр мирно готовился оставить сей временный мир. По прошествии 32 лет и 2 месяцев с тех пор, как преподобный в последний раз поселился в своем уединении, он впал в телесный недуг; вскоре святый почуствовал приближение смерти и со слезами стал просить Господа даровать ему отпущение всех прегрешений, призывал в молитвах всех святых и вручал пустынное свое местопребывание попечению Пресвятой Владычицы Богородища. Затем преподобный Никандр возлег на одр, крестообразно сложил руки и со словами: "Благословен Бог, тако изволивый, слава Тебе", — предал Господу дух свой.

Так с миром почил о Господе досточудный отец наш преподобный Никандр Пустынножитель 24 сентября 1581 года.

По его предсказанию, Польский король Стефан Баторий (был королем Польским с 1576 по 1686 г.) навел в то время свои полки на землю Русскую; враги осадили города Псков и Порхов, и по всей той области во множестве разсеялись Польские и Литовские люди, так что нельзя было горожанам выходить за городские стены. В пустыню, где жил преподобный, пришел тогда, чтобы получить благословение от святого, крестьянин села Боровичей Иоанн, по прозвищу Долгий. Постучав раз, другой, третий в двери келии Никандра, Иоанн все-таки не получал ответного возгласа подвижника; тогда, войдя в келию, он увидел, что святый Никандр отошел к Господу, а вся хижина была наполнена необычайным благоуханием. Иоанн благоговейно взял честное тело святого, и зарыл его в землю близ дуба; потом, незамеченный, по молитвам святого, Польскими войсками, он пришел в город Порхов и разсказал жителям о кончине преподобного, и о том, что он похоронил его тело. При этом известии граждане Порхова стали рыдать и скорбеть, что лишились такого усердного заступника и молитвенника пред Богом; сильно желали они идти на погребение святого, но боялись врагов. Тогда диакон Петр, видя колебание своих сограждан, обратился к ним с такою речью:

— Мужи братия, послушайте, что скажу вам о новопреставленном отце Никандре. Сам преподобный предрек мне о своем преставлении к Богу; он предсказал, что его кончина последует во время нашествия Литовских людей; вы же не страшитесь и не бойтесь, но смело идите и предайте погребению честное тело подвижника, ибо сам преподобный сказал, что Господь Бог не предаст вас в руки врагов.

Своею речью Петр убедил сограждан безбоязненно идти в пустыню, где так ревностно подвизался угодник Божий в течение своей земяой жизни. Никем незадерживаемые, все граждане, — игумены, священники, диаконы и множество народа в день Покрова Пресвятые Богородицы (1 октября) пришли в пустыню, на место подвигов и кончины преподобного Никандра, принесли много свеч, фимиама и с торжеством погребли тело его.

Во дни своей долголетней жизни преподобный Никандр верно и нелицемерно служил Господу, оставив мирскую суету, вселившись в безлюдной пустыне, в дебрях леса, среди непроходимых болот, больше всего опасаясь и избегая славы от людей.

Не осталось забытым уединенное место подвигов святого Пустынножителя. Через два с половиною года после кончины преподобного Никандра над его гробницей воздвигнута церковь в честь Благовещения Пресвятые Богородицы. В 1585 году пришёл на то место один мирянин. Здесь он принял иноческое пострижение с именем Исаии. Долгое время Исаия страдал болезнию ног и наконец, по молитвам преподобного, получил исцеление от своего недуга. Сей Исаия на месте подвигов преподобного Никандра устроил монастырь (Благовещенская Никандрова пустынь, с 1764 г. заштатная, в 20 верстах от Порхова) и собрал в нем многочисленную братию. По настоятельному прошению братии, он принял игуменство и был возведен в сей священный сан митрополитом Новгородским Александром (правил Новгородской кафедрой с 1577 по 1589 г. в сане архиепископа и с 1589 по 1691 в сане митрополита).

Сто с лишком лет мощи преподобного Никандра покоились в земле, потом обретены нетленными. В 1686 году по распоряжению патриарха Всероссийского Иоакима они были освидетельствованы, после чего названный патриарх с собором духовенства причислил угодника Божия к лику святых и установил праздновать его память в день его кончины — 24 сентября. Много исцелений и чудес подает Всемогущий Господь с верою притекающим к нетленным мощам Своего угодника.

+++

День двадцать пятый.

Житие преподобной матери Евфросинии.

(Предодобная Евфросиния подвизалась в половине V века).

В городе Александрии жил некогда муж, по имени Пафнутий. Он был богат, славен, пользовался почестью, боялся Бога, хранил заповеди Господни и вел богоугодную жизнь. Супруга его также была женщина добрая, благочестивая, богобоязненная. Одно лишь их тяготило: у них не было детей. Сильно скорбели они о сем, ибо некому было оставить им свое имение, кто бы и по смерти их мог хорошо управлять им. Печалясь о безчадии своем, они непрестанно молили Господа, чтобы Он даровал им детище, подавали щедрую милостыню убогим, раздавали много в церкви и монастыри, кроме того, пребывали в посте и молитвах, обходили храмы Божии и просили Бога об исполнении их желания. Однажды Пафнутий отправился в некий монастырь, игумен которого, как он слышал, отличался своей святой жизнию; и в сей монастырь он также пожертвовал большой вклад. Беседуя с игуменом, Пафнутий получил от него утешение. Уразумев, что сей инок угоден Богу, он поведал игумену о своей печали, именно о том, что нет у него детей. С земным поклоном он просил у игумена, чтобы тот, вместе с своей братией, помолился о нем Богу, дабы Господь даровал ему детище. Преблагий Бог, милостиво приемлющий молитвы всех усердно молящихся Ему и призывающих Его, внял молитвам игумена и благословил Пафнутия. После сего разрешилось неплодие жены его, и Бог даровал им дочь, весьма прекрасную собою. Родители, исполненные величайшей радости, возсылали Богу от всего сердца благодарение. При крещении младенцу нарекли имя Евфросиния *). С того времени Пафнутий стал часто посещать тот монастырь, раздавал всем инокам милостыню, и к игумену тому питал великую любовь за его полезную беседу, а также и за то, что, по молитвам его, он получил желаемое от Бога. Спустя 12 лет после рождения Евфросинии, мать её преставилась в вечную жизнь; Пафнутий же, как и прежде, продолжал поучать дочь свою Божественному Писанию. Навыкнув в нем, отроковица предалась усердному чтению священных книг. Между тем слух о её благоразумии и красоте распространился по всей Александрии. Посему многие из благородных и знатных граждан желали иметь ее супругой своих сыновей, и наперерыв спешили заявить о своем желании её отцу. Пафнутий же говорил:

—  Да будет так, как угодно Господу!

Среди искателей руки Евфросинии был один муж, отличавшийся перед всеми своим благородством, саном, богатством и славой. Он упросил Пафнутия, чтобы тот выдал дочь свою за его сына, на что Пафнутий и согласился. Сговорившись, они назначили время бракосочетания.

Еще до брака Пафнутий пошел с дочерью в монастырь, где жил вышеупомянутый игумен, коего он почитал, как отца, и сказал ему:

— Я привел к тебе, святый отец, дочь мою, ту самую, которую Бог даровал мне по твоим молитвам; прошу тебя, помолись за нее, ибо я хочу отдать ее в замужество.

Игумен благословил Евфросинию и затем начал беседовать с Пафнуиием о спасении души, а дочь его поучал целомудрию, смирению, страху Божию и любви к Творцу, а также увещавал ее творить милостыню. Все сии слова глубоко западали в сердце мудрой и благоразумной девицы, имевшей тогда восемнадцать лет от роду. Три дня прожил Пафнутий с дочерью своею в монастырской гостинице. В течение сего времени Евфросиния ежедневно внимала церковному чтению и пению; удивлялась она, взирая на подвиги иноков, и говорила сама в себе:

— Блаженны сии люди, ибо они и здесь на земле живут, как ангелы, и в будущей жизни будут обитать вместе с ангелами.

И сильно возревновала она о том, чтобы подражать их святой жизни. По прошествии трех дней, Пафнутий сказал игумену:

— Мы хотим идти в город; отпусти нас с миром, честный отче.

Евфросиния же, припав к ногам игумена, сказала:

— Прошу тебя, отче, помолись о мне, чтобы Господь спас мою душу.

Игумен благословил ее и так молился о ней Господу:

— Боже, ведающий судьбу каждого человека еще до рождения его, сподоби рабу Твою сию равной награды и воздаяния со всеми от века благоугодившими Тебе.

После сего, поклонившись игумену, Пафнутий с дочерью ушли в город. Сей праведный муж так глубоко почитал иноческий чин, что когда он встречал где-либо на пути или в городе инока, то приглашал его к себе в дом, гостеприимно угощал его и просил, чтобы тот молился Богу о нем и о дочери его.

Вскоре в обители той наступил день поминовения основателя её, и игумен послал одного из братии пригласить к сему дню благодетеля обители Пафнутия. Случилось так, что посланный инок не застал Пафнутия дома; Евфросиния, узнав о приходе к ним в дом черноризца, позвала его к себе и начала разспрашивать о том, сколько в их обители братии. Он отвечал ей:

—  Триста пятьдесят два человека.

Тогда она спросила его:

— Если кто-нибудь придет в вашу обитель и захочет жить с вами, примет ли его ваш игумен?

На сие инок отвечал:

—  Конечно, с радостию примет, памятуя слова Господня: "Приходящего ко Мне не изгоню вон" (Еванг. от Иоанна гл. 6, ст. 37).

Девица еще предложила ему вопрос:

— Все ли вы вместе поете и одинаково ли поститесь?

— Да, мы поем все вместе, — отвечал инок, — а постится каждый из нас столько, сколько хочет и может.

Разспросив у черноризца все о монастырской жизни, девица сказала ему:

— Хотелось бы и мне начать такую жизнь, но я боюсь ослушаться отца своего, ибо он желает выдать меня замуж, увлекаясь богатством суетного сего мира.

Черноризец сказал ей:

— Не желай временного и скоропреходящего союза со смертным, но посвяти себя Христу: Он вместо всех скоропреходящих и суетных благ дарует тебе Царство небесное и пребывание с ангелами. Выйди тайно из дома и иди в монастырь, оставив одежды мирские, облекись в иноческое одеяние, чтобы тебя не могли узнать.

Обрадовалась святая Евфросиния, услышав сии слова инока, и спросила его:

—  Кто же пострижет меня?

Он же отвечал ей:

— Отец твой пойдет в нашу обитель и останется там три или четыре дня, а ты в то время призови к себе какого-нибудь инока: он с радостию исполнит твое желание и пострижет тебя.

В то время, как они беседовали так друг с другом, пришел Пафнутий и, увидев черноризца, спросил его:

—  Что побудило тебя придти к нам, отче?

Инок ответил:

— Наступает память основателя нашего монастыря, и игумен просит тебя придти к нам и принять участие в нашем празднике; за сие получишь благословение от Бога.

С радостию согласился Пафнутий идти вместе с иноком в обитель и взял с собою много даров для монастырской церкви и обители. В его отсутствие, дочь его, святая Евфросиния, позвала к себе одного из верных слуг своих и сказала ему:

— Иди в монастырь преподобного Феодосия, войди там в церковь и призови ко мне первого инока, которого встретишь.

Слуга тот, по особому Божию смотрению, встретился с одним иноком, несшим из обители свое рукоделие для продажи; он попросил инока идти вместе с ним в дом его господина, и тот согласился. Евфросиния, увидев почтенного инока, пошла на встречу и поклонилась ему, прося его помолиться за нее. Инок помолился, благословил ее, и они сели. Святая дева начала говорить ему так:

— Господин! отец мой — христианин и верный слуга Божий, матери моей нет уже в живых. Родитель мой, имеющий большое богатство, желает выдать меня замуж, чтобы не пропали все его сокровища, я же не хотела бы осквернять себя мирскою суетою, но боюсь ослушаться отца моего, и потому не знаю, что мне делать. Всю предыдущую ночь я провела без сна, умоляя Бога, чтобы Он ниспослал мне милость Свою. А при наступлении утра захотелось мне позвать к себе одного из отцов подвижников, дабы услышать от него слово назидания и указания, как мне следует поступать. Умоляю тебя, отче, научи меня пути Господню, ибо я знаю, что ты мне послан от Бога.

Тогда старец начал поучать ее так:

— Господь говорит во святом Евангелии: "Если кто не возненавидит отца своего, и матерь, и жену, и детей, и братьев, и сестёр, и даже душу свою, не может быть Моим учеником" (Еванг. от Луки гл. 14, ст. 26). Не знаю я, что тебе сказать больше сего. Если ты можешь вынести борьбу с плотию, то оставь все и беги от мира сего, как Израиль от работ фараона. А наследников богатства отца твоего весьма много: церкви, монастыри, больницы, странноприимные дома, сироты, вдовы, странники, заключенные в темницы и взятые в плен. Отец твой может раздать имение, кому захочет, сама же ты позаботься о душе своей.

На сие девица сказала ему:

— Я надеюсь на Бога и на твои молитвы, отче, ибо думаю, при помощи свыше, посвятить себя Богу.

— Не медли с сим намерением, дочь моя, — ответил ей старец, — ибо кто отлагает совершепие богоугодного подвига, тот, обыкновенно, потом раскаивается в таком замедлении; время и теперь покаяться.

Евфросиния сказала старцу:

— Для того я и попросила тебя, отче, придти ко мне; я хотела, чтобы ты исполнил желание сердца моего, и, помолившись о мне, благословил и постриг меня.

Тогда старец встал, помолился и постриг, по Божьему соизволению, Евфросинию в иночество, возложив на нее схиму. При сем он сказал ей:

— Бог, даровавший спасение всем святым Своим, да хранит тебя от всякого зла.

После того он отправился в свою обитель, радуясь и славя Бога. Между тем Евфросиния стала размышлять в сердце своем:

— Если я пойду в девический монастырь, то отец мой найдет меня там, принудит выдти из обители и вступить в брак; посему мне лучше отправиться в монастырь мужской, где никто меня не узнает.

Решившись исполнить свое намерение, она поздно вечером оделась в мужскую одежду и тайно от всех вышла из дома, взяв с собою только пятьдесят золотых монет, и скрылась на ту ночь в некоем месте. По утру же отец её пришел в город и, по особому устроению Божию, тотчас пошел в церковь. А Евфросиния удалилась в тот монастырь, где знали её отца. Подойдя к воротам обители, она постучалась и сказала привратнику:

— Пойди доложи игумену, что пришел из царского дворца евнух, и стоит у ворот, желая побеседовать с ним.

(Евнухами назывались в древности лица, которые служили при царских дворах в качестве хранителей сокровищ царской казны и в особенности (как это бывало при дворе) в качестве стражи при опочивальнях цариц и царевен. По большей части, евнухи были скопцами. При византийском дворе должность евнухов была весьма почетная).

Когда игумен вышел, Евфросиния пала на землю и поклонилась ему. Он поднял ее и помолился по обычаю, цосле чего они оба сели. Затем он начал спрашивать ее:

—  Почему, чадо, ты пришел к нам?

Евфросиния отвечала ему:

— Отче, я служил евнухом в царском дворце и очень полюбил житие иноческое, но не нашел в городе того, чего искала душа моя. Узнав о подвижнической жизни иноков твоего монастыря, я пришел в сию святую обитель, желая подвизаться с вами.

На сие игумен отвечал:

— Хорошо ты сделал, чадо, что пришел к нам. Если тебе хочется пожить в нашей обители, то оставайся здесь.

Затем он спросил, как его зовут. Евфросиния отвечала, что имя её — Измарагд.

— Чадо Измарагд, — сказал ей настоятель, — ты молод, и потому не можешь один жить в келии; тебе нужно иметь духовного наставника, чтобы он руководил тобою в иноческой жизни; научил бы тебя монастырскому уставу и всем обычаям.

На сие отроковица ответила:

—  Устрой меня, отче, так, как тебе угодно.

В то же время она вынула пятьдесят золотых монет, дала игумену и сказала:

— Возьми сие, отче! Впоследствии и все остальное мое имущество, оставшееся в городе, я пожертвую в монастырь.

— Игумен призвал одного из иноков, по имени Агапита, мужа святой жизни, и поручил ему Измарагда со следующими словами:

— Пусть сей юноша отныне будет твоим духовным сыном и учеником; наставляй же его в добродетелях, чтобы он превзошел и учителя.

После усердной молитвы с коленопреклонением; старец Агапит взял Измарагда к себе в келию и наставлял его в иноческой жизни. У нового инока было очень красивое лицо; когда он приходил в церковь к Богослужению, диавол смущал многих из братии нечистыми помыслами, уязвляя их сердца красотою нового инока; посему братия сетовала на игумена, говоря:

— Для чего ты ввел в обитель такого красивого брата на соблазн немощнейшим инокам?

Услышав сие, игумен призвал к себе Измарагда и сказал ему:

— Взирая на красоту твою, немощнейшие из братии соблазняются; посему лучше тебе одному пребывать в келии, подвизаясь в безмолвии и молитве, и не приходить в церковь. Твой духовный наставник будет и пищу приносить в твою келию, чтобы тебе не нужно было никуда выходить из неё.

Евфросиния отвечала:

—  Как ты повелеваешь, отче, так я и сделаю.

Игумен приказал Агапиту приготовить уединенную келию для Измарагда; Агапит исполнил волю настоятеля и ввел в ту келию Измарагда, который и стал проводить там время в молитве, посте и бдении, день и ночь служа Богу в чистоте своего сердца. Блаженный Агапит дивился его подвигам и трудам и повествовал о них всей братии в её назидание; братия же поучались сими подвигами и прославляли Бога, даровавшего такую силу юному подвижнику.

Между тем Пафнутий, отец Евфросинии, по возвращении домой, поспешно вошел в комнату своей дочери и, не найдя её там, начал сильно тужить и скорбеть; с гневом он спрашивал своих рабов и рабынь, что случилось с Евфросинией, куда она ушла.

Слуги отвечали ему:

— Вчера вечером мы еще видели ее, но сегодня она уже нам не показывалась, почему мы и думали, не пригласил ли ее к себе отец её жениха.

Пафнутий послал рабов в дом жениха своей дочери, но и там её не нашли. И жених и отец его, услыхав об исчезновении Евфросинии, очень опечалились и, придя к Пафнутию, нашли его в глубокой скорби, лежащим на земле и рыдающим.

— Не прельстил ли кто-нибудь ее? не бежал ли с нею? — заметили они ему.

Немедленно разослали по всей Александрии всадников искать Евфросинию; искали ее и по домам соседей, и по дорогам, и на берегу моря, и на кораблях; обошли они много женских монастырей, поля, пустыни, горы и пещеры, — везде искали дочь опечаленного отца. Нигде не найдя её, посланные вернулись со скорбию. И плакали все о ней, как об умершей. Жених рыдал о невесте своей, свекор скорбел о невестке своей, а отец проливал горькие слезы о дочери своей, как некогда Иаков об Иосифе, и говорил такие скорбные речи:

— Увы мне, чадо мое сладкое! Увы мне, свет очей моих! Увы мне, утеха души моей! Кто украл сокровище мое? Кто похитил имение мое? Кто разстроил богатство мое? Кто изсушил ветвь мою? Кто угасил светильник мой? Кто отнял у меня надежду мою? Кто обезчестил дочь мою? Какой волк растерзал агницу мою? Какое место сокрыло от меня её светлое лицо? Она послужила бы возстановлением рода моего, была бы жезлом старости моей, утешением в печалях моих. Пусть не скроет в себе земля тела моего, пока я не узнаю, что случилось с дочерью моею Евфросиниею!

Все собравшиеся у Пафнутия друзья и соседи также сетовали и громко рыдали вместе с ним о неожиданной гибели его дочери. Не находя нигде облегчения в своей печали, Пафнутий пришел в монастырь, где дочь его подвизалася в затворе, и, упав к ногам игумена, сказал:

— Отче, не переставай молить Бога о том, чтобы Он услышал мои молитвы, ибо я не знаю, что приключилось с дочерью моею, — похитил ли ее кто-нибудь, или же она погибла каким-нибудь иным образом.

Услышав сии слова, честный старец весьма смутился и, собрав к себе всю братию, сказал:

— Братие, покажите любовь, помолитесь Господу, чтобы Он благоволил открыть нам о судьбе дочери друга и благодетеля нашего Пафнутия.

В продолжение целой седмицы иноки постились и молились, но никакого откровения им не последовало, как то бывало при других их прошениях; ибо днем и ночью Евфросиния молилась Богу, чтобы Он не открывал о ней никому в сей земной жизни, и её молитвы были сильнее молитв всей братии.

Не получая никакого откровения о Евфросинии, игумен начал утешать Пафнутия такими словами:
— Чадо, не пренебрегай наказанием Господним: кого Господь любит, того и наказывает (Посл. к Евреям гл. 12, ст. 5-6). Если без воли Господней ни одна птица не падет на землю, тем более ничего не могло произойти и с твоею дочерью. Я думаю, что она избрала благую часть; и по сему нам не было о ней откровения от Бога. Если бы она впала в грех (да не будет сего!), то Бог не презрел бы столь великий молитвенный труд всей братии нашей обители, и открыл бы нам о ней; я же имею надежду, что еще в сей земной жизни Господь откроет тебе о ней.

Пафнутий несколько утешился такими словами и вернулся в свой дом, благодаря Бога. Каждый день он прилежно молился Господу и подавал обильную милостыню бедным. По прошествии нескольких дней, он опять посетил монастырь и просил у братии молитв. Однажды, встретившись с игуменом, он поклонился ему и сказал:

— Помолись за меня, отче, потому что моя скорбь о дочери все не проходит; душа моя ни мало не утешилась, рана сердца моего все увеличивается, и с каждым днем скорбь моя все Усиливается.

Игумен, видя его великую печаль, всячески утешал его; в одной из своих бесед с ним он вспомнил об Измарагде и сказал:

— Есть у нас инок, проводящий очень строгую жизнь; он пришел к нам из дворца императора Феодосия (разумеется Феодосий II (408-450 г.), и все мы удивляемся его святой жизни. Не хочешь ли побеседовать с ним? Быть может, ты получишь из сей беседы хотя некоторую отраду, ибо он исполнен Св. Духа.

— Да, хочу, — отаечал Пафнутий.

Тогда игумен, не зная, что Измарагд — дочь Пафнутия, призвал Агапита и сказал ему:

— Отведи Пафнутия к Измарагду, чтобы он с ним побеседовал.

Агапит и Пафнутий вошли в келию Измарагда; когда Евфросиния увидела отца своего, то узнала его и залилась слезами; а Пафнутий подумал, что она плачет от молитвенного умиления, узнать же её он не мог, ибо от сильного воздержания и всенощных молитв цвет лица её увял, да и сама Евфросиния намеренно покрыла клобуком лицо свое, чтобы её не могли узнать. Помолившись, оба они сели, и Измарагд начал свою беседу с Пафнутием, говорил ему о Царствии Небесном, о вечной славе, коей человек может достигнуть чрез смирение, чистоту, святость, милостыню и любовь; говорил он ему и об оставлении мира и о том, что не следует любить детей больше Бога, Творца всего; указывал на слова Апостола, что скорбь соделывает терпение, терпение же искусство (Посл. к Римл. гл. 5, ст. 3-4). Видя великую скорбь своего отца, Измарагд соболезновал ему и утешал его, говоря:

— Поверь мне: Бог не оставит тебя. Ибо если бы дочь твоя находилась на пагубном пути, то Господь открыл бы тебе о ней по молитвам святых отцов, которые о том столь усердно молились; нет, я твердо уверен, что дочь твоя послушалась благого Учителя, говорящего в Евангелии: "Кто любит отца или матерь больше Меня, не достоин Меня. И кто не отречётся от всего имения своего, не может быть Моим учеником" (Еванг. от Матф. гл. 10, ст. 37. Еванг. от Луки гл. 14, ст. 83). Бог может и в сей еще жизни показать тебе ее. Посему перестань скорбеть. Для чего ты убиваешься печалию? Напротив, за все благодари Бога и не теряй надежды, ибо и я, когда учитель мой Агапит возвестил мне о твоем пришествии в обитель и о скорби твоей, прилежно молился Богу, чтобы Он дал тебе терпение и мужество, все устроил бы на пользу тебе и дочери твоей и утешил бы тебя. Я уповаю на то, что Бог всякого утешения не оставит тебя до конца пребывать в скорби: если и не скоро, то все-таки Он откроет тебе о судьбе твоей дочери, о которой ты так печалишься.

Затем Евфросиния, опасаясь, как бы отец не узнал её, так как она вела с ним слишком продолжительную беседу, сказала Пафнутию:

—  Господин мой, иди теперь домой с миром.

Внимая сим речам, Пафнутий и плакал, и радовался, ибо сердце его, как родителя, пламенело естественною любовию к Измарагду и много пользы получил он от бесед с ним; затем он пошел к игумену и сказал ему:

— Один Бог знает, отче, какую пользу получил я от сего инока, и, по благодати Божией, его слова наполнили мое сердце такою радостию, как будто бы я нашел любимое чадо.

После сего Пафнутий, попросив всех иноков молиться за себя, возвратился домой. А Измарагд прожил в той обители тридцать восемь лет, проводя богоугодную жизнь; по прошествии сего времени, он впал в тяжкую болезнь, после которой и предал Господу свою душу. Еще до преставления его, Пафнутий опять пришел в монастырь на поклонение и для посещения братии. После обычной беседы с игуменом, он сказал ему:

— Отче, если возможно, позволь мне повидаться с братом Измарагдом, ибо я очень люблю его.

Игумен, призвав Агапита, поручил ему отвести Пафнутия к Измарагду. Когда Пафнутий вошел в келию его и увидел Измарагда лежащим на постели в сильной болезни, то припал к его ложу и стал говорить с горькими слезами:

— Увы мне! Где сладкие слова твои, где обещания твои о том, что я увижу погибшую дочь мою? Вот, я не только не вижу её, но лишаюсь и тебя, моего утешителя. Увы мне! Кто теперь утешит старость мою? К кому я пойду, и кто будет отрадою в печали моей? Я плачу и душевно скорблю о разлуке с тобою; вот уже тридцать восемь лет, как я не вижу дочери своей и не получаю ни откуда вестей о ней, да и дорогой мой Измарагд покидает меня, — Измарагд, о котором я так сильно радовался, как будто бы я нашел свою погибшую дочь. И чего мне теперь ожидать? Где найти себе утешение? Остается мне одно: сойти в гроб с своею печалию!

Видя, как неутешно рыдал Пафнутий, Измарагд сказал ему:

— Зачем ты смущаешься и убиваешься от сильной печали? Разве не крепка рука Господня? Или разве есть что-либо невозможное для Бога? Итак, перестань печалиться. Вспомни, что Господь некогда явил Иакову живым Иосифа, о котором он рыдал, как о мертвом; Тот же Бог утешит и тебя. Теперь же прошу тебя об одном: останься здесь три дня и не покидай меня.

Пафнутий остался в обители и при сем размышлял в себе так:

—  Не откроет ли Господь чего Измарагду о дочери моей?

Наконец, настал третий день, и Евфросиния, получившая откровение о времени своего отшествия к Господу, призвала к себе отца своего Пафнутия и сказала ему:

— Всемогущий Бог устроил мою судьбу по Своей воле и исполнил мое желание; ныне я достигла конца своих подвигов, прошедши иноческий путь не своею силою, но помощью Того, Кто сохранил меня среди сетей вражеских; я не хочу, чтобы ты дольше скорбел о дочери своей. Я — Евфросиния, дочь твоя, ты же — отец мой. Я — та, которую ты ищешь. Я ради любви к Богу оставила тебя, отца моего, все наследство и временного жениха и пришла сюда, утаив, что я — женщина. Теперь прошу тебя: не допускай, чтобы кто-нибудь другой, кроме тебя, омыл тело мое; еще умоляю тебя, исполни мое обещание, данное мною настоятелю сей обители: когда я просила его принять меня сюда, то сказала, что у меня большое имущество, которое я намерена пожертвовать в сию обитель; посему исполни мое обещание, внеси оставшееся имущество в сей монастырь и помолись о мне.

После сих слов Евфросиния предала дух свой Господу. Услышав все сие и увидев, что дочь его умерла, Пафнутий от страха и великой скорби впал в разслабление и лежал на земле как мертвый. Когда пришел Агапит и увидел, что Измарагд преставился, а Пафнутий чуть жив, то облил водою лицо Пафнутия, поднял его с земли и спросил его:

—  Что с тобою, Пафнутий?

Он же отвечал ему на сие:

— Оставь меня умереть здесь, ибо я ныне увидел дивное чудо.

Затем Пафнутий встал с земли и припал к лицу усошпей, плача горько и говоря:

— Увы мне, милое чадо мое, почему ты не открылась мне раньше сего часа? О, как бы желал я умереть с тобою! Горе мне, что ты утаилась от меня, дорогая дочь моя! Как хорошо избежала ты сетей вражеских, укрылась от суеты мира сего и вошла в жизнь вечную!

Внимая словам Пафнутия, Агапит понял сию дивную тайну; он ужаснулся и пошел тотчас же возвестить о том игумену; последний немедленно поспешил придти туда, припал к святому телу Евфросинии и с рыданиями начал говорить:

— Евфросиния, невеста Христова и святая дева, не забудь сподвижников своих и обители сей, но молись о нас Господу Иисусу Христу, чтобы Он сподобил и нас, после добрых подвигов, достигнуть спасения и водвориться со святыми Его.

Затем игумен велел собраться всей братии, чтобы с подобающею честию предать погребению её святое тело. Когда все иноки собрались и узрели сие дивное чудо, то прославили Бога, явившего Свою крепкую силу в немощной плоти. Некто из братии был слеп на один глаз. Он пришел к мощам преподобной и со слезами стал лобызать её честное тело — и тотчас отверзлось око его, и он прозрел. Видя сие исцеление, вся братия величала милость Божию, прославляла Его святую угодницу Евфросинию и назидалась её святою жизнию. После сего погребли ее на месте упокоения святых отцов-подвижников и с духовным веселием совершили по ней поминовение. А отец её Пафнуиий возвратился в свой дом, роздал имение свое по церквам и монастырям, нищим и странникам, а оставшуюся значительную часть его принес в тот монастырь на нужды его, и сам постригся в нем. Он испросил для себя келию дочери своей и прожил в ней богоугодно десять лет; по прошествии сего времени, он преставился на той же самой рогоже, на которой скончалась и его дочь преподобная Евфросиния. Его с честию погребли около дочери, и было установлено ежегодно совершать их память во славу Пресвятой Троицы, Отца, и Сына, и Святого Духа, дивного во святых Своих Бога. Слава Ему во веки. Аминь.

+++

Житие и чудеса преподобного и богоносного отца нашего Сергия, Радонежского, чудотворца.

(Составлено на основании жития преподобного Сергия, написанного учеником его Епифанием в XV веке, и других исторических источников).

Преподобный и богоносный отец наш Сергий родился в Ростовской области, от благочестивых и знатных родителей — бояр Кирилла и Марии (около 1314 года). Еще от чрева матери Бог избрал его на служение Себе. Незадолго до его рождения в воскресный день Мария, по своему обычаю, пришла в церковь к литургии. Пред началом чтения святого Евангелия младенец во чреве её так громко воскрикнул, что голос его слышали все стоявшие в храме; во время Херувимской песни он воскрикнул во второй раз; а когда священник произнес "Святая святым", — в третий раз послышался из утробы матери голос младенца. Из этого все уразумели, что произойдет на свет великий светильник миру и служитель Пресвятой Троицы. Подобно тому как пред Божиею Материю радостно взыграл во чреве св. Иоанн Предтеча (Еванг. от Луки гл. 1, ст. 41 и сл.), так и сей младенец взыграл пред Господом во святом Его храме. При этом чуде мать преподобного была объята страхом и ужасом; сильно были удивлены и все слышавшие голос. Бог даровал Марии сына, имя которому нарекли Варфоломей. С первых же дней своей жизни младенец показал себя строгим постником. Родители и окружающие стали замечать, что он не питался молоком матери по средам и пятницам; не прикасался к сосцам матери и в другие дни, когда ей случалось употреблять в пищу мясо; заметив это, Мария вовсе отказалась от мясной пищи.
Достигнув семилетнего возраста, Варфоломей был отдан родителями учиться грамоте; вместе с ним учились и два его брата, старший Стефан и младший Петр. Они учились хорошо и делали большие успехи, а Варфоломей далеко отставал от них: трудно давалось ему ученье, и хотя учитель занимался с ним весьма усердно, тем не менее он мало успевал. Родители его бранили, учитель наказывал, товарищи смеялись. Сильно печалился о том Варфоломей, горячо и со слезами молился, чтобы Бог даровал ему разумение грамоты, и Господь внял молитве, исходившей из глубины сердца благочестивого отрока. Однажды отец послал Варфоломея за лошадьми; привыкший безпрекословно повиноваться воле своих родителей, отрок тотчас же отправился в поле. По дороге он встретил инока-старца. Старец стоял под дубом посреди поля и творил молитву. Варфоломей приблизился к нему и, поклонившись, стал ожидать, пока тот окончит свою молитву. По окончании её, старец благословил отрока, облобызал его и спросил, что ему нужно.

Варфоломей отвечал:

— Всею душою моею я желаю научиться грамоте. Отдали меня учиться, но ученье не дается мне; и вот я сокрушаюсь теперь о том. Отче святый! помолись за меня Богу, чтобы Он помог мне уразуметь грамоту.

Инок исполнил просьбу Варфоломея. Окончив молитву, он благослрвил отрока и сказал:

— Отныне Бог даст тебе, дитя мое, уразуметь грамоту, так что ты превзойдешь братьев своих и сверстников.

При этом старец достал сосудец и дал Варфоломею как бы некоторую частицу от просфоры; он велел ему вкусить, говоря:

— Возьми, чадо, и съешь; сие дается тебе в знамение благодати Божией и для разумения Святого Писания. Не смотри на то, что сия частица так мала, велика будет сладость, когда вкусишь от неё.

После того старец хотел было удалиться, но обрадованный отрок усердно просит его посетить дом родителей. Уважавшие иноков родители Варфоломея с честью встретили гостя. Они стали предлагать ему пищу, но старец отвечал, что следует прежде вкусить дищи духовной — и когда все начали молиться, он велел Варфоломею читать псалмы.

— Я не умею, отче, —отвечал отрок.

Но инок пророчески произнес:

— Отныне Господь дарует тебе знание грамоты.

И действительно, Варфоломей тотчас же начал стройно читать псалмы. Родители его сильно дивились такой быстрой перемене, совершившейся с их сыном.

При прощании старец сказал родителям святого:

— Велик будет сын ваш пред Богом и людьми, он станет некогда избранною обителью Святого Духа и служителем Пресвятой Троицы.

С того времени святый отрок без всякого затруднения читал книги и понимал все написанное в них.

Варфоломей возрастал годами, а с тем вместе разумом и добродетелью. Рано почувствовал он любовь к молитве, с самых юных лет познал сладость в беседе с Богом; поэтому так ревностно стал посещаи храм Божий, что не пропускал ни одной службы. Не любил он детских игр и старательно избегал их; не по сердцу ему приходились веселье и смех сверстников, ибо он знал, что добрые обычаи растлеваются злыми беседами (1 посл. Коринф. гл. 15, ст. 33). Твердо он помнил, что начало премудрости - страх Господень (Псал. 110, ст. 10), и потому всегда старался научиться сей мудрости. С особенным старанием и ревностью он предавался чтению Божественных и священных книг. Благочестивый отрок наложил на себя строгий пост: по средам и пятницам он ничего не вкушал, а в прочие дни питался только хлебом и водою. Не будучи еще в монастыре, он вел иноческую жизнь, так что все изумлялись, видя такое воздержание и благочестие отрока. Сначала мать, безпокоясь за здоровье своего сына, уговаривала его, чтобы он оставил столь суровый образ жизни. Но Варфоломей смиренно ответствовал своей матери:

— Не препятствуй мне; позволь проводить такую жизнь; не заставляй преслушаться тебя.

И мать не желала более препятствовать доброму намерению сына. Так, смиряя воздержанием свою плотц Варфоломей не выходил из воли родителей.

Между тем Кирилл и Мария переселились из древнего и славного города Ростова в скромный городок Радонеж, известный и даже прославленный впоследствии именем преподобного Сергия.

(На месте древнего Радонежа находится ныне село Городище или Городок; оно расположено между Москвою и Троице-Сергиевой Лаврою, в 12 верстах от последней).

Родители преподобного сильно обеднели от тягостей и опустошений Татар, которые в то время владели Русскою землею, а также от поборов и притеснений со стороны наместников Московского квязя Иоанна Даниловича Калиты, управлявших Ростовом. Вместе с другими ростовцами Кирилл и Мария переселились в Радонеж, в удельный город младшего сына Калиты Андрея, привлекаемые тем, что князь Андрей обещал переселенцам разные льготы и свободу от притеснений.

(Иоанн Калита был Великим князем с 1328 по 1340 год. Сын его Андрей Иоаннович род. в 1327 г., + в 1363 г.).

Варфоломей, которому было тогда около 15 лет от роду, также последовал за своими родителями в Радонеж. Братья его к тому времени уже женились. Когда юноше исполнилось 20 лет, он стал просить своих родителей, чтобы они благословили его постричься в иноки: уже давно стремился он посвятить себя Господу. Хотя родители его и ставили выше всего иноческую жизнь, однако просили сына подождать некоторое время.

— Чадо, подожди немного! —говорили они сыну. — Ты видишь: мы теперь в старости, в скудости и в болезни и некому послужить нам. Братья твои женились: у них свои заботы, а ты послужи нам, своим родителям. Проводишь нас до могилы, предашь погребению, тогда и осуществишь свою мысль, исполнишь свое желание.

Варфоломей, как покорный и любящий сын, повиновался воле своих родителей и усердно старался успокоить их старость, чтобы заслужить их молитвы и благословение. Незадолго до кончины Кирилл и Мария приняли монашество в Покровском Хотьковом монастыре, находящемся в четырех верстах от Радонежа (монастырь сей имел в то время два отделения: одно для иноков, другое для инокинь). Сюда также пришел овдовевший около того времени старший брат Варфоломея — Стефан и вступил в число иноков. Немного спустя родители святого юноши, один вскоре после другого, с миром преставились и были погребены в Хотьковом монастыре. Братья после смерти родителей провели здесь сорок дней, вознося усердные молитвы Господу о упокоении новопреставленных рабов Божиих. Дом и скудное свое имущество Кирилл и Мария оставили Варфоломею. Но он часть наследства истратил на помин души, — на милостыню и кормление нищих, — а остальное отдал младшему брату Петру. Ничего не взял он себе, ничего не удержал даже для пропитания, ибо уповал на Бога, дающего пищу алчущим (Псал. 145, ст. 7).

Стремясь к отшельничеству, Варфоломей умолял старшего брата Стефана оставить Хотьков монастырь и идти для подвигов в пустыню. Стефан согласился и братья отправились отыскивать пустынное место, удобное для отшельнической жизни. Долго они ходили по окрестным лесам, пока не пришли туда, где ныне возвышается монастырь Пресвятой Троицы, прославленный именем преподобного Сергия. Место это, прозывавшееся тогда "Маковец", было покрыто густым, дремучим лесом, которого не касалась рука человека. И далеко во все стороны простирался лес и пустыня; мимо того места не пролегала дорога и никто не заходил сюда; вблизи не было ни сел, ни дворов и никаких людских поселений; одни звери обитали здесь. С горячей молитвою обратились к Богу братья, призывая Божие благословение на место будущего обитания и предавая Его святой воле свою судьбу. Устроив хижину, они стали ревностно подвизаться и молиться Богу. Потом воздвигли небольшую церковь и с общего согласия решили освятить ее во имя Пресвятой Троицы, служителем Которой преподобный Сергий был от чрева матери; для сего они пошли в Москву и просили у митрополита Феогноста (был митрополитом с 1328 до 1353 г.) благословения на освящение церкви. Святитель ласково их встретил и послал с ними священнослужителей освятить церковь. Так скромно было положено основание Свято-Троицкой Сергиевой лавры.

С усердием и неусыпным рвением предался теперь Варфоломей духовным подвигам: великой радостью был объят юный подвижник, когда увидел, что заветное его желание исполняется. Но старший брат его Стефан, тяготясь жизнью в таком пустынном месте и оказав Варфоломею только небольшую помощь в трудах, оставил юношу одного в пустынном лесу, переселился в Московский Богоявленский монастырь и здесь сблизился с Алексием, бывшим потом митрополитом Московским (занитал митрополичью кафедру в Москве от 1354 до 1378 г.).

Оставшись в совершенном одиночестве, Варфоломей еще усерднее стал приготовляться к иноческой жизни; лишь только тогда, как укрепился он в трудах и подвигах и приучил себя к строгому исполнению правил монашеских, он решил принять пострижение. Для этого отшельник призвал к себе одного игумена, по имени Митрофана, который и постриг его в иноческий чин на двадцать третьем году его жизни, в день памяти святых мучеников Сергия и Вакха (их памать 7 октября), от чего Варфоломею и дано было имя Сергий.

(Имя Сергий — древнеримское, обозначает "высокий, почтенный").

После пострижения Митрофан совершил Божественную литургию в церкви Пресвятой Троицы и сподобил нового инока причащения Святых Христовых Таин; в это самое время церковь исполнилась необычайного благоухания, которое распространялось даже за стенами храма. Семь дней новопостриженный инок неисходно пребывал в церкви. Каждый день игумен совершал литургию и приобщал его Св. Тела и Крови Господних. За все это время пищею Сергия была просфора, даваемая ему ежедневно Митрофаном. День и ночь Сергий проводил в молитве и Богомыслии, постоянно славословил великое имя Господне, воспевал псалмы Давидовы и песни духовные: он весь был объят радостью, и душа его горела Божественным огнем и благочестивою ревностью. Пробыв несколько дней с Сергием, Митрофан сказал ему:

— Чадо, я оставляю сие место и предаю тебя в руце Божии; Господь да будет твоим заступником и хранителем.

Сотворив молитву и преподав новопостриженному несколько наставлений об иноческой жизни, Митрофан удалился. Святый Сергий, оставшись на том месте один, ревностно подвизался, умерщвлял свою плоть постом; проводил время в непрестанной, деннонощной молитве и в прилежном чтении Слова Божия. Тяжела была его пустынная жизнь: труды, скудость, недостаток во всем необходимом. Особенно много скорбей и искушений испытал он от бесов в начале своего одиночества в пустыне. С ожесточением ополчились на инока невидимые враги; не терпя его подвигов, они хотели устрашить святого, удалить его из пустывного уединения. Сергий же отгонял их молитвою: призывая имя Господне, он разрушал бесовские навождения, как тонкую паутину. Однажды ночью, когда подвижник молился в церкви, бесы, какбы целым воинством, грозно приблизились к нему и со страшною яростью кричали:

— Уйди с этого места, уйди, иначе ты погибнешь лютою смертью!

Они грозили разорить до основания церковь и келию подвижника, а его самого убить. Преподобный же, вооружившись молитвою и честным крестом, отогнал силу вражию и, славословя Бога, пребывал без всякого опасения.

Другой раз, когда отшельник читал ночью правило, из леса поднялся шум, бесы во множестве окружили келию преподобного Сергия и с угрозами кричали ему:

— Уйди же отсюда, зачем ты пришёл в лесную глушь? Чего ты ищешь? Не надейся более жить здесь, сам видишь: это место пусто и непроходимо! Разве ты не боишься умереть с голоду или погибнуть от рук разбойников?

Такими словами враги устрашали преподобного, но святый помолился Господу, и тотчас же исчезло бесовское полчище.

После этих видений не так страшен был для подвижника вид диких зверей; мимо его одинокой келии пробегали стаи голодных волков и скрывались в чаще леса, или же подходили к преподобному и обнюхивали его; заходили сюда и медведи. Но сила молитвы спасала пустынника. Однажды преподобный Сергий заметил перед своей келией медведя; видя, что он очень голоден, подвижник сжалился над зверем, вынес ему кусок хлеба и положил на пень. С тех пор медведь стал часто приходить к келии Сергия, ожидал обычного подаяния и не отходил до тех пор, пока не получал его; преподобный радостно делился с ним хлебом, часто даже отдавал ему последний кусок. И дикий зверь в продолжение целого года каждодневно навещал пустынника.

Господь не оставлял Своего угодника в пустыне: с ним Он был во всех скорбях и искушениях, помогал ему, ободрял и укреплял усердного и верного раба Своего.
Между тем стала распространяться молва о необыкновенном пустынножителе-подвижнике. Раньше других узнали о нем богобоязненные иноки, начали приходить в Радонежскую пустыню по одному, по двое или по трое и просили преподобного Сергия принять их к себе в сожители и сподвижники. Преподобный отговаривал их, указывая на трудности пустынного жития.

— Вы не в силах жить на этом месте и не можете терпеть пустынного подвига: голод, жажду, скорби, затруднения, скудость и недостаток.

Когда же пришельцы настойчиво просили подвижника не отсылать их от себя, видя твердость их намерения и решимость подвизаться в пустыни, преподобный приглашает их приготовиться к терпению:

— Теперь приготовьте сердца свои не на пищу, не на питие, не на покой и безпечалие, но на терпение, чтобы переносить всякое искушение и всякий труд; приготовьтесь на пост, на подвиги духовные и на многие скорби.

С этого времени преподобный Сергий начал подвизаться уже не одиноким отшельником, а в сожитии с братией, кототорая старалась подражать ему в подвигах.

Вскоре в Радонежской пустыне собралось двенадцать человек, и долго не изменялось это число. Если кого-либо из братии постигала кончина, то на его место приходил другой, так что многие усматривали в этом совпадение: число учеников преподобного было такое же, каково было число учеников Господа нашего Иисуса Христа; иные же сравнивали его с числом двенадцати колен Израилевых. Пришедшие построили 12 келий. Сергий вместе с братией обнес храм и келии деревянным тыном с одними воротами, у которых поставили вратаря. Так возник монастырь, существующий, по благодати Божией, доныне.

Скромен и убог был тогда вид Троицкой лавры. В глухом бору над речкой расчищена поляна и обнесена тыном. На поляне стоит небольшая церковь и несколько таких же малых келий, разбросанных в безпорядке, как пришлось. В монастыре между келиями еще стоят и шумят деревья; около самой церкви лежат срубленные колоды дерев и торчат пни; кой-где взрыты гряды и засажены овощами. Таков был монастырь преподобного Сергия в первые годы после своего возникновения.

Тихо и мирно проходила подвижническая жизнь пустынников; ежедневно они собирались в свою небольшую церковь и здесь возносили Господу усердные молитвы: они служили полунощницу, утреню, часы, вечерню и повечерие, а для совершения Божественной литургии приглашали к себе из ближайших сел священника.

После того, как пришли к Сергию братия, поселился в новооснованной обители и священноинок Митрофан, совершивший обряд пострижения над преподобным Сергием; с радостию он был встречен братией, и единодушно всеми избран игуменом. Иноки радовались, что теперь стало возможно совершать литургию гораздо чаще, чем прежде. Но Митрофан, прожив в обители около года, скончался. Тогда братия стали просить преподобного, чтобы он сам принял сан священства и был у них игуменом. Сергий отказался: он хотел подражать Господу и быть всем слугою. Своими руками он построил три или четыре кельи, на своих плечах носил воду в два водоноса из источника под горой и ставил ее у келии каждого брата, рубил дрова, пек хлебы, шил одежду, готовил пищу и смиренно исполнял другие работы. Свои труды великий подвижник соединял с молитвою, постом и бдением: питался одним только хлебом и водою и то в небольшем количестве, каждую ночь он проводил в молитве и бдении, лишь на краткое время забывался сном. К величайшему удивлению всех, столь суровая жизнь нисколько не ослабляла здоровья подвижника; подавляя греховные движения плоти, она даже как будто укрепляла его тело и придавала ему силы для новых, еще больших подвигов. Своим воздержанием, смирением и благочестивою жизнью преподобный Сергий подавал пример всей братии, жившей с ним. Всеми силами иноки старались подражать ему; так же, как и он, пребывали они в посте, молитве и постоянных трудах: то шили одежды, то переписывали книги, то возделывали небольшие свои огороды и исполняли другие подобные работы. Совершенное равенство было в монастыре, но выше всех стоял преподобный: он был первым подвижником в своей обители, лучше сказать, первым и последним, ибо многие и в его время и после подвизались здесь, но никто не мог сравниться с ним.

Однако с каждым днем в монастыре все сильнее чувствовалась нужда в игумене и иерее. Приглашать к себе священников было не всегда возможно, да и нужен был для братии руководитель, облеченный властью игуменскою. Не было другого лица, более достойного занять такое место, кроме основателя обители, но преподобный Сергий страшился игуменства: не начальником, а последним иноком желал он быть в монастыре, основанном его трудами. Наконец, подвижники Радонежский пустыни, уговорившись между собою и решив избрать игуменом преподобного Сергия, собрались вместе, пришли к нему и сказали:

— Отче, не можем мы жить без игумена, желаем, чтобы ты был нашим наставником и руководителем, мы хотим приходить к тебе с покаянием и, открывая пред тобою все помышления, всякий день получать от тебя разрешение наших грехов. Совершай у нас святую литургию, дабы мы из честных рук твоих приобщались Божественных Таин.

Сергий решительно отказался:

— Братия мои, — говорил он, — у меня и помысла никогда не было об игуменстве, одного желает душа моя — окончить дни свои простым иноком. Не принуждайте же вы меня. Лучше предоставим все сие Богу; пусть Он Сам откроет нам Свою волю, и тогда увидим, что нам делать.

Но иноки продолжали неотступно просить преподобного, и говорили:

— Если ты не хочешь заботиться о душах наших и быть нашим пастырем, то испроси нам игумена у святителя. В противном случае все мы принуждены будем оставить сие место и нарушить обет, данный нами; тогда нам придется блуждать подобно овцам без пастыря.

Не один раз и после того братия приходили к преподобному. Снова они умоляли его принять игуменство еще настойчивее грозили оставить монастырь — уйти в мир из пустыни, возлагая всю ответственность за то пред Богом на преподобного. Такими угрозами они принудили Сергия принять игуменскую должность в своей обители. Святый отправился с двумя старцами в Переяславль Залесский (ныне уездный город Владимирской губернии) к Афанасию, епископу Волынскому, ибо последний, по случаю отъезда святого Алексия митрополита в Царьград, управлял тогда делами митрополии. Святитель ласково принял подвижника, о котором уже давно дошли до него слухи, и долго беседовал с ним о спасении души. По окончании беседы, преподобный Сергий смиренно поклонился Афанасию и стал просить у него игумена в свою обитель. На его просьбу святитель ответствовал:

— Отныне будь отцом и игуменом для братии, тобою собранной в новой обители Живоначальной Троицы!

Так он посвятил преподобного Сергия сначала в иеродиакона, затем рукоположил в иеромонаха; с величайшим благоговением, весь исполненный страха и умиления совершал Сергий первую литургию, после которой и был поставлен во игумена. Афанасий долго поучал новопоставленного игумена и сказал ему:

— Чадо, теперь ты воспринял великий сан священства, знай же, что тебе подобает, по заповеди великого апостола, носить немощи немощных и не себе угождать (Посл. к Римл. гл. 15, ст. 1); помни слово его: "друг друга тяготы носите и тем исполните закон Христов" (Посл. к Галат. гл. 6, ст. 2).

Облобызав и благословив преподобного, святитель отпустил его с миром в обитель Пресвятой Троицы. С ликованием встретили игумена пустынножители, они вышли навстречу своему наставнику и отцу и с сыновнею любовью поклонились ему. Радовался и игумен, видя своих духовных чад. Придя в церковь, он обратился к Господу с усердною молитвою и просил, чтобы Бог благословил его, послал ему всесильную помощь в новом, трудном служении. Помолившись, преподобный обратился к братии с словом поучения, побуждал иноков не ослабевать в подвигах, просил у них содействия себе и снисхождения, и в первый раз преподал им свое игуменское благословение. Просто и немногословно было его наставление, но своею ясностью и убедительностью оно навсегда укоренилось в сердцах братии. Впрочем, преподобный не столько действовал словом, сколько самою своею жизнью, своим добрым примером. Став игуменом, он не только не изменил своих прежних подвигов, но еще с большею ревностью исполнял все правила монашеские; постоянно носил он в сердце своем слова Спасителя: "Если кто хочет быть среди вас старшим, пусть будет всем рабом" (Еванг. от Марка гл. 10, ст. 44). Ежедневно он совершал Божественную литургию и всегда сам приготовлял для неё просфоры: толок и молол своими руками шиеницу, сеял муку, месил и квасил тесто, — сам пек их. Печение просфор было особенно любимым трудом преподобного: никого другого он не допускал до этого дела, хотя многие из братии и желали бы взять на себя этот нелегкий труд. Кроме того он сам варил кутью и катал свечи для богослужения. Первым подвижник приходил в церковь, где стоял прямо, никогда не позволяя себе ни прислониться к стене, ни сесть; последним уходил из храма Божия; неусыпно и с любовию поучал он братию.

В своих подвигах преподобный Сергий подражал древним устроителям монашества, жития которых читал с великим усердием. Назидаясь повествованиями о святых подвижниках, преподобный удивлялся как равноангельному житию их и победе над злыми духами, так и служению бедным мирским людям. Он молился Пресвятой Троице, чтобы и ему сподобиться идти по стопам святых мужей, которые кормили нищих, помогали вдовам, сиротам и всем нуждающимся, которые получили от Господа дар исцелять больных, воскрешать мертвых, помогать путникам на суше и на море.

По прошествии некоторого времени бесы, не терпя добродетельной жизни святого, снова стали возставать на него. Обращаясь в змей или в зверей, они являлись к нему в келию или окружали в лесу, когда преподобный рубил дрова, и пытались отвлечь мысль его от молитвы и богомыслия. Тогда блаженный обращался с молитвою к Господу, просил избавить его от диавольского навождения, и бесы тотчас исчезали, как дым. С того времени Бог даровал своему угоднику такую власть над нечистыми духами, что они не осмеливались даже приблизиться к нему.

Долгое время братии в монастыре было 12 человек. Но вот приходит из Смоленска архимандрит Симон. Отказавшись от видного положения, с чувством глубокого смирения Симон просил преподобного принять его, как простого инока. Сильно был тронут такою просьбою Сергий и с любовью принял прибывшего. Архимандрит Симон принес с собою имущество и передал его преподобному на устройство монастыря.

На пожертвование Симона преподобный выстроил более обширную деревянную церковь во имя Живоначальной Троицы, расширил самый монастырь и привел в порядок его строения: келии братии были поставлены теперь четырехугольником вокруг церкви, так что она стояла посредине и была видима отовсюду.

Тогда возвратился в пустынную обитель преподобного Сергия из Московского Богоявленского монастыря старший брат его Стефан. Он привел с собою младшего сына своего Иоанна, имевшего 12 лет от роду, и передал его преподобному для пострижения в иночество. Преподобный Сергий был удивлен этою верою брата, не пощадившего сына своего для Господа, но исполнил его желание, постриг отрока и нарек в монашестве Феодором. Воспитанный отцом измлада в благочестии, постничестве и чистоте Феодор под руководством своего дяди укреплялся в иноческих подвигах. С того времени многие с разных сторон, иногда издалека стали собираться к преподобному Сергию, чтобы под руководством славного подвижника спасать свои души; с любовию принимал святый игумен всех приходящих, юных и старых, богатых и бедных, но, зная на опыте трудность монашеской жизни, не скоро постригал их. Обыкновенно он приказывал облечь пришедшего в длинную одежду из черного сукна и повелевал ему исполнять вместе с прочими иноками какое-либо послушание. Так поступал он для того, чтобы вновь прибывший мог узнать весь устав монастырский; лишь после долгого испытания преподобный Сергий постригал его в иночество, облекал в мантию и давал клобук, а более совершенных сподвижников своих удостоивал великого образа — схимы.

Принимая иноков после столь тщательного испытания, святый и потом следил за их жизнию. Так он строго запрещал братии после повечерия выходить из своих келий или вступать в беседу друг с другом; каждый должен был в сие время пребывать в своей келии, занимаясь рукоделием или молясь. Поздно вечером, особенно в темные и долгие ночи, неутомимый и ревностный игумен, после келейной молитвы, совершал обход келий и через оконце смотрел, чем кто занят. Если он заставал инока творящим молитву, или занимающимся рукоделием, или читающим душеспасительные книги, то с радостью возсылал о нем Богу молитвы и просил, чтобы Господь подкрепил его. Если же он слышал недозволенную беседу или заставал кого-либо за суетным занятием, то, постучав в двери или окно, отходил далее. На следующий же день он призывал к себе такого брата и вступал с ним в беседу, издалека, тихо и кротко наводя его на признание своей вины. Послушный инок сознавался, просил прощения, и Сергий с отеческою любовию прощал его, на непокоряющегося же, несознающего своей виновности он налагал эпитимию. Так преподобный Сергий заботился о вверенном ему стаде, так умел он соединять кротость со строгостью. Истинным пастырем, а не наемником был он для братии своей обители.

Обитель преподобного Сергия в первое время своего существования была бедна самыми необходимыми предметами; часто подвижники испытывали крайний недостаток в самом нужном.

Удаленная от жилищ, отрезанная от всего света глухим, едва проходимым лесом, обитель преподобного Сергия редко получала помощь от мирских людей. Часто у братии не было вина для совершения Божественной литургии, и они были принуждаемы лишать себя сего духовного утешения; часто не хватало пшеницы для просфор или фимиама для каждения, воска для свеч, елея для лампад, — тогда иноки зажигали лучину и при таком освещении совершали службы в церкви. В бедно и скудно освещенном храме они сами горели и пламенели любовию к Богу яснее самых ярких свеч. Проста и несложна была внешняя жизнь иноков, также просто было и вее, что их окружало и чем они пользовались, но величественна была простота сия: сосуды, кои употреблялись для Таинства причащения, были сделаны из дерева, церковное облачение — из простой крашенины, богослужебные книги писались на бересте. Иногда иноки обители, в которой тогда еще не было общежития и каждый содержался на свои средства, терпели в пище недостаток. Сам игумен нередко испытывал нужду. Так однажды у преподобного не оставалось ни одного куска хлеба, да и во всем монастыре была скудость в пище; выходить же из обители для того, чтобы просить пропитания у мирян, преподобный строго запрещал инокам: он требовал, чтобы они возлагали надежду на Бога, питающего всякое дыхание, и у Него с верою просили бы всего благопотребного; а что он повелевал братии, то и сам выполнял без всякого опущения. Поэтому три дня терпел святый. Но на разсвете четвертого дня, томимый голодом, взяв топор, он пришел к одному старцу, жившему в его монастыре, по имени Даниилу, и сказал ему:

— Я слышал, старче, что ты хочешь пристроить сени к своей келии; я желаю, чтобы руки мои не оставались праздными, посему и пришел к тебе; позволь мне построить сени.

Даниил отвечал:

— Да, я уже давно желаю сделать сени, даже заготовил все необходимое; жду только плотника из деревни; порядить же тебя я не решаюсь, ибо ты возьмешь с меня большую плату.

Но Сергий сказал, что ему нужно только несколько кусков старого, гнилого хлеба. Тогда старец вынес своему игумену решето с кусками хлеба, но преподобный сказал:

—  Не сделав работы, я не беру платы.

После того он усердно принялся за работу; целый день занимался сим делом и, с Божиею помощью, кончил его. Лишь вечером на заходе солнца святый принял хлеб; помолившись, он стал вкушать его, причем некоторые иноки заметили, что из уст преподобного исходит как бы дым. Видя это, пустынножители дивились его смирению и терпению.

Как-то в другой раз случилось оскудение в пище; два дня переносили это лишение иноки; наконец, один из них, сильно страдая от голода, стал роптать на святого, говоря:

— Доколе ты будешь запрещать нам выходить из монастыря и просить у мирян хлеба? Еще одну ночь мы перетерпим, а утром уйдем отсюда и не воротимся, чтобы нам не умереть с голода.

Преподобный утешал братию словами Священного Писания, повелевающими возлагать упование на Бога, привел он вм слова Христова: "Посмотрите на птиц небесных, которые не сеют, не жнут, не собирают в житницы, но Отец Небесный питает их" (Еванг. от Матф. гл. 6, ст. 26).

— Если же Он питает птиц, — говорил святый, — то не ужели не может подать пищу нам? Вот теперь время терпения, мы же рошцем. Если мы перенесем кратковременное испытание с благодарностию, то сие самое искушение послужит нам на большую пользу; ведь, и золото не очищается без огня.

Не успел подвижник кончить своих слов, как в ворота монастыря начали стучать. Оказалось, что в обитель привезли неизвестно откуда много свежих, только что испеченных хлебов. Привезшие говорили:

— Вот это один христолюбец прислал авве Сергию и братии, живущей с ним.

Тогда иноки стали просить посланных вкусить с ними пищи, но те отказались, сказав, что им приказано немедленно вернуться обратно, — и поспешно удалились из обители. Пустынники, увидя обилие привезенных яств, поняли, что Господь посетил их Своею милостию, и, возблагодарив горячо Бога, устроили трапезу; при этом иноки сильно были поражены необычайною мягкостью и необыкновенным вкусом хлеба. На другой и на третий день в монастырь еще привезли много ястия и пития, так что их хватило надолго для пропитания братии.

Преподобный игумен, воспользовавшись сим случаем для наставления иноков, сказал, поучая их:

— Смотрите, братие, как Промыслитель Господь не оставляет места сего и рабов Своих соиночествующих, живущих здесь, работающих день и ночь и все терпящих с верою и благодарением.

И вспоминая слова святого апостола Павла: "имея пищу и одежду, будем тем и довольны" (1 посл. к Тимофею, гл. 6, ст. 8), он уговаривал братию не заботиться о скоропреходящем, но уповать на Промыслителя-Бога.

Приблизительно чрез 15 лет после возникновения Радонежской обители вблизи её стали селиться крестьяне. Они безпрепятственно вырубали лес, настроили дворов и сел, распахали поля и стали сеять хлеб. Жизнеописатель преподобного жалуется, что крестьяне исказили пустыню, не пощадили её, превратили в чистые поля. Новые соседи монастыря прекратили и его пустынную скудость. Часто посещали они монастырь, усердно приносили в изобилии разные припасы, и нищета в обители преподобного Сергия кончилась навсегда.

Одно время в монастыре стал чувствоваться недостаток в воде, происшедший вероятно от того, что источник, протекавший около обители, давал менее воды; чем сколько нужно было для всех насельников быстро умножавшегося монастыря. Братии приходилось теперь носить воду издалека и с большими затруднениями. Поэтому некоторые стали роптать на святого и говорили:

— Зачем ты, не разбирая, поселился на сем месте? зачем, когда здесь нет по близости воды, ты устроил обитель?

Преподобный смиренно отвечал:

— Братия, я желал один безмолствовать на сём месте, Богу же было угодно, чтобы здесь возникла обитель. Он может даровать нам и воду, только не изнемогайте духом и молитесь  с верою: ведь если Он в пустыне извел воду из камня непокорному народу Еврейскому, то тем более не оставит вас, усердно служащих Ему.

После того он взял с собой одного из братии, и тайно сошел с ним в чащу, находившуюся под монастырем, где никогда не было проточной воды. Найдя во рве немного дождевой воды, святый преклонил колена и стал молиться:

— Боже, Отче Господа нашего Иисуса Христа, услыши нас в час сей и яви славу Твою: как в пустыне чрез Моисея чудодействовала крепкая десница Твоя, источив из камня воду, так и здесь яви силу Твою: Творец неба и земли, даруй нам воду на месте сем, и да разумеют все, что Ты внемлешь молящимся Тебе и возсылающим славу Отцу, и Сыну, и Святому Духу, ныне и во веки веков. Аминь.

Тогда внезапно забил обильный источник. Сильно поражена была братия; ропот недовольных сменился чувством благоговения пред святым игуменом; иноки даже стали называть сей источник "Сергиевым". Но смиренному подвижнику было тяжело прославление людское и он сказал:

— Не я, братия, дал вам воду, но Сам Господь послал ее нам, недостойным. Посему не называйте его моим именем.

Тогда братия перестали называть источник "Сергиевым".

С того времени иноки уже не испытывали более недостатка в воде, но брали ее из источника для всех монастырских потребностей; за водой из этого источника присылали нередко и миряне, иногда издалека, и пиющие эту воду с верою получали исцеление.

Много и других чудес совершил преподобный еще при жизни. В окрестностях обители жил поселянин, питавший к Сергию великую веру; единственный сын его был одержим неизлечимою болезнью. Твердо надеясь, что святый исцелит отрока, поселянин принес его к преподобному. Но в то время, как он пришел в келию святого и стал просить его помочь болящему, отрок умер. Потеряв всякую надежду отец стал горько плакать:

— Увы мне, — говорил он святому, — я пришел к тебе, человек Божий, с твердою уверенностью, что ты поможешь мне. Увы мне! что теперь мне делать?

Так скорбя и рыдал, он вышел, чтобы принести все нужное для погребения сына.

Увидев рыдания огорченного отца, преподобный сжалился над ним и, сотворив молитву, воскресил отрока. Вскоре возвратился поселянин с гробом.

Святый же сказал ему:

— Напрасно ты неосмотрительно предаешься печали: отрок не умер, но жив.

Так как этот человек видел, как умер его сын, то не хотел верить словам святого; но подойдя, он с удивлением заметил, что отрок действительно жив; тогда обрадованный отец стал благодарить преподобного за воскрешение сына.

— Ты обманываешься и не знаешь сам, что говоришь, — отвечал ему чудотворец. — Когда ты нес отрока сюда, он от сильной стужи изнемог, ты же подумал, что он умер.
Теперь в теплой келии он согрелся, а тебе кажется, что он воскрес.

Но поселянин продолжал утверждать, что сын его воскрес по молитвам святого. Тогда Сергий запретил ему говорить о сём, прибавив: "Если ты станешь разсказывать о том, то будешь наказан и вовсе лишишься своего сына".

В великой радости вернулся поселянин домой, прославляя Бога и его угодника Сергия. Об этом чуде узнал один из учеников преподобного, который и поведал о нем.

Слава о чудесах преподобного Сергия стала быстро распространяться, и начали привозить больных к нему не только из окрестных селений, но даже из отдаленных местностей. Так однажды привезли с берегов Волги знатного человека, одержимого нечистым духом. Сильно страдал он: то кусался, то бился, то убегал от всех; десять человек едва могли удержать его. Родные бесноватого, услышав о Сергии, решили привести его к преподобному. Немало усилий потребовалось для того. Когда болящего привезли в окрестности монастыря, он с необычайною силою разорвал железные оковы и стал кричать так громко, что его голос был слышен в обители. Преподобный Сергий совершил молебное пение о болящем; в это время страждущий стал несколько успокаиваться; его даже ввели в самый монастырь; по окончании молитвенного пения, когда преподобный подошел с крестом к бесноватому и стал осенять его, бесноватый бросился с диким воплем в воду, скопившуюся неподалеку после дождя. Когда же преподобный осенил его святым крестом, он почувствовал себя совершенно здоровым и разсудок возвратился к нему. На вопрос, почему он бросился в воду, исцелевший отвечал:

— Когда меня привели к преподобному, и он стал осенять меня честным крестом, я увидел великий пламень, исходящий от креста, и, думая, что тот огонь сожжет меня, устремился в воду.

После того несколько дней он провёл в монастыре, прославляя милосердие Божие и благодаря святого угодника за свое исцеление.

Много и других чудес происходило по молитвам подвижника. Все, с верою приходящие к святому, какими бы ни страдали недугами, получали телесное здоровье и нравственное назидание.

Слух о таких чудесах преподобного Сергия распространялся все далее и далее, молва о его святой, подвижнической жизни росла шире и шире; более и более возрастало число посещавших его обитель. Все прославляли преподобного Сергия, все благоговейно почитали его; многие шли сюда из различных городов и мест, желая видеть святого подвижника; другие стремились получить от него наставление и насладиться его душеполезной беседой; многие иноки, оставив свои монастыри, приходили под кров основанной преподобным обители, желая подвизаться под его руководством и жить вместе с ним; простые и знатные жаждали получить от него благословение, приходили к блаженному отцу. Все его уважали и считали за пророка или как бы за одного из древних святых отцев.

Уважаемый и прославляемый всеми, преподобный Сергий оставался все тем же смиренным иноком: людская слава не прельщала его; все также продолжал он трудиться и служить всем примером величайшего смирения. Не любил он мягких и красивых одежд, но постоянно носил одеяние из грубой ткани, сшитое своими руками. Однажды в монастыре не было хорошего сукна, оставался всего один кусок, и тот был такого низкого достоинства и притом так плохо окрашен, что монахи отказывались брать его. Тогда Сергий взял его себе, сшил из него одежду и носил ее до тех пор, пока не развалилась.

Вообще же святый всегда носил ветхую и грубую одежду, так что многие не узнавали его и принимали за монастырского служку. Один крестьянин из дальнего селения, слыша много о святом Сергии, пожелал видеть его. Он пришел в обитель преподобного и стал спрашивать встречающихся братий, где находится святый. Случилось, что преподобный тогда в огороде копал землю. Братия сказала о том прибывшему поселянину; он пошел к огороду и в щель забора увидел святого, копающего землю, в худой, разодранной одежде, испещрённой заплатами. Он подумал, что указавшие ему на сего старца посмеялись над ним, ибо он ожидал видеть святого в большой славе и чести. Поэтому он снова стал спрашивать с обидой:

— Где же святый Сергий? покажите мне его, так как я пришел издалека поклониться ему; к тому же имею к нему дело.

Иноки же отвечали:

— Старец,виденный тобою,и есть преподобный отец наш.

Когда святый вышел из огорода, крестьянин отвернулся от него и не хотел смотреть на блаженного; негодуя, он так говорил братии:

— Сколько труда понапрасну понес я! Пришел взглянуть на великого пророка и надеялся увидеть его в большой почести и славе, а вы смеетесь надо мной, показываете какого-то слугу.

Братия с негодованием разсказали игумену о недоверчивом и непочтительном посетителе. Позвав поселянина к себе, преподобный поставил перед ним трапезу и стал радушно угощать его; между прочим, святый сказал ему:

— Не печалься друг: по милости Божией, отсюда никто не уходит печальным и твое желание исполнится.

Лишь только блаженный произнес сии слова, уведомили о прибытии в монастырь князя. Сергий встал и вышел на встречу знатному гостю, приехавшему в монастырь в сопровождении множества слуг. Увидев игумена, князь еще издали поклонился преподобному до земли, испрашивая смиренно у него благословения. Святый же, благословив князя, с подобающею честию ввел его в обитель; они сели рядом и стали беседовать, а прочие все предстояли. Поселянин, оттесненный далеко княжескими слугами не мог, несмотря на все свои старания, приблизиться к тому старцу, коим он ранее гнушался. Тогда он тихо спросил у одного из предстоящих:

—  Господин, что это за старец сидит с князем?

Тот же отвечал ему:

— Разве ты пришлец здесь, что не знаешь сего старца? Это — преподобный Сергий.

Тогда поселянин стал укорять себя и ужасаться за свое неверие. Когда же князь вышел из обители, он быстро подошел к преподобному и, стыдясь прямо глядеть на него, поклонился старцу в ноги, прося прощения за то, что согрешил по неразумию. Святый же ободрил его, благословил, побеседовал с ним, утешил его и отпустил домой.

Таким великим смирением отличался преподобный Сергий: земледельца, который пренебрег им, он возлюбил не менее, чем князя, оказавшего ему почесть. И тот ушел с великою верою к святому; прожив несколько времени в миру, поселянин скоро опять пришел в обитель и принял здесь пострижение: так сильно тронуло его смирение великого подвижника.

Один раз поздно вечером блаженный, по своему обычаю, совершал правило и усердно молился Богу о своих учениках; вдруг он услышал голос, звавший его:

—  Сергий!

Преподобный сильно изумился такому необычайному в ночное время явлению; отворив окно, он хотел посмотреть, кто зовет его. И вот, видит он большое сияние с неба, которое на столько разгоняло ночной мрак, что сделалось светлее дня. Голос послышался во второй раз:

— Сергий! Ты молишься о своих чадах, и моление твое услышано. Посмотри — видишь число иноков, собирающихся под твое руководство во имя Пресвятой Троицы.

Оглянувшись, святый увидел многое множество прекрасных птиц, прилетевших и в самый монастырь, и за его ограду. И опять был слышен голос:

— Так умножится число твоих учеников, подобно сим птицам; и после тебя оно не оскудеет и не умалится, если они станут следовать твоим стопам.

Святый был изумлен таким дивным видением. Желая, чтобы и другой кто-либо порадовался вместе с ним, он громким голосом позвал Симона, жившего ближе прочих. Удивляясь необычайному призыву игумена, Симон поспешно пришел к нему, но видеть всего видения уже не сподобился, а узрел только некоторую часть небесного света. Преподобный подробно разсказал ему все, что он видел и слышал, и оба провели без сна всю ночь, радуясь и прославляя Бога.

Вскоре после сего к преподобному Сергию пришли послы от святейшего патриарха Константинопольского Филоеея (был патриархом от 1354 до 1355 г., и во второй раз с 1362 до 1376 г.) и передали святому вместе с благословением дары оть патриарха: параманд и схиму.

(Параманд или аналав — монашеская одежда — перевязь хитона на плечах и под мышками. В древности эта одежда состояла из двух ремней и надевалась крестообразно в знаменование подятия на рамена крестного ига Христова).

Они принесли из Константинополя следующее послание: "Милостию Божиею архиепископ Константина града, вселенский патриарх, господин Филофей — сыну и сослужебнику нашего смирения о Святом Духе Сергию —благодать и мир и наше благословение! Мы слышали о твоей добродетельной жизни по заповедям Божиим, восхвалили Бога и прославили имя Его. Но вам еще недостает одного и притом самого главного: нет у вас общежития. Ты знаешь, что и сам Богоотец пророк Давид, все обнимавший своим разумом, изрек: "Вот что добро и прекрасно: жить братиям в месте" (Псал. 132, ст. 1). Посему и мы преподаем вам добрый совет — устроить общежитие, и да будет с вами милость Божия и наше благословение".

Получив патриаршее послание, преподобный отправился к блаженному митрополиту Алексию и, показав ему грамоту, спросил его:

— Владыко святый, как ты прикажешь?

Святый Алексий одобрил намерение преподобного и посоветовал ввести строгое общежитие.

(Предполагают, что преподобный Сергий лично сам или чрез святого митрополита Алексия обращался к Константинопольскому патриарху, которому подчинена была тогда Русская церковь, с просьбою одобрить и благословить свое решение ввести в монастыре строгое общежитие, так что мысль об устроении общежития принадлежит самому преподобному Сергию).

С того времени преподобный Сергий установил в своей обители общежитие и строго приказал братии соблюдать общежительный устав: никому из иноков ничего не приобретать для себя, не называть ничего своим, но по заповедям святых отцев все иметь общее, монастырское: и пищу, и одежду, и жилище.

Из числа братии преподобный Сергий избрал разных чинов для монастыря: служебных — для заведывания трапезой, хозяйством, казной, уходом за больными братиями, а также церковных — для надзора за монастырским храмом и его чистотой.

Запретив инокам частную собственность, преподобный не был склонен скоплять богатство и в общую пользу монастыря. Все излишки, какие в нем скоплялись, подвижник употреблял на дела благотворения: на милостыню нищим или на помощь бедным мирянам, которые приходили в обитель. И по мере того, как монастырь богател от приносов христолюбцев-мирян, милостивый игумен более и более развивал страннолюбие, нищелюбие и уход за больными. Сам подвижник помогал бедным, странным и больным, и служебным чинам обители дал непререкаемую заповедь не оставлять дел милосердия и благотворения, и обещал при этом, что обитель его будет стоять и процветать до тех пор, пока они стануть сохранять эту заповедь его. И с того времени никто из нуждающихся не уходил без подаяния от ворот Радонежской обители; больные надолго оставались при монастыре и пользовались уходом. Путники, заехавшие зимнею порою в непогоду и морозы, жили в обители и получали содержание, пока нельзя было пуститься в дальнейший путь. Князья и воеводы заходили сюда с отрядами войска и все получали пищу и питье от гостеприимного подвижника. Когда большая дорога от Москвы к Ростову, шедшая раньше вдали от обители преподобного Сергия, проложена была близ неё, в монастырь стало заезжать еще более гостей.

Скоро, однако, братия, с такою настойчивостью принудившая преподобного принять власть, теперь стала недовольна, вероятно, строгостью общежития. Родной брат его Стефан был во главе возставших и оскорбил святого в Церкви за вечерним богослужением. Кроткий подвижник ничего не сказал обидчику. Прямо из церкви и не заходя в келию, несмотря на позднее время, он скрылся из монастыря и ушел на реку Киржач, где основал новый монастырь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы.

(Киржач — в настоящее время заштатный город Владимирской губ., Покровского уезда. Получил имя от реки Киржач. Благовещенский монастырь, подчиненный прежде Троице-Сергиевой лавре, упразднен в 1764 году и обращен в приходскую церковь. В 1876 году открыт собор).

Троицкие иноки скоро хватились своего игумена, пошли в разные стороны искать его и, когда открыли новое место его подвигов, начали переходить в монастырь на Киржаче. Лишившись святого наставника, Радонежское братство начало быстро уменьшаться; порядок монастырской жизни разстроился. Тогда оставшиеся просили святого митрополита Алексия, чтобы он повелел преподобному Сергию возвратвться в обитель Пресвятой Троицы. Тогда святый Алексий послал к преподобному двух архимандритов с просьбою, чтобы он внял молению братии и возвратился к ней. Он увещавал Сергия сделать сие для того, чтобы иноки основанной им обители не разошлись, не имея пастыря, и святое место не запустело. Безпрекословно исполнил преподобный Сергий сие прошение блаженного святителя: он возвратился в лавру, на место первого своего пребывания, поставив игуменом Киржачского монастыря ученика своего Романа (скончался в 1392 году), и с величайшею радостью был встречен братиею.

Святый Стефан, епископ Пермский, питавший великую любовь к преподобному, однажды ехал из своей епархии в Москву.

(Память святого Стефана, просветителя Перми (+ 1396 г.), празднуется 27 апреля; мощи его почивают в Московском соборе Спаса на Бору).

Дорога, по коей проезжал святитель, отстояла от Сергиева монастыря верстах в восьми. Так как Стефан очень спешил в город, то проехал мимо обители, предполагая посетить ее на обратном пути. Но когда он был против монастыря, то остановился, прочитал: "Достойно есть" и, сотворивши обычную молитву, поклонился преподобному Сергию со словами:

— Мир тебе, духовный брат.

Случилось, что тогда блаженный Сергий вместе е братией вкушал за трапезою. Уразумев духом поклонение епископа, он тотчас же поднялся; немного постояв, он сотворил молитву, в свою очередь также поклонился епископу и сказал:

— Радуйся и ты, пастырь Христова стада, и благословение Господне да будет с тобою.

Братия была удивлена таким необычайным поступком святого; некоторые же поняли, что преподобный удостоился видения. По окончании трапезы иноки стали разспрашивать его о происшедшем, и он сказал им:

— В тот час против нашего монастыря остановился епископ Стефан на пути в Москву, поклонился Пресвятой Троице и благословил нас грешных.

Некоторые из учеников преподобного тотчас же поспешили к указанному месту, потом нагнали святого епископа и убедились, что все произошло именно так, как сказал преподобный.

(В память этого происшествия и доселе сохраняется в Троице-Сергиевой лавре такой обычай: перед последним блюдом, по звуку колокольчика, все монашествующие встают, очередной иеромонах произносит: "Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, помилуй нас", — после чего все опять садятся оканчивать тралезу. На месте же остановки святого Стефана поставлен крест и сооружена часовня).

Многие благочестивые мужи просияли славою в обители преподобного; многие из них были поставлены на игуменство в другие монастыри, а иные возведены на святительские кафедры. И все они преуспевали в добродетелях, наставляемые и руководимые своим великим учителем Сергием.

Среди учеников преподобного был один, по имени Исаакий; он желал посвятить себя подвигу безмолвия и посему часто просил у святого благословения на этот великий подвиг. Однажды премудрый пастырь в ответ на его прошение сказал:

— Если ты, чадо, желаешь безмолвствовать, то на следующий день я дам тебе на сие благословение.

На другой день, по окончании Божественной литургии, преподобный Сергий осенил его честным крестом и сказал:

—  Господь да исполнит твое желание.

В это мгновение Исаакий видит, что необыкновенный пламень исходит от руки преподобного и окружает его, Исаакия; с того времени он пребывал в молчании, и лишь только однажды чудесное явление разрешило ему уста.

Преподобный Сергий еще при жизни, будучи во плоти, сподобился иметь общение с безплотными. Однажды святый игумен совершал Божественную литургию вместе с братом своим Стефаном и племянником Феодором. В церкви тогда среди прочих находился также Исаакий-молчальник. Со страхом и благоговением, как и всегда, совершал святый великое таинство. Вдруг Исаакий видит в алтаре четвертого мужа, в чудно блистающих ризах и сияющего необычайным светом; при малом входе с Евангелием небесный сослужитель следовал за преподобным, лицо его сияло как снег, так что невозможно было взирать на него. Чудное явление поразило Исаакия, он отверз уста свои и спросил рядом стоящего с ним отца Макария:

— Что за дивное явление, отче? Кто сей необыкновенный муж?

Макарий также был сподоблен видения; изумленный и пораженный им, он отвечал:

— Не знаю, брате. Я и сам ужасаюсь, взирая на такое дивное явление... Не пришел ли разве какой священнослужитель с князем Владимиром?

Князь Владимир Андреевич в то время был в церкви.

(Князь Владимир Андреевич Серпуховский (+ 1410 г.), в отчине которого находилась Троицкая лавра, сподвижник Димитрия Иоанновича Донского в Куликовской битве).

Старцы спросили у одного из его свиты, не приходил ли с князем иерей. Спрошенный ответил, что священника с ними не было. Тогда иноки поняли, что с преподобным Сергием сослужит ангел Божий. По окончании литургии, приступили к святому и спросили его об этом. Сначала подвижник не хотел открывать им тайны:

— Какое необычайное явление видели вы, чада? Служили литургию Стефан, Феодор и я грешный; более никого не было.

Ученики же продолжали просить его; тогда преподобный сказал им:

— Чада, если Сам Господь Бог открыл вам, то могу ли я утаить сие? Тот, кого вы видели, был ангел Господень. Не только ныне, но и всегда, когда мне недостойному приходится совершать литургию, он, Божиим изволением, служит вместе со мною. Вы же никому не говорите, что видели, пока я жив.

Среди учеников преподобного Сергия был один по имени Андроник, происходивший из того же города Ростова, откуда был родом и сам преподобный. Еще в юных летах он пришел в монастырь Живоначальной Троицы и был принят им в число иноков. Здесь он подвизался много лет, украсил себя добродетелями и подъял много трудов; посему и святый сильно любил своего ревностного ученика. У Андроника было желание построить свою обитель и ввести в ней общежитие. И желание это исполнилось. В то время митрополитом Московским был святый Алексий; тесная дружба и узы братской любви соединяли святителя с блаженным Сергием; они часто вели душеполезные беседы, нередко святый митрополит спрашивал совета у преподобного игумена. Однажды, посетив монастырь, Алексий сказал Сергию:

— Возлюбленный, хочу просить у тебя одного благодеяния и думаю, что по любви ко мне ты исполнишь мою просьбу.

Старец же отвечал архиерею:

— Владыко святый, мы все в твоей власти, ни в чем тебе нет запрещения.

Тогда митрополит сказал:

— Я хочу, если Бог поможет, построить монастырь. Когда мы плыли из Константинополя, поднялась сильная буря, так что мы едва не погибли. Вее начали молиться Богу; также и я стал просить Его, чтобы Он избавил нас от предстоящей смерти. Тогда я дал обет построить храм во имя того святого, память которого празднуется в тот день, когда Господь дарует нам высадиться на берег. С того часа буря прекратилась, наступила тишина, и мы достигли берега 16 августа (празднуется перенесение из Едессы в Константинополь Нерукотворенного образа Господа нашего Иисуса Христа, бывшее в 944 г.) Теперь желаю исполнить свой обет — построить церковь в честь Нерукотворенного образа Господа нашего Иисуса Христа; при ней хочу устроить общежительный монастырь. Посему прошу тебя, дай мне возлюбленного ученика твоего Андроника.

Преподобный с готовностию исполнил просьбу митрополита. Святый Алексий отправился в Москву и здесь на берегах Яузы основал монастырь (Спасо-Андрониев монастырь был основан около 1360 г.), а игуменство в нем поручил Андронику. Спустя несколько времени сам преподобный Сергий прибыл в новую обитель, благословил ученика своего и сказал:

— Господи, призри с небеси на место сие и посети его Своею милостию.

Тот же святитель Алексий, благодаря Господа за исцеление по его смиренным молитвам Татарской царицы Тайдулы, основал другой монастырь в Москве — в память чуда архистратига Михаила в Хонех (воспоминается 6 сентября; Чудов монастырь в Кремле был основан в 1365 г.) и для сей Чудовской обители митрополит испросил у Сергия нескольких старцев.

Имя преподобного связано с основанием еще одного монастыря в Москве, именно Симоновского. Феодор, племянник Сергия, долгое время пребывал в обители великого подвижника, живя с ним в одной келье и процветая добродетелями. Все удивлялись тому, что Феодор никогда ничего не скрывал от своего наставника игумена, но исповедывал ему всякий помысл. Когда он был уже священноиноком, то пожелал основать гделибо монаетырь, и разсказал о том преподобному Сергию. Но преподобный сначала не отпускал от себя племянника, желая передать ему после себя игуменство в Радонежском монастыре. Когда же за Феодора начал просить великий князь Димитрий Иоаннович, подвижник согласился отпустить его, а вместе с ним и тех из братий, которые хотели за ним следовать. Вероятно, с согласия великого князя, Феодор избрал и место для основания новой обители вблизи Москвы, называемое "Симоново". Преподобный Сергий пришел осмотреть избранное место, нашел его удобным и дал свое благословение на постройку новой обители. Феодор построил церковь во имя Пречистой Владычицы нашей Богородицы, в честь Её славного Рождества; открыл при церкви монастырь и ввел в нем общежитие (около 1370 года; около 1379 года он перенесен на новое место, где находится в настоящее время). Слава о добродетельной жизни Феодора стала широко распространяться, число иноков его обители все возрастало. Сам преподобный Сергий неоднократно посещал сию обитель и принимал, по преданию, участие в трудах братии. Спустя некоторое время, святый Феодор был возведен в сан архиепископа Ростовского и своими добродетелями светло сиял там подобно яркому светильнику до самой своей кончины, последовавшей 28 ноября 1394 года.

Не в одной Москве, но и во многих других местах возникали обители, основанные учениками преподобного Сергия или же устроенные самим великим подвижником. Так великий князь Димитрий Иоаннович, желая построить монастырь в Коломне на месте, называемом Голутвино, усердно просил святого Сергия благословить то место и воздвигнуть церковь. Тронутый такою верою великого князя и движимый любовью к нему, преподобный отправился в Коломну по смоему обычаю пешим, благословил то место и воздвиг церковь во имя Богоявления Господня. По просьбе великого князя он дал для новой обители одного из своих учеников — священноинока Григория, мужа благоговейного и благочестивого. Вскоре и эта обитель, где также было установлено общежитие, Божиею благодатию, процвела во славу Единого, в Троице славимого Бога.

(Сначала Коломенский Голутвин монастырь, основанный около 1385 года, находился в 4 верстах от города Коломны при впадении реки Москвы в Оку; но в 18 веке его перенесли в самый город, почему он и стал называться "Новоголутвиным").

По просьбе другого князя, Владимира Андреевича, преподобный благословил место в Серпухове для монастыря в честь Зачатия Пресвятой Богородицы. В этот монастырь, называемый Высоцким, святый послал строителем по настойчивой просьбе князя одного из своих самых любимых учеников Афанасия, сильного в Божественном Писании, отличавшегося необыкновенным послушанием и другими добродетелями и чрезвычайно искусного в переписывании книг.

(Высоцкий монастырь, прозванный так потому, что был расположен на высоком берегу реки Нары, был основан в 1374 году).

Так преподобный Сергий, благословлял многие обители и посылал туда своих учеников. И духовные сыны его и сыны сынов его как звезды светили и сияли во все стороны чудным житием своим всем на пользу.

(Многочисленные ученики и собеседники преподобного Сергия основали до 30-ти монастырей на севере Руси, в древнем Заволжьи — в лесах Новгородского, Вологодского и Костромского края).

Равноангельная жизнь преподобного, необычайное его смирение и труды на пользу церкви внушили святому митрополиту Алексию желание иметь блаженного Сергия своим преемником и заместителем. Достойный пастырь стада Христова, замечая, что уже приближается кончина его, призвал к себе преподобного Сергия и, взяв свой митрополичий параманд с золотым крестом, украшенным драгоценными камнями, подал его преподобному.

(В древнее время у русских святителей кроме параманда монашеского (о котором говорилось выше) употреблялся еще параманд служебный, который надевался на стихарь или подризник при богослужении. Сдужебный параманд и предлагал святый Алексий преподобному Сергию).

Но великий подвижник, смиренно поклонившись, сказал:

— Прости мне, владыко святый, от юности не был я златоносцем, а в старости тем более желаю пребывать в нищете.

Святый же Алексий сказал ему:

— Возлюбленный, я знаю, что таково было всегда твое житие; теперь же покажи послушание и приими подаваемое тебе от нас благословение.

При этом он сам возложил на святого параманд, а потом начал говорить:

— Ведаешь ли, преподобный, зачем я тебя призвал, и что желаю предложить тебе? Вот, я держал Богом врученную мне Российскую митрополию, сколько Господу было то угодно; но теперь уже близок мой конец, не знаю только дня моей кончины. Я желаю при жизни моей найти мужа, который бы после меня мог пасти Христово стадо, и никого кроме тебя не нахожу. Мне хорошо известно, что, начиная с князя и до последнего человека, все желают тебя. Итак, восприими теперь сан епископский, а после моей кончины займешь мой престол.

Услышав эти речи, преподобный, почитавший себя недостойным такого сана, сильно смутился духом.

— Прости меня, владыко, — ответил он святителю, — сие выше моих сил. Никогда не найдешь во мне, чего ищешь: я — грешный и самый последний из всех людей.

Долго убеждал преподобного блаженный святитель Алексий. Но возлюбивший смирение Сергий остался непреклонным.

— Владыко святый, — сказал он, — если ты не желаешь изгнать меня из сих пределов, так что и не услышишь обо мне, то не говори более о сем и не позволяй никому другому обращаться ко мне с такими речами: никто во мне не найдет на то согласия.

Видя, что святый остается непреклонным, архипастырь перестал говорить ему об этом: он боялся, как бы преподобный не ушел в более отдаленные места и пустыни, и Москва не лишилась бы такового светильника. Утешив его духовною беседою, святитель с миром отпустил его в обитель.

По прошествии некоторого времени святый митрополит Алексий скончался (12 февраля 1378 года); тогда все усиленно просили Сергия воспринять Российскую митрополию. Но преподобный пребывал непреклонным. После 12-тилетних смут, последовавших за кончиной святого Алексия, престол Московской митрополии занял святый Киприан (правил Русской митрополией два раза: в первый раз с 1381 по 1382 год, во второй — с 1390 по 1406 год).

Около полутораста лет прошло с тех пор, как Русскую землю завоевали Татары. Тягостно и унизительно было иго сих грозных завоевателей; частые набеги на целые области, разорение жилищ, избиение жителей, разрушение церквей Божиих, большая дань — все это невыносимым гнетом ложилось на Русскую землю; князья часто должны были ездить на поклон в Орду и там подвергались разным унижениям. Нередко и среди князей происходили разногласия и ссоры, что мешало им обединиться и свергнуть иго иноплеменников.

В это время Божиим попущением за грехи людские один из ханов Татарских, нечестивый Мамай, поднялся на Русь со всеми своими несметными полчищами. Великий князь Димитрий Иоаннович также стал готовиться к войне, но прежде чем выступить в путь, он отправился в монастырь Животворящей Троицы, чтобы поклониться Господу и испросить благословения на предстоящий поход у святого игумена обители. Имея великую веру к преподобному, признавая его пророком, князь Димитрий спрашивает святого, идти ли ему против безбожных.

Радонежский подвижник ободрил князя и сказал ему:

— Подобает тебе заботиться о стаде, порученном Богом, и выступить против безбожных.

После этого святый старец пригласил князя выслушать Божественную литургию; по окончании её, Сергий просил Димитрия Иоанновича, чтобы он вкусил пищи в его обители; хотя великий князь и спешил отправиться к своему войску, однако он повиновался святому игумену. Тогда старец сказал ему:

— Обед сей, великий князь, будет тебе на пользу. Господь Бог тебе помощник; еще не приспело время тебе самому носить венец победы, но многим — весьма многим сподвижникам твоим готовы венцы страдальцев.

После трапезы, окропив святою водою великого князя и бывших с ним, преподобный сказал князю:

— Врага ожидает конечная гибель, а тебя милость, помощь от Бога и слава. Уповай же на Господа и на Пречистую Богородицу.

Затем, осенив князя честным крестом, преподобный пророчески изрек:

— Иди, господин, небоязненно: Господь поможет тебе против безбожных: победишь врагов своих.

Последние слова он сказал одному только князю; обрадовался тогда защитник Русской земли, и пророчество святого заставило его прослезиться от умиления. В то самое время в обители Сергиевой подвизались два инока Александр Пересвет и Андрей Ослябя: в миру они были боярами, — воинами, опытными в ратных делах. Этих иноков-воинов и просил великий князь у преподобного Сергия; старец тотчас же исполнил просьбу Димитрия Иоанновича; он приказал возложить на иноков схиму с изображением креста Христова и, напутствуя их, говорил:

— Вот, чада, оружие непобедимое: да будет оно вам вместо шлемов и щитов бранных!

Великий князь в умилении воскликнул:

— Если Господь мне поможет, и я одержу победу над безбожными, то поставлю монастырь во имя Пречистой Богоматери.

Преподобный еще раз благословил князя и окружавших его; по преданию, он дал ему икону Господа Вседержителя и проводил его до самых врат обители. Так святый игумен старался ободрить князя в тяжелое время, когда нечестивые враги грозили смести с лица земли имя Русское и уничтожить веру православную.

Между тем Русские князья соединились и собравшееся войско выступило в поход; 7 сентября 1380 года ополчение достигло Дона, переправилось через него и расположилось на знаменитом поле Куликовом (находится в Епифановском уезде Тульской губернии), готовое встретить грозного врага. Утром 8 сентября, в день праздника Рождества Пресвятой Богородицы, войско стало готовиться к бою; перед самою битвою пришли иноки Троицкой обители, посланные от преподобного Сергия. Святый игумен хотел укрепить мужество князя: он передает ему благословение Пресвятой Троицы, присылает Богородичную просфору и грамоту, в которой утешает его надеждою на помощь Божию, и предрекает, что Господь дарует ему победу. Весть о посланниках Сергиевых быстро разнеслась по полкам и вдохновила воинов мужеством; надеясь на молитвы преподобного Сергия, они небоязненно шли на битву, готовые умереть за православную веру и за свою родную землю.

Несметное полчище Татарское надвигалось, как туча; уже из среды его выступил богатырь громадного роста, необычайной силы. Надменно он вызывал кого-либо из русских на единоборство. Страшен был грозный вид богатыря. Но против него выступил смиренный инок Пересвет. Простившись мысленно со своим отцом духовным, со своим собратом Ослябою, с великим князем, доблестный воин Христов с копьем в руках быстро устремился на своего противника; с страшною силою они сшиблись, и оба пали мертвыми. Тогда началась ужасная битва; такой сечи еще не бывало на Руси; сотни тысяч воинов бились и погибли на Куликовом поле; тесня один другого, многие умирали под копытами лошадей; от множества трупов трудно было двигаться коням; кровь лилась потоками на пространстве целых десяти верст. Тысячи доблестных воинов Русских пали в тот день, но вдвое более было побито Татар и битва окончилась совершенным поражением неприятелей: безбожные и высокомерные враги бежали, оставив за собою поле битвы, усеянное трупами павших; сам Мамай едва успел убежать с малою дружиною.

Во все время, пока происходила Куликовская битва, преподобный Сергий, собрав братию, стоял с нею на молитве и усердно просил Господа, чтобы Он даровал победу православному воинству. Имея дар прозорливости, святый ясно видел как бы перед своими глазами все то, что было удалено от него на большое разстояние; он поведал братии о победе Русских, называл павших по именам, сам приносил о них моление.

С величайшею радостью возвратился в Москву великии князь, получивший за славную победу над Татарами прозвище Донского, и немедленно отправился к преподобному Сергию. Прибыв в обитель, он от всего сердца воздал благодарение Господу, "Сильному во бранех", благодарил святого игумена и братию за молитвы, разсказал преподобному подробно о битве, повелел служить заупокойные литургии и паннихиды за всех воинов, убиенных на Куликовом поле  и сделал щедрый вклад в монастырь.

(Тогда была установлена Димитриевская суббота (ближайшая суббота пред 26 октября, — днем памяти великомученика Димитрия Солунского) день для поминовения павших в Куликовской битве воинов и вообще всех усопших).

Памятуя об обещании, данном перед битвой — построить монастырь, — великий князь при помощи преподобного Сергия, выбравшего место и освятившего храм новой обители, воздвиг общежительный монастырь в честь Успения Пресвятой Богоматери на реке Дубенке.

(Дубенский монастырь, построенный в 40 верстах от Лавры на реке Дубенке, впадающей в Дубну, ныне не существует).

Вскоре после того Татары под предводительством нового хана Тохтамыша напали на Русскую землю (в 1382 году). Тохтамыш обманом захватил Москву, разорил и несколько других городов. Преподобный Сергий удалился в Тверь; страшные враги уже были недалеко от обители, но могущественная десница Божия сохранила монастырь от дерзновенной руки грозных завоевателей: Тохтамыш быстро ушел, когда узнал, что приближается великий князь с воинством.

Страшные сами по себе Татары были еще страшнее и опаснее для Русской земли в то время, когда между князьями происходили различные споры и ссоры за великокняжеский престол и за другие владения. Некоторые из удельных князей для противодействия Московскому великому князю, вступали даже в союз с врагами Русской земли — Татарами и Литовцами; такими усобицами часто пользовались наши враги, и случалось, что Русской земле грозила неминуемая гибель; а между тем для спасения её и отражения грозных неприятелей необходимо было всем тесно сплотиться и крепко оборонять свою родину от иноверных, забыв о всяких взаимных распрях. Для этого было нужно, чтобы власть верховная была в руках одного великого князя, так чтобы другие князья подчинились ему и выполняли его волю. Преподобный Сергий и стремился содействовать умиротворению княжеских раздоров и укреплению власти великого князя Московского, и тем принес великую пользу родной земле. Еще ранее Куликовской битвы, в 1365 году он посетил Нижний Новгород и склонял князя Бориса Константиновича, захватившего этот город у брата своего Димитрия, повиноваться великому князю Димитрию Иоанновичу, который требовал возвращения Нижнего Новгорода князю Димитрию.

Преподобный Сергий примирил с великим князем Московским Рязанского князя Олега. Последний не раз нарушал договоры, вступая в сношения с врагами земли Русской. Московскому князю надо было заключить мир со своим врагом. Многих послов посылал князь Димитрий к Олегу, но суровый и гневный князь никого не хотел слушать. Тогда он обратился к преподобному Сергию с просьбой склонить Олега к примирению. В 1385 году смиренный игумен послом от Московского князя отправился в Рязань вместе с старейшими боярами его. Чудный старец долго беседовал с князем о спасении души, о мире и о любви, и своими тихими, кроткими и благоуветливыми речами привел его в умиление, уговорил Олега заключить вечный мир с великим князем Димитрием.

Искреннюю любовь и уважение питал к преподобному сам Димитрий Иоаннович: часто он обращался за советами к святому игумену, нередко приезжал к нему за благословением. Он пригласил Сергия быть восприемником своих детей; даже духовная князя скреплена подписью преподобного; в этой духовной навсегда установлен был порядок владения престолом великокняжеским: власть великокняжескую должен был наследовать старший сын.

Князь Владимир Андреевич Серпуховской также проявлял к блаженному сыновнюю любовь и великую веру: часто приходил к нему, иногда присылал в монастырь пищу и питие. Однажды он, по своему обычаю, отправил слугу с различными явствами в обитель преподобного. На дороге слуга соблазнился и съел немного из посланных явств. Придя в монастырь, он сказал святому, что эти явства присланы князем. Прозорливый же старец не желал принять их и говорил:

— Зачем, чадо, ты послушался врага? зачем прельстился ты, вкусив от явств, которых без благословения не надлежало и касаться тебе?

Обличенный слуга пал в ноги святому старцу и со слезами просил него прощения, раскаиваясь в своем согрешении. Только тогда преподобный принял посланное и простил княжеского слугу. Наставляя его никогда не брать тайком чужого и отпуская с миром, велел передать благочестивому князю благодарность и благословение от обители Пресвятой Троицы.

Многие обращались к преподобному, прося у него помощи и заступления, и Сергий всегда помогал находящимся в бедах и защищал угнетенных и убогих. Около обители жил один скупой и жестокосердый человек; он обидел своего соседа-сироту: отнял у него свинью, не заплатив за неё денег, и велел ее заколоть. Обиженный стал жаловаться преподобному и просил у него помощи; тогда подвижник призвал к себе того человека и сказал ему:

— Чадо, веришь ли ты, что есть Бог? Он — Судия праведным и грешным, Отец сирым и вдовицам; Он готов на отмщение и страшно впасть в Его руки. Как же мы не страшимся отнимать чужое, обижать ближнего и творить всякое зло? Ужели мы еще не довольны тем, что Он дает нам по Своей благости, и прельщаемся чужим добром? Как можем мы презирать Его долготерпение? Разве мы не видим, что творящие неправду становятся неимущими, домы их пустеют и память о них исчезает навсегда; и в будущем веке их ждет мучение безконечное?!

И долго еще поучал святый этого человека и велел ему отдать сироте должную цену, прибавив:

— Никогда не притесняй сирот.

Тот человек раскаялся, обещал исправиться и отдать деньги своему соседу. Но спустя несколько времени он изменил свое намерение и не уплатил денег. И вот, войдя в клеть, где лежало мясо зарезанной свиньи, вдруг видит он, что все оно изъедено червями, хотя время было зимнее. Объятый страхом, он тотчас же заплатил сироте, что следовало, а мясо выбросил собакам.

Однажды прибыл в Москву из Царьграда некий епископ; он много слышал о святом угоднике Божием, но не верил этому.

— Может ли, — думал он, — появиться в сих странах такой великий светильник?

Разсуждая так, он задумал отправиться в обитель и своими глазами посмотреть на старца. Когда он приближался к монастырю, им овладел страх; а лишь только вошел в обитель и взглянул на святого, тотчас же ослеп. Тогда преподобный взял его за руку и ввел в свою келию. Епископ со слезами начал умолять Сергия, поведал ему о своем неверии, просил о прозрении, каялся в своем согрешении. Смиренный игумен прикоснулся к его глазам, и епископ тотчас же прозрел. Тогда преподобный кротко и мягко стал беседовать с ним и говорил, что не следует возноситься; епископ же, прежде сомневавшийся, стал теперь всех уверять, что Сергий воистину человек Божий и что Господь сподобил его узреть земного ангела и небесного человека. С подобающею честью проводил епископа преподобный из своего монастыря, и он возвратился к себе, прославляя Бога и Его угодника Сергия.

Однажды ночью блаженный Сергий стоял пред иконою Пречистой Богородицы, совершая свое обычное правило, и, взирая на святый лик Её, молился:

— Пречистая Матерь Господа нашего Иисуса Христа, Заступница и Крепкая Помощница человеческому роду, будь ходатаицей за нас недостойных, молися всегда Твоему Сыну и Богу нашему, да призрит на святое сие место. Тебя, Матерь сладчайшего Христа, призываем на помощь рабы Твои, ибо Ты для всех пристанище и надежда.

Так преподобный молился и воспевал благодарственный канон Пречистой. Окончив молитву, он присел на короткое время для отдохновения. Вдруг он изрек своему ученику Михею:

— Чадо, бодрствуй и трезвись! в сей час к нам будет неожиданное и чудесное посещение.

Лишь только произнес он эти слова, внезапно послышался голос, говорящий:

—  Се, грядет Пречистая.

Услыхав этот голос, святый доспешно вышел из келии в сени; здесь осиял его великий свет ярче солнечного еияния, и он сподобился узреть Пречистую, сопровождаемую двумя апостолами Петром и Иоанном: необычайный блеск окружал Богоматерь. Не вынося необычайного сияния, святый пал ниц. Пречистая же прикоснулась к святому Своими руками и сказала:

— Не ужасайся, избранник Мой! Я пришла посетить тебя, ибо услышаны твои молитвы об учениках. Не скорби больше об обители своей: отныне она будет иметь изобилие во всем не только при твоей жизни, но и по отшествии твоем к Богу. Я же никогда не оставлю места сего.

Изрекши это, Пречистая Богоматерь стала невидима. Святый был поражен великим страхом и трепетом. Придя в себя чрез несколько времени, он увидел, что ученик его лежит как мертвый. Святый поднял его; тогда Михей стал кланяться в ноги старцу, говоря:

— Отче, Господа ради, разскажи мне, что это за чудное явление? Едва душа моя не разлучилась с телом, столь блистательно было сие видение.

Святый же был объят великою радостью; даже лицо его сияло от несказанного ликования; он не мог промолвить ничего другого, как только:

— Чадо, помедли немного, ибо и во мне от чудного видения трепещет душа!

И некоторое время преподобный стоял молча; потом сказал своему ученику:

—  Позови ко мне Исаака и Симона!

Когда они пришли, то святый разсказал им все по порядку, как он видел Пречистую Богородицу с Апостолами, и что Она изрекла ему. Услышав это, они исполнились великой радости, и все вместе совершили молебен Богородице; святый же провел без сна всю ту ночь, размышляя о милостивом посещении Пречистой Владычицы.

Однажды преподобный совершал Божественную литурпю. Вышеупомянутый ученик его Симон, муж испытанной добродетели,тогда был екклисиархом. 

(Екклисиарх — слово греческое, значит "начальник храма" — обязан был наблюдать за церковным зданием и чистотой в нем, за всеми принадлежностями храма, а также за порядком Богослужения в монастыре, по указаниям церковного устава).

Вдруг он видит, что по святому престолу носится огонь, озаряя алтарь и окружая служащего Сергия, так что святый был объят пламенем с головы до ног. А когда преподобный приступил к принятию Христовых Таин, огонь поднялся и, свившись, как бы некая дивная пелена, погрузился в святую чашу, из которой и причастился святый Сергий. Видя это, Симон пришел в ужас и стоял в безмолвии. Причастившись, преподобный отошел от святого престола и, поняв, что Симон сподобился видения, призвал его и спросил:

— Чадо, чего так устрашилась душа твоя?

— Отче, я узрел чудное видение: я видел благодать Духа Святого, действующую с тобою.

Тогда преподобный запретил ему разсказывать об этом кому-либо:

— Не говори никому, что ты видел, до тех пор, пока Господь не призовет меня к Себе.

И оба они стали горячо благодарить Творца, явившего им такую милость.

Прожив много лет в большом воздержании среди неусыпных трудов, совершив много славных чудес, преподобный достиг глубокой старости. Ему исполнилось уже семьдесят восемь лет. За шесть месяцев до кончины, провидев свое отшествие к Богу, он призвал к себе братию и поручил старейшинство в монастыре своему ученику Никону (память прелодобного Никона Радонежского (+ 1428 г.) совершается 17 ноября), который хотя и молод был летами, но умудрен опытностью духовною. Во все время жизни ученик подражал своему учителю и наставнику преподобному Сергию. Его-то святый и назначил игуменом, а сам предался совершенному безмолвию и стал готовиться к отшествию из сей временной жизни. В сентябре месяце он впал в тяжелый недуг и, почувствовав приближение кончины, призвал к себе братию и в последний раз обратился к ней с поучением и наставлением; он увещавал иноков пребывать в вере и единомыслии, умолял их сохранять чистоту душевную и телесную, завещал питать ко всем нелицемерную любовь, советовал им удаляться от злых похотей и страстей, наблюдать умеренность в пище и питье, убеждал не забывать страннолюбия и быть смиренными, бежать от земной славы. Наконец он сказал им:

— Я отхожу к Богу, меня призывающему, и поручаю вас Всемогущему Господу и Пречистой Его Матери; да будет Она вам прибежищем и стеною от сетей и козней вражиих.

В самые последние минуты преподобный пожелал сподобиться святых Таин Христовых. Уже он не мог сам подняться с ложа: ученики благоговейно поддерживали под руки своего учителя, когда он в последний раз вкушал Тела и Крови Христовых; затем, воздев свои руки, он с молитвой предал Господу чистую свою душу (25 сентября 1392 года). Лишь только святый преставился, несказанное благоухание разлилось по его келии. Лицо праведника сияло небесным блаженством, — казалось, он опочил глубоким сном.

Лишившись своего учителя и наставника, братия почувствовали себя осиротелыми, сильно скорбели и проливали горькие слезы; с надгробными песнями и псалмопениями они погребли честное тело святого, положив его в церкви Живоначальной Троицы, на правой стороне её.

Прошло уже тридцать лет после преставления преподобного Сергия. В это время близ монастыря жил один благочестивый человек. Имея великую веру к святому, он часто приходил ко гробу Сергия и усердно молился угоднику Божию. Однажды ночью после горячей молитвы он впал в легкий сон; тогда ему явился святый Сергий и сказал:

— Возвести игумену обители: зачем оставляют меня так долго под покровом земли во гробе, где вода окружает мое тело?

Пробудившись, тот муж исполнился страха, но вместе с тем почувствовал в сердце своем необычайную радость. Немедленно разсказал он о видении ученику преподобного Сергия — Никону, бывшему тогда игуменом. Никон поведал братии и велико было ликование всех иноков. Слух о скором открытии мощей угодника Божия распространился далеко, и много людей стеклось в обитель; прибыл и почитавший преподобного как отца крестный сын его князь Юрий Димитриевич (князь Звенигородский (+1434 г.), сын Димитрия Донского, брат тогдашнего великого князя Василия Димитриевича), много заботившийся о святой обители. Лишь только собравшиеся открыли гроб преподобного, тотчас же великое благоухание распространилось кругом. Тогда увидели дивное чудо: не только честное тело преподобного Сергия сохранилось целым и невредимым, но тление не коснулось даже и одеяния его; по обе стороны гроба стояла вода, но она не касалась ни мощей преподобного, ни его одежды. Видя это, все возрадовались и восхвалили Бога, прославившего Своего угодника. С ликованием были положены святые мощи преподобного в новую раку. Обретение мощей преподобного Сергия последовало 5 июля 1422 года, в память чего и было установлено празднование.

Господь дивно прославил великого угодника Своего: многочисленные и многоразличные чудеса подаются всем с верою призывающим его святое имя и припадающим к раке многоцелебных и чудотворных мощей его. Смиренный подвижник бегал славы мирской, но могущественная десница Божия высоко возвеличила его, и чем более он смирял себя, тем более Бог прославил его. Еще находясь на земле, преподобный Сергий сотворил много чудес и сподобился дивных видений; но, проникнутый духом смирения и кротости, он запрещал своим ученикам разсказывать о них; по кончине же восприял такую силу от Господа, что различные чудеса, совершаемые по его молитвам, подобны многоводной реке, не умаляющей струй своих. Истинно и неложно слово Писания "Дивен Бог во святых Своих" (Псал. 67, ст. 36). Дивны чудотворения, подаваемые всем чрез великого угодника Божия: слепые получают прозрение, хромые — исцеление, немые — дар слова, бесноватые — освобождение от лукавых духов, болящие — здравие, находящиеся в бедах — помощь и заступление, теенимые врагами — защиту, скорбящие — облегчение и успокоение, всем обращающимся с верою к преподобному подается помощь. Светло светит солнце и согревает своими лучами землю, но еще светлее сияет великий чудотворец, просвещая своими чудесами и молитвами души человеческие.

Невозможно умолчать о чудесах угодника Божия, но не легко и описать их: так велико число их, так различны они; упомянем лишь о самых важных чудотворениях, которыми Бог благоволил прославить великого подвижника.

(Описание посмертных чудес преподобного Сергия составлено по Четьим-Минеям митрополита Всеросоийского Макария, по житиям Сергия, составленным митрополитами Платоном и Филаретом, на основании сказания Симона Азарьина о посмертных чудесах угодника; описание чудес при осаде Лавры Поляками взято из "Сказания об осаде Троицкого монастыря" — келаря Аврамия Палицына; приняты во внимание также старопечатные жития преподобного Сергия и другие исторические источники).

Оставив братию видимым образом, преподобный Сергий не оставлял с нею общения невидимого; великий подвижник заботился о своей обители и после кончины, неоднократно являясь кому-либо из братии. Так однажды инок Троицкого монастыря Игнатий удостоился такого видения: святый Сергий стоял за всенощным бдением на своем месте и с прочими братиями участвовал в церковном пении. Удивленный Игнатий тотчас же поведал об этом братии, и все радостно возблагодарили Господа, даровавшего им такого великого молитвенника и споспешника.

Осенью 1408 года, когда игуменом был ученик преподобного Никон, к пределам Московским стали приближаться Татары под предводительством свирепого Эдигея. Преподобный Никон долго молил Господа, чтобы Он сохранил обитель Своего угодника и защитил ее от нашествия грозных врагов. При этом он призывал имя великого основателя обители — преподобного Сергия. Раз ночью после молитвы он присел, чтобы отдохнуть, и забылся дремотой. Вдруг он видит святителей Петра и Алексия и с ними преподобного Сергия, который изрек:

— Господу было угодно, чтобы иноплеменники коснулись и сего места; ты же, чадо, не скорби и не смущайся: обитель не запустеет, а процветет еще более.

Затем, преподав благословение, святые стали невидимы. Придя в себя, преподобный Никон поспешил к дверям, но они были заперты; отворив их, он увидел святых, идущих от его келии. Тогда понял он, что это было не сон, а истинное видение. Предсказание преподобного Сергия скоро исполнилось:

Татары разорили обитель и сожгли её. Но, предупрежденные таким чудесным образом, иноки временно удалились из монастыря, а когда враги отступили от Московских пределов, Никон, с Божиею помощью и по молитвам преподобного Сергия, снова отстроил обитель и воздвиг деревянный храм в честь Пресвятой Троицы.

(Освящение этого храма было 25 сентября 1412 года. После обретения мощей преподобного Сергия преподобный Никон воздвиг каменный храм, доныне существующий Троицкий собор, в котором почивают мощи великого угодника).

В игуменство того же преподобного Никона один инок рубил лес на построение келии и сильно поранил себе топором лице. От великой боли он не мог продолжать своей работы и возвратился к себе в келию; уже наступал вечер; игумена же тогда в монастыре не было. Вдруг инок слышит, что кто-то постучался в дверь келии и назвал себя игуменом; изнемогая от боли и потери крови, он не мог встать, чтобы отворить дверь; тогда она сама отворилась, дивный свет озарил вдруг всю келию, и среди сияния инок увидел двух мужей, одного — в архиерейском одеянии. Страждущий стал мысленно просить у пришедших благословения. Светоносный старец показывал святителю основания келии, последний же благословлял их. Тогда болящий, к величайшему своему изумлению почувствовал себя совершенно здоровым. Из этого он понял, что удостоился видеть святителя Алексия и преподобного Сергия. Так эти святые мужи, соединенные тесными узами братской любви при жизни, являлись вместе и по смерти.

Один из жителей Москвы, купец Симеон, родившийся по предсказанию святого, заболел так сильно, что не мог ни двинуться, ни уснуть, ни принять пищи, но лежал разслабленный на своем одре. Страдая таким образом, он однажды ночью стал призывать к себе на помощь святого Сергия:

— Помоги мне, преподобный Сергий, избавь меня от болезни, вспомни: еще при жизни своей ты был так милостив к моим родителям и предрек им мое рождение; не забудь меня, страждущего столь тяжко.

Вдруг пред ним предстали два старца; один из них был Никон; болящий тотчас узнал его, потому что лично знал этого святого еще во время его жизни; тогда он понял, что вторый из явившихся был сам преподобный Сергий. Дивный старец ознаменовал болящего крестом, а потом велел Никону взять икону, стоявшую у одра — она была некогда подарена Симеону самим Никоном. Больному показалось, что вся кожа его отстала от тела; после этого святые стали невидимы. В ту же минуту Симеон почувствовал, что он совершенно выздоровел: он поднялся на своем одре, и уже никто более его не поддерживал; тогда стало ему ясно, что не кожа сошла у него, а болезнь оставила его. Велика была его радость; встав, он начал горячо молиться святым чудотворцам за свое чудесное исцеление.

Однажды в обитель преподобного собралось по обыкновению множество народа, ибо наступал великий праздник в честь Пресвятой Троицы. Среди пришедших был один бедный странник, семь лет тому назад потерявший зрение; он стоял вне церкви, где в то время шло торжественное богослужение; проводник же его отошел на некоторое время от него; слушая пение церковное, слепец скорбел, что не может войти и поклониться мощам преподобного. Оставленный проводником, он стал горько рыдать; вдруг явился ему скорый в помощи святый Сергий; взяв слепца за руку, преподобный ввел его в церковь и подвел к раке, — слепец коснулся её и тотчас прозрел. Множество людей были свидетелями такого славного чуда; все возблагодарили Бога и прославили Его угодника; а человек, получивший исцеление, в благодарность навсегда остался в обители преподобного и помогал братии в работах.

В 1551 году царь Иоанн Васильевич Грозный (царствовал с 1533 до 1584 года) для защиты от татар основал город Свияжск (ныне уездный город Казанской губернии); в этом городе был построен монастырь в честь Пресвятой Троицы, где находился образ преподобного Сергия; много чудес подавалось от святой иконы не только верующим, но и среди неверующих язычников. Однажды в Свияжск явились с покорностью старейшины горных черемисов и разсказывали следующее: "Лет за пять до основания города, когда место это было пусто, мы часто слышали здесь русский церковный звон; мы посылали сюда молодых людей посмотреть, что такое здесь происходит; они слышали голоса прекрасно поющих, как бы в церкви, но никого не видали, один только инок ходил с крестом, благословлял на все стороны и как бы размерял место, где теперь город, и все то место наполнялось благоуханием. Когда пускали в него стрелы, они не ранили его, а взлетали вверх и ломались, падая на землю. Мы сказали о том нашим князьям, а они царице Казанской и вельможам".

(Черемисы — финнское племя, разсеянное главным образом в Вятской, Казанской, Пермской, Костромской и Нижегородской губерниях).

Но особенно много чудес было совершено преподобным Сергием в тягостное время осады Троицкого монастыря Поляками. Своими явлениями святый хотел ободрить мужество защитников славной обители и укрепить всех православных людей. Враги под начальством Лисовского и Сапеги начали осаждать монастырь 23 сентября 1608 года; число их простиралось до 15 тысяч, защитников же было около 2400; посему все собравшиеся в обитель (между ними были старцы, женщины и дети) сильно упали духом; среди всеобщего плача и рыдания было совершено всенощное бдение под 25 сентября, когда празднуется память святого Сергия. В ту же ночь инок Пимен молился Всемилостивому Спасу и Пречистой Богородице; вдруг в келии его стало светло как днем. Думая, что враги подожгли обитель, Пимен вышел из своей келии, и ему представилось дивное явление: он видел над главою храма Живоначальной Троицы огненный столп, возносившийся до небес; в изумлении Пимен призвал других иноков и некоторых из мирян — и все удивлялись необычайному видению: спустя несколько времени, столп начал опускаться и, свившись огненным облаком, вошел в храм Троицы чрез окно над входом.

Между тем осаждавшие осыпали монастырь ядрами; но ядра падали на пустые места или в пруды и мало причиняли вреда осажденным. Множество народа собралось под защиту монастырских стен, так что внутри обители была теснота необыкновенная; многие не имели крова, несмотря на позднее время года. Между тем враги стали вести подкоп под монастырь и изнуряли силы осажденных частыми приступами. Чтобы ободрить находившихся в обители, преподобный в один воскресный день явился пономарю Иринарху и предрек нападение врагов. Потом тот же старец видел, как святый Сергий ходил по ограде и кропил ее святою водою. В следующую ночь враги действительно произвели сильное нападение на монастырь, но предупрежденные чудесным образом защитники отбили врагов и нанесли им немалое поражение.

Осажденным было известно, что враги ведут подкоп под стены монастыря, но они не знали направления подкопа: каждую минуту грозила им лютая гибель, всякий ежечасно видел смерть пред своими очами. В это горестное время все с усердием стекались в храм Живоначальной Троицы и с сердечным умилением взывали к Богу о помощи, все каялись в грехах своих; не было человека, кто бы не обращался с верою к мощам великих заступников Сергия и Никона; все, приобщившись святых Таин, готовились к смерти. В эти тяжкие дни преподобный Сергий явился архимандриту Иоасафу (был архимандритом с 1605 по 1610 г.). Однажды Иоасаф после усердной молитвы перед иконою Пресвятой Троицы впал в легкую дремоту. Вдруг он видит, что святый с воздетыми руками слезно молится Пресвятой Троице; окончив свою молитву, он обратился к архимандриту и сказал ему:

— Востань, брат, теперь подобает молиться, "Бодрствуйте и молитесь, дабы не впасть в напасть!" (Еванг. от Матф. гл. 26, ст. 41); Всесильный и Всемилостивый Господь помиловал вас, чтобы вы и прочее время жизни провели в покаянии.

Архимандрит поведал об этом явлении братии и тем много утешил людей, объятых страхом и печалью.

В другой раз архимандрит Иоасаф, совершая у себя в келии правило, задремал; вдруг к нему входит преподобный Сергий и говорит:

— Востань и не скорби, но в радости вознеси молитвы, ибо о всех вас молится Богу Пречистая Богородица, Приснодева Мария с ликами ангелов и со всеми святыми.

Преподобный Сергий являлся не только бывшим в святой обители, но также и казакам, осаждавшим лавру. Один казак из неприятельского войска пришел в монастырь и разсказал о явлениях преподобного: многие военачальники видели, как по монастырским стенам ходили два светозарных старца, похожие на чудотворцев Сергия и Никона; один из них кадил монастырь, а другой кропил его святою водою. Затем они обратились к казацким полкам, укоряя их за то, что вместе с иноверцами они хотят разорить дом Пресвятой Троицы. Некоторые из Поляков стали стрелять в старцев, но стрелы и пули отскакивали в самих стрелявших и многих из них ранили. В ту же ночь преподобный явился во сне многим Полякам и предрек им гибель.

(Действительно, оба главные предводители Поляков — Сапега и Лисовский вскоре погибли; Сапега умер в 1611 г. в Москве, а Лисовский в 1616 году 25 сентября — в день памяти преподобного Сергия, внезапно был поражен смертию, упав с лошади).

Некоторые из казаков, устрашенные этим явлением, оставили лагерь врагов и ушли домой, дав обещание никогда более не поднимать оружия на православных. По милости Божией, осажденным удалось узнать направление подкопа. Они уничтожили его, при чем несколько защитников лавры пожертвовали своей жизнью. Между тем наступившая зима заставила врагов прекратить свои частые нападения, но осажденные стали сильно терпеть от опасного врага внутреннего: от тесноты, дурной пищи и от загрязненной воды в монастыре развилась ужасная болезнь — цынга (болезнь, при которой опухают десны и появляются язвы на ногах). Небольшие силы защитников уменьшались с каждым днем; иеромонахи не успевали напутствовать умирающих; могущих носить оружие осталось менее тысячи. С унынием ожидали осажденные возобновления военных действий. Но Бог дивным образом хранил обитель, основанную Его свягам угодником. С незначительными силами защитники её долго отражали приступы неприятелей; но чем более проходило времени, тем более осажденные падали духом; слабые и нерешительные даже советовали покориться врагам добровольно; они говорили, что уже нельзя послать кого-либо в Москву с просьбой о помощи — так враги стеснили монастырь. Преподобный Сергий снова явился пономарю Иринарху и сказал:

— Скажи братии и всем ратным людям: зачем скорбеть о том, что невозможно послать весть в Москву? Сегодня в третьем часу ночи я послал от себя в Москву в дом Пречистой Богородицы и ко всем Московским чудотворцам трех моих учеников: Михея, Варфоломея и Наума, чтобы они совершили там молебствие. Враги видели посланных; спросите, почему они не схватили их?

Иринарх разсказал об этом явлении; все стали разспрашивать стражу и врагов, не видел ли кто посланных из монастыря. Тогда открылось, что неприятели действительно видели трех старцев; они стали их преследовать и надеялись быстро настигнуть их, так как кони под старцами были очень плохи. Но преследовавшие обманулись: кони под старцами неслись, как будто крылатые; враги не могли никак нагнать их.

В то время в обители был один больной старец. Услыхав о чуде, он стал размышлять, на каких именно конях были посланные Сергием старцы, и действительно ли все это было. Тогда внезапно явился ему преподобный; сказав, что он послал старцев на тех слепых лошадях, которые вследствие недостатка корма были выпущены за монастырскую ограду, он исцелил этого старца от болезни и вместе с тем от неверия.

В этот самый день в Москве увидели едущего старца, за которым следовало двенадцать возов, наполненных печеным хлебом. Москва тогда также была осаждена врагами. Старец с возами и со спутниками направлялся к Богоявленскому монастырю, где тогда было лаврское подворье. Видевшие это дивились и недоумевали, как могли они пройти незамеченными среди полков неприятельских.

— Кто этот старец и его спутники и как они прошли сквозь такое множество войска? —спрашивали жители Москвы старца.

Старец же приветливо отвечал:

—  Все мы из дома Пресвятой и Живоначальной Троицы.

Когда же его спросили, что происходит в обители преподобного Сергия, старец сказал:

— Не предаст Господь имени Своего в поношение неверующим; только сами вы, братия, не смущайтесь и не предавайтесь отчаянию.

Между тем по Москве стал распространяться слух о прибывших из обители преподобного Сергия; сам царь Василий спрашивал, почему к нему не привели их.

Василий Иоаннович Шуйский царствовал с 1606 по 1610 г.).

К Богоявленскому монастырю стало стекаться много народа, но там никто не видел прибывших. Когда же в этом монастыре оказалось вдруг большое изобилие хлеба, тогда поняли, что то было явление преподобного Сергия.

Бедствия осады переносила и Москва; корыстолюбивые торговцы, пользуясь бедой, скупали хлеб в Москве и в других местах и продавали его по высокой цене. Народ стал голодать и роптать. Тогда царь Василий и патриарх Гермоген (известен своей мученической кончиной, был патриархом с 1606 по 1612 г.) убедили келаря Троицкого монастыря Аврамия Палицына продать по низкой цене часть хлеба из запасов в Богоявленском монастыре.

(Келарь обязан был хранить монастырские припасы. Аврамий Палицын, оставивший Сказание об осаде Троицкой Лавры Поляками, был келарем монастыря с 1608 по 1620 год).

Аврамий исполнил приказание и цены на хлеб пали; но спустя некоторое время цена хлеба опять сделалась весьма высокой. Царь и патриарх снова просили отпустить хлеб из лаврского подворья. Аврамий же опасался, что хлебные запасы истощатся очень скоро, но, уповая на милость Божию и призывая имя великого угодника Его преподобного Сергия, он исполнил просьбу царя, и снова бедняки могли покупать хлеба. В житнице Богоявленского монастыря служил в то время некто Спиридон; нагребая хлеб, он заметил, что из щели, бывшей в стене, сыплется рожь; он стал ее отгребать — она потекла еще сильнее. Видя такое чудо, он разсказал об этом другим служителям и самому келарю; достойно удивления, что во все время осады хлебные запасы в монастыре не умалялись, так что его хлебом питались как все живущие здесь, так и многие приходящие.

Молитвы преподобного Сергия спасли его обитель от разорения: разбитые несколько раз, после 16-ти месячной осады, враги в страхе отступили от стен Троицкой обители 12 января 1610 года.

(В память этого ежегодно 12 января совершается крестный ход вокруг лавры по стене, сохранившей обитель от врагов).

Тяжелое время переживала тогда вся Русская земля: враги разсеялись по ней; одни из городов были осаждены, жители других не знали, что им делать, за кем идти и кого слушать; много крови пролили враги; Русская земля погибала. В это тягостноо время великую пользу отечеству принесла Лавра преподобного Сергия. Архимандрит её Дионисий (был архимандритом в Троицком монастыре с 1610 г, скончался в 1633 году) и келарь Аврамий Палицын, собрав вокруг себя скорых и доброумных писцов, соетавляли увещательные грамоты и посылали их по городам. В этих грамотах архимандрит и келарь призывали всех Русских людей соединиться вместе и крепко стать против врагов земли Русской и веры православной. Одна из таких грамот пришла в Нижний Новгород. В это время в Нижнем жил один благочестивый человек, мясной торговец Козьма Минин; он любил часто уединяться в особой храмине и молиться. После такой молитвы, в сонном видении явился ему преподобный Сергий и повелел Козьме собирать казну для ратных людей и идти с ними очищать государство Московское от врагов. Пробудившись, Козьма в страхе стал размышлять о видении, но полагая, что собирание войска — не его дело, он не знал, на что решиться. Спустя немного времени, преподобный вторично явился ему, — но и после того Козьма пребывал в нерешительности. Тогда святый Сергий в третий раз явился ему и сказал:

— Не говорил ли я тебе, чтобы ты собирал ратных людей? Милосердому Господу угодно было помиловать православных христиан, избавить их от волнения и даровать им мир и тишину. Посему я и сказал тебе, чтобы ты шел на освобождение земли Русской от врагов. Не бойся того, что старшие не пойдут за тобою: младшие охотно исполнят это, и благое дело будет иметь добрый конец.

Последнее видение повергло Козьму в трепет, он даже захворал. Полагая, что болезнь послана еиу в наказание за сомнение, он стал горячо умолять преподобного Сергия о прощении, и потом ревностно принялся за дело. Он начал убеждать своих сограждан, чтобы они собрали воинство и выступили бы против врагов; особенно молодые помогали ему. Вскоре Козьма был избран заведывать сбором казны и ополчения, причем граждане положили во всем слушать его. Тогда этот благочестивый муж пожертвовал все свое имущество на ратных людей, и примеру его последовали все Нижегородцы. Так он собрал воинство, пошел с ним на безбожных врагов и вместе с предводителем ополчения князем Пожарским много содействовал освобождению родной земли от Поляков и Литвы. Еще несколько лет, по Божию попущению, терзали они Русскую землю, проливали кровь православных; но всемогущий Господь призрел Своим милосердным оком на Русское государство, спас и сохранил его, по молитвам славного Своего угодника преподобного Сергия.

Много и других чудес совершил великий угодник Божий, и до сего времени гроб его является неоскудеваемым источником чудотворений; все с верою приходящие получают различные и богатые милости: припадем и мы к раке многоцелебных мощей святого Сергия и в сердечном умилении воззовем: "Преподобне отче Сергие, моли Бога о нас!"

+++

Житие преподобной Евфросинии Суздальской.

Преподобная Евфросиния была дочь исповедника Христовой веры, князя Михаила Черниговского (его память 20 сентября). Долгое время супруга сего князя была бездетною; с теплою верою князь Михаил и княгиня обращались к Пресвятой Богородиде и к преподобным отцам, Антонию и Феодосию, и со слезами молились благословить их плодом чрева. В одну ночь явилась им Пресвятая Богородица и сказала:

— Дерзайте, молитесь: ваше прошение исполнится, и в знак сего вы получите благоухание.

Сие видение привело их в ужас. Пробудившись от сна, они нагали у изголовья своего узел с ароматами, вложили их в кадильницу, и весь дом наполнился чудным благоуханием. И вельможи и домочадцы князя дивились сему неизреченному благоуханию. Князь Михаил и супруга его еще усерднее стали молиться Богу. После сего им снова явилась Пречистая Богородица и дала им в руки голубку, причем дом наполнился благоуханием. И в третий раз явилась им Пресвятая Богородица с преподобными Антонием и Феодосием и сказала:

— Молитвы ваши услышаны: у вас родится дочь, которую вы назовете Феодулиею; она будет служительницею Влахернской Церкви.

Наконец, настало время рождения сей дочери (в 1212 г.), и родители нарекли ее, по слову Богоматери, Феодулиею. Если кормилица её питалась мясом, то святая, еще находясь в пеленках, во весь тот день не вкушала молока от сосцов кормилицы. Видя сие, мать размышляла, что будет с её дочерью. И вот, однажды ей было такое видение: сама она на крыльях возлетает к небу и отдает Богу свою отроковицу. Пробудившись от сна, она возблагодарила Пресвятую Богородицу за все её чудные знамения. Новорожденную отроковицу просветили святым крещением в Печерском монастыре, в храме Пречистой Богородицы. Когда она стала подростать, благоверный князь Михаил сам поучал ее Божественному Писанию. В остальном же наставником юной княжны был боярин Феодор, отличавшийся своею мудростью и сведениями в науках. Благочестивая отроковица превосходила всех своих сверстниц успехами в учении и красотою лица своего. Многие, слыша о её премудрости я красоте, усиленно искали руки её, но получали отказ. В то время жил в Суздале весьма благочестивый князь Мина. Он просил родителей святой отроковицы отдать Феодулию ему в замужество. Они согласились, но сама отроковица сильно была тем опечалена и усердно молила Пресвятую Богородицу сохранить ее в девстве. Пресвятая Владычица явилась ей, повелевая послушаться своих родителей, и сказала:

— Скверна не коснется тела твоего.

Святая дева повиновалась воле своих родителей и отправилась в Суздаль; в то время, как она еще была на пути туда, жених её умер. Прибывши в тот город, она постриглась в тамошней обители в честь Положения ризы Пресвятой Богородицы во Влахерне и при пострижении получила имя Евфросинии. Великое послушание оказывала она инокиням сего монастыря, сильно изнуряла плоть, неустанно заботилась о душе своей и ярко сияла всеми добродетелями. За свою святую жизнь Евфросиния получила от Бога дар пророчества; часто она поучала всех Евангельским словом и исцеляла многих больных. Во время нашествия нечестивого Батыя святая сохранила обитель от разорения своими молитвами. Преставилась она в вечную жизнь 25 сентября, — в тот самый день, в который приняла пострижение.

(Святая Евфросиния преставилась в 1250 г; честные мощи её почивают в Суздальском Ризоположенском монастыре).

+++

Память преподобномученика Пафнутия.

Святый преподобномученик Пафнутий жил при императоре Диоклитиане и был родом Египтянин. Правитель Египта Арриан, преследовавший христиан, прибыв в город Гентирию (Тентиру), приказал 200 воинам найти и привести к нему подвижника Пафнутия.

(Тентира — главный город одной области, в верхнем Египте, на западном берегу Нила,с храмом языческих богов, почитаемых у Египтян: Изиды, Тифона и др.).

Но предуведомленный ангелом, он явился сам и, после исповедания Христа, заключен в темницу. Затем снова был представлен правителю, причем оковы с рук и ног его спали сами собою. Тогда его подвергли столь тяжелым мучениям, что внутренности его выпали, но ангел исцелил его. Два воина, Диониссий и Киллимах, мучившие святого, увидев сие, уверовали, и тут же были обезглавлены. Пафнутий, заключенный в темницу, обратил 40 чиновников, брошенных туда правителем. Все они за исповедание Христа были преданы огню. После сего святый, чудесно освобожденный из-под стражи и принятый с радостью в доме одного богатого человека по имени Нестория, возбудил к подвигу мученичества его самого, жену и дочь его Стефану, которые были обезглавлены Аррианом; потом святый Пафнутий обратил 16 учеников-отроков, детей знатных родителей: сии были пронзены дротиками, и один из них изпустил дух на костре; 80 рыболовов, возбужденные к мучениству, были лишены жизни секирою. Сам Пафнутий обратил еще 400 воинов с начальником их Евсевием, которые были сожжены в ямах. После сего святого бросили в реку с камнем, но он приплыл на сем камне к берегу; наконец, отправленный к самому Диоклитиану, святый Пафнутий был пригвожден им к пальмову дереву и предал дух свой Богу.

+++

День двадцать шестой.

Житие святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова.

Святый апостол и евангелист Иоанн Богослов был сын Зеведея и Саломии, дочери Иосифа Обручника.

(Родиной св. Иоанна Богослова была Вифсаида. Родители его были люди благочестивые, жившие ожиданием Мессии. Еще в отрочестве они обучили Иоанна закону Моисееву. С детства же святый Иоанн был помощником отцу своему в его трудах по рыболовству и торговле. Товарищами и единомышленниками Иоанна были жители той же Вифсаиды, св. братья Петр и Андрей, впоследствии также св. апостолы. Когда вышел на проповедь святый Иоанн Креститель, все сии благочестивые юноши охотно сделались его учениками, хотя не оставляли еще ни своего дома, ни своих занятий. Все это они оставили лишь тогда, когда Господь сделал их Своими учениками).

Он призван был на проповедь Евангелия от рыбарских сетей. Когда Господь наш Иисус Христос, ходя при море Галилейском, избирал Себе из рыбарей апостолов и уже призвал двух братьев, Петра и Андрея, то увидал тогда и других братьев, Иакова Зеведеева и Иоанна, починивающих сети свои в лодке с отцом их Зеведеем, и призвал их.

(По сказанию блаж. Иеронима, Иоанн был совсем еще юношей, когда Господь призвал его в число Своих учеников. Благочестивые родители не препятствовали Иоанну, как и брату его Иакову, сделаться учениками Божественного Учителя).

Тотчас, оставивши лодку и отца своего, они пошли за Иисусом Христом.

При самом призвании своем, Иоанн назван был от Господа "Сыном громовым", потому что богословие его как гром должно было слышаться во всем мире и наполнить всю землю.

(Название *Воанергес" (сын громов), кроме сего, указывало и на некоторые особенности характера св. апостола. Будучи чистым, добрым, незлобивым и доверчивым, он в то же время был полон сильной ревности о славе Божией. Он полюбил Господа со всею силою своего невинного сердца. Оттого и Господь более всех других учеников Своих любил Иоанна. Уже через год после своего призвания, Иоанн избран был Господом из множества учеников Его в число 12 апостолов).

И ходил Иоанн за благим Учителем своим, поучаясь исходящей от уст Его премудрости; и был он весьма любим Господом своим Христом за совершенное незлобие свое и девственную чистоту. Господь почтил его как изряднейшего и из числа двенадцати апостолов: он был одним из тех трех ближайших учеников Христовых, которым много раз Господь открывал Свои Божественвые тайны. Так, когда Он восхотел воскресить дочь Иаирову, то не позволил идти за Собою никому, кроме Петра, Иакова и Иоанна. Когда на Фаворе восхотел показать славу Своего Божества, взял Петра, Иакова, а также и Иоанна. Когда молился в вертограде, и там был не без Иоанна, ибо сказал ученикам: "Сидите здесь, пока Я буду там молиться. И взял Петра и двух сынов Зеведеевых" (Евангелие от Матфея, гл. 26, ст. 36-37), т. е. Иакова и Иоанна. Всюду Иоанн, как возлюбленный ученик, неотлучен был от Христа. А как любил его Христос, сие видно из того, что Иоанн возлежал на персях Его. Ибо, когда на Тайной Вечери Господь предсказал о Своем предателе, и ученики начали переглядываться между собою в недоумении, о ком Он говорит, тогда Иоанн возлежал на персях любимого Учителя, как сам он повествует о сем в своем Евангелии: "Был один из учеников Его, возлежавший на груди Иисуса и которого любил Иисус. Пётр дал ему знак, спросить о ком говорит Иисус. И тот ученик, повернувшись, спросил Его: "Господи, кто предаст Тебя?" (Евангелие от Иоанна, гл. 13, ст. 23-25). Так любим был Иоанн Господом, что один только он мог безпрепятственно возлежать на персях Господних и дерзновенно спросить Его об этой тайне. Но и Иоанн проявил к любившему его Учителю взаимную любовь свою, большую иных апостолов: ибо во время вольных страданий Христа, все они, оставивши Пастыря своего, бежали, а он один неотлучно смотрел на все мучения Христовы, сердечно Ему сострадая, плача и рыдая с Пречистою Девою Марией, Материю Господа, и даже не отошёл с Нею от пострадавшего за нас Сына Божия до самого креста и смерти Спасителя. За сие и был он усыновлен от Господа при кресте Пречистой Деве Марии: вися на кресте Господь, "видя стоящих Мать и ученика, которого любил, сказал матери Своей: "Жено, се сын Твой". Потом же сказал ученику: "Се Матерь твоя". И с того часа взял Её ученик в матери свои" (Евангелие от Иоанна, гл. 19, ст. 26-27). И относился он к Ней, как матери своей, со всяким уважением и служил Ей до честного и славного успения Её. В день же Её успения, когда честное и святое тело Божией Матери несли на погребение, святый Иоанн шел перед одром Её с блистающим, как свет, царским скипетром, который принес Пречистой Деве архангел Гавриил, возвещая Ей о пренесении Её от земли на небо.

После успения Пресвятой Богородицы, святый Иоанн отправился вместе с учеником своим Прохором в Малую Азию, где выпал ему жребий проповедывать Слово Божие.

(В 50-м году по Р. X., т. е. через два года после Успения Богородицы, святый Иоанн все еще пребывал в Иерусалиме, так как известно, что он присутствовал на происходившем в сем году соборе апостольском в Иерусалиме. Только после 68 года по Р. X., святый Иоанн избрал себе местом для благовестия страны Мало-Азийские, где до него проповедывал св. апостол Павел).

Идя туда, святый Иоанн скорбел, так как предвидел напасти на море, о которых он и предсказал ученику своему Прохору. Случилось, что когда они сели в Иоппии на корабль и начали плавание, в одиннадцатый час дня настала великая буря, а ночью корабль разбился, и все бывшие на нем плавали в волнах морских, держась, кто за что ухватился. В шестой же час дня море выбросило всех их с Прохором на берег в пяти поприщах от Селевкии (приморский город в Сирии). Один только Иоанн остался в море. Много и долго плакал Прохор и пошел в Азию один. На четырнадцатый день пути пришел он к одному селению, при море лежащему, и остановился здесь для отдыха. И вот в то время, как однажды он глядел на море и тосковал об Иоанне, вспенившаяся волна морская с великим шумом хлынула на берег и выбросила Иоанна живым. Прохор подошел посмотреть, кого выбросило море, и встретив Иоанна, поднял его с земли, и, обнявшись, они плакали и за все благодарили Бога. Так святый Иоанн четырнадцать дней и ночей пробыл в море, и благодатию Божиею остался живым. Вошедши в селение, попросили они воды и хлеба и, подкрепившись, отправились в Ефес.

(Первые начала веры христианской положены были в Ефесе учениками Иоанна Крестителя; уже апостол Петр нашел здесь христиан, но главным образом Евангелие проповедано здесь апостолом Павлом; потом ученик его Тимофей был здесь епископом; наконец Ефес был местопребыванием апостола и евангелиста Иоанна, который тут и скончался. Плодом неусыпных попечений апостола Иоанна было то, что в Ефесе сохранялось чистое Евангельское учение, так что Церковь Ефесская, по словам святого Иринея, была истинною свидетельницею апостольского предания).

Когда же они вошли вместе в город, их встретила жена по имени Романа (Ромека), — прославившаяся даже до Рима злобою дел своих. Она держала в том городе общие бани. И вот она, нанявши Иоанна и Прохора, приставила их работать в бане и мучила. Хитростью своею она привлекла их обоих в услужение себе: Иоанна приставила поддерживать огонь, а Прохора наливать воду, того и другого на всю их жизнь, и немало оставались они в толикой беде. Был же в бане той демон, который ежегодно умерщвлял одного из моющихся в ней — юношу или отроковицу. Когда строилась эта баня и полагалось основание, то вкопали тут живыми юношу и отроковицу; с тех пор и стало совершаться такое убийство. Случилось же в то время войти в баню некоему отроку, по имени Домну, сыну городского старшины Диоскорида. Когда Домн мылся в бане, напал на него бес и удавил его; и был о нем великий плач. Стало это известно по всему городу Ефесу; узнав об этом, и сам Диоскорид был так опечален, что от скорби умер и он. Романа же много молилась Артемиде о том, чтобы она воскресила Домна, и, молясь, терзала тело свое, но ничто не помогало. В то время как Иоанн спрашивал Прохора о случившемся, Романа, увидев их беседующими, схватила Иоанна и начала наносить ему побои, укоряя и возлагал вину смерти Домна на Иоанна. Наконец, она сказала:

— Если ты не воскресишь Домна, я убью тебя.

Помолившись, Иоанн воскресил отрока. Романа пришла в ужас. Она называла Иоанна богом или сыном божиим, но Иоанн проповедывал силу Христову и учил веровать во Христа. Затем воскресил он и Диоскорида, и уверовали во Христа Диоскорид и Домн, и все они крестились. И напал на всех людей страх, и дивились они случившемуся. Одни говорили про Иоанна и Прохора, что они волхвы, другие же справедливо возражали, что волхвы мертвых не воскрешают. Иоанн изгнал беса из бани, и пребывали они с Прохором в доме Диоскоридовом, утверждая новопросвещенных в вере и уча их добродетельной жизни.

В одно время случился в Ефесе праздник Артемиде, и весь народ в белых одеждах праздновал, торжествуя и ликуя при храме Артемидином. Напротив же храма стоял идол той богини. И вот Иоанн, войдя на высокое место, стал близ идола и громогласно обличал слепоту язычников, что они не знают, кому покланяются и вместо Бога почитают беса. Народ же исполнился за это ярости и бросал в Иоанна камнями, но ни один из камней не попал в него, наоборот - камни побивали самих же бросающих. Иоанн, воздев руки к небу, начал молиться и тотчас настала на земле жара и зной великий, и попадало из множества людей до 200 человек, и все они умерли, а прочие едва пришли в себя от страха и умоляли Иоанна о милости, ибо ужас и трепет напали на них. Когда же Иоанн помолился Богу, все умершие воскресли, и припали все к Иоанну и, уверовав во Христа, крестились. Там же, на некотором месте, называемом Тихи, Иоанн исцелил разслабленного лежавшего 12 лет. Исцеленный прославил Бога.

После того, как Иоанном совершены были и многие другие знамения, и слух о чудесах его распространился повсюду.

Однажды жители Ефеса увидели воина, сидевшего на видном месте и горько плачущего. Проходящие мимо спрашивали его, откуда он и отчего так сильно плачет.

Он же говорил:

— Я из Кесарии Палестинской, начальник над темницами. Повелено мне было стеречь двух волхвов, из Иерусалима пришедших, Иоанна и Прохора, коих, по причине множества их злодеяний, осудили на смерть. Утром они должны были погибнуть лютою смертью, но волхвованием своим ночью убежали из темничного заключения, а я из-за них впал в беду, так как князь хочет погубить меня вместо них. Я умолил князя, чтобы он пустил меня преследовать их, и вот я слышу, что те волхвы находятся здесь, но не имею никого, кто бы помог мне поймать их.

Говоря это, воин показал и грамоту, о том свидетельствующую, показал и большой сверток золота, обещая дать его тем, кто погубит сих волхвов.

Слышав это, некоторые воины сжалились над ним, возбудили народ против Иоанна и Прохора и, подойдя к дому Диоскоридову, сказали: "Или выдай нам волхвов, или дом твой зажжем". Диоскорид скорее соглашался на то, чтобы дом его сгорел, чем выдать им апостола с учеником его Прохором, но Иоанн отдал себя и Прохора сборищу народному. Ведомые народом, дошли они до храма Артемиды. Иоанн помолился Богу и внезапно храм идольский пал, не повредив ни одного человека. И сказал апостол сидящему там бесу:

— Тебе говорю, нечестивый бес, скажи, сколько лет ты живешь здесь? и ты ли возбудил против нас народ сей?

Бес же отвечал:

—  109 лет я пребываю здесь, и я возбудил народ сей на вас.

Иоанн же сказал ему:

— Во имя Иисуса Назарянина повелеваю тебе оставить место сие.

И тотчас бес вышел.

Ужас объял всех людей, и они уверовалн во Христа. Были сотворены от Иоанна и еще большие знамения, и многое множество народа обратилось к Господу.

В то время Домициан, император Римский, воздвиг на христиан большое гонение, и Иоанн был оклеветан перед ним. Епарх Асийский, схватив святого, отослал связанным в Рим к кесарю, где за исповедание Христово Иоанн прежде всего претерпел удары, а затем должен был выпить чашу, наполненную смертоносным ядом. Когда же он не получил от неё вреда, то был ввергнут в котел с кипящим маслом, но и оттуда вышел невредимым. И вопиял народ: "Велик Бог христианский!" Кесарь же, не дерзал более мучить Иоанна, счел его безсмертным и осудил на изгнание на остров Патмос, как и сказал Господь во сне Иоанну:

— Много подобает тебе пострадать, и будешь изгнан на некоторый остров, который весьма в тебе нуждается.

Взявши Иоанна с Прохором, воины отвели их на корабль и отплыли. В один из дней их плавания, сели вельможи царские обедать и, имея множество яств и питий, развеселились. Один из юношей, играя, упал с корабля в море и утонул. Тогда их веселье и радость обратились в плач и сетование, ибо не могли они помочь упавшему в глубину морскую. Особенно же сильно рыдал отец того отрока, находившийся здесь же на корабле: он хотел броситься в море, но был удержан другими. Зная силу Иоанна творить чудеса, все они начали усердно просить его о помощи. Он же спросил каждого из них какого кто чтит бога. И один сказал "Аполлона", другой — "Зевеса", третий — "Геркулеса", иные — "Эскулапа", другие — "Артемиду Ефесскую".

(Эскулап — сын Аполлона, сказочный врач, после смерти ставший, по мнению язычников, богом врачества; изображался с посохом, обвитым змеею).

И сказал им Иоанн:

— Столько богов имеете вы, и не могут они спасти одного утонувшего человека!

И оставил он их в печали до утра. На утро же сжалился Иоанн над гибелью юноши и усердно помолился Богу со слезами. Тотчас сделалось на море волнение, и одна волна, поднявшись до корабля, выбросила юношу живым к ногам Иоанновым. Видя сие, все удивились и все радовались о спасенном от потопления юноше. Иоанна же они начали весьма почитать и сняли с него железные оковы.

Однажды ночью, в пять часов, случилась на море великая буря, и все начали кричать, отчаявшись в жизни своей, так как уже и корабль стал разрушаться. Тогда возопили все к Иоанну, прося, чтобы он помог им и умолил своего Бога о спасении их от погибели. Повелев им молчать, святый начал молиться. И буря тотчас прекратилась, и настала великая тишина.

Один воин был одержим желудочною болезнью и уже умирал; его апостол сделал здоровым. Оскудела вода на корабле, и многие, изнемогши от жажды, были близки к смерти. Иоанн сказал Прохору:

—  Наполни сосуды водою морскою.

И когда сосуды были наполнены, он сказал:

—  Во имя Иисуса Христа почерпайте и пейте!

Почерпнувши, нашли воду сладкою и, напившись, отдохнули.

Видя такие чудеса, спутники Иоанна приняли крещение и хотели отпустить Иоанна на свободу. Но он сам уговорил их отвести его на указанное ему место. Прибывши на остров Патмос, они отдали игемону послание. Мирон же, тесть игемонов, взял Иоанна и Прохора в свой дом. У Мирона был старший сын Аполлонид, имевший в себе прорицающего беса, который предсказывал будущее; и все считали Аполлонида за пророка. В то время, как Иоанн входил в дом Миронов, Алоллонид тотчас пропал без вести; он убежал в другой город. Когда в дому Мироновом поднялся вопль об Аполлониде, пришло от него уведомление, извещающее, что его изгнал из дому своим чародейством Иоанн, и что он не может возвратиться до тех пор, пока Иоанн не будет погублен.

Прочитав пиеьмо, Мирон пошел к зятю своему игемону возвестить о случившемся; игемон же, схватив Иоанна, хотел отдать его на съедение зверям. Но Иоанн умолял игемона, чтобы он потерпел немного и позволил ему послать ученика своего к Аполлониду, обещаясь возвратить его в дом. Игемон не препятствовал послать ученика, но самого Иоанна, связав двумя веригами, посадил в темницу. И пошел Прохор к Аполлониду с Иоанновым посланием, в котором написано было так:

— Я, Иоанн, апостол Иисуса Христа, Сына Божия, прорицающему духу, живущему в Аполлониде, повелеваю именем Отца и Сына и Святого Духа: выйди из создания Божия и никогда не входи в него, но будь один вне сего острова в местах безводных, а не среди людей.

Когда Прохор пришёл к Аполлониду с таким посланием, бес тотчас вышел из него. Аполлониду вернулся разум, и, как бы воспрянув от сна, пошел он с Прохором обратно в свой город. Но не тотчас вошел он в дом, а сперва устремился в темницу к Иоанну и, припадая к ногам его, воздал ему благодарение за то, что он освободил его от нечистого духа. Узнавши о возвращении Аполлонида, родители, братья и сестры его, все собрались и радовались, а Иоанн был освобожден от уз. Аполлонид поведал о себе сдедующее:

— Уже много лет прошло с тех пор, как я спал на одре своем глубоким сном. Некоторый человек, став по левую сторону одра, потряс меня и разбудил. И я увидал, что он чернее обожженного и гнилого пня, глаза у него горели, как свечи, и вострепетал я от страха. Он же сказал мне: "Открой уста свои"; я открыл, и вошел он в уста мои и наполнил мое чрево; с этого часа сделалось мне известным доброе и злое, а также и все, случающееся в доме. Когда же апостол Христов вошел в наш дом, тогда сказал мне сидящий во мне: "Беги отсюда, Аполлонид, чтобы тебе не умереть в страданиях, ибо человек сей — чародей и хочет тебя умертвить". И я тотчас бежал в другой город. Когда же я хотел возвратиться, он не позволял мне, говоря: "Если Иоанн не умрет, ты не можешь жить в своем доме". А когда Прохор пришел в тот город, в котором был я, и я увидал его, нечистый дух тотчас вышел из меня тем же способом, которым он сперва вошел в мое чрево, и почувствовал я облегчение от великой тягости, ум мой пришел в здоровое состояние, и стало мне хорошо.

Услышавши сие, все припали к ногам Иоанна. Он же поучал их вере в Господа нашего Иисуса Христа. И уверовал Мирон с женой и детьми своими, все они крестились, и была в доме Мироновом радость великая. А после и жена игемонова, Хризиппида, дочь Миронова, приняла со своим сыном и всеми рабами своими святое крещение; за нею крестился и муж её, Лаврентий, игемон того острова, сложив при этом с себя власть свою, чтобы свободнее служить Богу. И оставался Иоанн с Прохором в дому Мироновом три года, проповедуя слово Божие. Здесь он силою Иисуса Христа исцелил больных и бесов прогнал, храм Аполлонов со всеми его идолами разрушил одним словом своим, и многих, обратив к вере во Христа, крестил.

Был в стране той один волхв, по имени Кинопс, живший в пустыне и много лет знавшийся с нечистыми духами. По причине производимых им привидений, все жители острова считали его за бога. Жрецы же Аполлоновы, вознегодовавшие на Иоанна за разорение капища Аполлона и за то, что он всех людей сделал последователями Иисуса Христа, пришли к Кинопсу и жаловались ему на апостола Христова, умоляя отмстить за безчестие их богов. И Кинопс, видя докучающих ему граждан Ефеса, послал к Иоанну одного из князей над злыми духами. Придя в дом Миронов, бес стал на том месте, где был Иоанн. Иоанн же, увидев беса, сказал ему:

— Именем Христовым повелеваю тебе не сходить с этого места до тех пор, пока ты не скажешь мне, для какой цели ты пришел сюда ко мне.

Будучи связан словом Иоанновым, бес стал неподвижно и сказал Иоанну:

— Жрецы Аполлона пришли к Кинопсу и умоляли его, чтобы он шел в город и навел на тебя смерть, но он не захотел, говоря: "Много лет я живу на этом месте, не выходя... — стану ли утруждать себя теперь из-за человека худого и ничтожного? Идите путем своим, утром же я пошлю своего духа, и возьмет он душу его и принесет ко мне, а я предам ее вечному суду.

И сказал Иоанн бесу:

— Посылал ли он тебя когда-либо взять душу человеческую и принести ему?

Бес отвечал:

— Вся сила сатанинская — в нем, и он имеет соглашение с нашими князьями, а мы — с ним.  И Кинопс слушает нас, и мы — его.

Тогда Иоанн сказал:

— Я, апостол Иисуса Христа, повелеваю тебе, злой дух, не входить в жилища человеческие и не возвращаться к Кинопсу, но уйти с этого острова и мучиться.

И тотчас бес удалился с острова. Кинопс же, видя, что дух не возвратился, послал другого; но и тот также пострадал. И еще двоих из князей темных послал он: одному велел войти к Иоанну, а другому стоять снаружи, чтобы принести ему ответ. Вошедший к Иоанну бес пострадал так же, как и приходивший ранее; другой же бес, стоявший снаружи, видев такую беду, убежал к Кинопсу и разсказал о случившемся. И исполнился Кинопс ярости и, взяв все множество бесовское, пришел в город. Весь город обрадовался, видя Кинопса, и все, приходя, кланялись ему. Найдя Иоанна учащим народ, Кинопс исполнился сильной ярости и сказал народу:

— Мужи слепые, заблуждшиеся от истинного пути, послушайте меня! Если Иоанн праведен, и все сказанное им истинно, пусть он побеседует со мною и сотворит такие же чудеса, какие творю я, и вы увидите, кто из нас больше, Иоанн или я. Если он окажется сильнее меня, то буду веровать словам и делам его и я.

И сказал Кинопс одному юноше:

—  Юноша! жив ли отец твой?

— Умер, — ответил тот.

— Какою смертию?

— Он был пловцом и, когда корабль разбился, утонул в море.

И сказал Кинопс Иоанну:

— Теперь покажи, Иоанн, силу твою, чтобы мы поверили словам твоим: представь сыну отца его живым.

Иоанн отвечал:

— Не послал меня Христос мертвых извлекать из моря, но людей обольщенных поучать.

И сказал Кинопс всему народу:

— Хотя теперь поверьте мне, что Иоанн — льстец и обманывает вас! Возьмите его и держите, пока я не приведу отроку отца его живым.

Они взяли Иоанна, а Кинопс распростер руки и ударил ими по воде. Когда послышался на море плеск, все испугались, а Кинопс стал невидим. И все закричали:

—  Велик ты, Кинопс!

И внезапно вышел Кинопс из моря, держа, как сказал, отца отрока. Все удивились. И сказал Кинопс:

—  Это ли отец твой?

— Да, господин, — отвечал отрок.

Тогда народ припал к ногам Кинопса и хотел убить Иоанна. Но Кинопс запретил им, говоря:

— Когда увидите больше сего, тогда пусть будет мучен он.

Затем, призвав другого человека, он сказал:

—  Имел ли ты сына?

— Да, господин, имел, но некто по зависти убил его.

И тотчас воззвал Кинопс голосом, призывая по именам убийцу и убиенного, — и оба они предстали. И сказал Кинопс Иоанну:

— Удивляешься ли ты, Иоанн?

Святый Иоанн ответил:

— Нет, я сему не удивляюсь.

Кинопс сказал:

— Больше увидишь, и тогда будешь дивиться, и не умрешь, пока я не устрашу тебя знамениями.

И ответил Иоанн Кинопсу:

—  Знамения твои скоро разрушатся.

Услышав такие слова, народ бросился на Иоанна и бил его до тех пор, пока не счел его мертвым. И сказал Кинопс народу:

—  Оставьте его без погребения, пусть птицы растерзают его.

И они отошли от того места, радуясь с Кинопсом. Вскоре, однако, услыхали, что Иоанн учит на месте, где побивали камнями преступников. Кинопс призвал беса, при помощи коего чародействовал, и, придя на то место, сказал Иоанну:

— Я замышляю сделать тебе ещё большее посрамление и стыд, для чего и оставил тебя в живых; приди на морской песчаный берег — там ты увидишь славу мою и устыдишься.

Сопровождали же его три беса, которых народ считал за людей, воскрешенных Кинопсом из мертвых. Сильно всплеснув руками своими, погрузился Кинопс в море и стал для всех невидим.

— Велик ты, Кинопс, — возопил народ, — и нет иного, больше тебя!

Иоанн же повелел бесам, которые стояли в образе человеческом, не отходить от него. И помолился он Господу, чтобы не был Кинопс живым и стало так; ибо море внезапно возмутилось и закипело волнами, и Кинопс уже не вышел из моря, но остался в глубине морской. А бесам тем, коих народ считал за людей, воскресших из мертвых, Иоанн сказал:

— Во имя Иисуса Христа распятого и в третий день воскресшего, уйдите с сего острова.

И они тотчас исчезли.

Народ же сидел на песке, дожидаясь Кинопса три дня и три ночи; от голода, жажды и жара солнечного многие из них изнемогли и лежали безгласными, а трое из их детей умерло. Смилостившись над народом, Иоанн помолился о спасении его, и много побеседовав с ним о вере, воскресил их детей, исцелил больных, — и все они единодушно обратились к Господу, крестились и разошлись по домам своим, славя Христа. А Иоанн вернулся в дом Миронов и, часто приходя к народу, поучал его вере в Иисуса Христа.

Однажды он нашел лежащим при дороге больного человека, сильно страдавшего горячкою, и исцелил его крестным знамением. Один иудей именем Филон, который препирался с апостолом от писания, увидев это, попросил Иоанна в свой дом. Была же у него жена в проказе; та припала к апостолу и тотчас исцелилась от проказы и уверовала во Христа. Тогда уверовал и сам Филон, и воспринял со всем домом своим святое крещение. Вышел, затем, святый Иоанн на торжище, и собрался к нему народ послушать от уст его спасительного учения. Пришли и жрецы идольские, из которых один, искушая святого, сказал:

— Учитель! имею я сына, хромого на обе ноги, умоляю тебя: исцели его! Если ты исцелишь его, то и я уверую в того Бога, Коего ты проповедуешь.

Святый же сказал ему:

— Зачем ты так искушаешь Бога, Который явно покажет лукавство твоего сердца?

Сказав это, Иоанн послал к сыну его с такими словами:

—  Во имя Христа Бога моего, встань и приди ко мне.

И тот, тотчас встав, пришел к святому здоровым; а отец в тот же час за сие искушение охромел на обе ноги и от сильной боли с криком упал на землю, умоляя святого:

— Помилуй меня, святитель Божий, и исцели меня именем Христа, Бога твоего, ибо я верую, что нет иного Бога, кроме Его.

Тронутый мольбами, святый исцелил жреца и, научив вере, крестил его во имя Иисуса Христа.

Утром пришел Иоанн на место, где лежал человек, страдавший водянкою и не встававший с постели 17 лет. Апостол исцелил его словом и просветил святым крещением. В тот же день прислал за Иоанном человек, ставший игемоном после зятя Миронова, Лаврентия, усердно умоляя святого придти в его дом; ибо жене игемоновой, бывшей непраздной, настал час родить, и она весьма страдала, будучи не в силах разрешиться от бремени. Апостол скоро пришел и едва только ступил на порог дома, как жена тотчас родила, и болезнь облегчилась. Увидев это, игемон уверовал во Христа со всем домом своим.

Прожив там три года, Иоанн отошел в другой город, жители которого помрачены были тьмою идолопоклонства. Когда он вошел туда, то увидал народ, празднующий бесам, и несколько связанных юношей. И спросил Иоанн одного из стоящих там:

— Для чего связаны юноши сии?

Человек тот ответил:

— Мы почитаем великого бога — волка, коему совершаем ныне праздник; ему-то эти юноши и будут заколоты в жертву.

Иоанн попросил показать ему их бога, на что человек тот сказал:

— Если хочешь видеть его, подожди до четвертого часа дня; тогда ты увидишь жрецов идущих с народом на то место, где является бог. Пойди с ними, и ты увидишь нашего бога.

Иоанн же сказал:

— Вижу, что ты человек добрый, я же пришлец; умоляю тебя, сведи меня сейчас же на то место сам, ибо весьма я желаю видеть вашего бога. И если ты покажешь мне его, я дам тебе драгоценный бисер.

Тот повел Иоанна и, показав ему болото, наполненное водою, сказал:

—  Отсюда бог наш выходит и является народу.

И ждал Иоанн выхода того бога; и вот около четвертого часа дня вышел из воды огромный волк. Остановив его именем Христовым, святый Иоанн спросил:

— Сколько лет ты живешь здесь?

— 70 лет.

Апостол же Христов сказал:

— Именем Отца и Сына и Святого Духа повелеваю тебе: уйди с сего острова и никогда не приходи сюда.

И волк тотчас исчез. А человек тот, видя случившееся, ужаснулся и припал к ногам апостола. Иоанн научил его вере святой и сказал ему:

— Вот, ты имеешь от меня тот бисер, который я обещал дать тебе.

Тем временем дошли до того места со связанными отроками жрецы, имея в руках своих ножи, а с ними и много народу. Долго ждали они выхода волка, чтобы заколоть на седение ему отроков.

Наконец, подошел к ним Иоанн и стал просить, чтобы освободили они неповинных отроков:

— Нет уже, — сказал он, — бога вашего — волка; это был бес, и сила Христова победила его и прогнала.

Услышав, что волк погиб, они испугались, и, не найдя его, несмотря на долгие поиски, освободили отроков и отпустили здоровыми. Святый Иоанп начал проповедывать им о Христе и обличать их прельщение, и многие из них, уверовавши, крестились.

Была в том городе баня. Однажды мылся в ней сын жреца Зевсова, и умерщвлен был диаволом, обитавшим в бане. Услыхав об этом, отец его с великим плачем пришел к Иоанну, прося воскресить сына и обещая уверовать во Христа. Святый пошел с ним и именем Христовым воскресил умершего. И спросил он юношу, какая была причина его смерти. Тот отвечал:

— Когда я мылся в бане, кто-то черный вышел из воды, схватил меня и удавил.

Уразумев, что в той бане живет бес, святый заклял его и спросил:

— Кто ты и зачем ты живешь здесь?

Бес ответил:

— Я тот, которого ты выгнал из бани в Ефесе, и живу здесь уже шестой год, вредя людям.

Святый Иоанн изгнал его и из сего места. Увидев это, жрец уверовал во Христа и крестился с сыном и со всем домом своим.

После сего вышел Иоанн на торговую площадь, где собрался к нему почти весь город, чтобы слышать слово Божие. И вот одна женщина пала к ногам его, с плачем умоляя, чтобы он исцелил бесноватого сына её, для исцеления коего она отдала врачам почти все имущество. Апостол велел привести его к себе и, как только посланные сказали бесноватому: "Тебя зовет Иоанн", бес тотчас вышел из него. Придя к апостолу, исцеленный исповедал веру во Христа и крестился вместе с матерью своею.

В том же городе был особенно чтимый храм идола Бахуса, называемого у идолопоклонников "отцем свободы". Собираясь здесь в праздник его с пищей и питием, мужчины и женщины веселились и, упившись, творили в честь мерзкого бога своего великое баззаконие. Придя сюда во время праздника, Иоанн обличал их за скверное их празднование; жрецы же, которых было здесь множество, схвативши его, били и бросили связанным, а сами опять возвратились к своему мерзкому делу. Святый Иоанн помолился Богу, да не потерпит Он такого беззакония; и тотчас идольское капище разрушилось до основания и побило всех жрецов. Прочие же люди, испугавшись, освободили апостола от уз и умоляли его, чтобы и их не погубил он.

В том же городе был знаменитый волхв, по имени Нукиан; узнав о падении капища и гибели жрецов, он весьма вознегодовал и, придя к святому Иоанну, сказал:

— Нехорошо ты сделал, что разрушил храм Бахуса и погубил его жрецов. Умоляю тебя снова воскресить их, как воскресил ты сына жреца в бане, и тогда я стану веровать в Бога твоего.

Святый Иоанн отвечал:

— Причиной их гибели было их беззаконие; посему недостойны они жить здесь, но пусть мучатся в геенне.

— Если ты не можешь воскресить их, — сказал Нукиан, — то я именем богов моих воскрешу жрецов и возставлю капище, ты же смерти не избежишь.

Сказавши это, они разошлись. Иоанн пошел учить народ, а Нукиан отправился на место павшего капища и, обойдя его с волхвованием, сделал то, что явились 12 побитых жрецов, которым он повелел идти за ним и убить Иоанна.

Они же сказали:

— Невозможно нам не только убить его, но даже явиться на том месте, где он. Если ты хочешь, чтобы Иоанн умер, иди и приведи сюда народ, чтобы, увидев нас, он возъярился на Иоанна и погубил его.

Нукиан, отойдя, встретил множество народа, слушающего учение святого Иоанна, и закричал им Нукиан сильным голосом:

— О, несмысленные! Зачем вы позволяете прельщать себя этому страннику, который, погубив ваше капище с жрецами, погубит и вас, если вы будете слушать его? Идите за мною и вы увидите жрецов ваших, которых я воскресил; еще же и разрушенное капище я возставлю на глазах ваших, чего Иоанн сделать не может.

И все пошли за ним, оставив Иоанна. Но апостол, идя с Прохором другою дорогою, раньше их пришел на то место, где были бесы в образе воскресших жрецов. Увидев Иоанна, бесы тотчас исчезли. И вот пришел с народом Нукиан; не найдя бесов, он впал в великую скорбь и снова начал ходить кругом разрушенного капища, волхвуя и призывая их, но успеха не было. Когда же настал вечер, народ в негодовании хотел убить Нукиана за то, что он обманул их. Некоторые сказали:

— Схватим его и поведем к Иоанну и, что тот повелит нам, то и сделаем.

Услыхав это, святый Иоанн тем же путем предупредил их и встал на прежнем месте. Народ, приведя к святому Нукиана, сказал:

— Сей обманщик и враг твой задумал погубить тебя; но мы сделаем с ним то, что укажешь ты.

Святый же сказал:

—  Пустите его! Пусть он покается.

На утро Иоанн опять учил народ вере во Христа, и многие из них, уверовавши, просили Иоанна крестить их. Когда же Иоанн привел их к реке, Нукиан чародейством своим воду превратил в кровь. Апостол молитвою ослепил Нукиана и, сделав воду снова чистою, крестил в ней всех уверовавших. Побежденный этим, Нукиан пришел в чувство и, искренно каясь, просил апостола быть к нему милостивым. Святый, увидев его покаяние и довольно поучив, крестил его. И тот тотчас прозрел и ввел Иоанна в свой дом. Когда Иоанн вошел в него, внезапно пали все идолы, которые были в дому Нукиана, и разбились в прах. Видев это чудо, устрашились домашние его, и, уверовавши, крестились.

Была в том городе одна богатая и красивая вдова по имени Проклиания. Имея сына Сосипатра, красивого лицем, она, по бесовскому навождению, воспламенилась к нему любовию и всячески старалсь привлечь его к своему беззаконию. Но сын возненавидел мать за такую безумную страсть. Убежав от неё, он пришел на место, где тогда учил святый Иоанн, и с наслаждением слушал поучения апостольские. Иоанн, коему было открыто Духом Святым все случившееся с Сосипатром, встретив его наедине, поучал почитать мать, но не слушаться её в беззаконном деле, и никому о том не говорить, сокрыв грех своей матери. Сосипатр не хотел возвращаться в дом к матери своей; но Проклиания, встретив его, схватила за одежду и с криком влекла в дом. На этот крик явился игемон, недавно прибывший в тот город, и спросил, по какой причине женщина так тащит юношу. Мать же, скрывши свое беззаконное намерение, наклеветала на сына, будто бы он хотел сделать над нею насилие, и рвала волосы свои с плачем и криком. Услышав это, игемон поверил лжи и присудил неповинного Сосипатра зашить со смертоносными гадами в кожаный мех и бросить в море. Узнав об этом, Иоанн явился к игемону, обличая его за несправедливый суд, за то, что не разследовав, как должно, обвинение, он осудил на смерть неповинного юношу. А Проклиания клеветала и на Иоанна, что сей обманщик научил её сына на такое зло. Услыхав это, игемон повелел утопить и святого апостола, зашив в один мех с Сосипатром и с различными гадами. И помолился святый — и вдруг земля потряслась, а у игемона отсохла та рука, которою он подписал приговор относительно святого; у Проклиании же отсохли обе руки и глаза перекосились. Видев это, судия ужаснулся, и все бывшие там пали ниц от страха. И умолял судия Иоанна, чтобы он помиловал его и исцелил изсохшую руку; святый же, поучив его довольно суду справедливому и вере во Христа, исцелил его и крестил во имя Отца и Сына и Святого Духа. Так и неповинный Сосипатр избавлен был от напасти и смерти, и судия познал Бога Истинного. А Проклиания убежала от отрока в свой дом, неся на себе Божие наказание. Апостол, взяв Сосипатра, пошел в её дом. И не хотел Сосипатр идти к матери, но Иоанн учил его незлобию, уверяя, что теперь он не услышит уже от матери своей ничего беззаконного, ибо она уцеломудрилась. Так действительно и было. Ибо, когда Иоанн с Сосипатром вошел в её дом, Проклиания тотчас упала к ногам апостола, с плачем сознаваясь и каясь в грехах своих. Исцелив ее от болезни и научив вере и целомудрию, апостол крестил ее со всем домом её. Итак, ставши целомудренною, Проклиания проводила дни свои в великом покаянии.

В это время убит был царь Домициан. После него занял Римский престол Нерва, человек весьма добрый; он освободил всех, бывших в заточении. Освобожденный с другими из заточения, Иоанн задумал возвратиться в Ефес, ибо едва не всех живущих на Патмосе он уже обратил ко Христу. Христиане же, узнавши о таком его намерении, умоляли не оставлять их до конца. А так как апостол не захотел остаться с ними, но желал возвратиться в Ефес, они просили его оставить на память о своем учении хотя Евангелие, которое он там написал. Ибо, заповедав однажды всем пост, он взял с собой ученика своего Прохора, и отойдя от города на далекое разстояние, взошел на высокую гору, где пробыл на молитве три дня. После третьего же дня загремел великий гром, засверкала молния, и гора поколебалась; Прохор от страха упал на землю. Обратившись к нему, Иоанн поднял его, посадил по правую руку себя и сказал:

 —  Пиши то, что услышишь из уст моих.

И возведя очи к небу, снова молился, а после молитвы стал говорить:

—  В начале было Слово.

И прочее.

Ученик же внимательно записал все то, что слышал из уст его; так и было написано святое Евангелие, которое апостол, сойдя с горы, велел Прохору снова переписать. И согласился он оставить переписанное в Патмосе для христиан, согласно их просьбе, а писанное первоначально удержал у себя. На том же острове написал святый Иоанн и Апокалипсис.

(Предание разсказывает, что однажды Иоанн, вместе о учеником своим Прохором, уединился из города в пустынную пещеру, где и провел 10 дней вместе с Прохором, а другие 10 дней один. В сии последние 10 дней он ничего не ел, а только молился Богу, прося Его открыть, что ему надо делать. И был голос к Иоанну свыше: "Иоанн, Иоанн!" Иоанн отвечал: "Что повелеваешь, Господи?" И говорил голос свыше: "Потерпи еще десять дней, и будет тебе откровение многого великого". Иоанн превел там еще 10 дней без пищи. И совершилось тогда дивное: ангелы от Бога сошли к нему и возвестили ему много неизреченного. И когда Прохор возвратился к нему, он послал его за чернилами и хартиею и потом два дня говорил Прохору о бывших ему откровениях, а тот записывал их).

Прежде же удаления своего с того острова, обошел он окрестные города и селения, утверждая братство в вере; и случилось ему быть в одном селении, в котором жил жрец Зевса, по имени Евхарис, имевший слепого сына. Жрец тот давно желал видеть Иоанна. Услышав же, что Иоанн прибыл в их селение, он пришел к святому, умоляя его придти в дом его и исцелить сына. Иоанн пошел в дом жреца и сказал слепому его сыну:

— Во имя Господа моего, Иисуса Христа, прозри, — и слепой тотчас прозрел.

Увидев сие, Евхарис уверовал во Христа и крестился с сыном своим. И во всех городах того острова святый Иоанн благоустроил церкви святые и поставил им епископов и пресвитеров; довольно научив жителей, он всех приветствовал и стал возвращаться в Ефес. И провожали его верующие с плачем и рыданием великим, не желая лишиться такого солнца своим учением просветившего их страну. Но святый, сев на корабль и преподав всем мир, отплыл в свой путь. Когда же он достиг Ефеса, верующие встретили его с радостию неизреченною, вопия и глаголя: "Благословен грядый во имя Господне!" И принят он был с честию. Пребывая здесь, он не переставал трудиться, всегда уча народ и наставляя его на путь спасения.

Нельзя умолчать о том, что рассказывает о святом Иоанне Климент Александрийский. 

(Климент Александрийский — один из знаменитейших христианских ученых первых веков христианства, скончался около 217 года).

Когда в Азии алостол обходил города, то в одном из них увидел юношу, расположенного душею к доброму делу; святый апостол научил и крестил его. Намереваясь же уйти оттуда на проповедь Евангелия, он при всех поручил сего юношу епископу того города с тем, чтобы пастырь научил его всякому доброму делу. Епископ же, взяв юношу, научил его Писанию, но не настолько заботился о нем, как должно было, и не давал ему такого воспитания, какое подобает юношам, а напротив предоставил его своей воле. Вскоре отрок начал вести дурную жизнь, стал упиваться вином и красть. Наконец, он свёл дружбу с разбойниками, которые соблазнивши его, увели в пустыни и горы, поставили его начальником своим и учиняли разбой по дорогам. Вернувшись через некоторое время, Иоанн пришел в тот город и, услыхав про того отрока, что он развратился и стал разбойником, сказал епископу:

— Возврати мне то сокровище, которое я передал тебе на сохранение, как в верные руки; возврати мне того юношу, которого я вручил тебе при всех для того, чтобы ты научил его страху Божию.

А епископ с плачем ответил:

— Погиб тот юноша: душею умер, а телом разбойничает по дорогам.

Иоанн же сказал епископу:

— Так ли подобало тебе хранить душу брата твоего? Дай мне коня и проводника, чтобы пойти и поискать мне, кого ты погубил.

Когда Иоанн пришел к разбойникам, то просил их отвести его к начальнику своему, что они и исполнили. Юноша же, увидев святого Иоанна, устыдился и, встав, побежал в пустыню. Забыв свою старость, Иоанн погнался за ним, вопия:

— Сын мой! обратись к отцу своему и не отчаявайся в падении своем: грехи твои я приму на себя! Остановись же и подожди меня, так как Господь послал меня к тебе.

Юноша, остановившись, припал к ногам святого с трепетом и стыдом великим, не смея взглянуть ему в лицо. Иоанн же с отеческою любовью обнимая лобызал его и привел в город, радуясь, что обрёл погибшую овцу. И много учил он его, наставляя покаянию, в котором усердно подвизаясь юноша угодил Богу, получил прощение грехов и с миром преставился.

Был в то время один христианин, впавший в такую нищету, что не имел, чем бы заплатить долги своим заимодавцам. От жестокой скорби задумал он сам себя убить, и просил одного волхва-Иудеянина дать ему смертоносного яду. И тот исполнил просьбу и дал ему смертоносного питья. Христианин же, взяв смертельную отраву, пошел в свой дом, но дорогой задумался и испугался, не зная что ему сделать. Наконец, осенив чашу крестным знамением, выпил ее и не почувствовал от неё ни малейшего вреда. И много дивился он в себе, что остался здоровым. Но не вынеся преследований заимодавцев, вновь пошел к Иудеянину, чтобы тот дал ему сильнейшего яду. Удивившись, что человек тот все еще жив, он дал ему сильнейшей отравы. Получив яд, человек пошел в свой дом. И долго раздумывая перед тем как выпить, он подобно прежнему сотворил крестное знамение и на этой чаше и выпил, но опять ничуть не пострадал. Снова отправился он к Иудеянину и явился к нему здоровым. И насмехался он над волхвом, что тот неискусен в своем искусстве. Иудеянин же, испугавшись, спросил его, что он делал, когда пил. Он же сказал: "Ничего иного, как только осенял чашу крестным знамением". И узнал Иудеянин, что прогоняла смерть сила святого креста; и желая узнать истину, дал того яда псу. И пес тотчас же перед ним издох. Увидев это, Иудеянин отправился с тем христианином к апостолу и поведав ему о случившемся с ними. Святый Иоанн научил Иудеянина вере во Христа и крестил его, бедному же тому христианину велел принести охапку сена, которую крестным знамением и молитвой претворил в золото, чтобы он мог отдать долги свои, остатком же содержать свой дом. Затем апостол снова вернулся в Ефес, где, пребывая в доме Домна, обратил ко Христу многое множество людей и сотворил неисчислимые чудеса.

	(Последние годы своей жизни апостол Иоанн питался лишь хлебом и водой, не стриг своих волос и одевался в простые полотняные одежды. От старости он не имел уже сил проповедывать слово Божие даже и в окрестностях Ефеса. Теперь он только поучал епископов Церкви и воодушевлял их неустанно учить народ слову Евангельекому, а особенно помнить и проповедывать первую и главную Евангельскую заповедь, заповедь любви. Когда, разсказывает блаженный Иероним, святый апостол дошел до такой немощи, что ученики его с трудом лишь приносили его в церковь, и он не мог уже произносить продолжительных поучений, то он ограничивал свои беседы непрестанным повторением такого наставления: "Детки, любите друг друга!" А когда однажды ученики спросили его, зачем он непрестанно повторяет им это, Иоанн ответил следующими достойными его словами: "Сия есть заповедь Господня, и если её соблюдете, то и довольно". На закате дней своих святый апостол пользовался особенною любовию всего христианского мира. Он был в то время единственным апостолом-самовидцем Господа, так как все другие апостолы уже скончались. Весь мир христианский знал о том, что святый Иоанн был любимейшим учеником Господа. Посему многие искали случая видеть апоотола и считали ва чеоть и счастие коснуться его риз.
	Кроме великих трудов по распространению христианской веры среди язычников, св. апостол Иоанн послужил Церкви Христовой еще и трудами письменными. Он написал ов. Евангелие, три послания и Апокалипсис, или книгу откровений.
	Евангелие написано Иоаниом уже в глубокой старости, в самом конце I века по Р. X. Епископы Ефеса и всей вообще Малой Азии, опасаясь умножившихся в то время лжеучений о Лице Господа нашего, Иисуса Христа, и предвидя скорую кончину св. апостола, просили его дать им свое Евангелие (новое, сравнительно с тремя уже имевшимися). Это Евангелие они желали вметь у себя руководством в борьбе с еретиками, отвергавшими Божество Христа. Иоанн удовлетворил просьбу епископов и дал им написанное им по внушению Духа Святого Евангелие, отличное от Евангелий Матефя, Марка и Луки. В своем Евангелии св. Иоанн говорит главным образом о том, о чем нет речи у тех евангелистов. Он дополняет их, опуская то, что передано у них, и разсказывая о том, что у них опущено. Все события земной жизни Спасителя, о которых упоминает Иоанн, переданы у него с самою обстоятельною точностию. За свое Евангелие св. Иоанн получил название Богослова, т. е. такого повествователя, который в своем Евангелии излагает главным образом не события земной жизни Господа, а возвышенные и глубокомысленные речи о Боге, Боге-Слове, т. е. Сыне Божием, и беседы Спасителя о духовном возрождении в Духе Святом (глава 3), о живительной влаге (вода живая), удовлетворяющей духовную жажду людей (глава 4), о жизненном хлебе (хлеб животный), питающем душу человека (глава 6), о таинственной дороге, ведущей к истине, о двери, чрез которую мы входим и выходим (глава 10), о свете и теплоте и т. п. Под всеми этими именами святый Иоанн всегда разумеет Самого Господа Иисуса Христа, так как только Он один действительно есть вода живая, хлеб духовный, свет, дверь нашего спасения, истина, правда, Бог. Он — наш Спаситель, от века сущий с Богом, в Боге, и Сам будучи Бог. А Бог —это есть Высочайшая Любовь, так возлюбившая мир, что Она и Сына Своего не пощадила, но послала в мир на страдания для искупления людей и спасения их от греха, проклятия и смерти. За такое возвышенное содержание Евангелия Иоанна оно названо Евангелием "духовным", а святый Иоанн Богослов изображается на иконах с орлом: подобно тому как орел высоко парит на небесах, так Иоанн в своем Евангелии поднимается до самых высоких религиозных истин.
	Такие же мысли раскрывает св. Иоанн в в трёх своих посланиях. Все эти послания написаны им в городе Ефесе. В них он также опровергает лжеучение еретиков, защищает достоинотво Иисуса Христа, как Спасителя мира, действительность Его воплощения и истинность Его учения, а также убеждает верующих быть христианами не по имени только, но и на самом деле. Так как в то время появились еретики, которые отвергали явление Христа во плоти, то апостол Иоанн предостерегает верующих от такого лжеучения и говорит, что только "дух, который исповедует мИисуса Христа во плоти пришедшего, есть от Бога" (1 посл. Иоанна 4, 2). Затем и в посланиях овоих он повторяет, что "Бог есть Любовь", а потому и люди должны любить Бога. Только "пребывающий в любви пребывает в Боге и Бог в нём пребывает" (1 посл. 4, 16). Но что такое любовь к Богу? — "Вот суть Любовь: да живём по заповедям Его" (2 посл. 1, 6). А заповеди Гоопода сводятся к заповеди любви (1 посл. 4, 7-8). Любить же нужно не "словами только, но делом и истиной" (1 посл. 3, 18). "Говорящий, что познали Его (т. е. Бога), но заповеди Его не соблюдащий, лжёт и в нём истины нет" (1 посл. 2, 4), как нет истины и в том, кто "говорит, что любит Бога, но брата своего ненавидит" (1 посл. 4, 20). "Любящий же Бога да любит брата своего" (1 посл. 4, 21).
	Апокалипсис, или книга откровений, изображает будущую судьбу Церкви Христовой, борьбу Христа с антихристом и поражение антихриста. Будущие судьбы Церкви Христовой изображены здесь наиболее полно, чем где бы то ни было в другой книге Св. Писания).
	
Когда апостолу исполнилось более ста лет, вышел он из дома Домна с семью своими учениками и, дойдя до некоторого места, велел им там сесть. Время было уже к утру, и он, отойдя на такое разстояние, на какое можно бросить камень, начал молиться. Потом, когда ученики его, согласно его воле, выкопали ему крестообразную могилу, он заповедал Прохору идти в Иерусалим и оставаться там до кончины своей. Преподав еще наставление ученикам своим и поцеловав их, апостол сказал:

— Возьмите землю, мать мою, и покройте меня ею.

И поцеловали его ученики и покрыли его до колен, а когда он снова поцеловал их, то покрыли его даже до шеи, положили на лице его покрывало, и поцеловав еще, с великим плачем покрыли его совсем. Услышав об этом, братия пришли из города и роскопали могилу, но ничего не нашли там и весьма много плакали; затем, помолившись, они возвратились в город. И каждый год, в осьмой день месяца мая, появлялось из гроба его благовонное миро и по молитвам святого апостола подавало исцеления болящим, в честь Бога, в Троице славимого во веки веков. Аминь.

(В память сего чудесного события установлено ежегодное празднование св. ап. Иоанну 8-го мая).

+++

День двадцать седьмой.

Житие и страдание святого мученика Каллистрата.

Видя, что избранное стадо Христово умножается день ото дня, завистливый враг — диавол возстал против него с великою яростию, намереваясь расхитить и погубить всех словесных овец (т. е. разумных существ — людей, которых Христос охраняет, как пастырь охраняет овец). Орудиями для сего избрал он Диоклитиана и Максимиана, нечестивых царей Римских, которые по жестокости своей уподобились безчеловечным зверям. Он навел их, как хищных волков на стадо Христово и чрез них люто и без милосердия растерзал его: ибо он вложил им в сердце столь сильную ярость против христиан, что сии цари, отложивши все прочие заботы о своем царстве, употребили силы свои только на то, чтобы погубить всех христиан до конца. Это злое свое намерение и дело они вменяли себе в большую и высшую заслугу, чем все другие великия царские дела, славные победы и торжество над врагами своими. По сей причине они послали во все концы земли игемонов и мучителей, равных и даже превосходивших их своею злобою, чтобы повсюду принуждать христиан к жертвоприношениям идолам, непослушных же мучить, убивать и губить разными смертными казнями. Когда сие повеление стало исполняться, многие из верных и преданных Христу от всего сердца, украсившись венцом мученическим, перешли из Церкви воинствующей в Церковь торжествующую, воспевая победную песнь над врагами.

(Церковь воинствующая — это Церковь, заключающая в себе христиан, живущих на земле, а торжествующая — это общество прославленных верующих, обитающих на небе).

Между многими другими таковым явился и доблестный воин Христов, Каллистрат; не только сам, но и вместе с многочисленною своею дружиною, прошел он славным путем мученичества и, поправши врага, предстал победителю мира Христу, нося на себе полученные за Него раны и приемля почесть за свой подвиг.

Отечеством сего страдальца Христова был Карфаген (город в северной Африке); отсюда он был взят на воинское служение и причислен к полку воеводы Персентина; в этом полку только один Каллистрат, как звезда в темную ночь, сиял своим благочестием, ибо все его товарищи по оружию были помрачены тьмою идолопоклонства. Он один только был просвещен светом святой веры, которой научился у отца своего, бывшего христианином; отец же его был научен вере его дедом, по имени Неокором, который во время вольного страдания Господа нашего Иисуса Христа был в Иерусалиме при Понтии Пилате, в числе воинов. Увидев все бывшие при смерти и воскресении Господа чудеса, он уверовал в Него и, приняв крещение от апостолов, возвратился домой; сюда принес он драгоценный бисер — веру во Христа, которым обогатил сына своего, отца Каллистрата, и всех домашних своих, передавая им о Христе Иисусе все, что видел своими очами и что слышал от апостолов. Получив в наследство от деда и отца духовное богатство веры, коего нельзя похитить, святый Каллистрат обогащал им кого мог, тайно научая познанию истины и обращая к Богу души человеческие. По сей причине он находился в подозрении у товарищей своих, и те внимательно наблюдали за ним, чтобы убедиться, христианин он или нет.

Его христианское благочестие было узнано, когда он с воеводой своим находился в Риме.

(Здесь следует разуметь Византию, которая, сделавшись восточною столицею римского царства, стала именоваться Новым Римом. В старом Риме почитание св. Каллистрата не имело места. Кроме того, упоминаемый здесь Рим, как видно из последующего, стоял на самом берегу моря, тогда как от старого Рима море находилось в расстоянии около 4х верст).

Блаженный имел обычай каждую ночь вставать на молитву и долго молиться тайно. Однажды, когда он, встав по обычаю, молился, сие заметили, проснувшись, некоторые спавшие около него воины; услышавши, что он часто призывает имя Иисуса Христа, они убедились в том, что он — настоящий христианин. Выбрав удобное время, они сообщили воеводе Персентину о том, что слышали. Воевода же, тотчас призвав Каллистрата, спросил его: "Правда ли, Каллистрат, то, что говорять о тебе твои товарищи?"

Святый ответил:

— Не знаю, что им можно было о мне сказать, ибо я за собою не ведаю никакого дурного поступка.

Когда Персентин повелел воинам говорить, не скрываясь, то воины сказали воеводе:

— Владыка, повели ему только принести жертву богам, и ты тотчас узнаешь его мысли и веру.

Воевода повелел Каллистрату принести жертву богам и поклониться им; святый же Каллистрат ответил:

— Я не научился приносить жертвы многим богам, а только Единому Истинному и Живому Богу, все вызвавшему из небытия к бытию и создавшему из земли человека; богов же, почитаемых вами, которых сотворили руки человеческие, я называю не богами, а бесами, как узнал я это от Святого Писания, говоращего : "Все боги народов — бесы" (Псал. 95, ст. 5) — и: "Идолы народов - серебро и золото, дело рук человеческих" (Псал. 113, ст. 12). Из Писания же я научился знать живущего на небесах Бога, приносить жертву хваления и воздавать обеты Вышнему. Итак, в том ли обвиняют меня сии люди, что я почитаю Единого Истинного Бога, а не многих ложных богов? Им бы следовало донести на меня лишь в том случае, когда бы узнали они, что я дурно исправляю свои воинские обязанности, что я труслив и бегал от лица врагов; вот о таких поступках они могли бы говорить пред тобою против меня, и такие донесения тебе, воевода, было бы прилично слушать. Зная, что я ни в чем подобном не виновен, зачем ты слушаешь клеветников и приводишь меня на суд из-за того только, что учение веры, коему я следую, не согласно с вашим?

В ответ на сии слова воевода сказал с гневом:

— Теперь не время ораторского многоглаголания, а время тяжких мук и лютых казней, которые ты вскоре и примешь, если не покоришься мне и не принесешь жертвы богам, которым и сам царь покланяется. Разве ты не знаешь, как я жесток, ибо имею силу еще раньше мучений устрашить всякого одним взглядом и голосом?

Каллистрат же отвечал:

— Ярость твоя и скрежет зубов твоих, если и наводят страх, то только временный, а есть страх и скрежет зубов вечный, впасть в который я боюсь больше всего; и одно воспоминание о нем ужасает меня.

Не будучи в состоянии сдержать свою ярость, воевода повелел бросить святого на землю и бить. Тот же во все время долгого истязания не выказал никакого нетерпения, но обращался к Богу, говоря: "Поклялся я и решил сохранить суд Правды Твоей" (Псал. 117, ст. 106 и 107). И еще: ослабел я, о Господи, оживи меня по слову Твоему (Псал. 11, ст. 25) и не допусти поругания этого нечестивого человека надо мною; укрепи меня, Господи, понести сии мучения, подавая силы моему смиренному и немощному телу и возбуждая во мне дух мужества.

Видя кровь, струившуюся потоком из ран мученика, воевода повелел освободить его от мук и сказал ему:

— Это только начало наказаний за твое непослушание, Каллистрат; посему даю тебе добрый совет — исполнить мое повеление, чтобы избавитьея от больших мук. Если же ты не покоришься, то клянусь богами, руки мучителей раздробъят твое тело на части, и псы будут лизать кровь твою, а мясо твое съедят львы. Так погибнешь ты страшною смертию.

Но Каллистрат отвечал:

— Надеюсь на Бога крепкого, Бога живого, что Он избавит меня от уст льва и отнимет "у псов одинокою душу мою" (Псал. 21, ст. 21), которая одна только среди всех этих воинов знает Истинного Бога, от Коего я ожидаю, что Он не только мою одну душу, но и многие другие души возьмет к Себе, удостоив их познать пресвятое Его имя!

(Познать Имя Божие — значит познать Божественные свойства и совершенства, открывающиеся в управлении миром и жизнью человека).

Еще более разгневанный сими словами, воевода повелел обнажить Каллистрата и влачить его по острым черепкам, разбросанным по земле, причиняя сим еще сильнейшую боль его израненному телу. Когда же святый претерпел и эти муки, то мучитель повелел лить ему в уста чрез воронку воду, как бы в кожанный мех. Во время этого мучения воевода сказал святому:

— Каллистрат, если ты не принесешь жертвы богам, то я тотчас ввергну тебя в море: ибо опасаюсь, как бы ты не прельстил и других воинов, если я вскоре не предам тебя смерти.

— О, беззаконник великий, — отвечал мученик, — ты заботишься, чтобы не умалилось стадо, находящееся под властию отца твоего, диавола, а я уповаю на Бога, что приобрету сие стадо Христу моему, утвержу его в истинной вере и созижду Господу Богу моему посреди сего града церковь.

(Т. е. храм, в котором мученики-воины будут почитаемы верующими).

Распалившись яростию, воевода сказал:

— Нечестивый и окаянный человек, смерть уже над головою твоею, а ты думаешь созидать церковь и многих обращать к твоему Богу!

Сказав сие, воевода тотчас повелел принести кожаный мех, заключить в него мученика и бросить в глубину морскую, а сам остановился на берегу, желая видет гибель святого. Но мех, в коем находился святый Каллистрат, прибит был водным течением к острому морскому камню и разорвался, святого же Каллистрата приняли на хребты два дельфина (морские млекопитающие) и тихо вынесли его на берег.

Мученик с веселием воспевал: "Пришёл в глубины морские" (Псал. 67, ст. 3), но не потопила меня водная буря и не утомился я от молитвенных призываний к Тебе, Господи; Ты скоро услышал молитву мою и чудесно избавил меня от неразрешимых уз и глубины морской, когда уже не было на сие никакой надежды: "разорвал Ты одежду скорби моей и препоясал меня весельем" (Псал. 29, ст. 12).

Когда святый воспевал сие радостным голосом, множество воинов дивилось, и некоторые из них припали к ногам святого, прося, чтобы он избавил их от обольщения бесовского и привел ко Христу, Богу своему. Таковых было сорок девять, и все они говорили:

— Мы познали, что Бог твой велик и истинен, ибо Он избавил тебя чудесно из глубины моря. 

Блаженный же мученик сказал:

—  Господь мой Иисус Христос не отгонит приходящих к Нему, ибо говорит:"Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые и Я успокою вас" (Еванг. от Матфея, гл. 11, ст. 28).

Произнеся сии слова, он простер к небу руки свои и, возведя очи, молился:

—  Господи, в вышнем живущий и на смиренных милостиво взирающий! Призри на сие малое Твое стадо, сохрани его от всякого зла и соблюди неврежденным от зверя видимого — мучителя Персентина, и от невидимого — диавола, ибо ты Един славимый во веки.

Увидев происходившее, воевода удивился и сказал:

— Клянусь пресветлым солнцем, — этот человек владеет великою волшебною силою, ибо из моря он вышел невредимым и, согласно своему обещанию, обольстил волшебством моих воинов.

(Солнце язычники почитали за бога, именуя его Аполлоном).

В то же время он сказал святому:

— Я скоро разрушу таое волшебство, Каллистрат, и ты узнаешь, кто такое Персентин, великих богов служитель, и кто распятый, коего ты чтишь и на коего ты напрасно уповаешь.

Затем он сел на судейское место и повелел всех уверовавших во Христа воинов сильно бить, сокрушая суставы их. Подвергаясь истязанию, эти воины говорили как бы едиными устами:

— Господи Иисусе Христе, будь помощником рабам Твоим и дай нам силы терпеть до конца, ибо ради Тебя мы пошли на такое страдание. Сохрани нашего учителя и пастыря Каллистрата, чтобы от него мы еще более научились исповедывать Тебя, Единого Бога, ибо ныне мы пред Тобою, Гоеподи, как погибшие овцы.

Когда же ярость Персентина несколько утихла, он повелел прекратить истязания и увести мучеников в темницу, доколе не придумает, что делать с ними; ибо его не мало опечалило то, что полк его убавился на пятьдесят воинов.

Когда они были брошены со святым Каллистратом в темницу, то стали учиться у него познанию Бога со всею обстоятельностию; ибо святый, отверзши уста свои, разъяснил им все, начиная от сотворения мира и преступления, совершенного первыми людьми в раю, до Христова воплощения, вольного страдания и воскресения. Он возвестил им о суде, и о душе, и о будущей жизни, о воздаянии праведным и о наказании грешников во аде, и, разъяснив им все святые тайны веры, он укрепил их к мученическому подвигу.

На другой день воевода, окруженный множеством воинов, сел на судейском месте, велел привести из темницы святого Каллистрата с дружиною и обратился к нему с такими словами:

— Скажи мне, Каллистрат! принесете ли вы жертву богам, чтобы освободиться от тяжких мук, или пребудете в прежнем своем упорстве?

Святый же Каллистрат сказал:

— За себя я отвечаю, что не отступлю от Господа моего до смерти; сии же пусть сами скажут о себе; спрашивай их и услышишь, что они тебе скажут.

Тогда воевода сказал им:

—  Вы, обольщенные, что скажете?

Те отвечали:

— Мы — христиане, исповедуем Единого Бога, создавшего небо и землю, и веруем в Него, в Единородного Его Сына, Господа Иисуса Христа, и во Святого Духа, как научил нас добрый наш учитель Каллистрат.

Когда святые единогласно сказали сие, воевода повелел жестоко бить их, одного за другим. Потом он велел, связавши им руки и ноги, бросить их в пруд, находившийся недалеко оттуда.

Прежде, чем повеление сие было исполнено, святый Каллистрать молился Богу, говоря:

— Господи, в вышнем живущий и на смиренных милостиво взирающий! Обрати милостивые очи Твои на сие Твое малое стадо и благоволи омыть его в сих водах, как в купели возрождения и усыновления, наитием Святого Твоего Духа, дабы они, омывши все скверны ветхого человека, стали причастниками наследия тех, кои издревле Тебе угодили.

Когда же мученики были связаны и брошены в воду, то их узы тотчас распались, и они стояли в воде с лицем светлым, радуясь своему крещению. И виден был в то время прекрасный венец, спускавшийся на них с неба, и слышен был голос, говоривший:

— Будь мужествен, Каллистрат, со стадом своим, и иди почить с ними в вечных обителях.

И тотчас за этими словами произошло сильное землетрясение, от которого упал и разсыпался в прах стоявший недалеко оттуда истукан некоего скверного языческого бога. Видя сие, сто тридцать пять других воинов, которые слышали бывший к Каллистрату с неба голос, уверовали в Господа нашего. Боясь молвы и смущения в полку, воевода ничего не сказал им; первых же сорок девять воинов вместе с Каллистратом повелел он опять бросить в темницу. Там святый Каллистрат сказал своей дружине:

— Вот, братия, по благодати Христовой вы сподобились святого крещения, за которое подобает вам достойно возблагодарить Бога; итак, востанем и помолимся Ему!

Когда все встали и подняли руки и очи к небу, Каллистрат молился такими словами:

— Господи Боже, желащий всем людям спасения и постижения Истины" (1 посл. к Тим. гл. 1, ст. 4), исторгший сие стадо из уст льва и призвавший в вечное спасение! Сподоби нас скончаться во святой вере в Тебя, Бога нашего, и дай нам непорочными и чистыми явиться пред святым лицем Твоим и поклониться Тебе, благословенному во веки.

Молились прилежно со святым Каллистратом и все святые мученики. Когда наступила ночь, по повелениио мучителя в темницу вошли воины с обнаженными мечами, и всех разсекли на части. Святые мощи их были собраны и с почетом погребены теми ста тридцатью пятью воинами, которые уверовали во Христа; теми же воинами после создана была и церковь над святыми их мощами. Так сбылось слово, которое сказал святый Каллистрат Персентину: "посреди сего града созижду церковь," хотя она создалась не при жизни его, а после мученической его смерти; и прославлялось в ней имя Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Ему же и от нас да будет слава во веки веков. Аминь.

(Св. Каллистрат и дружина его пострадали около 304 года по Р. X.).

+++

Житие преподобного отца нашего Савватия, Соловецкого чудотворца.

Не сохранилось известий, из какого города или села происходил преподобный Савватий, кто были его родители и скольких лет от рождения он принял иноческий образ. Известно только, что во дни всероссийского митрополита Фотия (грек из Мореи, занимал кафедру с 1408 по 1431 г.) достохвальный старец Савватий подвизался в Белозерском монастыре преподобного Кирилла, находящемся в Новгородской области.

(Кирилло-Белозерский монастырь в г. Кириллове Новгородской губернии, к югу от Белого озера, основан в 1397 г. преподобным Кириллом (+ 9 июня 1427г.).

Благочестивый подвижник умерщвлял свое тело молитвою, неослабным бдением, алчбою и жаждою и всякого рода другими неисчислимыми трудами строгого иноческого жития, неленостно проходя все монастырские службы, в постоянном послушании игумену и монастырской братии. За неуклонное исполнение монашеских обетов, преподобный Савватий был любим и почитаем всеми, являясь образцом добродетельной и трудолюбивой жизни для прочих иноков монастыря, так что имя его постоянно прославлялось братией и игуменом. Но твердо памятуя, что не от людей, а от Бога следует искать похвалы в здешней земной жизни, преподобный тяготился воздаваемою ему славою и потому непрестанно помышлял об удалении из Кириллова монастыря, в котором подвизался он много лет, и об отыскании нового места для своих монашеских подвигов, где можно было бы проживать в безвестности и уединении от людей.

Услышав о том, что в Новгородской же области есть озеро Нево (первоначальное название Ладожского озера, из которого вытекает река Нева, носящая название по древнему имени Ладожского озера), а на нем остров, называемый Валаам (в северной части Ладожеского озера; Спасо-Преображенский монастырь на Валааме основан преподобными Сергием и Германом в начале XIV в.), где находится монастырь во имя Преображения Господня, иноки которого пребывают в строгих подвигах, принося безпрестанные молитвы Богу и питаясь трудами рук своих, — преподобный Савватий стал просить игумена и братию Кириллова Велозерского монастыря о том, чтобы его с благословением отпустили в монастырь Валаамский на жительство. С благословением отпущенный ими, преподобный пришел на остров Валаам, где и был радостно принят братиею монастыря. Здесь подвижник провел также немалое время. Подражая многотрудным подвигам тамошних иноков и постоянно умножая свои труды, преподобный Савватий и здесь, как в монастыре Кирилловом, превзошёл всех в подвижничестве, так что его добродетельная жизнь стала всем известною и на Валааме, ибо он до крайних пределов истощал свою плоть и уже при жизни явился жилищем Святого Духа.

В новом месте своего пребывания, в монастыре Валаамском, также как и в монастыре Кирилловом, преподобный Савватий был почитаем и хвалим; посему преподобиый стал опять жестоко скорбеть, тяготясь почитанием и похвалами братии, и вновь помышлял об отыскании безмолвного и уединенного места для своих подвигов. Ранее же преподобный слышал о ненаселенном Соловецком острове, лежащем среди холодных вод Белого моря, на разстоянии двухдневного плавания от материка.

(Соловецкие острова на Белом море, Архангельской губернии, числом шесть, находятся в 150 верстах от берега Кемского уезда и в 400 верстах от г. Архангельска. Главный из них, Соловки, длиною от севера к югу 23 версты, а шириною 15 верст; окружность острова по береговой линии — 175 верст).

Слушая разсказы о безлюдном острове, преподобный радовался духом и объят был горячим желанием поселиться на нем для подвигов безмолвия. Он стал усердно просить настоятеля Валаамского монастыря отпустить его. Настоятель жс с братиею, любя преподобного и почитая в нем Божия посланника, не желали лишиться столь достохвального сожителя, являвшегося для всех образцом добродетели, и умоляли преподобного старца не оставлять их.

(Как опытный в подвижнической жизни, преподобный Савватий, пребывая в Валаамском монастыре, состоял старцем новоначальных иноков, которых руководил в подвигах. Среди его учеников был Геннадий, впоследствии архиепископ Новгородский, управлявший кафедрою с 1484 по 1504 год).

Снисходя на просьбы Валаамских иноков, преподобный прожил в их монастыре еще малое время, а потом, помолившись Богу и положившись на святую Его помощь, тайно ночью ушел из монастыря, никем не замеченный.

Наставляемый и хранимый Богом, он направился к Соловецкому острову. Придя к морю, преподобный встретил жителей, населявших морской берег против Соловецкого острова, и стал их разспрашивать об острове. Они сообщили преподобному, что Соловецкий остров далеко отстоит от берега, путь к нему затруднителен и опасен, плаватели же едва достигают до острова чрез двое суток плавания и то лишь при тихой погоде. Разспросив подробно об острове, преподобный Савватий пришел к мысли, что это —удобнейшее место для подвигов безмолвия и иноческого уединения. Он узнал, что в окружности остров имеет более ста верст; вблизи его производятся ловы рыбы и морских зверей; на нем есть годная для питья пресная вода, рыбные озера, горы, верхи которых покрыты строевым лесом, долины, заросшие более мелким лесом; много разных ягод; узнал преподобный, что Соловецкий остров вполне удобен для человеческого жития, не заселен же он потому, что крайне неудобно сообщение его с берегом. Многие, неоднократно желавшие там поселится, не могли этого сделать из-за страха пред морскими невзгодами. Иногда лишь, в хорошую погоду, к острову подезжают на лодках с берега рыболовы, но, по окончании ловли, немедленно возвращаются на материк. Выслушав все это от прибрежных жителей, преподобный Савватий возгорелся пламенным желанием поселиться на Соловецком острове. Узнав о таком намерении блаженного, поморяне отклоняли его от этой мысли, говоря:

— О, старче! чем ты станешь питаться или во что одеваться на острове, будучи в столь преклонном возрасте и ничего не имея? И как ты будешь один жить в холодной стране, в дальнем разстоянии от людей, когда ты уже не в силах ничего сам для себя сделать?

Преподобный им отвечал:

— Я, чада, имею такого Владыку, Который природу старика делает юною, равно как и младенца возращает до лет преклонной старости. Он обогащает бедных, дает потребное нищим, одевает нагих, и малою пищею досыта насыщает адчущих, подобно тому, как некогда в пустыне насытил Он пять тысяч человек пятью хлебами (Еванг. от Иоанна, гл. 6, ст. 5-13).

Услышав от старца речи от священных книг, одни из поморян удивлялись его разуму, а другие, по своему неразумению, насмехались. Между тем преподобный удалился на реку Выг, где встретил инока Германа, жившего там при часовне.

(Река Выг протекает Олонецкою и Архангельскою губерниями и вливает свои воды в Онежскую губу Белого моря. Место, где остановился преподобный Савватий, находится на устье р. Выга (теперь волость Сороки, на Корельском берегу.
Преподобный Герман Соловецкий скончался в 1479 году, память его 30 июля).

Преподобный Савватий некоторое время прожил у Германа. От него он узнал о Соловецком острове то же самое, что и от поморян. Посоветовавшись между собою и положившись на Бога, оба подвижника решились идти и вместе поселиться на Соловецком острове. Устроив лодку и захватив с собой немного пищи и одежды, а также и орудия для необходимых работ, они усердно помолились Богу и, возложивши на Него все свое упование, сели в лодку и при тихой погоде начали плавание.

С Божиею помощию они на третий день достигли острова (в 1429 году) и, радуясь и веселясь душею, возблагодарили Бога, указавшего им сие пустынное место. На том месте берега, к которому пристала лодка подвижников, они поставили крест. Удалившись на некоторое разстояние в глубь острова, преподобные иноки увидели на берегу озера весьма красивую горную местность, где и решили остановиться для постоянного жительства.

(В 12 верстах от нынешней обители, близ горы Секирной; на этом месте впоследствии сооружена пустынь с часовнею преподобного Савватия).

Здесь они, построив келию, начали жить для Господа, и пребывали в трудах, добывая себе постническую пищу в поте лица, копая землю мотыками (особый вид заступа). Преподобные руками работали, а устами славословили Господа, приближаясь к Нему духом, путем непрестанной молитвы и пения псалмов Давидовых.

По прошествии некоторого времени, поморяне, жившие в ближайшем разстоянии к острову, стали завидовать поселившимся на острове преподобным старцам, задумали их изгнать отсюда и говорили между собою:

— Мы — ближайшие соседи острова —владельцы его, будучи природными жителями земли Корельской, и посему нам, а после нас детям нашим, из рода в род, надлежит иметь участие во владении островом.

Спустя некоторое время один рыбак, по совету своих друзей, пришел с женою и со всем своим семейством на тот остров и поселился недалеко от келий богоугодных старцев. Живя здесь, он начал со своими домашними ловить в озерах рыбу. Блаженные же отцы, заботясь о своем спасении, пребывали в безмолвии, и не знали о поселившемся семействе рыбака.

В один из воскресных дней ранним утром после совершения обычного правила преподобный Савватий, взяв кадильницу, вышел покадить святый крест, который он водрузил близ своей келии. В это время он услышал удары и вопли, как от наносимых кому-то побоев. Преподобный ужаснулся того вопля и, предположив, что это лишь мечтание, оградил себя крестным знамением, возвратился и о слышанных ударах и воплях разсказал жившему с ним блаженному Герману. Выйдя из келии и услышав то же самое, преподобный Герман пошел на крик, увидел плачушую женщину и спросил ее, что с ней и отчего она плачет. Со слезами женщина разсказала о случившемся с нею.

— Когда я шла на озеро к моему мужу, — говорила она, — меня встретили два светозарных юноши и, схвативши, сильно били меня прутьями, говоря: "Уйдите от сего места, вы недостойны здесь жить, потому что Бог назначил его для пребывания иноков; скорее же уйдите отсюда чтобы не погибнуть вам злою смертию". После того светозарные юноши стали невидимы.

Блаженнный Герман, возвратившись к преподобному старцу Савватию, разсказал последнему слышанное от жены рыбака, и оба они прославили Бога, а рыбак, захватив с собою жену и пожитки, без замедления отплыл в селение, где жил прежде. И с тех пор никто уже из мирян не дерзал селиться на Соловецком острове и только рыбаки время от времени приезжали на остров для рыбного промысла.

По прошествии нескольких лет, блаженный Герман удалился на реку Онегу (в Олонецкой и Архангельской губерниях; впадает в Онежскую губу), а преподобный Савватий с глубокою верою в Бога один остался на острове. Един только Всеведущий, свыше на Своего угодника призиравший, Господь и святые Его ангелы, посещавшие Савватия, раба Божия, во плоти подражавшего безплотным, знали, каково было его пребывание на острове, каков пост, каковы духовные подвиги! Нам же можно судить о трудах и лишениях подвижнической жизни преподобного по самому свойству того места, на котором он поселился. У преподобного старца, одиноко пребывавшего на отдаленном, никем не посещаемом морском острове, не могло быть другого дела, кроме упражнений в постоянных подвигах богомыслия. И действительно, углубляясь умом в постоянную молитвенную беседу с Богом и к Нему обращая полные слез очи, преподобный воздыхал день и ночь, желая отрешиться от тела и соединиться с Господом.

Почувствовав в глубокой старости, после богоугодных трудов, приближение смерти, преподобный Савватий стал помышлять о том, как ему сподобиться причащения Божественных таин, которых лишен был после отшествия из Валаамского монастыря. Помолившись о том Богу, он сел в небольшой челнок и после того, как по его молитве море утихло, переплыл в течение двух суток на другой берег моря. Выйдя на берег, он пошел по суше, желая дойти до находившейся на реке Выге часовни. Случилось, что в то время на Выге замедлил прибывший сюда, с целию посещения проживавших там христианин, некий игумен Нафанаил.

Идя ранее намеченным путем, преподобный, по Божественному промышлению, встретил игумена Нафанаила, шедшего с Божественными Тайнами в одну отдаленную деревню причастить больного. После обычного иноческого приветствия, встретившиеся путники разговорились между собою и, узнавши, кто они такие, были рады друг другу. Преподобный Савватий радовался, что нашел то, что искал, а игумен Нафанаил был рад тому, что сподобился видеть честные седины и святоподобное лицо преподобного Савватия, о добродетельной жизни воторого он многое слышал. И сказал блаженный Савватий Нафанаилу:

— Отче, умоляю твою святость: данною тебе от Бога властию разрешать отпусти мне грехи, кои я стану тебе исповедывать, и удостой меня причащения Святых Таин Пречистого Тела и Крови Христа, Владыки моего. Уже много лет я пламенею желанием напитать мою душу сею божественною пищею. Итак, святый отец, напитай меня ныне, ибо Христос Бог мой показал мне твое боголюбие для того, чтобы ты очистил меня от грехов, которые я от юности до сего дня соделал словом, делом и помышлением.

— Бог да простит тебя, брат, — отвечал игумен Нафанаил и, помолчав, поднял руки к небу и со слезами произнес: — О, если бы мне, для очищения моего нерадения, иметь твои грехи, преподобный!

Святый Савватий сказал Нафанаилу:

— Умоляю твою святыню, немедленно сподобить меня Божественного причащения, так как приближается конец жизни моей.

Игумен отвечал:

— Господин мой отец Савватий, ступай теперь к часовне и там подожди меня: я иду к больному и скоро возвращусь к твоему преподобию; рано утром я приду к тебе.

На сие святый Савватий сказал:

— Отче, не откладывай до утра: ведь мы не знаем того, будем ли дышать воздухом до завтра, а тем более, как мы можем знать о том, что случится потом.

Святый Савватий говорил сие, предвозвещая свою скорую кончину.

Видя в Савватии угодника Божия, игумен Нафанаил не осмеливался более противоречить ему, но, исполняя его желание, по совершении исповеди, причастил его Божественных Христовых Таин и, преподав братское лобзание, сказал:

— Раб Божий, умоляю тебя: подожди меня на Выге при часовне.

Святый согласился ожидать там игумена. Последний пошел к больному, а преподобный Савватий — к названному месту, где, воздавши благодарение Богу за получение причащения и за все Его к нему благодеяния, вошел в бывшую при чаяовне келию и, затворившись в ней, приуготовлял свою блаженную душу, дабы предать ее в руки Божии.

В то время один купец из Великого Новгорода, по имени Иоанн, плывя по реке Выгу с своими товарами, пристал к стоявшей на берегу часовне. Вышедши из своего судна на берег, он поклонился в часовне святым иконам и, войдя в келию к преподобному Савватию, получил от него благословение. Преподав благословение, святый Савватий поучал купца от Божественного Писания, наставляя его на добрые дела. Купец был очень богат, имел рабов и желал вознаградить святого всем необходимым из своих товаров. Святый же, не желая ничего брать от купца, говорил:

— Если ты желаешь творить милостыню, то у тебя есть нуждающиеся, а я не нуждаюсь ни в чем.

После сего преподобный поучал Иоанна о нищелюбии, милосердии к домочадцам и о прочих добродетелях. Купец был опечален тем, что старец ничего не взял у него. Желая утешить его, преподобный сказал:

— Чадо Иоанн! Ночуй здесь до утра — и ты узришь благодать Божию и благополучно уйдешь своею дорогою.

Но Иоанн желал отплыть оттуда. И вот внезапно нашла гроза с громом и молнией и началось волнение на реке и на море. Увидавши внезапную перемену погоды и сильное волнение воды, Иоанн ужаснулся и остался ночевать там. С наступлением утра, он пришел в келию, желая пред отходом в путь свой — так как волнение уже утихло, — получить от преподобного Савватия благословение. Постучавшись с молитвою в двери келии преподобного, он не получил ответа. После того как он постучался второй и третий раз, дверь открылась, и, войдя внутрь келии, Иоанн увидал святого сидящим в мантии и кукуле и стоящую около него кадильницу. И сказал купец преподобному:

— Прости меня, раб Божий, за то, что я, питая любовь и веру к твоей святости, осмелился войти к тебе. Молю твое преподобие, напутствуй меня на дорогу твоим благословением, чтобы мне, охраняемому твоими святыми молитвами, благополучно путешествовать.

Когда Иоанн говорил сие, в ответ не было ни гласа, ни послушания, потому что святая душа преподобного отошла уже к Господу, и в то время по всей келии распространялось сильное благоухание. Увидев, что преподобный ничего ему не отвечает, и подумав, что он спит, Иоанн подошел к нему и коснулся его рукою; но убедившись, что он скончался о Господе, ужаснулся и вместе с тем умилился и испустил теплые слезы из очей.

В то время возвращался от больного игумен Нафанаил. Он вошел в келию и, увидев, что святый преставился, горько плакал и лобызал его честное тело. Игумен и купец разсказывали друг другу о преподобном, первый — как он сподобился вчера преподать угоднику Божию Божественные Тайны, а второй — как удостоился насладитьоя полезною для души беседою с преподобным. После надгробных песнопений, они похоронили святое тедо преподобного, отдавши землю земле.

Скончался преподобный Савватий в двадцать седьмой день сентября месяца (в 1435 году). В сей день и память его почитается во славу Бога, в Троице славимого, Отца и Сына и Святого Духа, Ему же честь и поклонение во веки. Аминь.

(Мощи преподобного в 1465 году были пересены с места его кончины при реке Выге на остров Соловецкий).

+++

Память святых апостлов Марка, Аристарха и Зины.

Святый апостол Марк, называвшийся Иоанном, о котором упоминает святый Лука в книге Деяний святых апостолов (Деяния, гл. 15, ст. 37), был поставлен апостолами епископом в Вавилоне и ревностно подвизалея в проповеди Евангелия. Он достиг такого дерзновения к Богу, что и самая тень его исцеляла больных.

(Апостол Марк — спутник апостолов Павла и Варнавы в первом их апостольском путешествии; во время второго апостолского путешествия апостола Павла, ап. Варнава, отделившись от апостола языков, предпринял вместе с Иоанном Марком отдельное апостольское путешествие).

Святый Аристарх, о котором упоминает апостол Павел в своих посланиях (Посл. к Колоссянам, гл. 4, ст. 10, и к Филимону гл. 1, ст. 24.), был епископом Апамеи Сирийской.

(Апамея Сирийская нахадилась в юго-западной Сирии, при самой большой реке Сирии — Оронте, который около этого города вытекает из-под земли, образуя собою большое озеро. Апамея в древности была главным городом области Сирии Апамены и получила свое наименование по Апамее, жене Селевка I Никатора, правителя Сирии, которому город этот и был обязан своим значением).

Святый Зина до своего апостольства, был законником, а впоследствии елископом в Диосполе (город по северной дороге от Иерусалима к Иоппии (Яффе)).

(Св. Зина был ученик и сотрудник ап. Павла. Около 64 года по Р. X., когда ап. Павел писал свое послание к Титу, он трудился на Крите вместе с Титом.
Законниками (иначе — книжниками) назывались ученые люди, составлявшие иэ себя среди грубой и простой черни класс особенно привилегированных людей, сведущих в законоведении и ведавших юридические дела в Церковных судидищах).

+++

Память святой мученицы Епихарии.

Христова мученица Епихария жила в Риме в царствование Диоклитиана (в начале IV в.). Епарх Кесарий приказал взять ее и привести к себе на суд. За твердое исповедание имени Христова ее повесили и строгали, после чего 40 воинов били ее оловянными молотками; но, по её молитвам, Ангел поразил их. После всех мучений, ей отсекли голову мечем. Из камня, на котором стояла святая мученица, истекло много воды.

+++

Память преподобного Игнатия.

Сей преподобный жил в Каппадокии в царствование императоров Никифора Фоки и Иоанна Цимисхия.

(Никифор II Фока, византийский император, царствовал с 963 по 969 г.; Иоанн Цимиохий, его преемник, — от 969 по 975 г.).

С младенчества родители посвятили его Богу. Достигши зрелого возраста, он принял иноческий сан и вскоре посвящен был в пресвитера, а потом и в игумена. Он много сделал ддя своей обители (обитель Спаса Глубокие реки; основана в начале IX в. по Р. X., находится в Малой Азии, на берегу Мраморного моря, близ Царьграда): расширил ее, украсил и обогатил, построил в ней две церкви, и еще в одном городе создал церковь во имя святых апостолов. Кроме того, он построил вокруг обители своей крепкую и благолепную ограду. Отправившись однажды в Константинополь, где он принес в дар одной обители святый Крест и святое Евангелие, преподобный на обратном пути оттуда занемог желудочною болезнию и скончался в Аммории.

(Аммория находилась во Фригии, в Малой Азии, и была цветущим и многолюдным городом).

Его погребли при одном из храмов сего города. Когда миновала зима, отцы его обители захотели перенести тело его. Открывши раку, они обрели его тело целым и нетленным, источающим чудное благоухание. Они благоговейно перенеели его и положили в паперти церковной, славя Бога, дивного во святых Своих.

+++

День двадцать восьмой.

Житие преподобногоотца нашего Харитона Исповедника.

Преподобный Харитон жил в городе Иконии, Ликаонской епархии.

(Ликаонская провинция и вместе Ликаонская епархия, в Малой Азии, заключала в себе 18 городов. Икония — главный город Ликаонской епархии. В нем был собор по вопросу о крещении еретиков (Евсевия Церк. Ист. кн. 7, гл. 6-я).

Он был благочестивый христианин, отличался добродетелями и в царствование нечестивого царя Аврелиана явил себя исповедником имени Христова.

(Исповедниками в древней Церкви назывались христиане, которые не отрекались от веры Христовой, когда их призывали на суд язычников и предавали мучениям, не оканчивавшимся смертию. Кроме того, это наименование прилагалось и к тем христианам, которые вели в высшей степени добродетельную жизнь, борясь с миром и его соблазнами и этим свидетельствуя о своей преданности Христу Спасителю). 

Ибо, когда по всем странам разошлось повеление царя принуждать христиан к принесению жертвы идолам, неповинующихся же убивать, то, во исполнение сего предписания, в Иконии взят был под стражу игемон той страны Харитон, как наиболее отличавшийся среди христиан благочестием и сиявший добродетелями. Он был связан и приведен на суд нечестивых, где игемон спросил его:

— Почему ты не покланяешься великоименитым богам, пред коими царь и все народы склоняют свои головы?

Харитон отвечал:

— Все боги язычников — демоны, кои некогда восхотели сравняться с Вышним Богом, и за свою гордость свержены были с неба в глубину преисподней; ныне же стремятся они к тому, чтобы быть почитаемы от безумных и обольщенных людей, как боги. Впрочем, и они, и те, кто им кланяется, скоро погибнут и, как дым, быстро исчезнут. Посему я им не покланяюсь, верую же в Истинного Бога, Ему служу и покланяюсь, ибо Он есть Создатель всего, Спаситель мира, пребывающий во веки.

— Уже этим первым грубым ответом, — сказал игемон, — ты сделал себя достойным смерти, потому что дерзнул похулить безсмертных богов, а нас, им покланяющихся, осмелился назвать безумными и обольщенными; за сие только следовало бы усечь мечем твою злоречивую голову. Но так как наши боги долготерпеливы и не спешат отмщать за причиненное им безчестие, то я сделаю тебе снисхождение и не тотчас погублю тебя; быть может, придя в себя, ты разсудишь здраво и принесешь с нами жертву тем, которых ты теперь хулишь и испросишь у них прощение за совершенный тобою грех; они же, как незлобивые, готовы принять тебя и простить тебе их безчестие.

Харитон отвечал: "Если ваши идолы — боги, то ты дурно поступаешь, игемон, прощая мне оскорбления, какими я их безчещу; ибо всякий должен стоять за честь своего бога и выказывать в отношении к нему свою ревность, Если же они — не боги, то напрасно ты повелеваешь им покланяться. Знай, что никакая мука не отторгнет меня от живого Бога и не склонит к почитанию скверных идолов; ибо я — ученик блаженной первомученицы Феклы, возсиявшей в нашей Иконии светлою зарею мученичества.

(Ученик — в смысле последователя, ибо действительным учеником блаженной Феклы, современницы Апостолов, преп. Харитон быть не мог: он жил во второй подовине III-го и в первой половине VI-го века).

Она же была наставлена к сему подвигу великим учителем — св. Павлом, с коим ныне и я говорю: "Ко меня отлучит от Любви Божией? Скорбь, теснота, гонение, беда или меч или ещё какая жестокость?"

(Несколько измененный текст из Посл. к Римл. гл. 8, ст. 36, где Апостол Павел выражает свою преданность Христу Спасителю).

Игемон же сказал:

— Если бы боги наши не были богами, как ты говоришь, то не послали бы нам благополучной жизни, богатства, славы и здоровья.

Харитон отвечал:

— Ошибаешься, игемон, полагая, что все сие ты получил от ложных твоих богов, которые и сами — нищи и ничего не имеют, кроме своей погибели; ибо бесы даже и над свиньями не имеют власти без Божия попущения (Еванг. от Матф. гл. 8, ст. 31, 32); идолы же могут ли кому дать что-нибудь, сами ничего не имея? Они не прострут рук своих, не пойдут ногами, не скажут языком, не увидят глазами, не услышат ушами, так как в них нет души. Если ты хочешь узнать истину, испытай на деле и ты увидишь их ничтожество: приложи зажженную свечу к устам идола и опали его — больно ли ему станет? возьми секиру и разсеки ему ноги — закричит ли он? принеси молот и сокруши ребра его — застонет ли он? Поистине ты ничего не уелышишь, ибо он не имеет ни жизни, ни дыхания.

Услышав сие, игемон разгневался и, как пьяный, закричал от ярости, не давая святому продолжать свою речь. Тотчас он повелел взять святого, обнажить и, растянув крестообразно, бить его нещадно жилами.

В то время, как святого били, мучитель вопрошал его:

— Принесешь ли, Харитон, жертву безсмертным богам, или хочешь принять еще большие раны?

— Если бы мне, — отвечал мученик, — можно было тысячу раз умереть за Спасителя моего, то я согласился бы на сие скорее, чем на то, чтобы жить и кланяться бесам.

Святого же так били по всему телу, что видны были и внутренности его; ибо мясо отпадало от костей, кровь лилась рекою, и все тело стало сплошною язвою. Заметив, наконец, что он едва жив, перестали бить его и, думая, что он скоро умрет, взяли на плечи, и отнесли его в темницу. Он не только совершенно не мог сам идти, но не в силах был и произнести хоть одно слово, а только слабо дышал: так он сильно был изранен. Положив его в темнице, мучители ушли.

Видя терпение Своего страдальца, Бог подкрепил его Своею помощию, скоро исцелил от ран, и того, кого нечестивые надеялись видеть мертвым, сотворил живым и здоровым. Тогда он снова был приведен на суд, причем, показав еще более дерзновения, чем в первый раз, возбудил еще большую ярость в мучителе. Игемон повелел опалять тело святого свечами, так что все тело его испеклось, как мясо, приготовленное в пищу. Он же, терпя таковые муки за Христа, Господа своего, радовался и снова был брошен в ту же темницу.

В то время император Аврелиан умер, будучи наказан гневом Божиим за пролитие христианской крови. Находясь в дороге между Византией и Ираклией, он был сначала устрашен с небес великим громом, который предуказал скорую смерть его, а потом во время того же путешествия он был убит своими домашними и таким жалким образом окончил свою земную жизнь. По смерти его гонение на христиан прекратилось, и из изгнания, оков и темницы были освобождаемы узники Христовы; ибо император Тацит, который по смерти Аврелиана принял царский скипетр, вразумившись казнию царствовавшего пред ним кесаря, послал по всем подвластным странам повеление, чтобы все христиане были свободны. Он боялся, что пострадает так же, как Аврелиан, если будет жесток к христианам. И наступила тогда великая радость для верующих: узники были выпускаемы, изгнанные возвращались из ссылки, из пустынь и пещер выходили епископы, священники и миряне, кои скрывались из страха пред мучителями и, приветствуя друг друга, радовались спокойствию Церкви. Тогда и преподобный Харитон исповедник был выпущен из темницы. Но он не радовался тому, что ему не пришлось пострадать до конца, ибо он желал лучше завершить свой мученический венец страданием, чем остаться в живых; ему приятнее было бы умереть за Христа, чем быть отпущенным на свободу. Впрочем, Промысл Божественный продолжил жизнь его на пользу многим, дабы он предстал Богу в небесных обителях не один только, но с ликом добровольных мучеников, как пастырь с овцами и отец с детьми.

С того времени святый Харитон, украшенный ранами Христов воин, отрекся от мира и от всего, что в мире; взяв крест свой, пошел он путем трудным и стал живым мертвецом —умершим для мира, но живым для Бога. Ибо, нося на себе язвы Господа Иисуса (Посл. к Галат. гл. 6, ст. 17), он всецело Ему предался и распялся с Ним; а чтобы всегда иметь пред очами своими Его Божественные страдания, он пошел в Иерусалим, где Господь наш испустил на кресте Дух Свой. Когда он шел туда и был уже вблизи Иерусалима, то попался в руки разбойникам, кои, не найдя у него ничего ценного, схватили его и увели в свою пещеру, чтобы там предать его лютой смерти. Впрочем, они не убили его, так как поспешно отправились искать путников, чтобы ограбить их; святого же Харитона оставили лежащего связанным в пещере. Он же, как и ранее, когда находился в узах и муках, благодарил Бога, готовый принять всякую смерть, какая приключится ему, по попущению Божию. В это время он с дерзновением говорил бесу:

— Знаю, диавол, что ты, сам боясь сойтись со мною, навел на меня разбойников и, желая положить препятствие моему намерению, поставил мне сесть на сем пути. Но знай, проклятый, что не ты надо мною, а я над тобою буду торжествовать, с помощью Бога моего; ибо если разбойники и убьют меня, то я уповаю на милость Божию, что получу в наследие святый покой Божий, а ты наследуешь геенну (т. е. ад). Я воскресну в жизнь вечную, ты же умер вечною смертию, и конца не будет твоему мучению. К тому же Владыка мой может и здесь еще освободить меня живым от рук разбойников и избавить от смерти, как избавил Исаака от заклания (Быт. гл. 22), отроков из пещи (Кн. пр. Даниил. гл. 3), Даниила от львов (Кн. пр. Даниил. гл. 14), святую Феклу от огня и зверей (память св. Феклы первомученицы празднуется 24-го сентября).

Когда святый говорил сии слова, в пещеру вполз змей и, найдя здесь сосуд с вином, стал пить из него; опившись, змей изблевал вино опять в сосуд вместе с своим ядом, и потом уполз. Воротились домой разбойники и, будучи томимы жаждою, все один за другим напились из того сосуда, и тотчас отравились тем ядом: ибо все упали на землю, и в страшиых муках умерли.

Избавившись от смерти, святый Харитон освободился с помощию Божиею от уз и нашел в той пещере великое множество золота, которое разбойники собрали в течение многих лет разбоями своими. Богатстао это, недобрыми средствами приобретенное разбойниками, святый Харитон истратил на пользу, ибо часть его роздал нищим, церквам и монастырям, а на остальное построил на том месте обитель, по имени Фаре, и, обратив разбойничью пещеру в церковь, собрал здесь братию.

(Обитель Фаре или Фарус отстояла к югу от Иерусалима на шесть миллиариев или на 60,000 шагов).

Слава о нем прошла по всей той стране, и многие приходили к нему ради его добродетельной жизни; принявши от него пострижение, проводили они тихую жизнь в той обители, получая пользу от учителя и наставника своего, преподобного Харитона, на святое житие коего они взирали, как на яркий светильник, и назидались им.

(Пострижение — особый богослужебный чин принятия в иноки, которому дано такое название потому, что в древности пострижение волос было первым внешним знаком посвящения в иноки. Только уже вслед за пострижением посвящаемый облачался в монашеское одеяние).

Ибо он был совершен в добродетелях и иноческих подвигах, любя пост и воздержание, как сладкую пищу, почитая труд покоем и соблюдая нищету, как богатство; был он при сем милостив и странноприимен, милосерд, братолюбив, кроток, молчалив и всем доступен. Имел он в устах и слово, солью премудрости растворёное, коим наставлял всегда братию на путь спасения.

(Т. е. речь его была приправлена мудростью, как солью, без которой кушанья не вкусны. См. послан. к Колос. гл. 4, ст. 6).

В монастыре своем он установил вкушать пищу однажды в день и то вечером, и не особо приготовленные кушанья или пития, но только хлеб и воду, и при том в меру, чтобы, отягчив чрево излишеством в пище и в питии, братия не были ленивы к возстанию от сна в полночь и к молитве. Установил он также, чтобы братия после молитвы занимались рукоделием, остерегаясь и один час провести в праздности, дабы диавол, обретши инока праздным, не уловил его легко греховною сетью, так как леность и праздность — начало грехопадений. Святый повелел еще братии находиться в своих келиях и безмолствовать, не переходя с места на место и не собираясь на праздные беседы, ибо много соблазна происходит от пустых разговоров. Учил также преподобный хранить чистоту совести, как зеницу ока, любить нищету более золота и серебра и послушание иметь у себя как помощника, способствующего спасению; смирение же, любовь, терпение, незлобие и все другие иноческие добродетели он учил приобретать как многоценное сокровище и обогащаться ими.

Так научив братию и приведя обитель в подобающий порадок, преподобный повелел всем собраться и, избрав из брагии того, кто известен был более всех своею добродетелью, поставил его вместо себя для них пастырем, сам же решил уйти в глубочайшую пустышо, любя безмолвие и устраняяоь от людей; ибо он имел благодать исцелять недуги и прогонять бесов, почему отовсюду стекались к нему люди, прииося с собою своих недужных. Приходили также и важные вельможи для получения от него благословения, так что он не мог иметь полного иноческого безмолвия. Утрудившись от сего безпокойства, он решил удалиться в уединение, избегая славы мирской. Братия же усиленно просили его, чтобы он не оставлял их, и, когда эти просьбы остались без успеха, они плакали о нем, как сироты по отце. Впрочем, угоднал Богу молитва доброго отца не оставляла чад его, ибо его молитвами все преуспевали в исполнении заповедей Господних и, как крины (т. е. полевые, дикие лилии), насажденные в пустыне, процветали святостию. Итак, простившись с братиею, благословив ее и вручив Богу, преподобный ушел в дальние пустыни и непроходимые дебри.

(Дебрь — долина, низина, покрытая густым лесом или же пространство, стесненное скалами).

Пройдя путь одного дня (т. е. сколько обыкновенно пешеход проходит в день), преподобный нашел другую пещеру невдалеке от Иерихонских пределов (вероятно, в пустыне Иудейской), и, вселившись в ней, жил для Бога, день и ночь славословя Его. Пищею ему служила зелень, росшая около того места, а более всего он питался словом Божиим, безпрестанными молитвами и теплыми, исходившими от сердечной любви к Богу, слезами.

Так как многие скорбели о его отшествии и сетовали о лишении доброго отца, то некоторые из братий, согласившись между собою, пошли искать в пустыне своего пастыря. С этого времени узнано было место уединения его, и к нему стали приходить черноризцы и миряне, желая жить с ним, видеть ангелоподобное лицо его и насыщаться его полезною беседою. В скором времени собралось стадо словесных овец и устроен был другой монастырь по такому же чину и уставу, как и первый. Так, слава Божия возрастала и распространялась более в местах пустынных и непроходимых, нежели посреди многолюдных городов, в коих живут беззаконие и пререкание. Но устроив весь порядок монастырский, как подобало, он снова ушел в самую глубокую пустыню, отстоящую от Фекуитской страны на четырнадцать или более стадий.

(Фекуя - древний Иудейский город, находившийся недалеко от Вифлеема).

Он переходил с места на место, по дебрям, стремнинам, холмам, разселинам и пропастям земным, всего себя предав Богу. Один только Бог, ведающий сокровенное, знал его подвиги, видел его труды и за сие уготовлял ему небесное воздаяние.

После того, как преподобный уже долгое время скитался в пустыне, его снова нашли некоторые из проходивших по пустыне подвижников и, упавши ему в ноги, молили, чтобы он повелел им остаться с ним и подражать благочестивым подвигам его. Когда и другие узнали о сем, то к преподобному стали собираться многие, избегая суетного мира. Он же, собрав уже третье стадо овец Христовых и, научив их иночеству, устроил третью обитель, которая после стала именоваться на сирском языке Сукийскою, по гречески же именовалась Старою Лаврою. Потом он взошел на вершину находящейся там горы и поселился на возвышении, имевшем в себе небольшую пещеру, куда можно было взойти только по очень высокой лестнице; там он стал как на столпе.

(Здесь, очевидно, разумеются те деревянные башенки, какие Палестинские пастухи устраивали для наблюдения за стадами своими, разсеянными по обширному пастбищу).

Оттуда, как добрый пастырь, стоящий на страже, он молился за свои монастыри и помышлял о спасении собранных там братий; находясь как бы на корме корабля, направлял он отсюда длавание столь великого числа душ, ибо из всех устроенных им монастырей, притекали к нему нуждающиеся в духовной пище. И прожил он на том месте до глубокой старости в посте и молитвах и таких подвигах, о которых и разсказать нет возможности; ибо, день ото дня увеличивая свои труды, он казался и во плоти безпдотным. Место то было безводно, но святый отец не хотел, чтобы кто из братий трудился для него, принося ему издалека воду, а сам он не мог приносить ее себе по причине неудобного входа на высокий холм и по немощи своего состаревшегося и ослабленного трудами тела. Посему он сотворил усердную к Богу молитву, чтобы Он извел из камня воду, как для Израиля в пустыне. И из сухого и неразбиваемого камня силою Божиею потек источник воды. Так много силы имела у Бога модитва добродетельного отца.

Прожив в совершенном благочестии и достигнув, как зрелый грозд, крайнего предела возраста, преподобный приблизился к блаженной своей кончине. Узнав о ней от Бога, он призвал из трех своих монастырей игуменов и братию, кои его молитвами и предстательством пред Богом умножились в той пустыне, как звезды небесные, и поведал им о скорой своей кончине.

— Я, — сказал он, — ухожу от вас, как повелевает мне Господь; ибо наступило время, которого я давно уже с нетерпением ожидал, чтобы, отрешившись от союза с плотию, мне идти и явиться пред лице Бога моего. Вы же, чада, заботьтесь о своем спасении, чтобы каждый из вас, избегнув вражеских сетей, сподобился ло кончине своей войти ко Господу и получить милость от Него.

Услышав сие, все заплакали и говорили:

— Оставляешь ты нас, чад своих, отец и учитель наш! Оставляешь нас, пастырь и наставник! Угасаешь, светильник наш и вождь на пути нашем!

Он же утешал их, говоря:

— Господь наш Иисус Христось обещал пребывать с нами неразлучно до скончания века, и Он не оставит вас. А если я буду удостоен Им, то стану молить Его Благого, чтобы Он не разлучал вас друг от друга, как овец от козлов на Страшном суде Своем, но чтобы всех вас поставил одесную Себя и собрал вас в одну ограду в Царствии Своем.

(Стоять одесную — значит быть оправданным Богом. Ев. от Матф. гл. 25, ст 33).

Братия спросили его:

— Какое распоряжение, отец, сделаешь ты о теле своем? Где погребем тебя?

Он сказал:

—  Отдайте землю земле, где хотите, — "Господня земля и всё, что наполняет её" (т. е. все принадлежит Богу, всякий кусок земли; Псал. 23, ст. 1).

Они же говорили:

— Нет, отец; ты устроил три обители и собрал три стада: каждое из них хотело бы иметь у себя твои мощи; посему, чтобы не было между нами распри, завещай ныне же, где нам положить твои мощи.

(Мощи — тело умершего христианина вообще, а затем, в особенности, святые останки прославленных угодников Божиих).

Исполняя желание их, он соизволил на то, чтобы его похоронили в первом его монастыре, где он был взят разбойниками и чудесно, благодатию Божиею, от них избавлен. Иоки всех трех обителей, взявши его, привели в ту обитель. Здесь он, дав много наставлений братии о совершенном иноческом житии и преподав ии мир, возлег на одре и предал в руки Господа святую свою душу, не испытав никакой телесной болезни (около 350-го года).

Так скончался преподобный отець наш Харитон, Христов мученик, исповедник и добрый подвижник. Возрыдали о нем все пустынные отцы и вся пустыня наполнилась плачем по таком великом отце и учителе, озарявшем мир как солнце. Проплакав о нем довольно времени, иноки с честию погребли его святые мощи, славя Отца и Сына и Святого Духа во веки. Аминь.

+++

Память святого пророка Варуха.

Святый пророк Иеремия был свидетелем плена Вавилонского, когда ему было 70 лет, а святый Варух, ученик его, не оставлял своего учителя. Когда Иеремия оплакивал разрушение Иеруеалима, тогда Варух, удалившись в вертеп, также горько плакал. По некотором времени он вышел из вертепа, и со скорбию присутствовал при побиении камнями своего учителя Иеремии. Святый Варух особенно ясно пророчествовал о воплощении Сына Божия; сие пророчество его начинается такими словами: "Сей — Бог наш и не вменится иной бог к Нему" - и т. д. Предрек он и судьбу Иерусалима. После кончины святого Иеремии, которого он предал погребению, он вскоре и сам преставился.

(Пророк Варух преставился в Египте, вероятно в 12-м году по разрушении Иерусалима Навуходоносором, след. в 695 г. до Р. X. С именем сего пророка известна в Свящ. Писании особая книга. Цель напасания этой книги, как можно видеть из её содержания, заключалась в том, чтобы показать Иудеям, что все бедствия, постигшие их, Господь послал на них за грехи предков их и их самих, и чрез то вызвать в них чувство сердечного сокрушения и раскаяния; вместе с тем дать им среди постигших бедствий утешение обетованием предстоящей свободы и еще более — наступлением благодатных времен мессианских. Книга пророка Варуха считается как бы дополнением или прибавлением к книге пророка Иеремии и отдельно от неё нигде не встречается. У Свв. отцов церкви она нередко прямо соединяется с книгою пророка Иеремии под одним названием иоследней. Даже паремия, положенная из этой книги в навечерие Рождества Христова (Вар. 3, 36-38: 4, 1-5), читается под именем пророчества Иеремии, а не Варуха).

+++

Память святых мучеников Александра, Алфея, Зосимы, Марка, Никона, Неона и Илиодора.

Все сии святые мученики пострадали при императоре Диоклитиане (в начале IV века). Св. Марк был пастухом; за исповедание христианской веры он, по повелению игемона Магна, взят был из окрестностей Антиохии Писидийской.

(Писидия — область на юге Малой Азии. Антиохия Писидийская — главный город этой области).

Взявшие его 30 воинов дорогою были обращены св. Марком ко Христу, и за это все были осуждены на усечение мечем. Марк же был подвергнут истязаниям, для чего были приведены из селения Каталита (в окресностях Антиохии Писидийской) три брата-ковача — Александр, Алфей и Зосима. Когда они стали ковать железо, чтобы мучить святого, то приготовляемое ими железо стало расплавляться, как вода, руки их оцепенели, и они услышали голос, убеждавший их пострадать вместе с святым Марком. Тогда они уверовали во Христа, были за то подвергнуты мучениям и, наконец, скончались от влитого им в уста олова. Святый же Марк был распят на кресте, а потом усечен мечем. Голову его Магн послал в капище богини своей Артемиды; лишь только внесли главу святого мученика в капище, все идолы, бывшие там, пали и сокрушились. Увидав сие чудо, Никон, Неон и Илиодор также уверовали во Христа и были за это обезглавлены.

+++

Житие святого Вячеслва, князя Чешского.

(Чехия занимает среднеевропейское плоскогорие, окруженное со всех почти сторон горами и орошаемое рекой Лабой (Эльбой) с её притоками. В отдаленной древности эта страна была занята Кельтским народом — Бойями, от которых она носит другое назваше — Богемия. Незадолго до Р. X. Бойи были изгнаны Германцами-Маркоманами, ведшими долгие войны с Римлянами и окончательно исчезнувшими в половине V в.; вскоре после этого, вероятно, поселились в опустевшей стране славянские племена Чехов, по которым и страна прозвалась Чехией. Когда святые братья, Кирилл и Мефодий, распространяли христианство в славянских странах Моравии и Паннонии, тогда ими же были крещены и Чехи, и у них введено было Богослужение на славянском языке; христианство у Чехов распространилось очень сильно и скоро у них появились святые подвижники; в православной церкви известны: блаженная Людмила, святый Вячеслав и преподобный Прокопий, живший уже в XI веке, (память его празднуется 16-го сентября). Но еще до крещения Чехов святыми первоучителями славян появились в Чехии и немецкие миссионеры, которые стали распространять богослужение на Латинском языке, а так как они при этом пользовались покровительством могущественных немецких государств, соседних с Чехами, то им с течением времени удалось совершенно вытеснить славянское богослужение, которое уже в XI в. приходилось зашищать святому Прокопиио, хотя местами оно продолжало сохраняться и позже).

Святый Вячеслав происходил из княжеского рода, правившего в Чехии, и приходился внуком святой мученице Людмиле (память её — 16-го сентября); его родители — Вратислав (вступил на княжеский престол в последних годах IX в.), князь Чешский и жена его Драгомира имели кроме него еще двух сыновей: Болеслава и Спытигнева и несколько дочерей; среди всех он выдавался своими дарованиями и добротой. Когда святый Вячеслав стал подростать, отец его, по обычаю того времени, просил епископа и иереев со всем причтом церковным призвать на него благословение Божие. Епископ, отслужив литургию в церкви Пресвятой Богородицы и поставив затем отрока на ступени храма, благословил его такими словами:

— Господи Боже, Иисусе Христе, благослови сие отроча, якоже благословил еси праведных Твоих — Авраама, Исаака и Иакова и венчай его, якоже венчал еси правоверных царей, равноапостольных Константину и Елену.

С этого-то особенно времени Божией благодатию отрок стал расти и преуспевать. Бабка его, святая Людмила, поручила одному священнику, своему духовнику, учить его славянской грамоте, которою святый очень скоро овладел вполне. Видя его успехи, отец отправил его в город Будеч учиться латинскому языку и другим наукам; во всем этом он преуспевал к удивлению учителей.
Но волею Божиею случилось, что князь Вратислав скоро умер (в 920 году) и Вячеслав, юный еще возрастом, вступил на родительский престол. Здесь, в сане правителя, вместе с своею материю он старался об улучшении управления страны, заботился о своем семействе: выдал замуж сестер своих в соседние княжества, наблюдал за воспитанием младших братьев, не упуская случая и самому расширить свои познания, так что скоро он изучил вполне не только славянскую и латинскую, но и греческую грамоту, превосходя в этом отношении всякого священника или даже епископа. Бог благословлял его деятельность, одаряя его премудросгью. Он же усердно старался угодить Богу, заботился об убогих, кормил их, принимал странников, почитал духовенство, строил и украшал церкви, ко всем, относился с любовью, как к богатым, так и к бедным, и во всю недолговременную жизнь свою помышлял только о благом.

Некоторые зломысленные вельможи захотели воспользоваться молодостью князя, который по смерти отца своего остался всего восемнадцати лет. И вот сначала они стали возстановлять князя Вячеслава против его матери, говоря, что она убила его бабку святую Людмилу, и злоумышляет против него. Вячеслав сперва поверил этим словам и отправил свою мать в город Будеч, но скоро вернул мать обратно в свой дом и с горькими слезами каялся, говоря:

— Господи Боже мой, не вмени мне сего во грех.

С этих пор он всячески почитал свою мать, так что она радовалась его благочестию и доброте: он питал увечных, заботился о вдовах и сиротах, выкупал пленных, всем делал добро, и всюду прославлялось имя доброго и праведного князя Вячеслава.

Злонамеренные вельможи, увидав, что их замыслы не удались вследствие разума и благонравия святого, стали возмущать против него брата его — Болеслава, который, как младший, должен был подчиняться Вячеславу. Они внушили Волеславу, будто князь Вячеслав со своими советниками и с матерью умышляют извести его, и советовали ему для спасения своей жизни убить святого князя и самому занять княжеский престол. Эти злобные советы соблазнителей смутили ум Болеслава и он стал помышлять о смерти своего брата. Болеслав пригласил брата к себе на освящение церкви, которое должно было произойти в воскресный день, с коим совпало тогда и празднование памяти святых Космы и Дамиана. Вячеслав, приехав и отслушав святую литургию, хотел возвратиться обратно в Прагу (столица Чехии, находится на р. Влтаве, притоке Лабы), но Болеслав стал удерживать его, упрашивая не обидеть его отказом от угощения, которое он приготовил. Святый согласился остаться, хотя, когда он вышел на двор Болеславов, слуги предупреждали его о замыслах брата. Святый не поверил этому, возлагая всю свою надежду на Бога. Весь тот день они в радости провели вместе; а между тем ночью злодеи собрались во дворе одного из заговорщиков, по имени Гневысы, и вместе с Болеславом обдумывали, как бы им убить св. Вячеслава. И решили напасть на него, как только он встанет и пойдет к утрене, так как знали, что он не пропустит службы. И лишь только раздался благовест к утрене, Вячеслав тотчас встал со словами:

— Слава Тебе, Господи Боже мой, яко дал еси свет и мне дожити до сего утра.

Затем он оделся ии, умывшись, пошел в церковь; в воротах дома его догнал Болеслав. Святый, обернувшись, сказал:

—  Здравствуй, брат; вчера хорошо...

Но не успел он докончить своей речи, как Болеслав выхватил свой меч вз ножен и ударил им брата по голове, со словами:

— Сегодня хочу тебя еще лучше угостить.

Вячеслав воскликнул:

— Брат, что ты задумал?

И схватив его, повалил на землю, и спросил:

—  Брат мой, какое зло я сделал тебе?

Но тут подбежал один из заговорщиков и поразил святого в руку. Тогда он, оставив Болеслава, побежал к церкви. Заговорщики бросились за ним и двое из них — Честа и Тира — зарубили его в самых дверях церковных, а третий — Гневыса — пронзил его еще мечем в ребра. Блаженный испустил дух со словами:

—  Господи, в руце Твои предаю дух мой.

По убиении князя, злодеи стали избивать его дружину, грабить и изгонять всех тех, кого святый Вячеслав приютил в своем доме; заговорщик Тира стал советовать Волеславу напасть и на мать, чтобы сразу избавиться и от брата и от матери, но тот ответил, что это еще успеется, так как ей некуда скрыться.

Тело же святого Вячеслава заговорщики изрубили и бросили без погребения, только какой-то священник прикрыл его покрывалом. В то время мать святого, услышав о его убиении, бросилась искать его и, увидев изрубленные его останки, залилась горькими слезами. Она собрала все части его тела и, не смея отнести их к себе, тут же, на дворе священника этой церкви, омыла, одела, и тогда его отнесли в церковь и положили там. Отдавши этот последний долг своему мученически погибшему сыну, мать святого Вячеслава, спасаясь от смерти, укрылась в стране Хорватов (славянское племя, живущее по берегу Адриатического моря п по рекам Саве и Драве, притокам Дуная, к югу от Чехии), так что, когда Болеслав вздумал и к ней послать убийц, то они её уже не могли найти.

Останки блаженного князя несколько времени еще находились в церкви, ожидая погребения, пока, наконец, позволили позвать священника, чтобы совершить отпевание и похоронить его. А кровь его, пролитую в дверях церковных, как ни старались, никак не могли отмыть. По истечении же трех дней, она сама исчезла чудесным образом.

Вскоре Болеслав сознал свой тяжкий грех и горько плакал, раскаяваясь и говоря:

— Аз согреших и грех мой и беззакония моя аз знаю, Боже помози мне грешному.

Он послал священников и своих приближенных перенести мощи святого Вячеслава в стольный град Прагу, и их с честию положили по правую сторону алтаря в церкви святого Вита, которую создал сам святый.

(Мученическая кончина святого Вячеслава, князя Чешского, произошла в 936 г., в 28-й день сентября).

+++

День двадцать девятый.

Житие преподобного отца нашего Кириака.

Преподобный Кириак происходил из Коринфа и был сыном пресвитера соборной церкви Иоанна; мать его звали Евдоксией.

(Коринф — древнейший, знаменитый и богатый город древней Греции; лежал на Коринфском перешейке, соединяющем Пелопонес (Южную Грецию) с остальною Грециею, в прекрасной и плодоносной равнине на юго-восточном углу Коринфского залива между Ионическим и Эгейским морями. Начало христианства к Коринфе положено было апостолом Павлом. — В настоящее время развалины древнего Коринфа находятся близ нынешнего Коринфа, называемого Куронто и имеющего лишь около 5000 жителей).

Родился он в последние годы царствования Феодосия Младшего (около 448 года). Родственник преподобного, Петр, епископ Коринфский, сделал его еще в отроческие годы чтецом соборной церкви. Упражняясь в чтении Божественных книг с утра до вечера и с вечера до утра, изучал Кириак Священное Писание, удивляясь тому, как Бог с самого начала мира все премудро устроял для спасения человеческого, как во всяком поколении Он сподоблял великой чести угодивших Ему и даровал им великую славу. Ибо Он Авеля прославил за жертву (Кн. Быт. гл. 4, ст. 4), Еноха же почтил перенесением в рай за то, что тот весьма угодил Ему.

(Кн. Быт. гл. б, ст. 24: "И угодил Енох Богу, и не нашли его, потому что преложил его Бог". Выражение это обыкновенно понимается в смысле взятия Еноха на небо. "Должно думать, — говорит митрополит Филарет, —что в Енохе, по достижении внутреннего человека его в предопределенную меру бдагодатного возраста, смертное поглощено было жизнию (2 Кор. 5, 4), некоторым благороднейшим образом, нежели тот, который мы называем смертию телесною").

Он сохранил от потопа за праведность Ноя, сию искру человеческого рода.

(Кн. Быт. 7-8 гл. Искрой чедовечества Ной может быть назван, как потому, что, при всеобщем растлении рода чедовеческого пред потопом, в нем одном лишь, как в искре среди пепла, сохранялось истинное Богопознание и праведность, так и потому, что после потопа от него произошло многочисленное потомство, подобно тому как от одной искры разгорается большое пламя).

Он Явил Авраама, ради веры его, отцом многих народов.

(Кн. Быт. гл. 12, ст. 4-5. Самое имя — "Авраам" означает: "Отец множества". Это наименование Господь дал Аврааму, до того времени называвшемуся Аврамом, пред рождением от Сарры Исаака).

Бог показал, что Ему приятно доброе священствование Мельхиседека (Кн. Быт. 19 гл., ст. 18-20; Посл. к Евр. гл. 7), возвеличил Иосифа ради его целомудрия (Кн. Быт. гл. 41, ст. 39-57 и далее), дал всему человечеству в лице Иова пример терпения (Кн. Иова. гл. 1 Посл. Иак. гл. 6, ст. 10-11), сделал Моисея законодателем, допустил Иисуса Навина остановить течение солнца и луны (Кн. Иис. Нав. гл. 10, ст. 12-14), явил в Давиде пророка, царя и праотца Христа Спасителя и превратил для отроков пламень Вавилонской пещи в росу (Кн. прор. Дан. гл. 3, ст. 50).

Более же всего дивился Кириак, помышляя о безсеменном зачатии и неизъяснимом рождении Христа, — как Дева стала Материю, собдюдши неврежденным Свое девство и, как Бог-Слово, не изменяясь, соделался человеком, пленил Крестом ад и, поправ обольстителя-змия, снова ввел Адама в рай. Размышляя о сем и читая жития святых, Кириак возгорелся духом, и в сердце его проник страх Божий; стал он стремиться к подражанию угодникам Божиим и помышлял о том, как бы ему уйти во святый град Иерусалим и там, отрекшись от мира, служить одному Богу. Занятый такими размышлениями, однажды в воскресный день услышал он в церкви слова положенного на тот день Евангелия: "Если кто хочет за Мной идти, пусть отвевржется себя, возьмёт крест свой и идёт за Мною" *). Кириак, уразумев, что сии слова относятся к нему, тотчас вышел из церкви и, не сказав никому о своем намерении, пошел на берег, где была пристань. Найдя здесь корабль, отправлявшийся в Палестину, вошел он на сей корабль и отплыл. Кириаку было восемнадцать лет от роду, когда он вышел из дома отца своего, оставив все ради Бога. Вскоре он прибыл во святый град Иерусалим, где епископом был Анастасий; то было в восьмой год его епископства и в девятый год царствования императора Льва.

(Св. Лев I, Византийский император, царствовал в 457-474 г. Св. Анастасий I патриаршествовал в Иерусалиме в 458-478 г. Преп. Кириак тайно от родителей отправился в Иерусалим около 465 г.).

Посетив святые места, Кириак пришел к некоему человеку Божию, по имени Евсторгию, устроившему монастырь близ святого Сиона и, будучи им принят, провел там зиму.

(Сион — юго-западная гора Иерусалима, при которой построен Иерусалим и на которой возвышается крепость Иерусалимская. В Свящ. Писании Сион называется горою святою, жилищем и домом Божиим и весьма часто принимается за самый Иерусалим, в каковом смысле это наименование употреблено и в настоящем случае).

Взирая на подвиги иноков, Кириак и сам начал подвизаться в иноческой жизни и восходил на самую вершину добродетельной жизни. Проживая в обители Евсторгия, он слышал от многих о святом Евфимии, устроившем лавру в пустыне, и о совершенной его жизни.

(Евфимий Великий скончался в 473 г. (память его 20 января), и считается отцом всех пустынножителей Палестинских).

Он умолил блаженного Евсторгия отпустить его в Евфимиеву лавру, ибо он любил пустыню и хотел жить в ней (лавра преп. Евфимия находилась недалеко от Иерусалима). Преподав надлежащее наставление Кириаку, Евсторгий отпустил его с молитвою и благословением к преподобному Евфимию. Евфимий с любовию принял его, провидя в нем имеющие открыться дарования Божии; вскоре он своими руками постриг Кириака в иноки и послал на Иордан к святому Герасиму (память его — 4-го марта), который заменил собою великого Феоктиста (память его — 3-го сентября), отшедшего ко Господу. Видя, что Кириак еще слишком молод, святый Герасим повелел ему жить у себя в общежитии монастырском и трудиться в различных послушаниях.

(Евфимий Великий не принимал в свою лавру очень молодых монахов, как неподготовленных еще к суровой, лаврской, пустынной жизни и недостойных посвящения в "великую схиму", обязательного для отшельников лаврских, для коих в то же время был обязателен строгий затвор в монастыре; в общежительных же монастырях жизнь была в некоторых отношениях менее сурова).

Кириак показал себя готовым на всякие труды и пребывал на поварне, рубя дрова, нося воду и приготовляя кушанья; вообще всякое послушание исполнял он с благодарностию, не давая себе покоя, и тем самым утруждал свое тело. Днем он работал со всем усердием для монастыря, а ночь стоял на молитве, лишь иногда на некоторое время забываясь сном; постился же он так строго, что только чрез два дня вкушал хлеб и воду. Когда же, по обычаю, соблюдавшемуся в праздники, ему случалось вкусить немного вина, то он сначала разбавлял его водою, а равно и в елей вливал сок укропа.

Видя такое воздержание в столь молодые годы, преподобный Герасим дивился сему и полюбил Кириака. У Герасима был обычай уходить на святую Четыредесятницу в глубокую пустыню, называемую Рува, куда иногда удалялся и преподобный Евфимий. Любя блаженного Кириака, Герасим брал его с собою в пустыню, чтобы и ему дать возможность упражняться в особом воздержании. Там Кириак каждую неделю причащался из рук Герасима Святых Христовых Таин; так пребывали они в пустынном безмолвии до недели Ваий и потом возвращались в обитель с великою пользою для души своей. Спустя некоторое время, преставился преподобный Евфимий, о чем святый Герасим узнал, находясь в своей келии, ибо видел ангелов Божиих, с радостию возносивших на небо душу преподобного. Тотчас он взял с собою Кириака и пошел в лавру Евфимия, где нашел преподобного скончавшимся о Господе; предав погребению его честное тело, Герасим возвратился с возлюбленным учеником своим в свою келию.

В девятый год по прибытии Кириака в Палестину, великий угодник Божий Герасим перешел от земных обителей в вечные. Тогда Кириак, будучи двадцати семи лет от роду, снова возвратился в лавру преподобного Евфимия, где некогда принял из святых рук его ангельский образ.

(Ангельский образ — посвящение в сан иноческий, в котором люди должны как бы уподобляться безплотным ангелам, посвящая все свое время богомыслию, молитве и различным высоким подвигами, духовным, направленным к препобеждению плоти).

Игуменом лавры в то время был Илия; испросив у него уединенную келию, Кириак стал жить в ней в безмолвии. В лавре обрел он себе и друга, инока по имени Фому, великого и совершенного в иноческом житии постника, и стал питать к нему великую любовь о Святом Духе: каждый из них получал пользу друг от друга, ибо оба они были исполнены благодати Божией. Но недолго они утешались своим дружеским совместным пребыванием, так блаженный Фома был послан диаконом Фидом в Александрию купить некоторые предметы, потребные для монастыря. При сем ему вручено было епископом Мартирием (под епископом здесь должно подразумевать Иерусалимского патриарха Мартирия, патриаршествовавшего в 478-486 г.) послание к Тимофею, архиепископу Александрийскому (Тимофей II Салофакиил — патриарх Александрийский в 460-482 г.). Архиепископ Тимофей удержал пришедшего Фому у себя, прозрев пребывающую на нем благодать, и, рукоположив его, поставил епископом в Ефиопскую страну.

(Ефиопия — древнее наименование обширной страны, дежавшей к югу от Египта. Здесь следует подразумевать главным образом Абиссинию, где христианство распространилось еще в IV в.).

Пришедши туда, блаженный Фома просветил светом христианства все местности сей страны и, сотворив много знамений и чудес, был добрым пастырем порученного ему стада.

Лишившись друга своего, инока Фомы, святый Кириак наложил на себя обет глубокого молчания и жил, затворившись в келии, беседуя только с Одним Богом. И оставался он в той обители, где был хиротонисан во диакона, десять лет. В то время оба монастыря, Евфимиев и Феоктистов, имели одинаковое общежитие и одно управление, держась устава великого Евфимия. Но в сих монастьфях произошло возмущение и случились между ними разделение и раздор. Опечаленный сим разделением между монастырями, святый Кириак удалился в монастырь Сукийский, который основал и устроил преподобный Харитон (память его — 28 сентября). Будучи принят там, как новоначальный, он стал проходить иноческие послушания.

(Монашествующие в обителях делились на 3 степени — новоначальных, малосхимников и великосхимников. Новоначальными назывались вновь принятые иноки, еще не удостоившиеся пострижения в мантию или в "малую схиму" и обязанные проходить монашеское послушание с самого начала).

Пробыв четыре года в различных службах, в пекарне и в больнице, и заслужив одобрение всех отцов, он был допущен совершать диаконское служение; по истечении же трех лет после сего, на сороковом году от рождения, Кириак был поставлен пресвитером, а потом сделан канонархом и нес сие послушание восемнадцать лет.

("Канонарх" — значит: начинатель установленного пения. В древности, по причине бедности монастырей, не дозволявшей иметь богослужебные книги в нужном количестве, а также по причине малого числа грамотных между певцами, вошло в обычай пение священных песнопений под диктовку. Один из монахов, имея в руках книгу, произносил громогласно фразу за фразой, а прочие клиросные пели эти фразы, по мере произнесения каждой из них. "Канонаршество" существует в монастырях доселе).

Всего в Сукийском монастыре он прожил более тридцати лет. Сам он свидетельствовал, что в то время, как он был канонархом, солнце не видело его вкушающим пищу или на кого-нибудь гневающимся. Говорил он также, что всякий вечер, став в келии на молитву, он совершал чтение и пение псалтири до удара в било на полунощное пение.

(Било — металлическая или деревянная доска, которая в древности, а по местам и доселе заменяет колокола для призыва верующих к богослужению).

Пожелав вести жизнь еще более строгую, Кириак на семидесятом году от рождения удалился в пустыню. Он взял с собою одного ученика и, путешествуя по пустыне много времени, дошел до той её части, которая называлась Натуф, где и поселился. Не имея ничего для пропитания, ибо растительность той пустыни была чрезвычайно горька, он помолился Богу и, веруя в Его милосердие, сказал ученику:

— Иди чадо, набери горького зелия и свари его: благословен всемогущий Бог, — Он и тем зелием нас пропитает!

Ученик исполнил то, что велел ему святый; Бог же, питающий всех, возложивших на Него упование, изменил горечь того зелия в сладость, и оно служило им пищею в продолжение четырех лет. В конце четвертого года о Кириаке услышал от пастухов, пасших в пустыне овец, старейшина комитов из Фекуи.

(Комитами назывались царокие телохранители. Впоследствии этот титул стал прилагаться к оффициальным лицам, составлявшим свиту вообще высших должностных лиц — проконсулов, областеначальников, губернаторов; на обязанности комитов стал впоследствии лежать и сбор податей в государственную казну).

Возложив на осла мешок с хлебами, он пришел к Кириаку, прося его благословения и молитв. Помолившись, Кириак беседовал с ним о душеполезных предметах, и затем с благословением отпустил его; с тех пор они стали питаться хлебами, привезенными старейшиною. Но однажды ученик Кириака сварил, без повеления блаженного старца, зелие и, когда вкусил его, то почувствовал такую горечь, что не мог произнести ни одного слова. Поняв причину его немотствования, старец помолился над ним, причастил его Пречистых Таин и тем исцелил его недуг. При сем он сказал ему в наставление:

— Не всегда Бог будет творить чудеса, но только во время наших бедствий и в крайней нужде нашей: когда мы не имели хлебов, Бог усладил для нас зелие, чтобы мы могли его есть; ныне же мы имеем хлебы, и есть ли необходимость в том чуде, чтобы горькое зелие превращалось в сладкое?

Но вот хлебы кончились, и опять оказался недостаток в пище; тогда старец снова сказал ученику:

—  Благословен Бог, чадо, — набери и свари зелия.

Ученик исполнил повеление, но когда наступил час принятия пищи, то не хотел вкусить её, боясь опять причинить себе тем страдание; старец же, осенив кушанье крестным знамением, вкусил сначала сам, а потом, взирая на старца, осмелился вкусить и ученик, и оба они не потерпели никакого вреда, ибо нашли кушанье сладким, как и прежде, и с того времени стали питаться тем зелием.

На пятый год пребывания Кириака в пустыне, о блаженном услышал некий муж, родом из Фекуи, и, приведя к нему сына своего, коего в каждое новолуние мучил лютый бес, молил святого, чтобы он сжалился над его сыном и изгнал из него того злого мучителя. Сотворив молитву, Кириак помазал больного елеем, изображая на нем крестное знамение, и сим изгнал беса. И возвратился тот человек с выздоровевшим сыном в свой дом и всем разсказывал о сем чуде.

Слух о святом прошел по всей стране той, и стало к нему стекаться много людей — один прося благословения, другой ради исцеления, а иной желая побеседовать с ним и получить пользу для души своей. Избегая славы человечеекой, святый Кириак ушел во внутреннюю пустшю, называемую Рува, и пробыл в ней пять лет, питаясь корнями растения называемого мелагрией, и свежими побегами тростника.

(Мелагрия — малоизвестяое пустынное растение Палестины горковатого вкуса. Под тростником здесь следует разуметь так называемый тростник благовонный —растение, отличающееся ароматическими приятным, но горьким на вкус, корнем).

Но и там нашли его некоторые, приносили к нему своих больных и страждущих от нечистых духов; святый же исцелял всех крестным знамением и молитвою.

Не находя и здесь себе покоя, святый ушел из Рувы, и поселился в пустынной и сокровенной местности, где не было ни одного отшельника: сие место именовалось Сусаким и отстояло от Сукийского монастыря на девяносто поприщ (около 124 верст). Здесь некогда стекались две глубокие реки, которые потом высохли, и осталось от них только глубокое и широкое русло. По словам некоторых, то были реки Ифамские, о которых Давид в псалмах говорил, обращаясь к Богу: "Ты изсушил реки Ифамские" (Псал. 73, ст. 15. Ифамские — в переводе с еврейского значит "непроходимые, глубокие и быстрые"). И пробыл там Кириак семь лет, проходя равноангельское житие.

По Божественному попущению, в тех странах наступил голод и мор. Убоявшись угрожающей напасти, отцы лавры Сукийской явились к святому Кириаку, умоляя его придти в их монастырь; ибо они веровали, что если святый Кириак будет с ними, то от них отвратится гнев Божий. Так потом и случилось. Прибыв по просьбе братии в Лавру, преподобный Кириак стал жить подле монастыря в отшельнической пещере, где прежде обитал преподобный Харитон.

В то время усиливалась ересь Оригенова.

(Ориген — знаменитый христианский учитель Александрийской церкви (+ 264 г.), чудо своего века по громадности своего ума и глубине учености. Многие замечательнейшие из отцев Церкви с глубоким уважением относились к богословским трудам и эаслугам Оригена; но впоследствии он, еще при своей жизни, на двух местных Александрийских соборах и, по кончнне, на местном Константинопольском соборе 548 г., был осужден, как еретик. Не высказывая своих неправосдавных мнений, как непреложные истины, Ориген, тем не менее, неправо мыслил о многих истинах христианской Церкви, почему некоторые считали сомнительною твердость его в главнейших христианских догматах. Развивая неправоолавное учение о предсуществовании душ, он неправо мыслил о Хриете, полагая, что Бог создал определенное число духовных существ равного достоинства, способных уразумевать Божество и уподобляться Ему; один из этих сотворенных духов с такою пламенною любовью устремился к Божеству, что неразрывно соединился с Божественным Словом, или стал его тварным носителем; это, по мнению Оригена, и есть та человеческая душа посредством которой Бог-Слово мог воплотиться на земле, так как непосредственное воплощение Божества, будто бы, немыслимо. Держась еретического воззрения на воплощение Бога-Слова и сотворение мира и человека, Ориген в неправославном смысле понимал и крестную смерть Христову, представляя её чем-то духовно повторяемым в духовном мире и имеющим там действие на освобождение ангелов и приписывая в деле спасения слишком многое действию обыкновенных сил, коими одарена наша природа. Неправо мыслил Ориген и в некоторых пунктах своего учения о воскресении и будущей жизни, напр. о том, что диавол может спастись, и в толковании Св. Писания слишком многое преувеличинно понимал в мистическом, таинственном смысле, уничтожая чрез то истинный исторический смысл Писания).

Святый Кириак много потрудился, противоборствуя безбожному еретическому учению, молитвою и словом обращая обольщенных на истинный путь, православных же укрепляя в вере. Об этом писатель сего жития, Кирилл, говорит так:

— В то время, выйдя из лавры Евфимия Великого, пришел я в лавру Святого Саввы к преподобному епископу Иоанну Молчальнику.

(Преподобный Савва, т. н. "Освященный", великий пустынник Палестинский (+ 532 г., память его 5-го декабря), ученик и сподвижник преподобных Евфимия Великого, Феоктиста и Герасима. Впоследствии подвизался уединенно в пустыне близ Иордана, где в 484 году основал в 12 верстах на восток от Иерусалима монастырь знаменитый после под именем Лавры Саввы Освященного. Лавра существует доселе и пользуется широкой известностью на Востоке и славой строгой, подвижнической жизни своих иноков.
Преподобный Иоанн Молчальник, епископ Колонийский (в Римской Армении), впоследствии служил в Лавре святого Саввы под видом простого монаха и затем большую часть жизни подвизался в безмолвии в уединенной пустыне. + в 558 г. Память его 8-го декабря).

Им я был послан с письмом к авве Кириаку, чтобы известить его о раздоре, произведенном еретиками во святом городе, и умолять его обратиться с неотступными молитвами к Богу о низвержении гордости вождей еретических, Нона и Леонтия, повторяющих Оригеновы хулы на Христа. Пришед в Сукийскую обитель, я пошел в пещеру преподобного Харитона и, поклонившись блаженному Кириаку, отдал ему письмо, причем сказал и сам то, что было повелено мне чудным Иоанном молчальником. Святый же отвечал мне:

— Пусть не скорбит посдавший тебя отец, ибо вскоре, по милости Божией, мы увидим падение ереси.

И предсказал он скорую смерть Нона и Леонтия, проповедников Оригенова учения. Продолжая свою поучительную беседу, Кириак выяснил мне безумие и обман оригенитов и сказал, как ему Божественным откровением показан был вред сей ереси и погибель прельщенных ею. Узнав из нашего разговора, что я — инок из лавры великого Евфимия, блаженный сказал:

—  Итак, брат, ты из одного монастыря со мною.

И начал он многое говорить мне о Евфимии на пользу души моей и, напитав душу мою полезными разсказами и сладкою своею беседою, отпустил меня с миром. Вскоре сбылось пророчество блаженного Кириака, ибо ересеначальники внезапно умерли, еретическое общество распалось, и кончилось гонение на православных. Тогда Кириак, освободившись от заботы, ушел из пещеры преподобного Харитона опять в Сусаким, на девяносто девятом году своей жизни, и провел там в безмолвии восемь лет.

Снова восхотев видеть святолепное лице преподобного и насладиться сладкою беседою его, я отправился в обитель Сукийскую и найдя там ученика его Иоанна, пошел с ним в Сусаким к блаженному Кириаку. Когда мы приблизились к тому месту, нас встретил огромный и страшный лев. Увидя, что зверь привел меня в ужас, ученик святого Иоанн сказал мне:

— Не бойся, брат Кирилл: сей лев — служитель отца нашего и не делает никакого вреда приходящим к нему братиям.

Действительно, лев, видя, что мы идем к старцу, отошел с дороги. Увидав меня, авва Кириак сказал:

— Вот и брат Кирилл из моего монастыря пришел ко мне.

Сотворивши молитву, мы сели и стали беседовать. И сказал ему ученик его Иоанн:

—  Отче! Брат Кирилл, увидев льва, очень испугался.

Старец же сказал мне:

— Не бойся, чадо Кирилл, того льва, ибо он живет со мною и стережет эти скудные овощи от диких коз.

Затем святый много разсказывал мне о великом Евфимии и о других пустынных отцах, проводивших добродетельную жизнь, а потом велел подать мне есть. Когда мы ели, пришел лев и стал пред нами; старец же, встав, дал ему кусок хлеба, говоря:

—  Иди, стереги овощи.

А мне сказал:

— Видишь ли, чадо, сего льва? Он не только стережет овощи, но и отгоняет отсюда разбойников и варваров: злые люди много раз нападали на сие убогое место, но лев прогонял их.

Услышав сие, я дивился и прославил Бога, покорившего диких зверей, как овец, Своему угоднику. Пробыл я у него один день, но многому научился; на утро же, сотворив молитву, он преподал мне благословение и отпустил с миром, повелев ученику своему проводить меня. Выйдя от святого, мы встретили на дороге льва, который лежал и пожирал дикого козла; не смея идти мимо него, мы остановились, он же, увидев, что мы стоим, оставил свою добычу и, сойдя с дороги, дал нам пройти.

Место, где жил преподобный, было сухо и безводно, и не было там колодца; блаженный же, выдолбив в камне углубление, собирал в него зимою воду, и сей воды было довольно ему самому и для поливки овощей в течение всего лета. Но в один год, в июле месяце, вода собранная в камне, высохла от великого зноя. Скорбя о безводии, святый возвел очи на небо и помолился такими словами:

— Боже, напоивший в пустыне жаждавшего Израиля (Кн. Исх. гл. 17, ст. 1-6; Числ. гл. 20, ст. 2-12)! подай и мне в сей пустыне немного воды, нужной на потребу убогого моего тела.

И тотчас над Сусакимом явилось небольшое облако, вокруг жилища святого пошел дождь и наполнил ему все углубления, находившиеся между камнями. Так скоро Бог услышал рабе Своего.

— Почитаю полезным, — говорит тот же писатель сего жития Кирилл, — сказать здесь и о том, что поведал мне ученик блаженного Кириака, отец Иоанн. Когда мы ходили с ним по пустыне, он показал мне одно место, говоря:

—  Вот жилище блаженной Марии.

Я молил его поведать мне о ней, и он начал разсказывать:

— Несколько времени тому назад, — сказал он, — когда я шел вместе с другом моим братом, Парамоном, к отцу Кириаку, то мы издали увидели стоявшего человека и подумали, что то был какой-нибудь пустынник; мы поспешно пошли к нему, желая поклониться ему, но когда мы приблизились к тому месту, он тотчас скрылся от нас. Полагая, что это — злой дух, мы впали в немалый страх и потому стали на молитву. По совершении молитвы, оглядевшись по сторонам, мы нашли в земле пещеру и поняли, что то был не злой дух, а какой-то раб Божий, который от нас скрылся. Подошедши к самой пещере, мы молили и заклинали его показаться нам и не лишить нас своих молитв и полезной беседы. И услышали мы из пещеры такой ответ:

— Какой пользы вы от меня хотите? я — грешная и простая женщипа.

И вопросила нас она:

— Куда вы идете?

Мы же отвечали: "Идем к отцу Кириаку, отшельнику; но скажи нам, Бога ради: как тебя зовут, как живешь ты, откуда ты и зачем пришла сюда?

Она же отвечала:

— Идите, куда намеревались, а когда будете возвращаться, я все разскажу вам.

Мы же заверяли ее говоря:

— Не уйдем, доколе не услышим, как тебя зовут, и какова твоя жизнь.

Видя, что мы не хотим уйти, она начала говорить о себе, не показываясь нам из пещеры:

— Зовут меня Мария, была я псальтрией при церкви Христова Воскресения, и диавол многих соблазнял мною.

(На обязанности "псальтрий" лежало чтение псалмов при богослужебных собраниях христиан).

Во мне родился страх, чтобы не стать мне повинною в чьих-либо скверных помыслах и падении, и, чтобы не увеличить мне чрез то своих грехов, я усердно молилась Богу о том, чтобы Он избавил меня от такого соблазна. Итак однажды, умилившись сердцем и проникшись страхом Божием, я пошла в Силоам, почерпнула там в сосуд воды, взяла также с собою корзинку с мочеными бобами, и, поручивши себя Божественному заступлению, ушла ночью из святого города в пустыню. Бог же благоволил привести меня сюда, и вот уже осмьнадцать лет я живу здесь, и, по милости Божией, до сих пор не оскудела у меня ни вода в сосуде, ни бобы в корзине не уменьшились. Теперь, прошу вас, идите к отцу Кириаку и окончите свое дело; когда же будете возвращатся, то посетите меня убогую.

Услышав сие, мы пошли к, отцу Кириаку и разсказали ему все, что слышали от блаженной Марии. Кириак удивился и сказал:

— Слава Тебе, Боже наш! сколько Ты имеешь сокровенных святых, не только мужей, но жен, служащих Тебе втайне! Идите, чада мои, к угоднице Божией и то, что скажет она вам, сохраните в памяти.

Возвращаясь от преподобного Кириака, мы пришли к пещере блаженной Марии и позвали ее, говоря:

—  Раба Божия Мария! Вот мы пришли по твоему повелению.

Но ответа не было. Войдя во вход пещерный, мы сотворили молитву, но Мария нам не отвечала; когда же вошли мы во внутренность пещеры, то нашли Марию скончавшеюся о Господе, от святого же тела её исходило великое благоухапие. Мы не имели с собою ничего, во что бы могли одеть ее и в чем похоронить, посему отправились в обитель и принесли оттуда все, что было нужно. Одевши блаженную, мы погребли ее в пещере и загородили вход камнем.

Так разсказывал мне отец Иоанн, я же удивляясь таковому житию той рабы Божией, решил в уме своем предать сие письменам в назидание слушающим и во славу Человеколюбца Бога, подающего терпение любящим Его.

К концу осьмого года пребывания своего в Сусакиме, преподобный Кириак достиг глубокой старости, ибо имел уже сто семь лет от роду. Отцы Сукийской обители, сойдясь вместе, советовались между собою:

— Нельзя допустить, чтобы таковый отец, —  говорили они, — преставился вдали от нашей обители; иначе мы не будем знать о честном преставлении и лишимся его последнего благословения.

Отправившись к святому они долго умоляли его, чтобы он перешел из Сусакима в пещеру преподобного Харитона, находившуюся близ монастыря, в которой жил он прежде, когда боролся с оригенитами. Согласившись, наконец, на их просьбы, Кириак поселился в Харитоновой пещере, за два года до своего отшествия к Богу.

"Я же убогий, — говориг писатель, — часто приходил туда, утешал его и получал большую пользу для души моей от святых его бесед и великих подвигов. Несмотря на свои преклонные годы, святый Кириак отличался крепостию тела, был трудолюбив и очень деятелен. Никогда не оставаясь праздным, он или молился или работал. Был он человеком доступным для всех, прозорливым, учительным и правоверующим и исполнен был Духа Святого и благодати Божией. Когда же Господь наш благоизволил после многих трудов святого, переселить его в небесный покой, преподобный впал в телесную болезнь, но пробыл в ней немного времени. Призвав к себе игумена той обители и братию, он сказал поучение о спасении души и, облобызав всех, благословил. Потом воззрев на небо и простерши руки, он помолился о всех братиях и предал честную и святую душу свою в руки Господа, в двадцать девятый день сентября месяца (в 556 году). Прожил он всего сто девять лет. Братия же много плакавши о нем, погребли святое тело его с подобающими псалмами и пением, славя Бога и поминая многолетние труды Его угодника.

Да будет же и от нас, грешных, Богу нашему слава и ныне и присно и во веки веков! Аминь.

+++

Память святых мучеников Дады, Гаведдая и Каздои.

Во дни Сапора, царя Персидского, отца святого мученика Гаведдая, жил при царском дворе один христианин, именем Дада, первый из царских вельмож, очень любимый и уважаемый царем. Царь послал его править одною из областей персидского царства, не зная, что он христианин. Вскоре донесли царю, что Дада исповедует Христа. Тогда послан был от царя вельможа Андромелих, чтобы разследовать, правда ли это. Убедившись, что это правда, Андромелих написал о том Сапору. Царь, после сего, предоставил этому вельможе полную власть над христианами своего царства, а сам вместе с сыном своим Гаведдаем начал допрашивать Даду и из беседы с ним еще яснее убедился, что он всею душою верует в Господа Иисуса Христа и желает умереть за Него. Тогда зажгли большой костер и хотели бросить на него святого Даду. А костер был так велик, что все видевшие его ужасались. Когда святый Дада подошел к ярко горевшему пламени, он осенил себя крестным внамением. Вдруг все увидали, что огонь погас и вместо огня потекла вода, и удивились такому великому чуду. А царский сын Гаведдай спросил святого мученика:

—  Кто научил тебя таким чарам?

Святый Дада отвечал ему:

— Если и ты захочешь последовать учению, которому я следую, то и ты удостоишься совершать такие же чудеса.

— Неужели, — спросил его Гаведдай, — если я уверую в Христа твоего, то буду совершать такие же чудесные знамения?

Святый Дада сказал ему на это:

— Не только будешь их совершать, но и воцаришься со Христом.

Тогда Гаведдай приказал развести большой костер, призвал имя Христова, и огонь погас. Увидев такое чудо, царевич припал к ногам святого Дады и исповедал свою веру во Христа. Вельможа царский Андромелих донес о всем этом царю Сапору. Узнав, что сын его Гаведдай верует во Христа, царь приказал четырем слугам бить царевича суковатыми палками. Когда эти четверо изнемогли от долгого биения, царь приказал стать на место их другим. Во время биения святый Гаведдай призывал Бога на помощь. Ему явился ангел и укрепил его, говоря ему:

— Дерзай, я с тобою.

После того святого мученика бросили в темницу, где он пробыл пять дней. Вскоре Сапор поручил власть судить всех христиан своего царства некоему Гаргалу, который велел бить святого Гаведцая ремнями из воловьей кожи. Претерпевая такое мучение, святый мученик поносил отцовскую веру. Тогда Гаргал приказал содрать с тела его, от ног до головы, два ремня кожи, говоря: "Посмотрю, придет ли Христос твой, чтобы исцелить тебя".

Святый же мученик вдруг сделался совершенно здоров. Гаргал заключил его в темницу; но, силою Божиею, и узы его разрешились. Обезумел судия от гнева и пошел доложить о всем этом царю, который сказал ему:

— Убей нечестивого, ибо он больше не сын мой, но зломыслящий человек, потому что уверовал во Христа.

Гаргал раскалил железный прут и пронзил им голову святого мученика насквозь чрез уши. Но в то время как мученик молился, явился ангел, вынул из головы его прут и исцелил святого страдальца. Увидев это, Гаргал начал терзать тело его острыми железными спицами, приговаривая: "Увидим, придет ли твой Христос и исцелит ли тебя?"

Но святый Гаведдай опять помолился и получил исцеление. Будучи свидетелями всего этого, темничные сторожа пришли в страх и воскликнули:

— Велик Бог христианский!

Но судия еще больше разъярился и велел вонзить в плечи мученика железные спицы и повесить его, оставив его в сем положении от третьего до девятого часа. Святый висел и молился. Затем его сняли и опять отвели в темницу. Мать и сестра желали навестить его в темнице, но боялись царя. А сам Сапор, узнав, что мученик жив, велел содрать кожу с головы его, покрыть лицо его и снова заключить в темницу. Святый претерпевал все сие, славя Бога. Узнав, что мученик все еще жив, царь приказал вырвать у него ногти на руках и ногах и выбить все его зубы. Заключив его опять в темницу, он запретил давать ему пить и пускать к нему кого-либо.

Сестра мученика украдкою прошла в темницу и дала ему пить воды, а темничному сторожу под страхом казни запретила говорить о том. Среди всех страданий святый мученик радовался и врачевал от недугов и болезней всех к нему приходивших, и все дивились сему.

В то время сидел в темнице иной Гаргал, волхв, наказанный за многие свои преступления. Увидев терпение святого Гаведдая, а также чудеса, которые он совершал этот волхв припал к его ногам и сказал:

— Молю тебя, раб Божий: помяни меня пред Христом Твоим.

Святый ответил ему: "Веруй в Него, и Он избавит тебя от всех зол твоих".

Гаргал воскликнул:

—  Верую в Тебя, Господи Иисусе Христе!

Затем присоединился к Гаведдаю. На другой день мучитель велел обоих их привести к себе на суд и, раздев Гаргала, бить его палками. Во время биения, мученик взирал на небо и молился так:

— Господи Иисусе Христе, Имени Твоего ради я страдаю! укрепи меня!

И сказав сие, он предал дух свой Господу. А святого Гаведдая положили на вертящееся колесо и содрали кожу с его ног. Затем начали жечь ему ручные мышцы раскаленными железными молотками и опять ввергнули его в темницу.

Узники, находившиеся в ней, помазывались кровию, истекавшею из ран его, и получали исцеление от ран своих; и все болящие получали исцеление и славили Бога. Когда князь Гаргал услышал об этом, то не поверил. Но велик был его ужас, когда святый мученик, выведенный по прошествии 16 дней из темницы, оказался цел и совершенно здоров, Тогда он велел бросить его в раскалённый котёл, наполненный смолой и серой, но и после сего мученик остался невредимым.

Посоветовавшись с приближенными, мучитель приказал распять святого мученика на кресте, и затем в него долго стреляли из лука в присутствии многочисленной толпы. Но не только сам святый оставался невредим, но и стрелы, пускаемые в его тело, отскакивали и ранили стрелявших. Все сие поражало народ ужасом. Донесли о сем царю. Он послал дочь свою Каздою, чтобы убедить святого Гаведдая. Каздоя же пришедши к Гаведдаю и увидавши все, бывшее с ним, сама, наученная им, уверовала во Христа. Сапор сильно разгневался и приказал растянуть дочь свою на земле и бить ее палками, после чего и ее бросили в темницу. Каздоя, лежа в темнице и страдая от ран, говорила святому Гаведдаю:

—  Помолись за меня, чтобы я могла вынести сии мучения.

Святый мученик ответил ей:

— Твоя вера во Христа поможет тебе, не скорби: я уповаю на Господа, что, по Его воле, мучение не коснется тебя, и ты не будешь более мучима другою мукою.

Царь Сапор велел вывести святого мученика и связать ему руки и ноги, а затем бросить его среди конского ристалища, чтобы в течение ночи святый был растоптан конями. Но святый мученик был сохранен невредимым от них и благословлял Бога за то. Увидев на другой день, что святый развязан и совершенно здоров, все дивились сему чуду. Тогда стали опалять его зажженными головнями, он же все молился и немолчно славил с радостью Господа. А Дадий и Авдий, которые были христианами и стояли там, боясь царского гнева, тайно записывали страдания святого мученика. Святый сказал им:

— Если возможно, принесите мне воды и масла, чтобы я мог креститься; если же это не возможно, то молитесь, чтобы Господь отпустил мне грехи мои.

И вот малое облако излило на главу мученика воду и масло. И из облака послышался голос:

— Раб Божий, ты уже принял святое крещение!

И лицо мученика просветилось, как солнце, и в воздухе разнеслось благоухание. Услышав сей голос, святый Гаведдай благодарил и славил Бога. Тогда Гаргал приказал пронзить тело его острыми копьями. Несколько часов терпел святый мученик это мучение и, наконец, с молитвою на устах предал дух свой в руце Господни. Гаргал велел разсечь тело его на три части и разбросать их в разные стороны. Дадий и Авдий, бывшие священниками, и Армазат диакон взяли его святые мощи с великою честью, принесли к себе в дом и, помазав их ароматами, с благоговением погребли, славя Бога. А святого и славного Даду, царского сродника, которого и раньше много мучили, разсекли, наконец, на части, и так он скончался о Господе. Некоторые же боголюбцы взяли тело его и, с честью опрятавши его, положили его в нарочитом месте. Когда вышеназванные мужи (Дадий, Авдий и Армазат) в ту ночь вместе совершали песнопение, в полночный час святый Гаведдай стал среди них и сказал им:

—  Возмогайте о Господе, братие.

Они сильно возрадовались от такого видения. Святый же снова сказал им:

—  Да подаст вам Господь награду за то, что вы сделали!

И, преклонив главу свою к Дадию, он сказал ему:

— Возьми с головы моей рог с маслом и, взяв часть тела Христа моего, войди в царский дворец и помажь маслом сестру мою Каздою, а затем преподай ей святое тело Христово.

Дадий сделал по слову святого мученика, крестил ее и причастил Святых Таин, говоря:

—  Усни, сестра, до пришествия Господня!

И вот, ангел Господень взял душу её, и она переселилась на небо. Когда её матерь пришла к ней, она нашла ее уже умершею. Тогда она вошла к царю и сказала ему:

— Вот, какой ты безчеловечный и жестокий, — даже родных детей своих не пощадил! Радуйся, что сын твой, после многих мучений, убит, убита также и дочь твоя! Горе твоему жестокосердию! Но дети твои, так безвременно умершие, уже не боятся твоего гнева.

Слыша такие слова своей супруги, царь нимало не поскорбел, хотя она и говорила ему все сие со слезами, но оставался таким же непреклонным и жестоким.

Царица взяла драгоценные ароматы, окадила святое тело своей дочери фимиамом и, одевши его царскою багряницею, положила рядом с телом сына своего Гаведдая, тихо плача и жалобно восклицая:

— Любимые дети мои! помяните меня, матерь вашу в день вашей радости, когда вы будете радоваться со Христом, — чтобы и я, окаянная, обрела себе разрешение грехов в славе Христа Бога!

(Страдания и кончина святых мучеников Дады, Гаведдая и Каздои последовали около половины IV века).

+++

Память преподобного Феофана.

В городе Газе жил богатый человек по имени Феофан, очень милостивый, который принимал и покоил странников и совершал другие добрые дела.

(Газа — значительный приморский город Малой Азии, в южной Сирии, некогда принадлежавший Филистимлянам, один нз древнейших городов мира).

По прошествии некоторого времени, все его имущество было роздано нищим и убогим, и сам он совершенно обнищал. Но не поскорбел он о том, и только воздыхал о грехах своих. После сего, попущением Божиим, впал он в лютый недуг, так что и руки, и ноги его отекли водою и начали разлагаться, отчего истекло много гноя. Но он все сие смиренно терпел, благодаря Бога и восхваляя Его. Когда же настало ему время умереть, началась такая сильная буря, что нельзя было вынести тела его из дома на погребение.

Жена его с горькими слезами восклицала:

— Увы мне, господин мой, что мне делать? Как мне вынести тело твое на погребение?

Он же ответил ей:

— Не плачь, жена: до сих пор продолжалось испытание, но вот наступает помилование от милосердого Бога. Ибо в час моей кончины прекратится, по воле Божией, буря.

Так и случилось: в тот самый час, как предал он душу свою в руце Божии, наступила полная тишина на земле и в воздухе. Пришли соседи его, начали омывать тело его и увидели, что на нем не было ни одной раны или язвы. Благоговейно погребли они его. По прошествии четырех дней, он явился одному человеку во сне и велел ему отвалить надгробный камень на его могиле. Когда это было сделано, то великое благоухание распространилось от его тела и, вместо гноя, истекло миро, исцелявшее всех больных, приходивших и приносимых к мощам святого Феофана.

+++

День тридцатый.

Житие и страдание святого священномученика Григория, епископа великой Армении, и с ним тридцати семи дев.

Святый Григорий, просветитель Великой Армении, происходил от знатных и благородных, но пребывавших во тьме неверия, родителей.

(Армения — горная страна между рекою Курою и верховьями рек Тигра и Евфрата была населена армянами, названными так по царю Араму, и управлялась царями из своего племени от II в. до Р. X. до V в. по Р. X.; она называлась Великою Армениею в противоположность Малой Армении — области между верховьями рек Евфрата и Галаса, которая входила в состав царства Митридата Понтийского, а с 70 года по Р. X. — в состав Римской империи. Страна эта была второю колыбелью человеческого рода, ибо ковчег Ноя остановился на горе Арарате (Быт. 8, 4), лежащей в Великой Армении. Существующие доселе названия местностей потверждает библейский разсказ об обстоятельствах жизни патриарха Ноя после потопа, напр.: Эриваль "явление", — место, где Ной впервые увидал землю; Акорри "насаждение виноградной лозы" (на горе Арарате), где Ной впервые насадил виноградную лозу; Аррнойтон — при ногах Ноя", т. е. место погребения Ноя и др. Страна эта находилась большею частью в подчинения у других народов (Ассириян, Вавилонян, Мидян, Персов, Македонян, Византийцев, Турок); в настоящее время она разделена между Россиею, Персиею и Турциею.
Начало христианства в Армении относится, по преданию, ко времени жизни апостолов: Иуды Леввея, иначе — Фаддея, Варфоломея и Симона Кананита. Несомненные следы христианства здесь можно находить уже во II в., а в IV в. страна сделалась вполне христианской и была первым христианским государством. Григорий Просветитель и был первым апостолом Армении (родился около 257 г., поставлен епископом в 302 г.).

Отец его, по имени Анак, из племени Парфян, был родственником Персидского царя Артабана и брата его Армянского царя Курсара.

(Парфяне жили в Парфии, — стране, занимавшей в древности приблизительно область нынешней Персидской провинции Хорасана. Население первоначально подчинено было Персам, но с 156 г. до Р. X. по 299 г. по Р. X. жило независимо, образовав самостоятельное царство, после чего вновь было покорено Персами).

Когда Персидское царство подпало под власть Парфян и Персидским царем сделался Парфянин Артабан, Персы тяготились тем, что они находятся под иноземным владычеством. В это время у Персов одним из знатнейших вельмож был Артасир, который, согласившись предварительно с своими друзьями и единомышленниками, возбудил возстание против царя Артабана, убил его, а сам воцарился на престоле Персидских царей. Когда Армянский царь Курсар услышал об убиении своего брата Артабана, то глубоко скорбел о нем и, собрав все Армянское войско, пошел войною на Персов, мстя за пролитие братней крови. В течение десяти лет Персия подвергалась нападению Армян и испытывала от них великий вред. Находясь в большой печали и недоумении, Артасир советовался с своими вельможами о том, как отразить нападение врагов и поклялся сделать соправителем себе того, кто убьет Курсара. На бывшем у царя совещании присутствовал и отец Григория — Анак, который дал обещание победить Курсара без войны и посредством некоего хитрого замысла убить его. На это Артасир сказал ему:

— Если ты приведешь в исполнение свое обещание, то я возложу на твою голову царский венец и ты будешь правителем вместе со мною, царство же Парфянское останется за тобой и твоим родом.

Так условившись и подтвердивши между собою условия, они разошлись. Для исполнения задуманного дела, Анак на помощь себе пригласил брата. Они отправились из Персии со всем имуществом, с женами и детьми, и под предлогом, будто они изгнанники, избежавшие Аргасирова гнева, пришли в Армению к царю Армянскому, как своему родственнику. Тот их радушно принял, и дав им разрешение поселиться на его земле, сделал их ближними своими советниками. Он доверил все свои планы и даже себя самого Анаку, которого и назначил первосоветником в своем царском совете. Анак же льстиво закрался в царское сердце, замышляя как убить царя, и изыскивал удобный к тому случай.

Как-то раз, когда царю случилось бью на горе Араратской, Анак и его брат выразили желание, чтобы царь поговорил с ними наедине. "Мы имеем, — говорили братья, — высказать тебе тайно некий благопотребный и полезный совет".

И вот они вошли к царю, когда он был один, нанесли ему мечом смертельный удар; затем, вышедши, сели на заранее приготовленных лошадей и умчались, желая направиться в Персию. По прошествии непродолжительного времени, в царские покои вошли постельники и нашли там на полу царя чуть живым и плавающим в крови. Постельники были поражены великим страхом и о всем происшедшем и видениом ими сообщили всем воеводам и вельможам. Те поспешили по следам убийц, настигли их при одной реке, убили и утопили в воде. Израненный же царь Курсар, умирая, приказал умертвить все семейство Анака и его брата, с их женами и детьми, что и было приведено в исполнение.

В то время, как истреблялся род Анака, один из родственников его успел похитить двух, находившихся еще в пеленках сыновей Анаковых — святого Григория и брата его, и, скрыв у себя, воспитывал их. Между тем в Армении случился большой мятеж; услышав об этом, Персидский царь Артасир пришел с своим войском в Армению, покорил Армянское царство и подчинил его своей власти. После же царя Армянского Курсара остался малолетний ребенок, по имени Тиридат, которого Артасир пощадил и отослал в Римскую страну, где он, придя в возраст и сделавшись весьма сильным, стал воином. А спасшиеся от убиения малолетние сыновья Анака были взяты один в Персию, а другой, названный Григорием, — о котором и предлежит речь, — был отправлен в Римскую империю. Придя в возраст, проживал он в Кесарии Каппадокийской, научился здесь вере в Господа нашего Иисуса Христа, и пребывал добрым и верным рабом Господним. Он вступил там в супружество и родил двух сыновей, Орфана и Аростана, которых со дня рождения посвятил на служение Господу. По достижении зрелого возраста, Орфан удостоился пресвитерского сана, а Аростан стал пустынножителем.

Вскоре после рождения двух названных сыновей умерла жена Григория, и с сего времени блаженный Григорий стал еще усерднее служить Богу, ходя непорочно во всех заповедях и наставлениях Господних. В то время Тиридат, находясь на службе в Римском войске, получил некоторую почетную должность, так как происходил из царского рода. Услышав о Тиридате, святый Григорий пришел к нему, как бы совершенно не зная того, что отец его Анак убил Курсара — отца Тиридата. Храня тайну об убийстве Курсара, он стал верным слугой Тиридата, искупая и возмещая своей верной службой сыну Курсара грех своего отца. Видя усердную службу Григория, Тиридат возлюбил его; но потом, когда узнал о том, что Григорий — христианин, разгневался на него и поносил его. Григорий же, пренебрегая несправедливым гневом своего господина, продолжал сохранять непорочную веру во Христа Бога.

В те дни случилось нашествие Готов на принадлежавшие Римлянам страны, и тогдашнему Римскому царю было необходимо отправиться на войну против Готов.

(Готы — Германское племя, которое первоначально жило к юго-востоку от Балтийского норя. В эпоху великого переселения народов (V в.) племя это разделялось на восточных — Остготов, царство которых находилось (в IV в.) в нынешней южной России и простиралось на восток до реки Дона, и западных — Вестготов, живших по соседству с восточными).

Когда Римское и Готское войска сошлись близко и стали одно против другого, Готский князь стал вызывать Римского царя на единоборство. Последний, побоявшись выходить сам на вызов Готского князя, стал искать вместо себя такого воина, который смог бы вступить в борьбу с Готским князем. Такого воина царь нашёл в лице храброго Тиридата, которого он облёк в царское вооружение и, выдав за царя, выставил  против Готского князя. Вступив с последним в единоборство, Тиридат без меча поборол его, захватил живым и привёл к Римскому царю. Этим самым была одержана победа и над всем готстким войском. За сей подвиг римский царь возвёл Тиридата на престол отца его, сделал его царём Армении и заключил для него мир между армянами и персами. С ним вместе, как верный слуга, удалился в Армению и блаженный Григорий.

Когда царь Тиридат приносил жертвы идолам, и больше других богине Артемиде, к которой имел наибольшее усердие, он часто и усердно просил Григория, чтобы тот вместе с ним принял участие в жертвоприношении. Григорий отказался и исповедал, что ни на земле, ни на небе нет бога, кроме Христа. Услыхав это, Тирида приказал тяжко мучить Григория. Ему вложили между зубами кусок дерева, насильственно широко раскрывая уста, чтобы они не могли сомкнуться для произнесения слов. Затем, привязавши к шее кусок каменной соли [в Армении такие камни выкапываются из земли], повесили его вниз головой. Сятой висел в таком положении в течение семи дней. На восьмой день повешенного стали бить палками сверху, а затем семь дней морили висящего вниз головой мученика дымом от навоза, зажжённого под ним. Он же, вися, молча прославлял Имя Иисуса Христа, а после того, как было вынуто дерево из уст его, поучал стоявший и смотревший на его мучения народ веровать в Единого Истинного Бога. Видя, что святой пребывает непоколебимо в вере и мучественно преносит страдания, ему стиснули досками ноги, стянули их верёвками и в пятки и подошвы набили железных гвоздей, приказывая при этом ходить. И он ходил, воспевавя псалом: "За слова уст Твоих я получил пути жестокие" (Псал. 16, ст. 4). И ещё: "Ходил и плакал, рассеивая семена свои. Грядущие же придут с радостью взять урожай руками своими" (Псал. 125, ст. 6). Мучитель же приказал особыми орудиями сгибать голову святого, потом, насыпав в ноздри соли с серою и налив уксуса, завязать голову в мешок, наполненный сажею и пеплом. В таком положении святый пробыл шесть дней. Потом его вновь повесили вниз головой, и насильно вливали ему в уста множество воды, насмехаясь при этом над святым. После таких мучений царь опять стал соблазнять страдальца лукавыми словами к идолопоклонству; когда же святый не склонился на обещания, мучители снова повесили его и строгали его ребра железными ногтями. Так, изъязвив все тело святого, волочили его обнаженным по земле, покрытой острыми железными гвоздями. Мученик претерпел все сии страдания и наконец был брошен в темницу, но там, силою Христовой, остался невредим.

На другой день святый Григорий был выведен из темницы и с веселым лицом предстал пред царем, не имея ни одной раны на теле. Видя все это, царь удивился, но еще питая надежду, что Григорий исполнит его волю, стал мирно разговаривать с ним, чтобы тем обратить его к злочестию своему. Когда же святый Григорий не повиновался льстивым речам, царь приказал обуть его в железные сапоги и, забивши в колодки, стеречь его до трех дней. По истечении же трех дней, он позвал святого к себе и сказал ему: "Ты напрасно уповаешь на твоего бога, потому что не имеешь от него никакой помощи".

Григорий отвечал:

— Безумный царь, ты сам готовишь себе мучения, я же, уповая на мосго Бога, не изнемогу. Я не буду щадить ради Него и моей плоти, потому что на сколько истлевает человек внешний, на столько же обновляется внутренний человек.

После этого мучитель приказал растопить в котле олово и облить им святого по всему телу, но тот, претерпевая все сие, непрестанно исповедывал Христа.

В то время, как Тиридат измышлял, как бы победить непреклонное сердце Григория, кто-то из толпы сказал ему:

— Не умерщвляй, царь, сего человека — это сын Анака, который убил твоего отца и предал Армянское царство в плен Персам.

Услыхав сии слова, царь воспылал большею ненавистию за кровь отца своего и приказал связать Григория по рукам и ногам и бросить его в городе Артаксате в глубокий ров. Сей ров был страшен всякому даже при одной мысли о нем. Выкопанный для осужденных на казнь лютою смертию, он был наполнен болотною тиною, змиями, скорпионами и различного рода ядовитыми гадами. Брошенный в этот ров, святый Григорий пробыл там четырнадцать лет, оставаясь невредимым от гадов. По Божествепному промышлению о нем, одна вдова бросала ему каждый день ломоть хлеба, которым он и поддерживал свого жизнь. Думая, что Григорий давно уже погиб, Тиридат перестал даже вспоминать о нем. После сего царь воевал с Персами, покорил их страны до самой Сирии и возвратился домой с блестящей победой и славой.

В те времена император Римский Диоклитиан разослал по своему государству гонцов искать себе в жены самую красивую изо всех девицу. Такая и была найдена в лице христианки Рипсимии, которая, обручивши свое девство Христу, проживала в посте и молитвах в девичьем монастыре, под наблюдением игумении Гаиании. Послы приказали написать изображение Рипсимии, которое и отослали царю. Изображение Рипсимии чрезвычайно понравилось по своей красоте царю; воспламененный ею, он послал ей предложение сделаться его женою. Получив предложение, Рипсимия воззвала в сердце своем ко Христу:

— Жених мой, Христос! Я не отступлю от Тебя и не положу хулы на мое святое девство.

Она посоветывалась с сестрами монастыря и с игуменией Гаианией, и вот собравшись, она и все сестры убежали тайно из монастыря. После несказанных лишений во время пути, претерпевая голод и безчисленные трудности, они пришли в Армению и поселились близ города Арарата.

(Вероятно, здесь должно разуметь современный Аккори, — место, славившееся своими виноградникамии разрушенное землетрясением в 1840 г.).

Здесь стали они жить в виноградниках, при чем наиболее сильные из них ходили на работу в город, где и добывали себе и прочим сестрам средства для необходимого пропитания. Всех дев, согласившихся так страдать и претерпевать в странствиях лишения и скорби из-за сохранения чистоты девстаа, было тридцать семь.

Получив уведомление, что Рипсимия с прочими сестрами монастыря убежала в Армению, Диоклитиан послал к Армянскому царю Тиридату, с которым состоял в большой дружбе, такое извещение:

— Некоторые из христиан обольстили Рипсимию, которую я желал сделать своею женою, и вот она предпочитает скитаться со стыдом по чужим странам, нежели быть мне женою. Найди же ее и отошли к нам, или, если пожелаешь, возьми ее в жены себе.

Тогда Тиридат отдал приказ повсюду искать Рипсимию и, узнав, где она находится, велел, чтобы предупредить её бегство, поставить вокруг её местопребывания стражу. Получив известие от лиц, видевших Рипсимию, что последняя — удивительной красоты, он разгорелся пламенным желанием овладеть ею и послал к ней все приличествующие царскому сану украшения, чтобы, наряженная в них, она была приведена к нему. По совету игумении Гаиании, под руководством которой Рипсимия воспитывалась от юности, она отвергла все присланные Тиридатом украшения и не пожелала идти к нему. Сама же игумения Гаиания говорила побланным от царя:

— Все сии девицы уже обручены Небесному Царю и невозможно, чтобы какая-нибудь из них вступила в брак земной.

После этих слов внезапно ударил оглушительный гром и был слышан небесный голос, говоривший девам:

—  Дерзайте и не бойтесь, потому что Я с вами.

Посланные воины так устрашились ударов сего грома, что пали ниц на землю, а некоторые, попадав с лошадей, умерли, истоптанные ногами их. Посланные ни с чем возвратились к царю в страшном ужасе и пересказали ему все бывшее.

Исполнившись яростного гнева, царь послал тогда одного из князей с большим воинским отрядом, чтобы изрубить мечами всех дев, а Рипсимию привести насильственно. Когда воины с обнаженными мечами напали на дев, Рипсимия сказала князю:

— Не губите сих дев, меня же ведите к вашему царю.

И взяли ее воины и повели, не причинив никакого зла прочим девственницам, которые по удалении воинов скрылись.
Во время пути Рипсимия призывала на помощь своего Жениха. Христа и вопияла к Нему: «Избавь от оружия душу мою! От рук пёсьих единородную мою!" (Псал. 21, ст. 21). Когда Рипсимия была введена в царскую опочивальню, она возвела горе свои телесные и душевные очи, и усердно со слезами молилась Богу, чтобы Он всесильною Своею рукою сохранил неврежденным её девство. При этом она вспоминала чудесную и милостивую Его помощь, которую Он древле являл находившимся в бедствиях людям: как Он спас Израильтян от руки фараоновой и от потопления  (Кн. Исхода, гл. 14 и 15), сохранил невредимым Иону во чреве китовом (Кн. прор. Ионы, гл. 1), трех отроков соблюл в пещи от огня (Кн. прор. Даниила, гл. 3) и избавил от прелюбодейных старцев блаженную Сусанну (там же, гл. 13), — и молила она Бога, чтобы и самой ей быть спасенной таким же образом от Тиридатова насилия.

В это время вошел к Рипсимии царь и, увидев необыкновенную ея красоту, сильно воспламенился ею. Движимый лукавым духом и телесною похотию, он подступил к ней, и, обнимая ее, пытался сделать над нею насилие. Она же, укрепляемая силою Христовою, твердо сопротивлялась ему. Царь долго боролся с нею, но не мог причинить ей никакого вреда. Ибо сия святая дева, с помощию Бога, оказалась более сильною, чем славный и сильный воин Тиридат. И вот тот, который некогда победил без меча Готского князя и поразил Персов, теперь был  не в силах одолеть Христову деву, потому что ей, как некогда первомученице Фекле, телесная сила подавалась свыше.

Ничего не достигнув, царь вышел из опочивальни и повелел послать за Гаианией, зная, что она была наставницею Рипсимии. Ее скоро нашли и привели к царю, и царь стал просить Гаианию убедить Рипсимию исполнить его волю. Гаиания же, придя к ней, стала говорить ей на латинском языке, чтобы её слов не могли понять находившиеся там Армяне. Она говорила Рипсимии совсем не то, что было угодно царю, но то, что было полезно для её девической чистоты. Она прилежно учила Рипсимию и наставляла, чтобы та до конца соблюдала обрученное Христу свое девство, чтобы помнила о любви Жениха своего и об уготованном её девству венце, чтобы боялась Страшного Суда и геенны, которая пожрет не хранящего своего обета.

— Лучше для тебя, Христова дева, — говорила Гаиаяия, — умереть временно, нежели там вечно. Разве ты не знаешь го, что говорит в Евангелии прекраснейший твой Жених — Иисус Христос: "Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить" (Еванг. от Матфея гл. 10, ст. 28). Никогда не соглашайся сотворить греха, даже если нечестивый царь решится убить тебя. Это будет пред чистым и нетленным твоим Обручником самой лучшей похвалой твоему девству.

Некоторые из присутствовавших там, знавшие латинский язык, поняли, что говорила Гаиания Рипсимии и разсказали о том другим царским слугам. Услыхавши сие, последние стали бить Гаианию камнем по устам так, что выбили ей зубы, настаивая, чтобы она говорила то, что повелевает царь. Когда же Гаиания не прекращала поучать Рипсимию страху Господню, её увели оттуда. Много потрудившись в борьбе с Рипсимией и увидев, что от неё ничего нельзя добиться, царь начал, как бесноватый, трястись и кататься по земле. Между тем Рипсимия, с наступлением ночи, убежала никем не замеченная за город. Встретивши подвизавшихся вместе с нею сестер, она разсказала им о своей победе над врагом и о том, что она осталась неоскверненною. Услышав сие, все восхвалили и возблагодарили Бога, не предавшего на позор Своей невесты; и всю ту ночь воспевали они, молясь своему Жениху Христу.

На утро нечестивые схватили Рипсимию. Прежде всего ей вырезали язык, потом, обнаживши ее, привязали за руки и за ноги к четырем столбам и опаляли ее свечами. После этого острым камнем распороли её чрево, так что выпали все внутренности. Наконец, выкололи ей глаза и разсекли все тело на части. Так отошла святая дева к своему сладчайшему Жениху Христу (в начале IV в.).

После этого схватили и остальных девиц, сестер и спостниц святой Рипсимии, числом тридцать три, и умертвили их мечами, а тела их бросили на съедение зверям. Игумении же Гаиании и двум другим, находившимися при ней девам, просверлили ноги, повесили вниз головою и с живых содрали кожу; потом, прорезавши им сзади шеи, вытащили и вырезали языки их; затем, разсекли острым камнем чрево их, вытащили оттуда внутренности и отрубили мученицам головы. Так они отошли к своему Обручнику Христу.

Тиридат же, будучи как безумный, лишь на шестой день после смерти сих дев пришел в себя и отправился на охоту. Во время этого пути он впал в беснование и потерял не только ум, но даже самое подобие человеческое, сделавшись по своему виду как бы диким вепрем. И не только сам царь, но и все военачальники, солдаты и вообще те, которые одобряли мучения святых дев, стали бесноватыми и бегали по полям и дубравам, растерзывая на себе одежды и пожирая свое собственное тело.

Сестре царской, Кусародукте явился во сне в великой славе некий страшный муж и сказал ей:

— Тиридат не исцелеет, если Григорий не будет выведен изо рва.

Проснувшись, Кусародукта разсказала своим приближенным видение, и всем этот сон представился странным, ибо кто мог ожидать, чтобы Григорий, брошенный в болото, полное всяких гадов, остался живым после четырнадцати тяжких лет, проведенных там. Однако же подошли ко рву и громко воззвали, говоря:

— Григорий, жив ли ты?

И Григорий ответил:

— Благодатию Бога моего, я жив.

И он, бледный и обросший волосами и ногтями, исхудавший и почерневший от болотной тины и крайних лишений, был выведен изо рва. Святого омыли, одели в новые одежды, и, подкрепивши пищей, повели к царю, имевшему вид вепря. Все вышли к святому Григорию с великим почтением, кланялись, припадали к его ногам и молили его, чтобы он упросил своего Бога об исцелении царя, военачальников и всего его войска. Блаженный Григорий прежде всего разспросил их о телах убиенных святых дев, так как они лежали непогребенными в течение десяти дней.

Затем он собрал разбросанные тела святых дев и, оплакивая безчеловечную лютость нечестивых мучителей, достойным образом похоронил их. После сего он начал поучать мучителей, чтобы они отвратились от идолов и уверовали во Единого Бога и Сына Его Иисуса Христа, надеясь на Его милость и благодать. Святый Григорий возвестил им, что Господь Бог сохранил его живым во рве, где часто посещал его ангел Божий, чтобы он имел возможность привести их от тьмы идолопоклонства к свету благочестия; так святый наставлял их вере во Христа, возлагая на них покаяние.

Увидев их смирение, святый повелел им устроить большую церковь, что они и исполнили в непродолжительное время. В эту церковь Григорий внес с большим почетом тела блаженных мучениц, поставил в ней святый крест и повелел народу собираться там и молиться. Затем, он привел царя Тиридата к телам святых дев, которых тот погубил, чтобы он просил их молитв пред Господом Иисусом Христом. И лишь только царь исполнил сие, как ему был возвращен человеческий образ, а от бесновавшихся воевод и воинов были отогнаны лукавые духи. Вскоре вся Армения обратилась ко Христу, народ разрушал идольские капища и, вместо них, сооружал церкви Богу. Царь же пред всеми открыто исповедывал свои грехи и свою жестокость, возвещая казнь Божию и благодать, на нем явленные. После этого он сделался руководителем и начинателем всякого доброго дела. Он отослал святого Григория в Кесарию Каппадокийскую к архиепископу Леонтию для того, чтобы тот рукоположил его во епископа. Возвращаясь из Кесарии после рукоположения, св. Григорий захватил с собою оттуда многих пресвитеров, которых почел наиболее достойными. Он крестил царя, воевод, всё войско и весь остальной народ, начиная с царедворцев и кончая самым последним поселянином. Таким образом, святый Григорий привел к исповеданию Истинного Бога безчисленное множество народа, созидая храмы Божии и принося в оных безкровную жертву.

Переходя из города в город, он рукополагал священников, устроял школы и ставил в них учителей, — словом делал все, что относилось к пользе и потребностям церковным и было необходимо для служения Богу; царь же раздавал церквам богатые имения. Святый Григорий обратил ко Христу не только Армян, но и жителей других стран, как-то Персов, Ассириян и Мидян. Он устроил множество монастырей, в которых с успехом процветало дело евангельской проповеди.

Так все благоустроив, святый Григорий удалился в пустыню, где, угождая Богу, и окончил свою земную жизнь (в 335 году). Царь же Тиридат жил в таких подвигах добродетели и воздержания, что равен был в этом с иноками. Вместо святого Григория в Армению был взят сын его, Аростан, муж, отличавшийся высокою добродетелью; с юности проводил он иноческую жизнь и в Каппадокии был рукоположен во священника для устроения в Армении церквей Божиих. Царь посылал его на Вселенский Собор в Никее, собранный для обличения арианской ереси, где он присутствовал в числе трехсот восемнадцати святых отцов.

Так уверовала Армения во Христа и служила Богу, в течение долгого времени, процветая всеми добродетелями и смиренно о Христе Иисусе, Господе нашем, восхваляя Бога, Которому слава ныне и присно и во веки веков. Аминь.

+++

Память святого Михаила, митрополита Киевского и всея России чудотворца.

Святый Михаил был первым митрополитом Киевским и Всеросийским и управлял нашею Церковию во дни святого равноапостольного князя Владимира.

Завоевав греческий город Корсунь, князь Владимир принял там святое крещение и вступил в брак с царевной Анной, родною сестрою Византийских императоров.

(Корсунь — иначе Херсонес Таврический — древний греческий город на юго-западном берегу Таврического полуострова или Крыма, вблизи нынешнего Севастополя. После него остались развалины.
Все это произошло в 988 году. Византийскими императорами в то время были Василий II Болгаробойца и брат его Константин VIII, сыновья императора Романа II. Почти все время они царствовали совместно: Василий с 976 по 1026 г., Константин с 979 но 1028 г., но настоящим правителем был Василий, — наиболее способный и деятельный).

Но имея твердое решение просветить светом Христовой веры всю великую державу свою, равноапостольный князь вслед затем, из Корсуни же послал в Цаьград посольство к, императорам и патриарху с просьбой прислать пастырей церкви для крещения Русской земли, омраченной тьмою идолослужения, и для управления Русской Церковию.

Патриарх Константинопольский святый Николай Хрисоверг (управлял Константинопольскою церковию с 983 по 996 год.) вместе с собором епископов избрал и поставил митрополитом на Русь Михаила, премудрого разумом, учительного и святого житием.

Не сохранилось известий об обстоятельствах жизни святого Михаила до поставления его митрополитом; даже о происхождении святителя летописи повествуют разно: одни называют его сирийцем, другие болгарином. Получив от патриарха напутственное наставление, святый Михаил отправился к князю Владимиру в сопровождении духовенства, предназначенного помогать ему в управлении, — шести епископов и многочисленных пресвитеров и клириков. С великою радостию и торжеством князь встретил святителя, и вскоре после того вместе с ним и с супругой — царевной поспешил к стольному Киеву. Шествие новокрещенного князя и новопоставленного митрополита к матери градов Русских было как бы священным походом для искоренения языческого многобожия и идолослужения в отчине Владимира. Они везли с собою святые мощи, кресты, иконы и священные церковные сосуды.

Их сопровождало крестоносное воинство — пастыри церкви, пришедшие из Греции и взятые из завоеванной Корсуни.

Все краткое время управления святого Михаила Русскою церковию протекло в апостольских трудах: в проповеди Евангелия язычникам, в крещении их и утверждении в вере новопросвещенных. По словам церковного песнопения (в данном месте и в ниже следующих приводятся слова из службы святителю Михаилу), святый Михаил "нищетою неверия одержимой земле Российской принес от Царствующего града Евангелие Христово и сие даровал ей". Первым делом святителя на месте его архипастырского служения было крещение семейства князя, — его сыновей; за ним последовало крещение дружинников князя, бояр. Наша Церковь ублажает святителя Михаила, как крестителя стольного Киева, и воспевает: "Красуется град Киев до днесь ризою крещения одеян от тебе, святителю". С великим трудом, но и с великим успехом совершено было сие важное дело. Святый митрополит, епископы и многочисленные пресвитеры наставляли темный народ вере Христовой, приготовляя его к восприятию святого крещения, разрушая его языческие суеверия, "сечивом евангельского учения, посекая идольское изваяние". В это время князь Владимир содействовал успехам их проповеди своею властью: он повелел слугам своим сокрушить идолов и надругаться над ними, а народу от мала до велика — мужам и женам, знатным и простым, рабам и свободным, идти в назначенный день на реку креститься. И собрались жители Киева на берег Днепра для крещения, которое совершил святый Михаил с многочисленным духовенством, в присутствии князя, его семейства и бояр.

Крещением Киева положено было прочное начало к просвещению Руси светом евангельской истины: вера Христова, которую исповедывали князь и бояре, стала верою и Русской столицы. Но теперь надлежало сделать её верою всей земли Русской от конца до конца, всей земли, которую обнимала власть Владимира и для церковного управления которой поставлен был святый Михаил. Самому святителю надлежало собрать стадо словесных овец, чтобы быть их пастырем и учителем. И потому ревностный архипастырь, при содействии равноапостольного князя, стремится насаждать по градам Русской земли веру Христову. Церковь чтит святого Михаила, как свидетеля истины и проповедника евангелия Христова, истребившего "терние многобожия и всеявшего семя доброплодовитое в земле Российской. Главнейшими городами Руси после Киева в то время были: Новгород Великий, столица северных владений князя Владимира, и Ростов Великий, главный город Залесской земли.

(Новгород стоит на реке Волхове при выходе его из озера Ильмень; ныне губернский город. Ростов при озере Неро; в настоящее время уездный город Ярославской губернии).

В эти два города святый Михаил совершил путешествия для обращения язычников в Христову веру. В 990 году, в сопровождении епископов, княжеского воеводы Добрыни и Анастаса Корсурянина, святитель посетил Новгород.

(Добрыня — родной дядя Владимира по матери. Анастас Корсунянин — грек, предавший Корсунь Владимиру. Впоследствии он был старейшим священником при Десятинной церкви).

Здесь сокрушил идолов, многих крестил, построил несколько церквей и поставил к ним пресвитеров. На следующий год такое же путешествие с проповедью Евангелия святый Михаил предпринял в Ростов. Успех его проповеди на сей раз был значительнее: он крестил без числа людей, воздвиг много церквей, поставил к ним пресвитеров и диаконов, установил чин церковного богослужения и управления.

В 992 году святый митрополит Михаил скончался. Святый Владимир неутешно скорбел и плакал, так как в почившем святителе лишился не только доброго и ревностного пастыря, но и мудрого советника своего в делах государственного управления.

Еще вслед за крещением Киева, святый Михаил благословил князя Владимира создать Десятинный храм в честь Пресвятой Богородицы. Святитель не дожил до окончания его постройки, но этот храм принял его останки, послужив местом его погребения.

(Десятинная церковь получила свое название от десятины (10-й части имения), определенной на её содержание князем Владимиром; построена мастерами, вызванными из Греции, в продолжение семи лет (с 989 по 996 г.). До её освящения мощи святого Михаила, вероятно, помещались временно где-нибудь в другом месте; впрочем возможно, что были погребены и в недостроенном храме).

Обретенные нетленными в XII веке, мощи святого Михаила тогда же перенесены были в Киево-Печерскую лавру, в Антониеву пещеру, а отсюда в 1730 году изнесены в Великую Успенскую церковь лавры, где нетленно почивают и доныне.

(Память святого Михаила первоначально праздновалась 15 июня, по преданию в день его кончины. С 1730 года она перенесена на 30 сентября).

+++